Империум:Северные саги.

Из этого места открывался прекрасный вид на долину, лежащую среди могучих гор, что подпирают собой небосвод. Маленькие речушки, что поднимаются и опускаются с гор, облака скрывающие собой вершины скал. Густые и дремучие леса, что видели ещё рождение этого мира, зверушки и всякие птички, летающие туда и обратно. Этот край казался нетронутым рукой цивилизации. Здесь все казалось диким, необузданным и по своему величественным. Несмотря на то, что на юге уже давно наступила весна и снег давно сошёл, на плато Маг-Турга снег лежал сугробами и кучами. В этих краях многие малые дети умели убирать его самостоятельно, а лопата и снегоступы были такими же предметами первой необходимости, равно как и дрова с огнивом. Никто не понимал как живут здесь местные, а те и сами не могли дать чёткого ответа. В Маг-Турга, регионе который больше всех независим от Империума во всех смыслах, больше всего ценилась сила и выносливость. Вынести мороз, который в среднем -36°, это непростая задачка. Но тем не менее, у региона была хорошая слава. Горные хребты Маг-Турга включали в себя и большие горы, среди которых была легендарная, во всех смыслах гора. Для этого плато была она самой высокой и была необычной формы. Её основание было пологим и округлым, словно кто-то присыпал часть конуса землёй. А её высочайший пик является остроконечным и ночью кажется, что он пробивает собой сами небеса. Фир, Сиф, их маленькие детки, Иаль и Хугир прибыли в этот край только что, ещё даже не успели надышаться здешним чистым воздухом и ощутить эту атмосферу жизни в горах. По крайней мере все, кроме Сиф, ей недавно ярко и точно напомнили о юности, которая прошла среди этих вершин. И сейчас же она является проводницей для всей группы, которая попала сюда. Они искали поселение Ветхие Фьёрды, этническую родину Сиф, в котором собирались обосноваться на некоторое время. Во всяком случае до тех пор, пока внуки Бога-Императора не достигнут хотя бы какого-то осознанного возраста. Но сейчас им предстояло попасть в небольшой городок под названием Варгбург, почти что деревня, для того чтобы пополнить запасы и сделать передышку в дороге. Ведь не все обладают такой выносливостью как у полубогов. У этого города старые и хлипкие внешние стены, из замшелого булыжника, он в целом выглядит очень серым и неприметным. С одной стороны от этого городка находится высокогорная равнина, по которой и едет компания, а с другой огромный, дремучий и тёмный лес. И кажется им придётся ехать через него, после того как они отдохнут в Варгбурге. Стоит ясная погода, солнце залило окрестности своим светом. Красиво переливается снег под его лучами, и живность какая-то крутится вокруг. Край выглядит по истине волшебным и невероятным, Фиру кажется, что здесь сама магия витает в воздухе. И у полубога возникает закономерный вопрос: не за этим ли послал сюда их Император? Весьма важный и насущный вопрос преследовал молодых родителей по пятам: зачем увозить маленьких детей в холодные северные горы, где нет твёрдой имперской власти и может быть небезопасно даже под защитой полубожественной сущности? И Сиф, и Фир интересовались этим. Вак передал им волю Императора как ему самому сказали. Фир подчинился воле Всеотца, Сиф побоялась противиться решению Бога. Дождавшись момента когда дети ещё более окрепнут, а так же свершится обряд помазания, они собрали свои самые ценные вещи и отправились в Маг-Турга. Верхом на лошадях и с детьми на руках, они уже месяц были в дороге и даже так достаточно быстро прибыли на место. Если бы не использование биврёста, путешествие могло бы затянуться на ещё больший срок. Изредка муж и жена переговаривались по поводу того когда надо сделать остановку и что им делать дальше. Ехали они в одном порядке и Сиф всегда была чуть впереди Фира, который выполнял роль охранника своей супруги и отпрысков. Женщина держала на руках одного из младенцев, в то время как Фир держал второго и постоянно осматривался, проверяя обстановку. Перед отправлением у него и Вака состоялся диалог один на один, где полубог получил некие