Пять лет

Полгода спустя. Время в спецподразделении текло иначе, чем в обычной жизни. Здесь не было выходных и праздников, только учебные будни, операции, тревоги и редкие минуты затишья, когда можно было просто выдохнуть. За эти полгода Ума из дерзкого сержанта превратилась в одного из лучших бойцов группы. Бизон гонял её нещадно, но она держалась. Злилась, огрызалась, но тянула. И в какой-то момент даже поймала себя на мысли, что его жёсткость, его постоянные придирки, его "солдат удачи" стали для нее чем-то привычным. Почти родным. Но была и другая жизнь.

***

Питер. Ресторан «La Vie». Вечер пятницы. Сергей Богданов сидел за столиком в своём новом ресторане и барабанил пальцами по столу. Напротив него, в вечернем платье, которое она ненавидела, сидела Ума. Она приехала в увольнение на три дня — первый раз за последние два месяца. — Ты могла бы предупредить, что приедешь, — говорил Сергей, и в его голосе звучало привычное недовольство. — У меня тут ужин с инвесторами намечался. Пришлось переносить. — Я не знала, что получится, — спокойно ответила Ума. — Отпустили внезапно. — Вечно у тебя внезапно. Служба, часть, учения... Я уже забыл, когда мы нормально разговаривали. — Мы сейчас разговариваем. — Ты понимаешь, о чём я. — Он подался вперёд. — Олесь, мне нужна девушка, которая будет рядом. Которая появится на приёме со мной, которая будет поддерживать, а не пропадать месяцами. — Я поддерживаю. — По телефону? — усмехнулся он. — Это не поддержка. Это отписки. Ума молчала, глядя на него. Красивый, успешный, уверенный в себе. Её первая любовь. Тот, за кем бегали все девчонки в школе, а он выбрал её — пацанку в растянутом свитере. И сейчас она смотрела на него и не понимала, почему внутри пусто. — Я стараюсь, Серёж, — сказала она наконец. — Правда. — Я знаю. — Он взял её руку в свою. — Прости, я не хотел наезжать. Просто скучаю. Ты редко бываешь, а когда бываешь — всё равно думаешь о чём-то своём. — О службе. — Вот именно. О службе. — Он поморщился. — Олесь, ну сколько можно? У тебя есть я, у тебя есть будущее здесь, в Питере. Я могу устроить тебя куда угодно. Зачем тебе эта армия? — Ты знаешь зачем. — Знаю. Память об отце. — Он вздохнул. — Я уважаю твоего отца, правда. Но он погиб. А ты живая. И я хочу, чтобы ты жила нормальной жизнью. Со мной. Она не ответила. Просто смотрела на него и думала: «А что такое нормальная жизнь?»

***

Три дня спустя. Возвращение на базу. Ума вышла из машины у ворот КТЦ и глубоко вдохнула. Странно, но здесь, среди казарм и плаца, воздух казался чище. Или это просто она так привыкла? Она прошла на базу, закинула вещи в отсек и первым делом направилась в спортзал. Надо было размяться после трёх дней относительного безделья. В спортзале было пусто, только в углу кто-то работал с "грушей". Бизон. В одних спортивных штанах, мокрый от пота, с разбитыми костяшками. — Вернулась, — констатировал он, не прекращая тренировки. — Вернулась, — ответила она, вешая сумку на крючок. — Отдохнула? — Если можно так назвать. Он остановился, снял бинты, подошёл к скамье. — Что, гражданская жизнь не задалась? — Почему спросили? — Потому что у тебя на лице написано. — Он сел на скамью, наклонился, развязывая шнурки. — Расскажешь? — Нечего рассказывать. — Она присела рядом. — Всё как обычно. Он хочет, чтобы я уволилась. Я не хочу. Он злится. Я молчу. — Классика. — Вы тоже так с женой ссорились? Бизон замер на секунду, потом усмехнулся: — У меня нет жены. И не было. — Почему? — Не судьба. — Он поднялся. — Ладно, давай разминайся. Завтра с утра учения. Она кивнула, но когда он уже направился к выходу, окликнула: — Товарищ капитан 3 ранга Он обернулся. — А у вас есть кто-то? Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Есть, — сказал он тихо. — Работа. Вы. Группа. А больше ничего и не надо. И вышел. Ума осталась сидеть, глядя на закрытую дверь. — Больше ничего, — повторила она шёпотом. — А если надо? Ответа не было.

