Вкус твоего выступления

Новость распространилась со скоростью лесного пожара. На следующее утро после визита Веры Луна проснулась от бесконечной вибрации телефона. Четырнадцать сообщений в командном чате.

Аля:

«Девчонки, кто-нибудь знает, что Вера вернулась?»

Женя:

«Видела её сторис вчера. Она в городе.».

Рита:

«Луна, ты в порядке?»

Аля:

«Она к Аде в бар приходила?»

Женя:

«Ада в курсе??»

Рита:

«Луна, ответь, пожалуйста»

Луна застонала в подушку. — Что там? — спросила Ада, которая уже стояла на кухне с кофеваркой. Хвост небрежно падал на плечо, майка сидела как вторая кожа. Утро для неё начиналось с тренировочной привычки: сначала кофе, потом планка, тренировки, потом — жизнь. — Все знают, — пробормотала Луна, пряча лицо в подушку. — Команда в панике. Думают, что моя бывшая собирается разрушить мою новую жизнь. — Разрушит? — Ада поднесла ей кружку с мятным латте. — Она что, терминатор? — Она хитрее. И у неё есть ключи от моей старой квартиры. — Ты сменила замки? — Да. Но она может найти способ. Ада села на край кровати, задумчиво глядя в кружку. Каштановые волосы рассыпались по плечам — она ещё не заплела хвост, и это выглядело непривычно мягко. — Скажи команде, что мы в порядке, — предложила она. — И пригласи их сегодня вечером. Ко мне. Я приготовлю ужин. Поговорим. Луна подняла голову. — Ты серьёзно? Прямо к тебе домой? — У меня диван большой. И кухня большая. И нервы большие. Пора им узнать, где их капитан ночует. Луна улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Ады подкашивались колени, даже в восемь утра. — Ты — чудо, — сказала она. — Я — практичная, — поправила Ада. — Если битва неизбежна, нужна крепость. Моя квартира — крепость. Домашний спортзал — бонус. К семи вечера Ада превратила свою стерильно-белую квартиру в нечто неузнаваемое. На кухонном островке стояли три вида коктейлей — безалкогольных и алкогольных, разлитых по стеклянным графинам. Гора закусок — овощные палочки, хумус, сырная тарелка, маринованные оливки. Даже свечи горели на столе — Ада купила их впервые в жизни, и они пахли ванилью. — Ты перестаралась, — заметила Луна, выходя из душа. Короткие чёрные волосы ещё влажные, на ней — свободная футболка и домашние штаны. Никакого макияжа. — Я не перестаралась, — отрезала Ада, поправляя салфетки. — Я сделала так, как надо. — Ты нервничаешь. — Я не нервничаю. — Ты поправила хвост семнадцать раз за десять минут. Ада замерла, опустила руку. — Ладно, — призналась она. — Нервничаю. Они — твоя семья. Я хочу, чтобы им было хорошо здесь. Луна подошла, обняла её, уткнулась носом в плечо. — Им будет хорошо. Потому что ты — это ты. А не потому, что у тебя свечи с ванилью. В дверь позвонили ровно в семь. Первой ворвалась Аля — рыжая, веснушчатая, с огромным пакетом чипсов. — Привет, крепость! — заорала она, бросаясь обнимать Аду. — Луна, у твоей девушки реально чисто, как в больнице! Я боюсь дышать! — Дыши, — усмехнулась Ада, принимая пакет. — Чипсы — на стол. За Алей вошла Женя — косуха, пирсинг, вечный кислый вид, который на деле был маской заботливого друга. — Привет, барменша, — кивнула она Аде. — Луна говорит, ты кормить будешь. — Буду. Проходи, разувайся. Последней — Рита. Высокая, грациозная, даже в спортивном костюме выглядела как модель. Она принесла домашний пирог — яблочный штрудель, ещё тёплый. — Это от меня, — сказала она, ставя на стол. — Луна говорила, ты печь не умеешь. — И не собираюсь учиться, — ответила Ада с лёгкой улыбкой. — Поэтому спасибо. Пригодится. Они расселись по диванам и креслам. Аля моментально свернулась калачиком в углу, Женя заняла кресло с подлокотниками, Рита села на пол, скрестив ноги. Луна устроилась рядом с Адой — так близко, что их бёдра соприкасались. — Итак, — начала Женя без предисловий. — Вера. Луна вздохнула. — Вера пришла в клуб к Аде. Заказала «Кровавую Мэри». Сказала, что вернулась в город и вернулась ко мне. — Охренеть, — выдохнула Аля. — Прямо так? — Прямо так. — А ты что? — спросила Рита, смотря на Аду. Ада откинулась на спинку дивана, стараясь выглядеть равнодушной. — Я сказала, что Луна сама решит. И что я не собираюсь конкурировать с прошлым. Женя хмыкнула с уважением. — Смело, — сказала она. — Вера умеет давить на слабые места. Рада, что ты не повелась. — Я не повелась, — подтвердила Ада.