Вкус твоего выступления

Вот сцена в танцевальном зале, а затем знакомство с командой. Сохранила атмосферу неловкости, тепла и фирменного юмора этих двоих. На следующий день Луна решила научить Аду танцевать. Зал оказался подвалом. Высокие потолки, зеркала во всю стену, балетные станки, колонка в углу и запах — смесь пота, дерева и дешёвого освежителя воздуха. После стерильной белизны квартиры Ады это пространство кричало о жизни. Луна стояла у входа, сняв кеды, в одних носках. — Раздевайся, — бросила она через плечо. — В каком смысле? — Ада застыла на пороге, сжимая бутылку воды. — Кросс, прекрати. Джинсы сними, там шорты под низом есть. Майку оставь свою. И волосы собери, а то будешь себя хлестать. — Ты командуешь. — Я тут учитель. Ада медленно стянула джинсы. Осталась в чёрных шортах и майке с открытыми плечами того же цвета. Хвост взметнулся вверх — привычное движение, отточенное годами. Луна оглядела её с ног до головы. Мышцы ног, напряжённая спина, кадык, который дёрнулся от волнения. — Боишься, — констатировала она без вопроса. — Я не боюсь. — Врёшь. Твои плечи поднялись к ушам. Это защита. — Луна, я тягаю штангу весом с тебя. Я не… — Ада. — Луна подошла, взяла её за руки, опустила их вниз, размяла пальцы. — Танцы — это не спортзал. Здесь нельзя делать через силу. Здесь надо чувствовать. — Я чувствую. Я чувствую себя идиоткой. Хмыкнув, Луна подвела Аду к середине зала, встала напротив, развела её руки в стороны. — Смотри на нас в зеркало, — велела она. — Я буду делать медленно. Твоя задача — повторять. Без оценки. Без «правильно-неправильно». Просто движение. Она включила музыку — не тот агрессивный драм-н-бейс, под который выступала в клубе, а что-то тягучее, с битом, похожим на сердцебиение. Lo-fi, виниловый треск, бас, который вибрирует в полу. Первое движение. Волна. Луна положила ладонь на живот Ады. — Отсюда, — сказала она. — Грудная клетка вперёд. Живот не двигается. Только рёбра. Ада попыталась. Вышло дёргано — грудь пошла вперёд, но плечи поползли вверх. — Стой. — Луна встала сбоку, провела рукой по её лопаткам, заставляя опуститься. — Ещё раз. Медленно. Представь, что ты — жидкость. Не металл. — Я не жидкость. Я бетон. — Бетон, который на прошлой неделе плакал над видео с котёнком. — Это был не котёнок — собака. — Ещё раз. Волна. В этот раз чуть лучше — Луна кивнула, убрала руку. — Грудь. Изоляция. Плечи стоят на месте, грудная клетка идёт вправо. Это оказалось сложнее приседаний. Ада чувствовала себя роботом с заржавевшими шестерёнками. Каждое движение давалось через «не могу», мышцы путались, тело сопротивлялось ритму. Луна не давила. Она просто двигалась рядом — плавно, текуче, как вода — и Ада ловила себя на том, что смотрит не в зеркало, а на неё. На то, как работают лопатки под простой хлопковой футболкой. Как скользят бёдра. Как пальцы рисуют в воздухе узоры. — Ты не повторяешь, — заметила Луна. — Я засмотрелась. — На себя? — На тебя. Луна на секунду сбилась. Улыбнулась, поправила чёлку. — Нечестный приём, Кросс. — Работает же. — Ладно. — Она вернулась в исходную. — Следующее. Связка: шаг в сторону, вверх бёдрами, поворот головы. И смотрим в одну точку. На меня. Они пошли по кругу — медленно, Луна вела, Ада пыталась не наступать на собственные ноги. Через десять минут Ада взмокла, как после становой тяги. — Я не умею, — выдохнула она, останавливаясь. — У меня ничего не выходит. Луна выключила музыку. Подошла, взяла лицо Ады в ладони — потное, раскрасневшееся, с мокрыми прядями, выбившимися из хвоста. — Ты делаешь ровно то, что я прошу. Просто тебе кажется, что должно быть иначе. Танцы — это про свободу, Кросс. А ты сама себе тюрьма. — Красиво сказала. — Я танцовщица, а не поэт. Но давай ещё раз. Самую малость. Они начали сначала. Что-то щёлкнуло — Ада перестала думать, выключила контроль и просто двигалась. Неидеально, неграциозно, но честно. Луна заметила это за секунду до того, как Ада улыбнулась своим отражению в зеркале. — О, — тихо сказала Луна. — Вот ты где была. — Где? — Здесь. Настоящая. Они дотанцевали до конца трека. Ада тяжело дышала, руки тряслись, ноги гудели. Луна подошла и поцеловала её в плечо — влажное, солёное. — Хорошо, — сказала она. — На первый раз — отлично. — Второй раз будет? — Если ты будешь послушной ученицей. — Я не умею быть послушной. — Я знаю. Поэтому и предлагаю. Через неделю Луна сказала: — Сегодня придёт команда. Они завтракали на кухне Ады — блинчики уже получались ровными, кофе с мятой стал ритуалом. Луна сидела на столешнице, болтая ногами, в её коротком чёрном каскаде запуталась крошка. — В смысле — придёт? — Ада замерла с кружкой у губ. — Тренировка. Общая. Я обещала девочкам, что ты принесёшь свои фирменные коктейли. Безалкогольные. — Я бармен, а не catering service. — Ты девушка капитана, а это почётная обязанность. Ада поперхнулась. — Кто я? — Девушка капитана, — повторила Луна спокойно, как само собой разумеющееся. — Если ты, конечно, не против формулировки. — Я… — Ада поставила кружку, вытерла губы. — Нет. Не против. — Хорошо. Тогда коктейли. С мятой. Они это любят. В зал Ада пришла за час до команды. Помогла Луне протереть зеркала, проверить колонку, разложить бутылки с водой. Сама принесла термос с двумя видами смузи