***

Утро. Полигон. Учения. — Работаем в парах! — командовал Бизон, раздавая задания. — Кот с Мурой — левый фланг. Физик, прикрываешь. Ума — со мной. Это было привычно. За полгода они сработались так, что понимали друг друга без слов. Она знала, когда он прикроет, он знал, когда она выстрелит. Идеальный тандем. Но сегодня что-то пошло не так. — Ума, твою мать! — рявкнул Бизон, когда она замешкалась со сменой позиции. — Ты где витаешь? — Думаю! — огрызнулась она. — Не время думать! В бою надо действовать! — Я знаю, как действовать! — Ага, я вижу! — Он подошёл к ней вплотную. — Если ты привезла сюда свои гражданские проблемы — оставь их за воротами. Здесь война. Здесь ошибки стоят жизни. — Я не ошибаюсь! — вспыхнула она. — Только что ошиблась. И если бы это был реальный бой, тебя бы уже не было. Она смотрела на него, сжимая кулаки. В глазах горела обида и злость. — Вы всегда правы, да? — выпалила она. — Всегда знаешь, как лучше, что говорить, как командовать! А сам... сам... — Сам что? — тихо спросил он. — Сам ничего не чувствуешь, — выдохнула она. — Робот, а не человек. Повисла тишина. Кот и Мура, наблюдавшие с фланга, замерли. Физик прикрыл рот рукой. Бизон смотрел на неё долго. Очень долго. Потом усмехнулся: — Робот, значит. — Робот. — Ладно. — Он развернулся. — Работаем дальше. Отработка нормативов до вечера. Она осталась стоять, глядя ему вслед. И вдруг поняла, что сказала лишнее. Что-то в его глазах дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Но она заметила.

***

Вечер. Общая комната. Ума сидела в углу, делая вид, что читает. На самом деле она смотрела в одну точку и перебирала в голове сегодняшнюю сцену. Вошли Кот и Физик, неся чай и какие-то бумаги. — О, наша героиня, — пропел Физик. — Которая назвала командира роботом. Я это записал, между прочим. — Запиши ещё, что я дура, — буркнула Ума. — Это само собой. Но робот — это сильно. Я такого не слышал никогда. — Он обиделся? — Бизон? — Кот хмыкнул. — Он никогда не обижается. Он просто... ну, задумался. — Задумался? — Ага. Я видел. Он после учений час на груше висел, а потом сидел в штабе и в одну точку смотрел. Это у него такое... ну, когда он думает о чём-то важном. Ума промолчала. Физик разложил шахматы, но играть не начал. Посмотрел на Уму. — Слушай, — сказал он неожиданно серьёзно. — Ты это... ты не думай, что он робот. Он просто так выглядит. На самом деле он за нас всех переживает. За каждого. А за тебя — особенно. — Почему за меня? — Потому что ты... ну, другая. — Физик пожал плечами. — Я не знаю, как объяснить. Просто ты для него не как все. Ума подняла на него глаза. — Ты о чём? — Ни о чём. — Физик быстро уткнулся в доску. — Просто наблюдаю. Как учёный. Кот фыркнул: — Учёный он. Ладно, пошли чай пить. А то у меня от этих разговоров голова болит. Они ушли, оставив Уму одну. А она сидела и думала. О Сергее, который хотел её контролировать. О Бизоне, который ничего не хотел. И о себе — застрявшей между двумя мирами.