инструкции. И похоже действовал согласно им. Да и полубог действительно волновался за свою родню, как же ему было не волноваться за неё. — Вот там вершина Ухург. Самый высокий пик Маг-Турга, место сакральное и недоступное. — Произносит Сиф и смотрит на гору, стоящую достаточно далеко на востоке. Именно из-за горы встаёт солнце, это ещё одна причина почему её считают невероятной. Ледяная великанша несмотря на свою толстую медвежью шубу итак не чувствовала холода. Шапку она не носила, а свои длинные, просто роскошные волосы отстригла. Они бы только мешались в дороге. Хотя погода стояла и не ветренная, детей кутали потеплее в пелёнки с толстой шерстяной прослойкой. Фир промолчал в ответ, но тоже взглянул на эту вершину и загадочно отвел взгляд. После чего все таки заговорил с супругой. — Ухург... Я видел это название в списках самых могущественных местах силы. Сиф.. — Его тон спокойный тембр голоса сделался виноватым и робким. — ...Ты слышала что нибудь о горе Таргон? — Фир несколько поменялся внешне, ровно как и супруга. Его борода не стала больше, за-то казалась более густой, а волосы на голове стали длиннее и спадали на спину и плечи. К магнитному кольцу на его поясе слева, добавилось кольцо и справа, чтобы полубог мог носить свой молот Драугнир как пожелает. Ему все равно какой рукой доставать оружие, потому как полубог амбидекстр. На этом же поясе появились и несколько подсумков, какие-то больше, какие-то меньше. Справа висел молот, слева мешочек, со стороны он казался набитым монетами. Это в какой-то степени было правдой. Меховой плащ Фира сменил свой цвет на чёрный, став чуть длиннее и визуально толще. В карманах находилось еще несколько артефактов, которые подарили супружеской чете Веделей. — Слышала. Я знаю что Ухург, Таргон и остальные высочайшие пики относят к магическим местам. — Отвечает ледяная великанша, переводя свой взгляд на дорогу и на лежащий ниже этой равнины городок. — На такие горы поднимаются за благословением богов... Во всяком случае поднимались... — Продолжает мужчина и чуть подгоняет лошадь. Одной рукой он удерживает поводья, а второй дочь, на которую время от времени поглядывает. Кимбурга спит. Франциска же держит Сиф. — Я помню сколько молодых мужиков сгинуло на этой проклятой горе. Все уходили искать богатство, славу, счастье, а возвращались или калеками без ног и рук, визжащие от ужаса, или не возвращались вовсе. — Заключает Сиф и замолкает, не продолжая говорить на эту тему. Проходит пару минут прежде чем ледяная великанша говорит о том, что они с Фиром итак знают. Но тем не менее сказать об этом надо хотя бы ради галочки. — Остановимся в Варгбурге, нам надо поесть и покормить детей. Если это он, я уже не помню ничего об этих деревеньках. — Старинный город. — Говорит Фир, осматривая крепостные укрепления, которые никогда так и не были использованы по прямому назначению. Сиф не интересует почему город старинный, она продолжает путь. Вскоре они прибывают в Варгбург, преодолевая небольшой мостик, что протянулся над ручьём, отделяющим город от равнины. В этом городишке не так много домов и жителей, он и правда выглядит серым и унылым, с грязью под ногами на улицах, но какой-то необычной и неуловимой атмосферой. Сразу после того как они проехали главные ворота, Ведели спешились со своих лошадей и отправились на поиски здесь какой-нибудь таверны. И здесь она была, правда всего одна на весь город. Но это уже лучше, чем ничего. Названия у таверны не было. Одноэтажное здание, стены которого были выложены белым камнем, а над входом виднелась табличка "Корчма". Рядом с корчмой виднелась доска объявлений и некоторое количество привязей для тех, кто путешествует на конях. Местные жители смотрели на чужаков с опаской. Но на родителей с маленькими детьми, к тому же вооружённых, никто не собирался нападать или предъявлять им претензии. Даже если учитывать, что Сиф являлась ксеносом и у многих возникали вопросы, насколько это ксенос признан государством как сертифицированный. Фир мельком успел посмотреть что там написано на доске объявлений, после чего привязал лошадей