и стаканы — стеклянные, не пластиковые, потому что Ада ненавидела пластик. — Ты нервничаешь, — заметила Луна, наблюдая, как Ада в третий раз переставляет стаканы. — Я не нервничаю. — Ты поправила хвост четырнадцать раз за полчаса. — Я слежу за гигиеной. — Ада. — Луна подошла, встала напротив. — Они обычные девчонки. Никто не будет тебя кусать. — Я не боюсь. Мне просто… важно. — Важно? — Чтобы им понравилось, — выдохнула Ада, как признание. — Твои девочки. Чтобы они не подумали, что ты привела какую-то… Луна закрыла ей рот поцелуем. Коротким, крепким, со вкусом мяты. — Ты — моя, — сказала она. — Им не нужно, чтобы ты нравилась. Им нужно, чтобы я была счастлива. А я счастлива. Вопросы? Ада молчала, смотря в карие глаза напротив. — Нет, — наконец сказала она. —Вопросов нет. Дверь открылась в семь вечера. Три девушки ворвались с шумом, гамом и запахом дешёвых духов. Первая — высокая брюнетка с хвостом до пояса, вторая — маленькая, рыжая, с веснушками, третья — шатенка с короткой стрижкой и пирсингом в брови. — Луна! — заорала рыжая, бросаясь на шею капитану. — Ты пропала на неделю! Твой телефон молчал! Мы думали, ты влюбилась и уехала в горы! — Не в горы, — усмехнулась Луна, обнимая её в ответ. — Вон, смотрите. Все три головы повернулись к Аде, которая стояла у стены с видом человека, готового к эвакуации. — О, — сказала брюнетка, прищурившись. — Это та самая. — Здрасьте, — еле выдавила Ада. Тишина. Тяжёлая, неловкая, как штанга весом под сотню. Потом шатенка с пирсингом сделала шаг вперёд. — Ты барменша, которая налила Луне «Мятного бизона»? Та, которая смотрела на неё как кошка на мышку? — Эм… — И которая после четырёх дней переписки уложила нашу капитана в кровать? — Ничего я не… — Она самая, — перебила Луна, вставая рядом с Адой и кладя ладонь на её плечо. Рыжая присвистнула. Брюнетка одобрительно кивнула. Шатенка оскалилась в улыбке. — Идёт, — сказала та, пожимая руку Ады — крепко, по-мужски. — Зачёт. Меня Женя зовут. — Рита, — кивнула брюнетка. — Аля, — пискнула рыжая. — Очень приятно! Ада выдохнула. Центр тяжести вернулся в привычное положение. — Коктейли? — спросила она. — А ты умеешь? — поддела Женя. — Умею, — Ада усмехнулась в ответ, чувствуя, как отпускает напряжение. — Я вообще много чего умею. — Это мы уже поняли, — хмыкнула Луна, и все рассмеялись. Тренировка была жестокой. Ада сидела на скамейке, наблюдая, как Луна гоняет команду. Хореография сменилась на что-то уличное, агрессивное — стаккато, удары руками, падения в пол. Луна была не просто лидером — она была двигателем. Её чёрный каскад летал, голос командовал, тело жило в ритме, который Ада начинала различать. После третьего прогона Луна подошла к скамейке, вытирая шею полотенцем и отпивая воду. — Нравится? — Ты в огне, — повторила Ада свою старую фразу. — Я серьёзно. Как тебе девочки? — Женя двигается как робот, но очень точно. Рита перекладывает вес на пятки — теряет баланс. Аля недорабатывает корпус. Луна вытаращила глаза. — Ты… ты шаришь? — Я смотрела видео по джаз-фанку последние три ночи. Не спала. — Кросс. — Луна села рядом, взяла её за руку. — Ты учишься. Для меня? — Для себя, — соврала Ада. Потом добавила: — И для тебя. Рыжая Аля заметила их из центра зала и громко пропела: — О-о-о, смотрите, целуются! — Не целуемся! — крикнула Луна, но Ада уже наклонилась и чмокнула её в висок — демонстративно, громко, с вызовом. Команда заулюлюкала. — Ладно, — вздохнула Луна, вставая. — Расходимся. Сегодня хватит. — Кросс, раздавай коктейли. Пить будем. Ада открыла термос. Разлила смузи по стеклянным стаканам — малиновый, мятный, с имбирём. Подала каждой. — За знакомство, — сказала она, поднимая свой. — За барменшу! — крикнула Аля. — За то, чтобы Луна не пропадала по неделям, — добавила Женя. — За нас, — тихо сказала Луна, глядя на Аду поверх своего стакана. Они чокнулись. Пили, смеялись, девушки засыпали Аду вопросами — правда ли она поднимает штангу сто килограмм? правда ли работает до четырёх утра? правда ли выгнала пьяного клиента ударом в корпус? — Правда, — коротко отвечала Ада, и её уважение в глазах команды росло с каждым кивком. В конце вечера Луна провожала девочек до дверей. Обнимала каждую, шептала что-то на ухо — своё, командное. Рыжая Аля задержалась, дёрнула Аду за рукав: — Ты ей нравишься. По-настоящему. Я её пять лет знаю — она никогда никого не знакомила с нами. Никого. Ада посмотрела на Луну, которая стояла у зеркала, устало потирая шею, и чувствовала, как что-то тёплое разрастается в груди. — Я знаю, — сказала она Але. — Береги её. — Обязательно. Дверь закрылась. Команда ушла, оставив за собой запах пота, духов и гулкий смех. Луна подошла, уткнулась лицом в плечо Ады. — Я вымотана. — Я вижу. — Ты понравилась им. — А ты сомневалась? — Нет, — соврала Луна. Потом призналась: — Немного. Ада обняла её, прижала к себе, чувствуя, как бьётся чужое сердце в унисон с её. — Поехали домой, — сказала она. — А я хочу есть. — Я сделаю пасту. — А потом? — А потом спать. Я устала как собака после твоей растяжки. Луна подняла голову, улыбнулась — той самой улыбкой, с вызовом и нежностью. — А потом? — переспросила она. Ада посмотрела в карие глаза, чёрный каскад, растрёпанный после тренировки, и ответила: — А потом посмотрим.