***

Ночь. СМС-переписка. Сергей: Ты где? Почему не отвечаешь? Ума: На базе. Была на учениях. Сергей: Опять учения. Я звонил три раза. Ума: Не могла ответить. Сергей: Ты могла бы хоть смс написать. Ума: Не было возможности. Сергей: Олесь, так дальше нельзя. Мы почти не видимся. Когда ты увольняешься? Ума: Я не увольняюсь. Сергей: Это не обсуждается. Ума: Серёж, это моя жизнь. Сергей: Я твоя жизнь. Или ты забыла? Ума отложила телефон. Смотреть на экран было больно. Через минуту новое сообщение: Сергей: Прости. Я не хотел давить. Просто скучаю. Очень. Ума: Я знаю. Я тоже скучаю. Сергей: Приедешь на выходные? Ума: Постараюсь. Сергей: Люблю тебя. Ума: И я тебя. Она отключила телефон и закрыла глаза. Слова "люблю тебя" вылетели легко. Но внутри было пусто.

***

Штаб. Ночь. Бизон сидел за столом, глядя на монитор. Перед ним лежал рапорт Умы с просьбой об увольнении на выходные. Он уже подписал. Автоматически. Рука не дрогнула. Но внутри что-то сжалось. — Уедет, — сказал он вслух. — К нему. В комнату заглянул Кот. — Ты чего не спишь? — Работаю. — Ага. Вижу. — Кот вошёл, сел напротив. — Слушай, я понимаю, что не моё дело, но... ты как? — Нормально. — Врёшь. — Кот вздохнул. — Я же вижу. Ты на неё смотришь так, как на остальных не смотришь. И она на тебя... ну, по-другому. — Кот, — предупреждающе начал Бизон. — Молчу. — Кот поднял руки. — Но ты знай: мы с тобой. Что бы ни случилось. Бизон посмотрел на него долгим взглядом. — Спасибо. — Не за что. — Кот поднялся. — Иди спать, командир. Завтра новый день. И новые испытания. Он вышел, оставив Бизона одного в полумраке кабинета. — Новые испытания, — повторил Бизон. — Когда они были старые?