к стойлам и пошёл следом за женой, которая уже стояла на крыльце, укачивая младенцев. Когда Фир стал подниматься по лестнице, Сиф перехватила одной рукой сразу двоих младенцев и открыла тяжёлую дубовую дверь, придерживая её для идущего следом полубога. Ещё не успели они зайти в корчму как в нос ударил запах жареного мяса и хвои - традиционного ароматизатора в Маг-Турга. Леса много, смолистых осин и ёлок много, значит и есть откуда брать это добро. Фиру пришлось пригнуться чтобы пройти внутрь. В таверне было тепло и светло, под потолком весела люстра с множеством зажжённых свечей, которые и давали большое количество света. Здесь было несколько четырёх-местных столов и длинный стол, точнее уж прилавок, на котором лежат хлеб, вяленая рыба, солонина, бочонок с кашей и за которым стояли бочки с какими-то напитками. Наверняка среди них есть эль и пиво. Сиф осматривалась, уже по привычке обстучав сапоги на входе и медленными шажками проходила внутрь. Пуговицы на своей шубе она расстёгивала, ведь холод она не чувствует, за-то тепло очень даже. Дети, ощутив тепло и запах еды, вспомнили что и им самим нужно время от времени есть, вследствие чего начали хныкать и издавать звуки. Сиф приметила что рядом с входом, в самом углу на небольшой бочке сидит женщина. На вид ей столько же, сколько и Сиф. Она облачена в некое подобие доспехов, разве что состоит её броня из разных элементов разных комплектов. Тут и махамские кованные сапоги, и имперские латные набедренники, и кольчуга производства явно не кустарного. Эта женщина покрыта шрамами, по ней было видно что она служила в имперской армии. Потому что наёмники не получают столько ранений, а солдаты Астра Милитарум могут. Многие даже без рук остаются на службе, правда занимаясь совсем простой работой в тылу. У этой женщины жёлтый цвет кожи и небрежно постриженные волосы, остатки которых заплетены в короткую косу. Она сидит запрокинув ноги на другую бочку, стоящую рядом и оценивающе смотрит на Сиф. На поясе у этой грозной воительницы висит палица. Судя по всему, это наёмница, что охраняет эту корчму от всяких пьяниц и бандитов. Ледяная великанша пристальнее осматривается и не находит никого за прилавком, а посетителей в корчме мало: всего трое мужиков, что сидят где-то на отшибе и едят на троих кусок сыра и тушу курицы. У Сиф не остаётся выбора и она обращается к этой женщине с вопросом. Между тем в корчме появляется и Фир, который останавливается в дверях и наблюдает за стенкой. — Извините, сударыня, а где хозяева? — Сиф старается оставаться доброжелательной. — Отошли. — Коротко изрекает охранница и продолжает сверлить взглядом ледяную великаншу. Словно она ищет за что можно предъявить претензию к этой мамочке. Но тут её внимание переходит от Сиф к Фиру, который пялится на эту воительницу так же как и она на Сиф. Заметив что у Фира есть оружие, она тут же вскакивает с бочки на которой сидит и провозглашает: — С оружием сюда нельзя! Сдать его надобно. — Она становится между Фиром, Сиф и остальной таверной. Фир вздыхает даже не раздражённо... Может, удивлённо? Он смотрит на Сиф, и та мельком кивает, без слов утвердив, что конфликты им тут не нужны. Фир молча достаёт Драугнир из "ножен" и протягивает его ручку воительнице. Та с недоверием глядит то на полубога, то на оружие. После чего берет драугнир за рукоять, а Фир отпускает свой молот. И воительница не понимает как, но этот молот который незнакомец так легко крутил в руках оказывается таким тяжёлым для неё. Молот с грохотом падает на пол, а Фир складывает руки на груди и наблюдает за тем, как охранница сего заведения тщетно пытается поднять волшебный молот. За прилавком появляется мужчина с седой бородой в простой одежде, который изумленно смотрит на сценку с Фиром и воительницей, но затем поворачивается к Сиф и спрашивает у неё. — Здравствуйте сударыня, чего пожелаете? Есть мясо: крольчатина и свинина. Сыр, ржаной хлеб, солёная речная рыбка, хрен, коровье молоко и ряженка. — Нам бы, господин, комнату на пару часов. Вскормить надо детей, грудных, как видите. У вас ведь есть где