***

Приглашение пришло в виде голосового сообщения в три часа ночи.

Луна:

«Кросс. Я знаю, ты не спишь. В пятницу у нас выходной. Команда хочет увидеть тебя в деле. Не в зале. На твоей территории. За стойкой. Скажи «нет», и я придумаю отмазку. Скажи «да» — и я приведу их в твой клуб. Отвечай быстро, я умираю от любопытства».

Ада переслушала три раза. Потом написала:

«В пятницу у меня смена до двух. Будут пьяные мужики, громкая музыка и риск, что я кого-нибудь ударю. Ты уверена?»

Ответ пришёл через минуту.

«Я танцую на шесте в трусах перед незнакомцами. Пьяные мужики меня не пугают. А ударю — помогу. Мы команда».

Ада усмехнулась в темноту спальни. Луна спала рядом, свернувшись калачиком, чёрный каскад разметался по белой подушке. Телефон светился в её руке — она писала во сне? Или не спала тоже? — Ты монстр, — прошептала Ада, убирая телефон. — Знаю, — пробормотала Луна, даже не открывая глаз. — Спокойной ночи.

***

Клуб «Neon Phoenix» гудел. Ада стояла за стойкой в своём обычном: черный топ, белая растегнутая мятая рубашка, хвост до лопаток, лицо человека, который пережил три драки и одно признание в любви за последний час. Саня работал рядом, молчаливый и быстрый как тень. — Твои сегодня придут? — спросил он, не поднимая головы. — Да. — Ада нарезала лайм. — В двенадцать. — Боишься? — Я? — Ты. Трясёшься над ножом, как над первым свиданием. Ада посмотрела на свои руки. Пальцы действительно дрожали — мелко, незаметно для посторонних, но Саня видел всё. — Заткнись, — сказала она. — Понял, — усмехнулся он и отошёл к другому концу стойки. Ровно в двенадцать дверь клуба распахнулась. Луна вошла первой. Чёрный каскад зачесан назад, на ней — простая белая рубашка, закатанная до локтей, и чёрные джинсы, обтягивающие бёдра. Никакого танцевального костюма. Никакой сцены. Только острый взгляд, который сразу нашёл Аду за стойкой. За ней — команда. Женя с пирсингом в брови, в косухе, смотрела по сторонам с ленивым превосходством. Рита — высокая, грациозная, ловила взгляды мужчин автоматически, даже не замечая. Аля — рыжая, маленькая, вертела головой как воробей. — Ого, — сказала Аля, когда они подошли к бару. — Здесь реально темно. И пахнет попкорном. — И мужиками, — добавила Женя, кривя нос. Луна не слушала их. Она оперлась локтями на стойку, подалась вперёд — так же, как в их первую встречу, только теперь между ними не было сцены и толпы. — Привет, барменша, — сказала она с лёгкой улыбкой. Ада внутренне выдохнула. Надела маску профессионала — ту самую, за которой пряталась годами. — Привет, танцовщица. Что будете заказывать? — Она обвела взглядом команду. — Именинница у нас есть? — Я, — вызвалась Аля. — Мне двадцать один. Хочу что-нибудь сладкое и розовое. — Слабое? — Я не слабая. Я нежная. Ада усмехнулась, достала шейкер. Тридцать секунд — лёд, водка, ликёр, клюквенный сок, капля сиропа. Перелив в высокий бокал. Украсила долькой апельсина. — «Нежный вампир», — объявила Ада, ставя перед Алей. — Сладкий, розовый, но бьёт в голову ой как. Осторожнее. Аля попробовала, зажмурилась от удовольствия. — Боже, Луна, она гений. — Я знаю, — ответила Луна, не отводя глаз от Ады. — Мне виски, — бросила Женя. — Простой. Без льда. Ада кивнула, взяла бутылку. Налила ровно сорок миллилитров — Женя заметила точность и одобрительно хмыкнула. — Рита? — позвала Ада. — Мохито. Безалкогольный. — Брюнетка виновато улыбнулась. — За рулём. — Сделаю. Пока Ада мяла мяту, Луна не двигалась с места. Она просто смотрела. На то, как работают руки Ады — быстро, чисто, без единого лишнего движения. На её лицо — сосредоточенное, чуть уставшее, с тенями под глазами. На хвост, который хлестал из стороны в сторону, когда она трясла шейкер. — Ты пялишься, — сказала Ада, не поднимая головы. — Смотрю. Это разные вещи. — Разница в градусе неприличия. Луна рассмеялась — громко, привлекая внимание соседних столиков. Два мужика за соседним столом обернулись, но, встретив взгляд Ады, быстро отвернулись. Опыт. — Им можно, а мне нет? — спросила Луна. — Им — нельзя. Ты — особенный случай. Ада поставила мохито перед Ритой и наконец посмотрела на Луну в упор. — Ты будешь