***

Субботний вечер. База КТЦ. Удивительно, но даже в элитном спецподразделении иногда наступали моменты, когда можно было просто выдохнуть и побыть людьми. Без нормативов, без учений, без вечной гонки. Такие вечера случались редко, но ценились дороже любых премий. Общая комната гудела, как растревоженный улей. Кот притащил откуда-то старую гитару и теперь терзал её, пытаясь изобразить нечто среднее между армейским шансоном и рок-балладой. Получалось, честно говоря, уныло. — Кот, убей эту бедную гитару, — простонал Физик, затыкая уши. — Она же живая, между прочим. Имеет право на достойную смерть. — Ты просто не ценишь высокое искусство! — обиделся Кот. — Я ценю тишину. А это не искусство, это пытка для нервной системы. — А ну цыц, — вмешалась Мура, выхватывая у Кота гитару. — Дай сюда. Позорище ты на весь КТЦ. Она ловко перебрала струны, взяла пару аккордов и затянула что-то народное, но таким чистым голосом, что все замолчали. — Ничего себе, — выдохнул Кот, глядя на неё с обожанием. — Ты чего молчала столько времени? — А ты не спрашивал, — пожала плечами Мура, продолжая играть. Ума сидела в углу дивана, поджав под себя ноги, и наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой. Рядом, на подлокотнике, примостился Бизон с кружкой чая — официально он просто отдыхал, неофициально — косился на неё каждые пять секунд. — Нравится? — тихо спросил он. — Ага. — Она кивнула. — Уютно у вас тут. — У нас? — он приподнял бровь. — Ты теперь тоже часть этого "у нас". Привыкай. Она посмотрела на него с хитрецой: — А вы, товарищ капитан, всегда такой душевный или только по выходным? Бизон хмыкнул: — Я всегда такой. Просто иногда хорошо маскируюсь. — Под кого? — Под злого командира. — Он отхлебнул чай. — Удобно, знаешь ли. Никто лишнего не спрашивает, все приказы выполняют. — А если спросят? — Кто? — Ну... я, например. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — А ты спроси. Может, и отвечу. Она хотела что-то сказать, но в этот момент Физик, допевший чай, подскочил к ним с блокнотом. — Бизон! — заорал он. — Сыграем? Я нарыл новый дебют. Слоновая атака! Ты такого не видел! — Слоновая атака, — повторил Бизон скептически. — Это ты придумал? — Гугль придумал. А я адаптировал. Давай, не бойся. Я сегодня добрый. — Ты в прошлый раз тоже был добрый, а потом коня съел. — Это был тактический манёвр! Конь сам виноват, что подставился. Ума рассмеялась — звонко, открыто. Бизон покосился на неё, и в уголках его губ дрогнула улыбка. — Ладно, уговорил, — сказал он, поднимаясь. — Но если опять съешь моего коня, пойдёшь чистить сортиры. Всю неделю. — Идёт! — Физик потирал руки. Они уселись за доску. Ума осталась на диване, наблюдая за игрой. Кот тем временем перебрался поближе к Муре, которая отложила гитару и теперь читала какую-то книгу. — Что читаешь? — спросил он, заглядывая через плечо. — Не твоё дело, — буркнула Мура, но книгу не закрыла. — Дай посмотреть. — Кот потянулся, и она машинально отдёрнула книгу. — О, любовный роман? Мура, ты читаешь любовные романы? — Заткнись! — рявкнула она, краснея. — Это просто... для общего развития. — Ага, конечно. "Поцелуй под луной" — очень полезно для общего развития снайпера. — Кот, я тебе сейчас книгой по голове дам! Для общего развития твоего черепа! — Агрессивная какая, — ухмыльнулся Кот, но отошёл на безопасное расстояние. Физик, краем уха слушавший их перепалку, отвлёкся от шахмат и чуть не пропустил ход Бизона. — Осторожнее, — хмыкнул Бизон. — А то проиграешь, пока за ними подглядываешь. — Я не подглядываю, я наблюдаю, — поправил Физик. — Это научный интерес. — Ага. Особенно когда краснеешь. — Я не краснею, это... румянец от напряжения. Ума фыркнула, прикрывая рот ладошкой. Бизон покосился на неё и чуть заметно улыбнулся. — Ты чего смеёшься? — спросил он. — Ничего. Просто... вы все такие... — она замялась, подбирая слово. — Какие? — Живые. Настоящие. Я не думала, что в спецназе так бывает. — А ты думала, мы тут только воюем и устав учим? — Ну... да. Бизон покачал головой. — Война войной, а жизнь жизнью. Если не отдыхать — сгоришь. Мы тут все психи, но не настолько, чтобы не уметь расслабляться. В этот момент Физик сделал ход и довольно потёр руки: — Шах и мат, Бизон! Через три хода, но мат! Бизон уставился на доску. — Ты... это... подставил? — Это стратегия! — возликовал Физик. — Я твоего ферзя отвлёк, а сам пешку провёл! Гениально! — Гениально, — проворчал Бизон. — Ладно, твоя взяла. Но сортиры всё равно будешь чистить. — За что?! — За наглость. И за то, что отвлекал меня разговорами. — Это нечестно! — Война нечестна, сынок. Привыкай. —Есть, папа! Ума засмеялась уже в голос. Бизон посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Нравится тебе тут, — сказал он. — Ага. — И мне нравится, — тихо добавил он. И быстро отвернулся к доске.