остановиться? — Говорит Сиф и повыше поднимает укутанных детишек, можно сказать показывая их трактирщику. — О, да-да сударыня, понимаю. Шуня! Поди сюда! И ключи принеси! — Из подсобного помещения появляется девушка лет двадцати, может двадцати пяти, одетая в коричневый сарафан, а под ним рубаха. На ногах у неё простые башмаки. На животе, у сарафана карман. Она быстро подходит к мужчине и передаёт ему ключи. — С вас... — Трактирщик достаёт откуда-то деревянные счёты и начинает считать. Его прерывает Сиф, достает из кармана своей шубы небольшой кошелёчек и кладёт его на прилавок. Кошель не дешёвый, если бы мать семейства просто отдала сам кошель, без содержимого, то уже оплатила б эти пару часов, которые будет занимать комнату. — Мы оплатим как за полную ночь. Без сдачи. — Говорит Сиф и переводит взгляд на Фира, которому теперь позволили забрать свой молот себе. Полубог просто щёлкнул пальцами, и драугнир прилетел ему в правую руку. Воительница с изумлением смотрела на это, равно как и все присутствующие. Кроме Сиф, для неё это уже стало обыденным явлением. Фир кивнул в ответ на утверждение супруги, скупостью полубог никогда не болел. После кивка Сиф добавила, но уже обращаясь к мужу. — Выпусти Иаля и Хугира погулять, пускай развеются. Фир опять же молча проделывает следующую операцию: подносит левую руку к лицу, сжимает её в кулак, перстень на безымянном пальце загорается и что-то с мешком, висящем на ремне Фира, начинает происходить. На нем загораются какие-то рисунки, узел на горле мешочка чуть развязывается и из него вылетают, а затем падают на пол две золотые сферы. Через мгновение они превращаются в барда и горгона, которые кажется были в процессе жаркой дискуссии. И они не собирались останавливаться. — Да ты прекратишь или нет!? — Возмущается на весь Варгбург Иаль. — Я же видел что ты улыбнулся на три тысячи двести четырнадцатом анекдоте. — Открыто посмеиваясь над бедным полуэльфом отвечает горгон. — Это какой-же ещё был анекдот?! — Похоже, пока они сидели в этом мешке, Хугир сводил с ума Иаля при помощи анекдотов про змей. — "- А мой дед в лесу змею с грудями видел. -Дурак твой дед!" — Вымолвил горгон и усмехнулся, начав оглядываться по сторонам в поисках чего-то интересного. Бард издал жалобный визг и бросился к ногам Фира. — Полубожество! Молю, ради всех святых, уйми змия! Я сложу тысячи песен об этом! — Фир несколько удивлённо смотрел на обоих недавних пленников бездонного мешка. Горгон на фоне начал рассказывать ещё один анекдот. — Собрались значит как-то три короля змей играть в напёрстки... — Рассказывать почему собрались короли змей играть в напёрстки Хугиру не довелось продолжить. Поймав на себе неодобряющий взгляд громовержца, он перестал хихикать. — А может и не собирались короли змей играть в напёрстки... — То-то же. — Недовольно буркнул Фир и повернулся обратно к воительнице, которая с раскрытым ртом наблюдала за происходящим и уже хотела напасть на этих ксеносов, как её тут же остановили. — Ещё один шаг и это для тебя плохо кончится. — Фир не выглядит и не говорит агрессивно, но тем не менее в его намерениях противник вообще не сомневается. — Место всех ксеносов - урна. — Говорит воительница, но боится перечить дальше такому великану, который на две головы её выше. Корчмарь судя по его виду поддерживает данное мнение, но к сожалению он тоже боится действовать на нервы полубогу. Она разворачивается и уходит обратно к своей бочке, наблюдать за всем происходящим и если что вмешиваться. Сиф удостоверившись, что все будет хорошо, кивает Фиру и уходит вместе с Шуней куда-то в коридоры в поисках своей комнаты. Иаль и Хугир позубоскалившись друг перед другом расползаются по разным углам одного стола, предварительно потребовав у корчмаря ухи из щуки. Фир остаётся смотреть на воительницу, не стесняясь буквально стоять и смотреть прямо на неё. Женщина старается игнорировать присутствие громовержца, но оно такое настойчивое.... — Что?! — Фир молчит. — Что такое? — Повторяет охранница. Когда она уже в третий раз собиралась сотрясти воздух вопросом, Фир остановил её