заказывать или просто занимать место? — Буду, — Луна наклонила голову, чёлка упала на глаза. — «Мятный бизон». Как в первый раз. Бесплатно. — А с чего бы? — С того, что я твоя девушка. Тишина за стойкой длилась три удара сердца. Саня замер с бутылкой в руке. Аля пискнула. Женя одобрительно кивнула. Рита улыбнулась в свой бокал. Ада смотрела на Луну, и что-то тёплое разливалось в груди, мешая соображать. — Ты при всех? — спросила она тихо. — При всех, — ответила Луна. — У тебя проблемы с этим? — Нет, — Ада взяла шейкер. — Нет проблем. Она сделала «Мятного бизона» — идеально. Ром, мёд, имбирь, малина, мята. Лёд под потолок. Цедра грейпфрута на край. Поставила перед Луной. — Бесплатно, — сказала она. — Как в первый раз. — Между первым и этим разом была целая жизнь, — заметила Луна, беря стакан. — И ещё одна спереди. Они чокнулись — бокал и стакан. Аля заулюлюкала, Женя усмехнулась, а Рита сделала вид, что смотрит в телефон. Через час команда освоилась. Они заняли угловой столик, очень удобный, вип зона — оттуда видно и сцену, и бар. Луна сидела боком, чтобы постоянно видеть Аду. Аля успела выпить два «Нежных вампира» и теперь болтала ногами, сидя на диване. Женя потягивала третий виски и мрачно следила за толпой. Рита рисовала что-то в блокноте — карандашные наброски танцующих тел. Ада работала. И это было зрелище. Она не улыбалась посетителям. Не флиртовала за чаевые. Её лицо оставалось спокойным, почти суровым — но руки жили отдельной жизнью. Шейкер взлетал вверх, лед летел в стаканы, бутылки вращались в пальцах с таким ритмом, будто она танцевала за стойкой. Луна смотрела и не могла насмотреться. — Она крутая, — сказала Рита, отрываясь от рисунка. — Серьёзно. Я думала, будет скучно. — С Адой не бывает скучно, — ответила Луна, не отводя взгляда. — Вы так смотрите друг на друга, что у меня сахар в крови подскочил, — добавила Женя. — Вы бы уже взяли и поженились. — Рано, — отмахнулась Луна. — А когда будет не рано? — Когда она перестанет бояться, что я уйду. Тишина за столом. Аля перестала болтать ногами. — Она боится? — спросила тихо. — Сильная же такая. — Сильные боятся громче всех, — сказала Женя с неожиданной мудростью. — Потому что падать больнее. Луна посмотрела на неё с уважением. — Ты сегодня умная, — заметила она. — Я всегда умная. Просто пью виски. В половине второго к бару подвалила компания — три парня, поддатые, громкие. Один, в бейсболке, попытался позвать Риту танцевать. Та вежливо отказалась. Парень не отставал. Луна напряглась, но не встала с места — хотела посмотреть, как Ада справится. — Девушка, ну хорош ломаться, — парень навис над Ритой, дыша перегаром. — Я при деньгах. Ада появилась из-за стойки за три секунды. Встала между ним и Ритой. Хвост взметнулся, плечи развернулись. — Проблемы? — спросила она спокойно. — Не твоё дело, барменша, — парень попытался отодвинуть её. Ада не сдвинулась. Даже не качнулась. — Эти девушки — мои гости. Ты их не трогаешь. Ты понял? — А то что? — парень глупо ухмыльнулся. Потянулся к Аде, схватил за локоть. Ада сделала одно движение — резкое, короткое. Схватила его за запястье, вывернула, развернула и прижала лицом к барной стойке. Второй рукой держала за шею. Навыки борьбы. Парень взвизгнул. — Я сказала, — повторила Ада ледяным голосом, — Ты. Их. Не трогаешь. Вызвать такси или сам выйдешь? Его друзья уже пятились к выходу. — Сам… сам, — прохрипел парень. Ада отпустила. Он вылетел из клуба, спотыкаясь. Она вернулась за стойку. Поправила хвост. Поставила новый стакан для Риты. — Извините за беспокойство, — сказала она спокойно. Аля смотрела на неё с открытым ртом. — Ты сломала ему руку? — Нет. Если бы сломала — он бы орал громче. Луна подошла к бару, облокотилась, не скрывая широкой улыбки. — Ты сексуальна, когда злишься, — сказала она. — Я всегда злюсь. — Я заметила. Они смотрели друг на друга сквозь музыку, свет и толпу. Луна протянула руку, поправила выбившуюся прядь из хвоста Ады. — Спасибо, — тихо сказала она. — За Риту. — Ваша команда — моя ответственность, — ответила Ада. — Пока вы в моём клубе. — А после клуба? — После — моя команда. Полностью. Луна