***

Поздний вечер. Та же комната. Гитару снова достали. На этот раз Кот уговорил Муру сыграть что-то весёлое, и она, вздохнув, затянула "Батарейку" — старую, ещё школьную, под которую все дружно подпевали. Ума сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и болтала ногой в такт музыке. Рядом, на диване, развалился Бизон, делая вид, что читает какие-то бумаги. На самом деле он просто наслаждался моментом. Физик, вдохновлённый победой в шахматы, развернул свой блокнот и принялся читать вслух "Летопись великих событий". — День сто двадцать третий, — вещал он. — Бизон проиграл в шахматы впервые за три месяца. Причина — отвлечение на объект Уманову, которая сидела рядом и смеялась. Коэффициент отвлекаемости — максимальный. — Физик! — рявкнул Бизон. — Я тебя сейчас в эту летопись закопаю! — Наука требует жертв, — невозмутимо ответил Физик, прячась за Кота. Кот, пользуясь моментом, подсел к Муре поближе: — Слушай, а научи меня на гитаре играть? — Тебя невозможно научить, — отрезала Мура. — У тебя слуха нет. — Как это нет? Я слышу всё! — Слышать и играть — разные вещи. Ты лучше продолжай петь и сочинять стихи. У тебя хорошо получается. — Правда? — Кот расплылся в улыбке. — Врёт, — встрял Физик. — Она врёт. У тебя голос, как у старого трактора. — Ты просто завидуешь! — Чему? Тому, что у тебя нет слуха? Я себе такой дефект не желаю. Ума смеялась до слёз. Бизон смотрел на неё и не мог отвести взгляд. — Красивая, — сказал он тихо, сам не заметив. — Что? — переспросила она, обернувшись. — Я говорю, вечер красивый, — быстро поправился он. — Звёзды... вон... — Ага, — кивнула она, и в её глазах мелькнуло что-то понимающее. Они сидели так ещё долго. Гитара, песни, смех. И никому не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

***

Ночь. Казарма. Женский отсек. Ума лежала на койке, глядя в потолок. Рядом ворочалась Мура. — Не спишь? — спросила Мура. — Нет. — О чём думаешь? — О сегодняшнем вечере. О вас всех. — Ума помолчала. — Знаешь, я не думала, что здесь можно быть счастливой. — Можно, — тихо ответила Мура. — Если найти своих. — Я нашла? — Кажется, да. Они замолчали. В темноте было слышно, как где-то далеко переговариваются парни. — Мура, — вдруг сказала Ума. — А у тебя с Котом... серьёзно? — Что? — Мура поперхнулась воздухом. — С чего ты взяла? — Я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты на него. — Ничего такого нет! Мы просто... сослуживцы. — Ага. Поэтому ты ему чай носишь, когда он на дежурстве. — Я тебе тоже ношу! — Я не спорю. — Ума улыбнулась в темноте. — Ладно, молчу. Но вы классные. — Спи давай, — буркнула Мура, но в голосе её слышалась улыбка.

***

Ночь. Кабинет Бизона. Он сидел за столом, перебирая бумаги, но мысли были далеко. Перед глазами стояла она. Её смех, её улыбка, её глаза, когда она смотрела на него. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт. В дверь постучали. — Войдите. Заглянул Кот. — Не спишь? — Нет. — Я тоже. — Кот вошёл, сел на стул. — Слушай, я понимаю, что не моё дело, но... ты как? — Нормально. — Врёшь. — Знаю. Кот помолчал. — Она тебе нравится, да? Бизон поднял на него глаза. В них была такая тоска, что Кот на секунду забыл, как дышать. — Очень, — сказал Бизон тихо. — Очень нравится, Кот. И я ничего не могу с этим сделать. Ничего. — А надо? — Надо. Потому что у неё есть он. Потому что я командир. Потому что восемнадцать лет. Потому что... — Понял, — перебил Кот. — Много потому что. — Много. — И что будешь делать? — Ничего. — Бизон откинулся на спинку стула. — Буду смотреть. И молчать. Кот покачал головой. — Тяжело тебе, командир. — Привык. — Ладно. — Кот поднялся. — Ты это... если что — мы рядом. Все. — Спасибо. Кот вышел. А Бизон остался сидеть в темноте, глядя на звёзды за окном. Где-то там, в казарме, спала она. И это было одновременно его счастьем и его болью.