жестом, которому она по какой-то причине подчинилась и сам заговорил. — Я всё смотрю и думаю, ведь только в Астра Милитарум выдают такие набедренники и такой выкрашенный пояс с аквилой. — Говорит Фир и подходит ближе чтобы лучше рассмотреть обмундирование собеседницы. — На что это вы намекаете? — Тон женщины остаётся таким, словно он подобрался очень близко к тому чтобы разгадать нечто важное для неё. — Вы дезертир из имперской армии. — Просто и прямо выдаёт полубожество, отвечая на поставленный вопрос. — П-ф-ф... И понял ты это по моим штанам? — Она остаётся спокойной, хотя Фир слышит что её сердце забилось быстрее. Она волнуется. — Нет, по специфической манере речи для такого места, по неприятному внешнему виду, словно вы бежали откуда-то и старались поменять свою внешность. И по тому, что вы заволновались, когда я упомянул о дезертирстве. — Фир садится за стол рядом с постом охранницы, лицом к ней и безмолвно приглашает её сесть рядом. Оторопев от таких поворотов событий воительница не сразу приходит в себя, и уж тем более подсаживается к полубогу. — Но... Но как? — Теперь свое волнение и нервозность она не скрывает. — У меня свои секреты. Как тебя зовут? — Райла. Райла из Вюртемберга. В роте меня называли Чёрной Райлой. — Стыдливо отводя взгляд говорит Райла. — Фир. Фир Ведель. Раньше меня называли богом войны, теперь у меня нет ни титулов, ни прозвищ. — Пессимистично говорит Фир после чего поближе наклоняется к собеседнице. — Здесь нет никаких комиссаров и штрафбатов. Тебя, Райла, на фронт уже не вернут без твоего желания. Но мне интересно как ты попала в армию и почему оказалась здесь. — Говорит Фир и посматривает через плечо что происходит в таверне. Благо их не слушают. — Как попала в армию? — Райле интересно узнать зачем Фиру знать об этом. Но пока что такого вопроса она не задаёт. — Да. — По его спокойному лицу казалось что он знает что делает. — Мой отец сапожник, мать швея. Оба получают гроши. У меня был выбор или есть мышей и крыс, или хотя бы немного, но побыть в достатке на службе. Я выбрала достаток. Пришла в рекрутский пункт и потребовала записать меня в рядовые имперской армии. — Начала свой рассказ Райла. Сглотнув слюну, она продолжила. – Офицер, проводивший отбор, рассмеялся мне в лицо и сказал что не возьмёт. Я поспорила с ним на 100 флоренов что одолею на руках. — Договорила Райла и посмотрела на полубога, который внимательно её слушал. — И у тебя были такие деньги? — Конечно нет, у меня была только вера что я стану солдатом. Этого офицера потом долго высмеивали, но свое обещание он сдержал и вместе с деньгами занёс в полковые списки. — Райла замолчала, ожидая реакции Фира, который сам выглядел в этот момент задумчивым. Когда он прекратил быть задумчивым, то тут же вопросительно кивнул ей "что было дальше-то?". Но она вместо продолжения рассказа задала вопрос: — Зачем тебе это все знать? — Он покачал головой и пожав плечами, ответил. — Я не знаю. Сначала просто сделал выводы и предположил, теперь мне интересно. Пожалуйста продолжай. — Я три года спокойно служила на дальнем востоке, рядом с Кадией. А потом грянула Северная война и меня мобилизовали на фронт. — Долго-то воевала? — Девять неполных месяцев. А потом не выдержала и сбежала. Генералы посылали в глупые атаки прямо на ряды мечей и копий, офицеры лупили нещадно за отказ повиноваться. Когда командующий Рен..Рунг... — Она не помнила фамилию этого имперского полководца. Но Фир понял о ком идёт речь. — Рейнгардт. — Да, эта собака послала нас без подмоги удерживать плацдарм во время контрнаступления... Из всей нашей роты осталась только я. После этого я сбежала, бросив всё. Здесь меня взял работать и охранять корчму Мнишек, это вся история моей жизни. — За брастгардские пики и императорских птиц помирают одинаково: в грязи и вони. — Заключает Фир. — Да. — Уверенно отвечает Райла и ей приходится встать со своего места чтобы посмотреть чем там занимаются Хугир и Иаль. Она, что очевидно, не доверяет ксеносам. — Великан, они точно не напортачат? Отвечать за них придётся тебе. — Уверен, с ними никогда проблем