наклонилась, поцеловала её — коротко, в уголок губ, не обращая внимания на свист и улюлюканье команды. — Поехали домой, — позвала она. — У меня смена до двух, — напомнила Ада. — Я подожду. — Луна вернулась за столик. — Мы все подождём. В два пятнадцать Ада передала стойку Сане, сняла фартук, вышла из-за бара. Команда уже стояла в прихожей клуба, натягивая куртки. — Ты сегодня круто работала, — сказала Женя, хлопнув Аду по плечу. — Я передумала. Ты достойна нашей Луны. — Спасибо… наверное, — ответила Ада. На улице было холодно. Аля сразу залезла в такси — Женя и Рита сели с ней. Луна просунула голову в окно, шепнула что-то девочкам, и машина уехала. Они остались вдвоём на пустынной улице. Фонарь мигал в такт далёкой музыке из клуба. — Ну что, — сказала Луна, беря Аду за руку. — Идём пешком? — Десять минут. — Холодно. — Я согрею. Они пошли по тёмной улице, пальцы переплелись, дыхание облачками таяло в воздухе. — Ты им понравилась, — сказала Луна. — Ты уже говорила. — Но ты всё равно переспросишь, когда мы придём домой. Поэтому я говорю сейчас: они тебя приняли. Ада молчала несколько шагов. — А ты? — спросила она. — Что — я? — Ты меня приняла? Луна остановилась, повернула Аду к себе. В свете фонаря её чёрный каскад казался синим. Глаза — глубокими, без дна. — Я тебя выбрала, Кросс, — сказала она. — Это больше, чем принять. Она поцеловала её — не в уголок, не коротко. В полные губы, со вкусом рома и мяты, с обещанием, от которого у Ады закружилась голова. Когда они оторвались друг от друга, Луна прошептала: — А теперь грей меня. Я реально замёрзла. Ада рассмеялась — громко, в пустую улицу, и потянула её за руку в сторону дома. За две недели до турнира Луна стала невыносимой. Она перестала спать. Перестала нормально есть. Вместо завтрака — чёрный кофе, вместо ужина — протеиновый коктейль и нервы. Ада находила её в три ночи на кухне либо в зале для тренировок — Луна или сидела в наушниках, слушала трек для выступления и отбивала ритм пальцами, или танцевала. — Ты себя угробишь, — сказала Ада в первый раз. — Мне нужно золото, — ответила Луна, не снимая наушников. Во второй раз Ада просто села рядом и молча положила руку ей на колено. Луна не отстранилась, но и не ответила. В третий раз Ада забрала телефон. — Кросс, отдай. — Ты спишь шесть часов. Это не обсуждается. — Я отобью. — Попробуй. Луна попробовала. Ада была сильнее. Они покатались по полу кухни, сбив стул и опрокинув кружку, пока Луна не выдохла, не рассмеялась и не рухнула на спину, глядя в потолок. — Ты ужасна, — сказала она. — Ты тоже, — Ада легла рядом, запыхавшись. — Поэтому мы и подходим. — Я боюсь, Кросс. Ада повернула голову. — Чего? — Что выйду на сцену и всё испорчу. Что буду недостаточно быстрой. Что судьи снова не увидят. Что подведу девчонок. Ада молчала. Потом взяла Луну за руку. — Ты танцуешь с пяти лет, сама же мне рассказывала. Ты выигрывала региональные, областные, городские. Твоё тело знает танец лучше, чем ты сама. Доверься ему. А если что — я буду в зале. Первый ряд. Луна посмотрела на неё — долго, серьёзно. — Обещаешь? — Обещаю. Они пролежали так до рассвета, слушая дыхание друг друга и редкие машины за окном. Настало время выступления. Зал оказался огромным — школьный спорткомплекс, переделанный под танцевальную арену. Тысяча мест, трибуны, сцена с подсветкой, огромный экран. За кулисами пахло потом, лаком для волос и адреналином. Ада приехала за три часа до выхода Луны. Она сидела в зрительном зале, на неудобном пластиковом стуле, сжимая в руках программку. Команда Луны выступала в номинации «джаз-фанк, взрослые, группы». Пятый номер. — Пятые, — прошептала Ада. — Это хорошо или плохо? Соседка слева, женщина с ребёнком на коленях, пожала плечами. Ада не знала этих правил. Она знала только одно: Луна не спала три ночи. Первый номер — детский коллектив в розовых пачках. Второй — хип-хоп, парни в широких штанах. Третий — соло, девушка в чёрном, пластика и страдания. Четвёртый — задержка. Ада слышала, как за сценой кричит режиссёр: «Пятые, на выход!» Её сердце ухнуло в пятки. — Вперёд, — прошептала она. Свет погас. Третий ряд, четвёртый — Ада уже не