— Но я не наивна. Я знаю, что Вера — часть жизни Луны. И если Луна захочет с ней поговорить — я не буду запрещать. — Не захочу, — резко сказала Луна. — Я с ней покончила. Полгода назад. И не собираюсь воскрешать. Аля переглянулась с Ритой. Женя покачала головой. — Дело не в том, хочешь ты или нет, — сказала она. — Вера — как сорняк. Она появится там, где её не ждут. Мы просто хотим быть готовыми. — Готовыми к чему? — спросила Ада. — К тому, чтобы защитить тебя, — ответила Рита тихо. — Если понадобится. Наступила тишина. Ада смотрела на трёх девушек — с разными лицами, разными характерами, но с одинаковым огнём в глазах. И чувствовала, как что-то оттаивает внутри. — Вы меня едва знаете,—сказала она— Мы виделись пару раз. — Ты девушка нашего капитана, — отрезала Женя. — Этого достаточно. — И ты была с Луной, когда ей было плохо после расставания, — добавила Аля. — Мы видели, как она изменилась. До тебя она была… закрытой. Злой даже. А теперь — смотри. Все посмотрели на Луну. Та раскраснелась, смущённо поправила чёлку. — Хватит, — буркнула она. — Я не музейный экспонат. — Ты счастлива, — поправила Рита. — И это благодаря Аде. А Вера тебя делала несчастной. Мы не допустим, чтобы она вернулась и всё испортила. Ада выдохнула. Долго. Глубоко. — Спасибо, — сказала она. — Серьёзно. Я… я не ожидала. — Привыкай, — усмехнулась Женя. — Мы семья. А семья защищает своих. Вера появилась через три дня. Ада была на смене. Вечерний «Neon Phoenix» гудел — пятница, час пик, пьяные голоса, стук стаканов. Она работала в своём обычном режиме: хвост хлещет, шейкер летает, лицо — невозмутимая маска. Саня вдруг замер, глядя на вход. — Ада, — сказал он тихо. — Там… та блондинка. Ада подняла глаза. Вера шла через зал, как по подиуму. Платиновый пучок, красное платье, туфли на шпильках, которые цокали по полу в такт музыке. За ней — никого. Одна. И взгляд — прямо на Аду. — Добрый вечер, — Вера села на тот же стул, что и в прошлый раз. — Как дела, Адалин? — Ада, — поправила та. — И работа идёт. Ты снова за «Кровавой Мэри»? — Снова. Но не только. Пока Ада готовила коктейль, Вера молчала. Изучала. Взгляд скользил по рукам, по хвосту, по напряжённым плечам. — Ты держишься молодцом, — заметила Вера, когда Ада поставила перед ней стакан. — Я думала, ты будешь меня избегать. — Зачем? Я работаю. — Ты работаешь. Но ты не хочешь меня видеть. — Я не хочу видеть никого, кто может причинить боль Луне. — Ада посмотрела ей прямо в глаза. — А ты— можешь. Вера улыбнулась. Неприятно. Покровительственно. — Я люблю Луну, — сказала она. — Всегда любила. — Любовь не измеряется изменами, — отрезала Ада. Лицо Веры дрогнуло. Всего на секунду — но Ада успела заметить. — Она тебе рассказала, — протянула Вера, отпивая коктейль. — Интересно. А мне казалось, Луна не любит копаться в прошлом. — Она не любит. Но я спросила. Потому что хочу знать, с кем имею дело. — И что ты теперь обо мне знаешь? — Что ты эгоистка. Что ты разбила чужое сердце. И что ты вернулась не потому, что любишь, а потому, что не можешь вынести, когда у тебя что-то забирают. Вера поставила стакан на стойку. Медленно. Аккуратно. — Ты смелая, — сказала она. — Но смелость не защитит тебя от правды. — Какой правды? — Луна и я — мы связаны. Танцами. Историей. Друзьями. Ты — новенькая. Пришла и думаешь, что заняла место. Но место это всегда было моим. — Было, — кивнула Ада. — Ключевое слово — «было». — Посмотрим. Вера достала кошелёк, положила купюру, встала. — Передай Луне, что я зайду к ней, — сказала она. — Лично. — Не передам, — Ада убрала купюру в кассу. — Она не хочет тебя видеть. — Это она так говорит. — Это она так думает. А я ей верю. Вера замерла на полпути. Посмотрела на Аду долгим, изучающим взглядом. — Ты сильная, —сказала она наконец.