не возникает. Ладно, приятно было познакомиться. Мы ещё свидимся. — Загадочно бросает последнюю фразу Фир и встаёт из-за стола, закряхтев. Райла промолчала, продолжив наблюдать за компанией. У корчмаря Фир заказал кружку сладкого эля, самую большую, которую можно было заказать. И заплатил за это флорен. Сударь Мнишек тут же подал Фиру железный штейн, с конусовидной крышечкой. Полубог сдул пенку со своего малоалкогольного напитка и сделал небольшой глоток. Пил он это скорее ради вкуса, чем опьянения, из соображений безопасности своих близких, которым ещё может потребоваться защита. Да и даже если бы постарался напиться, у него бы ничего не вышло. Его организм обладает таким быстрым метаболизмом и синтезом веществ, что чтобы споить Фира надо накачать его цистерной чистого спирта. И при этом уже через часов 8 он будет в строю, хоть и будет глупо хихикать без какого либо видимого повода. Иаль и Хугир в этот момент вели опять какие-то дебаты. — Говорю же, не могут истоки эльфской поэзии обладать таким низким происхождением, как песни о плотской любви, у нас ведь, у эльфов, песни о высоком! О чувствах, о мечтах и желаниях, а не о бабьих сиськах. Ты меня не переубедишь! — Авторитетно заявляет Иаль. Правда эльфом он не считается, потому что его мать отдалась мару, а не такому же эльфу как и она. Если развивать эту мысль, то Иаль рос в обществе, что кардинально отличается от традиционного эльфского, соответственно и по культурному аспекту не может причислять себя к этой расе. Впрочем, у кого из нас нет желания выделиться из толпы хоть чем-то? У Иаля вот его особенное происхождение, за которое его могут убить просто потому что он не в резервации вместе с остальными эльфами. И жизнь полуэльфа держится на авторитете Фира, который благородно оказывает свою протекцию. Хугир глумливо сделал замечание. — Известно о каких мечтах и желаниях поют эльфы. Это ведь очевидно, мой полукровный друг. — Горгон смотрит на Фира и осматривается ещё разок, замечая как на него странно смотрит хозяин заведения. Но Хугир уже привык к таким взглядам. Лишь в его родном гнезде все смотрят на других как положено, привычные все уже там к хвостам и чешуе. А местные жители потом попривыкнут. Фир насупился, если они сейчас и дальше продолжат говорить о голых женщинах в мечтах эльфов и о том как это забавно, он кинет в кого-нибудь сначала штейном, а потом и стулом. — Это очень узколобое представление о культуре моего народа, по крайней мере наполовину моего. Тебе-то не понять, какого это быть частью чего-то великого. — Говорит Иаль и, сделав недовольную мордашку, берётся за свою лютню, которая все это время висела у него на спине. И она у него опять новая. Только за время знакомства Иаля с Фиром и Сиф, а это всего-то год, он уже успел сменить три лютни. — Ну-да, мне, Хугиру, знающему о сотнях разновидностей эльфов, наизусть выучившего названия всех ваших дворцов, не понять что такое эльфы. И с чем их едят. — В этот момент Хугир угрожающе оскалился, показав свои клыки Иалю. Товарищ кажется испугался, потому что тут же обратился к полубогу. — Фир! — Иаль потянулся через стол и потрепал Фира за руку, потому что тот опять задумался над чем-то высоким и недоступным. Возможно над эльфской поэзией. — М? — Лениво отреагировал громовержец, посмотрев на полуэльфа. — Он мне угрожает! — Иаль показал пальцем на Хугира, которого Фир своей огромной тушей немного прижал к стенке. — Змей, хватит угрожать ему. — Делает замечание полубог горгону, погрозив ему пальцем, с которого сорвалась одна маленькая искра синего цвета. Хугир почтенно кивнул в ответ на это. Мужчины замолчали на какое-то время, занимаясь своими делами. Иаль перенастраивал свою лютню, полубог делал один небольшой глоток своего пойла каждую минуту и затем продолжал смотреть в проход, где располагались комнаты для постояльцев. В таверне царила умиротворённая атмосфера, было спокойно и не так оживлённо как обычно. Но через некоторое время, уже заскучавший полуэльф, завёл разговор на достаточно щепетильную тему. — Фир, позволь обратиться... Реакция Фира последовала так