считала. Потом — белый прожектор, и на сцене появились они. Луна в центре. Чёрный каскад, чёрный топ, чёрные штаны с разрезами. Босиком. Никаких украшений, ничего лишнего. Только тело и воздух. Трек начался с низкого гула — будто просыпается зверь. И Луна проснулась. Первое движение — резкий поворот головы, взгляд в зал. Ада почувствовала этот взгляд кожей, хотя между ними было тридцать метров. Луна смотрела прямо на неё. Нашла в темноте. Секунда контакта. Потом танец. Это был не тот джаз-фанк, что в клубе. Не свободный, не расслабленный. Этот танец был сжат как пружина — каждый жест выверен, каждый переход отточен. Луна летела по сцене, и за ней — её команда, как приливы и отливы: расходились, сходились, подхватывали, отпускали. Ада забыла дышать. Она видела, как работают мышцы на спине Луны — под чёрным топом перекатывались лопатки, когда она делала волну. Как напрягались бёдра в падении. Как пальцы ног тянули линию — от кончиков до макушки, будто Луна была натянутой струной. Сложнейшая связка: три прыжка подряд, вращение на одной ноге, падение в шпагат и рывок вверх — без рук. Только сила пресса. Зал ахнул. Ада сжала подлокотники так, что побелели костяшки. Финал: Луна в центре, руки вверх, голова запрокинута. Её команда — вокруг, на коленях. Композиция застыла на три секунды — и взорвалась аплодисментами. Ада вскочила. Не думала — просто встала и закричала: — ДААА! Её голос потонул в общем шуме. Ей было всё равно. Луна — потная, раскрасневшаяся, с прилипшей ко лбу чёлкой — посмотрела в зал, туда, где в первом ряду стояла её барменша с каштановым хвостом и мокрыми глазами, и улыбнулась. Ада прорвалась за кулисы через пять минут после финала. Никто её не остановил — она двигалась с лицом человека, который имеет право быть здесь. Луну она нашла в углу раздевалки. Та сидела на полу, прислонившись к стене, рядом валялась бутылка воды и полотенце. Чёрный каскад мокрый, тушь потекла немного — не плакала, просто пот. — Ты… — начала Ада и осеклась. Слова кончились. Она села рядом, обняла Луну, прижала к себе, чувствуя, как бьётся чужое сердце сквозь тонкую ткань топа. — Видела? — спросила Луна в её плечо. — Всё. — Как? — Лучше, чем в клубе. — Ада поцеловала её в макушку. — Ты была… не человеком. Ты была стихией. Луна подняла голову. Глаза — красные, уставшие, но горящие. — Если мы не возьмём первое место, я умру. — Не умрёшь. Я не дам. В раздевалку ворвались девчонки — Аля с растрёпанным рыжим хвостом, Женя, вытирающая шею, Рита, которая сразу рухнула на скамейку. — Мы были огонь, — выдохнула Аля. — Мы были вулкан, — поправила Женя. — Мы молодцы, — резюмировала Рита. — А теперь ждать. Ждать пришлось два часа. Два часа, которые растянулись в вечность. Ада принесла кофе, воду, заставила Луну съесть банан. — Я не хочу есть. — Ты сожгла тысячу калорий. Ешь. — Ты не моя мама. — Я твоя девушка. Это хуже. Луна закатила глаза, но банан съела. Объявление результатов транслировали на экран. Сначала третье место — какая-то команда из соседнего города. Второе место — парни, хип-хоп. — Второе не наше, — прошептала Рита, хватая Женю за руку. Первое место. На экране вспыхнуло название: «Electric Dawn Crew». Раздевалка взорвалась. Аля завизжала. Женя выругалась счастливым матом. Рита заплакала. А Луна… Луна посмотрела на Аду. Просто посмотрела. С открытой, незащищённой улыбкой, какой Ада не видела никогда. — Мы сделали это, — сказала она. — Ты сделала это, — ответила Ада. — Мы, — повторила Луна и поцеловала её — при всех, при команде, при забежавшем режиссёре и случайном охраннике. Долго, глубоко, с привкусом слёз, пота и победы. Аля хлопала в ладоши. Женя сделала вид, что смотрит в стену. Рита улыбалась сквозь слёзы. — Ладно, — сказала Луна, отрываясь от Ады. — Пошли получать кубок. Она взяла Аду за руку и повела на сцену. Перед тысячей зрителей, перед камерами, перед всей этой жизнью, которая только начиналась. Празднование победы растянулось на три дня. Сначала был ужин с командой в китайском ресторане. Потом — ночь в караоке, где Женя спела «Группу крови», а Аля уснула на диване с микрофоном в руке. Потом — выходной. Луна валялась на