— Жалко, что мы соперницы. — А я и не соперничаю. Я просто люблю её. А ты — нет. Вера ушла. Быстро, цокая шпильками. Спина прямая, голова высоко поднята — но в походке сквозило что-то похожее на бегство. Ада выдохнула, прислонилась к стене за стойкой. — Всё нормально? — спросил Саня, подходя ближе. — Нормально. — Она открыла телефон, написала Луне: «Она была снова. Я не звала тебя. Всё под контролем». Ответ пришёл через минуту: «Еду. Буду через двадцать минут. Не смей никуда уходить». Ада убрала телефон и взялась за следующий заказ. Двадцать минут. Она выдержит. Луна приехала не одна. С ней были Аля, Женя и Рита — все четверо ворвались в клуб как спецназ. Луна — в растянутом свитере и джинсах, без косметики, но с горящими глазами. Команда — в чём попало, явно выдернутые из дома. — Где она? — спросила Луна, подбегая к бару. — Ушла, — ответила Ада спокойно. — Десять минут назад. — Что она сказала? — Что зайдёт к тебе. Лично. Я сказала, что ты не хочешь. Женя хлопнула ладонью по стойке. — Всё, хватит, — сказала она. — Вера перешла черту. Она не имеет права приходить на работу к Аде. — Я сама разберусь, — начала Ада. — Нет, — перебила Рита. — Теперь это общее. Аля кивнула, поджав губы. — Мы команда, — сказала она. — А Вера — бывшая. Бывшая, которая мучила Луну. Мы не позволим ей делать то же самое с тобой. Ада смотрела на них — на четырёх девушек, которые готовы были драться за неё, хотя знали её всего пару месяцев. — Вы сумасшедшие, — сказала она. — Да, — согласилась Женя. — Добро пожаловать в команду. Луна подошла, взяла Аду за руки. — Больше никакой работы в одиночку.—сказала она. — Если Вера придёт снова — звони мне. Мы придём все. — Она не будет приходить. Я сказала достаточно. — Ты не знаешь Веру. Она упрямая. Как танк. Ада вздохнула. — Тогда я тоже буду танком. Команда выдохнула — напряжение отпустило. Аля первой рассмеялась, нервно и немного истерично. — Боже, какой вечер, — сказала она. — Ада, налей нам чего-нибудь. Безалкогольного. Мы за рулём. Ада кивнула. За пять минут она сделала четыре «Мятных бизона» — но без рома. С мёдом, малиной, имбирём и горой льда. Чокнулись. Выпили. Помолчали. — За нас, — сказала Рита. — За нас, — повторила Аля. — За то, чтобы Вера отвалила, — добавила Женя. — За то, что есть за кем идти в огонь, — тихо сказала Луна, глядя на Аду. Ада смотрела в ответ. — Я пойду, — ответила она. — Куда скажете. Этой ночью они все остались у Ады — спали на диванах, ковриках и надувном матрасе, который Ада хранила на балконе. Женя храпела. Аля бормотала во сне. Рита тихо читала книгу в телефоне. Луна и Ада лежали в спальне, дверь открыта — чтобы слышать команду. — Ты в порядке? — спросила Луна в темноте. — Да, — ответила Ада. — Врёшь. — Немного. — Ада повернулась на бок, посмотрела на профиль Луны, подсвеченный уличным фонарём. — Я не привыкла, чтобы за меня заступались. Сама справлялась всегда. — А теперь не одна. — А теперь не одна. — повторила за Луной Ада. Луна поцеловала её — медленно, устало, с привкусом мяты и облегчения. — Это только начало, — сказала она. — Вера не отстанет. — Я знаю. — Ада закрыла глаза. — Но теперь у меня есть армия. Армия спала в соседней комнате. Сопела, ворочалась, иногда вздыхала во сне. И Ада впервые за долгое время чувствовала себя не одна в этом мире. Утро после командной ночи встретило Аду запахом кофе и чужим храпом. Она выбралась из кровати, стараясь не разбудить Луну — та спала на животе, раскинув руки, чёрный каскад разметался по подушке. Ада на цыпочках прошла в ванную, умылась, завязала хвост и натянула оливковые тактические штаны — с множеством карманов, усиленными наколенниками и широкими ремнями-регуляторами на бёдрах. Сверху — простая чёрная майка-борцовка с широкими лямками, открывающая мышцы плеч и рук. В зеркале отражалась женщина, готовая к любым вторжениям — хоть Веры, хоть утренней тренировки. На кухне уже сидела Женя с кружкой чёрного кофе и кислым лицом. — Ты всегда так рано встаёшь? — спросила она хрипло. — Всегда, — Ада открыла