быстро, что Иаль даже немного напугался. Мужчина повернулся к собеседнику и вопросительно кивнул ему. Горгон с интересом наблюдал за этим разговором между его друзьями. — Я тут подумал... И пришёл к выводу, что у нас больше общего, чем мне казалось. — В каком смысле? — Фир опять отпил немного из своего штейна. Если это будет продолжаться, то он его никогда не допьёт. — Мы оба полукровки. Наполовину те, наполовину другие. Хоть и со своими различиями... — Осторожно говорит Иаль, наблюдая за реакцией. Фир становится чуть более хмурым, задумываясь над сказанным, и спустя несколько секунд отвечает. — Не совсем правильно думаешь. Нас можно сравнить только по одному принципу, да и так уже будет не правильно. Ты полукровка по расовому признаку, у тебя родители разных народов. У меня оба родителя одной расы, но разного положения в нашем обществе. Даже не в обществе, а в... В мире. Я ведь верно рассуждаю, Хугир? — Фир легонько толкает в бок горгона, тот тут же включается в беседу. — Да, ваше императорское высочество, вы правильно рассуждаете. Это называется горизонтальная и вертикальная нечистота крови. В горизонтальной системе мы рассматриваем расовые и этнические признаки, не играет роли положение родителей в обществе. А в вертикальной наоборот. Позвольте, ваше величество, побольше узнать о вашей матери. Мне нужно только для своего личного архива... — Так же осторожно говорит горгон и смотрит на реакцию полубога. — Моя мать была обычной маркой. По крайней мере, я могу предположить, что она была высокой и с отменный здоровьем, потому что Император спаривается ради потомства только с женщинами, у которых исключительно отличное наследие. — Говорит Фир, после опечаленно вздыхает и отставляет свою кружку в сторонку. — Мы с Нумерием единокровные братья. — А в... О-у, что-ж, благодарю вас, ваше величество. — Говорит Хугир и, отвернувшись от полубога, делает удивлённую морду. Иаль это видит и не сдаёт Фиру такую реакцию горгона. Фир неожиданно встаёт со своего места и медленно направляется в сторону комнат, в одной из которых сейчас сидит Сиф и его дети. Штейн с элем он оставляет друзьям, хотя они и не решаются трогать его. Иаль и Хугир остаются одни, правда вскоре за прилавком появляется Шуня, которая иногда поглядывает на молодого полуэльфа. Видимо он ей понравился, поэтому она строит ему глазки. Хоть и мастерски перестаёт это делать как только рядом появляется отец, которому гости кажутся подозрительными. Иаль решает проявить инициативу и, встав из-за стола, обращается к Мнишеку. — А не нужен ли вам здесь бард, хозяин? — Иаль встаёт в позу, чтобы выгоднее выглядеть. Мнишек оценивающе осматривает поэта и задаёт наводящий вопрос. — А ты и впрямь хорошо поёшь? — В этой части света нет лучше меня певца и сочинителя песен! Хотите, я вам это докажу!? — Говорит Иаль и вскакивает на столешницу, на ту за которой сидит Хугир. — Слуха у меня нет, медведь на ухо наступил ещё в младенчестве. А вот дочка моя, и честной народ пускай рассудят хорошо ли ты поёшь. Эй, Шуня, окликни кого-нибудь, пообещай им хлеба и мяса что-ли задаром! А ты, бард, если не понравится народу твоё пение, оплатишь эти угощения. — Тычет пальцем Мнишек. Иаль нахохлившись, прилизав свои волосы протягивает ему руку. — По рукам! — И бард, и хозяин таверны жмут друг другу руки и начинают морально готовиться к концерту, который сейчас должен начаться. Иаль быстро настроил лютню на нужный лад, вспомнил текст песни, которую собрался петь и начал играть пока что пристрелочную мелодию. Шуня уже ушла на улицу и даже успела вернуться с первыми зрителями, ими оказалась молодая мать с малым дитем и пара дровосеков, которые собрались выпить здесь со своими знакомыми. Но и нездешнего барда они послушать тоже не против, тем более что это хоть какое-то развлечение. Иаль снова забрался на стол, за которым сидел Хугир, тот спрятался под стол, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Заиграл простой и лёгкий мотив, способный повторить без обучения наверное любой взрослый. Ловко перебирая пальцами по струнам, полуэльф начал использовать