кровати, листая фотографии с турнира. Ада готовила завтрак — блинчики с малиной уже получались идеальными, без единого подгоревшего края. — Кросс, — позвала Луна. — Мг? — Ты знаешь, что у меня есть бывшая? Ада замерла с лопаткой в руке. — Нет, — сказала она ровно. — Не знала. — Её зовут Вера. Мы танцевали вместе три года. Расстались полгода назад. — Ты хочешь поговорить об этом? — Нет. Но я должна предупредить. Она скоро вернётся в город. Ада перевернула блин. Спокойно, без лишних движений. — И? — спросила она. — И она не привыкла проигрывать. Ни в танцах, ни в… другом. Луна замолчала, ожидая реакции. Ада выключила плиту, поставила тарелку с блинами на стол, села напротив. — Ты меня боишься? — спросила она. — Чего? — Моей реакции. Что я устрою сцену? Буду ревновать? Запрещу тебе с ней видеться? Что? — Я… — Луна. — Ада взяла её за руки. — Мне двадцать пять лет. Я видела пьяных мужиков, которые пытались меня ударить. Я видела пары, которые изменяли друг другу за моей стойкой. Если ты говоришь мне о бывшей заранее — это уже больше, чем делали большинство моих бывших. Спасибо. Луна выдохнула. — Ты слишком спокойная. — Я не спокойная. Я просто не паникую до того, как появится повод. — Она красивая, — добавила Луна. — Ну, я тоже не уродина. — Она умеет танцевать лучше меня. — Это вряд ли. — Она знает меня дольше. — Луна. — Ада отпустила её руки, встала, подошла к окну. — Я не буду соревноваться с твоим прошлым. Мне его не изменить. Но я здесь. Сейчас. С блинами. И с тобой. А она — где-то там. Это факт. Всё остальное — домыслы. Луна молчала долго. — Ты поэтому нравишься мне? — спросила она наконец. — Потому что не включаешься в драму? — Я включаюсь. Просто позже. И обычно на кулаках. Луна рассмеялась и подошла, обняла Аду со спины. — Я люблю тебя, — сказала она. Ада замерла. Это были первые три слова. Те самые. — Ты… — начала она. — Знаю. Рано. Знаю, что мы вместе всего два месяца. Но я люблю тебя, Кросс. Ты не обязана отвечать. — Я не отвечу, — сказала Ада. — Пока. Не сейчас. — Я подожду. — Я знаю. Вера появилась в клубе в пятницу, через три дня после турнира. Ада узнала её сразу — не потому, что Луна показывала фото, а потому что эта девушка двигалась как танцовщица даже стоя на месте. Высокая. Платиновые волосы, собранные в низкий пучок. Глаза — льдисто-голубые, с длинными стрелками. Чёрное платье, открывающее плечи, и туфли на таких каблуках, что Ада зауважала её вестибулярный аппарат. Вера подошла к бару, села на высокий стул, положила сумку рядом. — Привет, — сказала она. Голос низкий, грудной. — Ты, наверное, та самая. — Ада, — представилась та, не прекращая протирать стакан. — Чем могу помочь? — «Кровавую Мэри». Острую. Пока Ада смешивала ингредиенты, Вера рассматривала её. Открыто, без стеснения. Взгляд скользнул по хвосту, плечам, рукам. — Луна говорила, что ты накачанная, — сказала Вера. — Не врала. — Луна много чего говорит, — ответила Ада, ставя перед ней коктейль. — Ваш. Вера сделала глоток, не отводя взгляда. — Хорошо, — оценила она. — Ты умеешь. — Это моя работа. — А что насчёт другого? Умеешь? Ада медленно убрала руки со стойки. — Давай сразу, — сказала она тихо. — Ты пришла проверить, кто занял твоё место? Посмотреть, достаточно ли я хороша для Луны? Или просто выпить? Вера улыбнулась — красиво, хищно. — Всё вместе, — призналась она. — Мы с Луной расстались не потому, что разлюбили. Мы расстались, потому что я уехала. А теперь я вернулась. — Поздравляю. Обратно в город? — Обратно к ней. Ада почувствовала, как в груди что-то сжалось. Но лицо не дрогнуло. — Луна сама решит, — сказала она. — Не я. Не ты. — Ты не боишься? — Вера наклонила голову, изучая. — Боюсь. Но не тебя. — А чего? — Потерять. Это страшнее, чем конкуренция. Вера допила коктейль, поставила стакан, достала купюру. — Ты интересная, — сказала она, вставая. — Жалко, что мы не встретились раньше. При других обстоятельствах. — Каких? — Неважно. Передавай Луне привет. Скажи, что я зайду на днях. Она ушла, оставив после себя запах дорогого парфюма и тяжёлую тишину. Ада смотрела ей вслед, пока платиновый пучок не скрылся в толпе. Потом взяла телефон.