холодильник, достала яйца и овощи. — Будешь омлет? — Буду всё, что не требует от меня движений. Пока Ада готовила, в кухню один за другим выползли остальные. Рита — сонная, красивая даже без макияжа, завернутая в плед. Аля — рыжая, взъерошенная, с отпечатком дивана на щеке. Луна — последней, в одной футболке Ады, которая была ей велика, и с таким выражением лица, будто мир ещё не заслужил её присутствия. — Ты где такие штаны взяла? — спросила Аля, жуя омлет и разглядывая Аду. — Армейский магазин. Свои поставки. Удобные. Карманов много. — Карманы — это сексуально, — неожиданно сказала Женя, и все заржали. Луна, привалившись к Аде плечом, шепнула: — Ты в них похожа на солдата. Горячего солдата. — Твои комплименты странные, — ответила Ада, но улыбнулась. Вопрос с Верой повис в воздухе, как незакрытый гештальт. Прошла неделя. Луна ходила на тренировки, Ада работала в клубе, команда держала ухо востро. Никаких визитов. Никаких сообщений. Тишина, которая пугала больше открытой угрозы. Во вторник вечером Ада вернулась домой после смены — в широких чёрных штанах карго на кулиске, заправленных в высокие берцы, и свободной фланелевой рубашке в красную клетку, завязанной узлом на талии. Хвост сегодня был особенно тугим, и несколько каштановых прядей выбились, обрамляя лицо. Она уже сняла берцы и собиралась заварить чай, когда в дверь позвонили. Не глядя в глазок — усталость взяла своё — Ада открыла. На пороге стояла Вера. Платиновый пучок, чёрное пальто, туфли на каблуках — даже в десять вечера выглядела как с обложки. — Привет, — сказала Вера. — Можно войти? — Нет, — ответила Ада, перегораживая проём. — Что тебе нужно? — Поговорить. Без Луны. Только ты и я. — Нам не о чем говорить. — Думаешь? — Вера склонила голову, разглядывая наряд Ады. — Карго и фланель. Смесь спецназа и лесоруба. Интересный стиль. Луна любит, когда ты так одеваешься? — Луна любит, когда я дышу. Это её критерий. Вера усмехнулась. — Можно хотя бы кофе? На улице холодно. Ада колебалась секунду. Потом отступила — ровно на шаг. — Пять минут. И ты не снимаешь пальто. Вера села за кухонный стол, разглядывая стерильную белизну квартиры. Ада поставила перед ней кружку чёрного кофе — без сахара, без молока, без намёка на гостеприимство. Сама осталась стоять, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Фланелевая рубашка натянулась на бицепсах — Вера заметила, но промолчала. — Ты не хочешь меня слушать, — начала Вера. — Догадливая. — Но выслушай. Я люблю Луну. Я понимаю, что накосячила. Измена — это было глупо, жестоко, непростительно. Но я изменилась. — Люди не меняются за полгода. — ровно сказала Ада. — Я пыталась. — Вера сделала глоток кофе, поморщилась — горько. — Когда я уехала, я думала, что смогу забыть. Что найду кого-то ещё. Но каждое утро я просыпалась и думала о ней. — Жаль, что ты не думала о ней, когда спала с другим. Вера побледнела. Ада никогда не видела её бледной — только самоуверенной, надменной, красивой. Сейчас перед ней сидела женщина, которую страх делал обычной. — Я пришла не драться, — сказала Вера тихо. — Я пришла попросить… дать мне шанс. Один разговор с Луной. Без тебя. Без команды. Просто две взрослые женщины, которые были друг для друга всем три года. Ада молчала долго. Так долго, что за окном проехала машина, и свет фар скользнул по её лицу, высветив тени под глазами. — Луна не хочет, — наконец сказала она. — Луна боится. — Может быть. Но у страха есть причины. Ты — одна из них. — Я хочу всё исправить. — Нельзя исправить то, что сломано. Можно только построить что-то новое. На других фундаментах. — Ада отлепилась от стены, подошла к двери, открыла её. — Кофе допивай. Пять минут вышли. Вера поднялась. На пороге задержалась. — Ты очень похожа на неё, — сказала она. — Такую же упрямую. Поэтому вы и вместе. — Мы вместе, потому что мы выбрали друг друга, — ответила Ада. — Не потому, что на что-то похожи. Вера вышла. Дверь закрылась. Ада прислонилась к ней спиной и выдохнула — так, будто не дышала все эти минуты. Потом достала телефон.

«Вера была у меня дома. Хотела поговорить с тобой. Я сказала нет. Прости, что не спросила. Ты злишься?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Нет. Спасибо, что защитила мой покой. Я люблю тебя. Вечером приеду. Жди».

Ада убрала телефон. Посмотрела на своё отражение в тёмном окне — широкие карго, берцы у порога, фланель, завязанная на талии, и каштановый хвост, чуть растрепавшийся за день. Солдат, — подумала она. — Горячий солдат. Усмехнулась собственной глупости. Через два дня Луна позвала Аду на общую тренировку — не просто наблюдать, а участвовать. — На этот раз ты не зритель, — сказала она. — Будешь делать всё, что команда. — Я не умею. — Научишься. В зале было жарко. Ада пришла в спортивных шортах цвета хаки — коротких, открывающих мощные бёдра и квадрицепсы, накачанные годами приседаний. На ногах — кроссовки на толстой подошве. Верх — лаконичный чёрный топ-бра, который едва прикрывал рёбра, оставляя пресс и плечи полностью открытыми. Аля присвистнула, когда Ада вошла. — О, мамочки, — сказала она. — Луна, твоя девушка — ходячая анатомия. — Завидуй молча, — отмахнулась Луна, но сама смотрела на Аду с такой откровенной гордостью, что Рита хихикнула. Разминка: суставная гимнастика, растяжка, выпады. Ада выполняла всё с характерной серьёзностью — без улыбки, без лишних слов. Когда Луна попросила сделать глубокий выпад с касанием пола, Ада опустилась так низко, что бедро почти легло на резиновое покрытие — и замерла, глядя на Луну снизу вверх. — Ты гибкая, — заметила Женя с уважением. — Спортзал, — коротко ответила Ада.— Растяжка после каждой тренировки. — О, растяжка после тренировки, — мечтательно протянула Аля. — У нас тоже есть растяжка. Луна любит командирскую… — Аля, закрой рот, — перебила Луна краснея. Рита рассмеялась. Ада поднялась и улыбнулась — редко, но от этой улыбки в зале потеплело. Основная часть тренировки: джаз-фанк связка. Луна встала в центр, команда — полукругом. Ада — в заднем ряду, чтобы не мешать. Трек — агрессивный, с резкими битами. Луна объяснила движения: шаг, изоляция груди, удар бедром, падение на колени, рывок вверх. Повторила медленно три раза. — Теперь все. Ада двигалась неуклюже — это было видно. Но она не останавливалась, не просила пощады, не отводила взгляд от своего отражения в зеркале. Мышцы работали, топ-бра впивался в рёбра, шорты задирались на бёдрах, но она продолжала. — Лучше! — крикнула Луна. — Ещё раз! В конце четвёртого повтора Ада рухнула на колени, тяжело дыша. Пот стекал по шее, каштановые пряди прилипли к вискам, хвост растрепался. — Я… ненавижу… джаз-фанк, — выдавила она. — Врёшь, — сказала Луна, подходя и протягивая руку. — Ты ненавидишь проигрывать. Поэтому ты будешь танцевать, пока не получится. Ада взяла её руку, поднялась. — Ты жестока. — Ты тоже. Поэтому мы и подходим. Они встали в пару — Луна показывала, Ада повторяла. Руки на талии, близко, так, что слышно дыхание. Команда расселась по краям, наблюдая. — У них химия, — шепнула Аля Рите. — Ага, — кивнула та. — Взрывоопасная. После душа Ада натянула широкие штаны-бананы цвета мокрого асфальта — свободные, с заниженной талией, из мягкого трикотажа, которые болтались на бёдрах, открывая выступающие тазовые кости и G-стринги. Сверху — большое оверсайз худи пепельно-розового цвета с капюшоном и длинными рукавами, которые закрывали пальцы наполовину. Волосы распущены — каштановая волна падает на плечи, совсем не такая жёсткая, как обычно. Они сидели на ковриках, разбирая ошибки. Луна заметила, что Ада то и дело натягивает рукава худи на ладони — жест, который она делала только когда нервничала. — Ты о чём думаешь? — спросила Луна тихо, так, чтобы команда не слышала. — О Вере, — призналась Ада. — О том, что она придёт снова. И о том, что я чувствую… что-то, чего не должна чувствовать. — Что именно? — Жалость. К ней. Она выглядела несчастной. Луна взяла её за руку, спрятанную в длинный рукав худи. — Ты добрая, — сказала она. — Это не недостаток. Но Вера — не твоя ответственность. Она — моё прошлое. Я сама с ним разберусь. — Когда? — Когда буду готова. Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь. Ада кивнула, сжала её пальцы сквозь мягкую ткань. — Я буду рядом. — Я знаю. Команда заметила их приглушённый разговор и сделала вид, что увлечена растяжкой. Женя демонстративно отвернулась к стене, Аля уткнулась в телефон, Рита закрыла глаза, делая вид, что медитирует. — Армия, — прошептала Ада. — Они нас прикрывают. — Лучшая армия, — ответила Луна. На следующий день в командном чате появилось сообщение от неизвестного номера.