«Твоя бывшая — красотка. И она знает, как заказать «Кровавую Мэри». Приятного мало».

Луна ответила через минуту.

«Она была в клубе?! Что сказала? Ты в порядке? Я сейчас приеду».

Ада:

«Не надо. Я в порядке. Она сказала, что вернулась к тебе. Я сказала, что ты сама решишь. Надеюсь, я не ошиблась».

Долгое молчание. Потом три слова ответа

«Ты не ошиблась».

Ада убрала телефон, выдохнула и вернулась к работе. Руки не дрожали. Луна приехала в час ночи, когда клуб уже закрывался. Она влетела в служебный вход, растрепанная, в растянутом свитере и домашних штанах — видимо, собиралась спать, когда пришло сообщение. — Кросс! — Она подбежала к Аде, схватила за плечи. — Ты цела? — В физическом смысле — да, — ответила Ада. Сняла фартук, повесила на крючок. — В ментальном — не знаю. — Она не должна была приходить. Я не говорила, где ты работаешь. — Сама нашла. У неё есть связи скорее всего Луна выругалась. — Сядь, — сказала Ада, кивнув на диван в подсобке. — Поговорим. Они сели напротив друг друга. Ада —— прямая, руки на коленях. Луна —— нервная, теребит край свитера. — Что она сказала? — спросила Луна. — Что вы расстались не потому, что разлюбили. Что она вернулась. Что зайдёт на днях. — Она врёт. — О чём? — О любви. Мы расстались, потому что она мне изменила. Дважды. С одним и тем же парнем. Я простила первый раз. Второй — нет. Ада молчала, переваривая. — Почему ты не сказала? — спросила она. — Потому что стыдно. Потому что не хотела, чтобы ты думала, что я жертва. Потому что… — Луна замолчала, сглотнула. — Потому что боялась, что ты посмотришь на меня как на слабую. — Луна. — Ада подвинулась ближе, взяла её за подбородок, заставила смотреть в глаза. — Ты не слабая. Ты прошла через измену — и осталась собой. Ты ушла. Ты не вернулась, когда она приползла обратно. Это сила. — Откуда ты знаешь, что она приползала? — Потому что она пришла сегодня. И потому что я вижу, как ты дрожишь. Луна выдохнула, вся напряжённость вытекла из плеч. Она уронила голову на грудь Ады, обняла за талию. — Я не хочу её видеть, — сказала она в ткань рубашки — Никогда. — Тогда не видь. — Она придёт снова. — А я скажу, что тебя нет. Или что я вызову охрану. Или что я сама выведу её, если понадобится. Луна подняла голову. Глаза мокрые, но улыбка настоящая. — Ты и правда готова драться за меня? — Я барменша, Ромен. Драки — моя профессия. Но за тебя — особенно. Они сидели в подсобке, пахло сиропом, моющим средством и страхом, который уже не казался таким большим. — Я люблю тебя, — повторила Луна. — Не отвечай. Просто знай. — Я знаю, — ответила Ада. — И я… я почти готова сказать это в ответ. Дай мне немного времени. — Я дам. Я никуда не ухожу. Луна поцеловала её — устало, мягко, без напора. Ада ответила — осторожно, как будто боялась сломать. — Поехали домой, — сказала она. — Завтра выходной. Будем лежать, смотреть дурацкие фильмы и не думать о платиновых стервах. — Звучит идеально. Они вышли из клуба, взявшись за руки. Ночной город гудел, но для них он был тихим — их собственное пространство, которое никто не мог нарушить. Кроме, возможно, одной платиновой блондинки. Но это будет завтра.