«Это Вера. Я не хочу войны. Я хочу поговорить со всеми. Командой. Вместе. На нейтральной территории. В пятницу в 19:00 в кафе «Арабеска». Буду ждать. Если никто не придёт — я уйду навсегда. Обещаю. В.»

Чат взорвался.

Аля:

«Это ловушка!»

Женя:

«Слишком театрально для простого разговора».

Рита:

«Но если она говорит правду? Вдруг она действительно хочет закрыть гештальт?»

Луна:

«Я не пойду».

Ада:

«А я пойду».

Наступила тишина. Потом Луна написала в личку Аде.

«Ты с ума сошла?»

Ада:

«Нет. Если она хочет поговорить — пусть говорит при всех. При тебе. При команде. При свидетелях. Так безопаснее».

Луна:

«Она может наговорить гадостей. Про нас. Про тебя».

Ада:

«Мне всё равно. Я знаю правду. Команда знает правду. Её слова — просто воздух».

Луна:

«…Я боюсь».

Ада:

«Я тоже. Но это надо сделать. Ради тебя. Ради нас. Ради того, чтобы она оставила нас в покое».

Долгая пауза.

Луна:

«Хорошо. В пятницу. Но я иду с тобой. И команда. Все вместе».

Ада:

«Договорились».

Ада отложила телефон, посмотрела в потолок. На ней были домашние трикотажные шорты цвета мяты и старая растянутая футболка с принтом группы «Король и Шут». Хвост сегодня был низким, расслабленным, лёг на плечо. Пятница, — подумала она, — будет тяжёлой. Но после тяжёлого всегда наступает лёгкое. Она в это верила.