свой особенный дар, незаметно для всех остальных, кроме чувствительных к магии, а из таких здесь только полубог и горгон. Более остальных он хотел впечатлить Шуню, которая ему тоже приглянулась. Да и Иалю всегда нравилось красоваться именно перед девушками, они легче воспринимали музыкальные мотивы. Спустя несколько секунд этот легкий мотив сменился на более усложнённую и активную версию, вот тут-то и началась настоящая музыка. Но и это был лишь проигрыш, перед тем как бард начнёт петь. Он становился все активнее и активнее, пока в один момент не оборвался так неожиданно, что мальчишка и его мать ахнули. Бард взбудораженным тоном запел: — Вот там едет? Кто там едет?! — На следующей строке куплета его голос стал нормальным и весёлым, полуэльф пел и старался петь. После этих двух вопросов бард снова заиграл на своей лютне, пуще прежнего. — Кто к нам едет посмотри! На хромой-то на кобыле, Это наши скабари! Скабари народ потешный, едут с ярмарки домой. Кто раздетый, кто разутый, Кто с разбитой го-ло-вой! — У последнего слова бард протянул гласные. Он сделал паузу в пении ради того чтобы доиграть этот аккорд и перейти к следующим. — Вы сыграйте мне такого скабаря-потешного, Чтобы брюхо не болело, У меня, у грешного. Вы сыграйте мне такого! Чтобы ноги дрыгали. Чтобы всяки сопленосы перед нам не прыгали! — Снова проигрыш и Иаль начинает стучать ногами по столу в такт музыке, можно сказать танцует и отбивает ритм. Кто-то из собирающейся толпы начинает тоже пританцовывать. — Ай поломаться-поломаться-поломаться хочется, А сказать-то и по правде, И подраться хочется! Этой чей-там паренёк выдаёт коленцем? Не досталось бы ему осиного поленца! — Снова длинная и активная игра на лютне, сопровождаемая постукиваниями по столу каблуком своих сапог. Но вместе с тем неожиданно начинает звучать флейта, на которой играет... Шуня. Флейта звучит в унисон вместе с его лютней, как аккомпанемент нотам и ритму музыки. Иаль видит, что у Шуни на запястьях есть знаки, схожие с его собственными. Это чуть не заставляет его прерваться на секунду, но музыкант находит в себе силы продолжить песню. Даже те мужики, что сидели ранее в углу, присоединяются к прослушиванию песни. Шуня тоже старалась, выдувая из флейты новые звуки и только и успевая переставлять пальцы туда и сюда. Не уж-то он нашёл родственную душу?... — Нагулянку собирался, батька сунул пяточок. Мамка на ухо шепнула: "не напейся, дурачок!" Я отчаянным родился, и ничем не дорожу. Если голову отрубят: я полено привяжу. — На этих строках мужики одобрительно загоготали. — Ломайся, сгибайся, скажу что не здоров! Принесите мне пол литра и не надо докторов. Мы в урне того видали, кто нас пьяницей назвал. На свои мы деньги пили, нам никто не подавал! — Дровосеки опять посмеялись и стали хлопать в ладоши в такт песне. — Меня били, колотили, всё по глазу норовили. Угодили по плечу, я стою и хохочу. Ой не все же с горя плакать, ой не все же нам тужить. Дайте маленькое времечко веселому побыть! — Бард спрыгивает со стола и в танце со своим инструментом начинает кружиться, продолжая играть. В конце этого музыкального вихря он оказывается рядом с прилавком, за которым стоит Шуня со своей флейтой. Тут звуки лютни стали тише, чтобы не мешать следующему куплету. — У подружки чёрные косы ниже пояса вились. Вот за эти чёрны косы мы с товарищем дрались. — В оригинале песни, которую учил Иаль, поётся про русые косы. Но у Шуни косы чёрные. Девушка раскраснелась на этом моменте, но продолжила играть и улыбнулась барду. — Ой товарищ мой - орёл! До чего-ж меня довёл. Довёл до леса тёмного, до домика казённого. — И Иаль отходит от прилавка, становясь в стойку перед толпой, и снова начинает активно играть и громко петь. — Поигралися - подралися. Придётся посидеть. Сквозь железную решётку на волю поглядеть. Цареградская тюрьма, с поворотом лесенки. Мы с товарищем сидели, распевали песенки: "Ты играй, я буду петь!" "Нет, так живот будет болеть!" А пускай народец про нас судит, веселей будет сидеть. — Пока Иаль переживал свой очередной момент славы и катил свои шары к флейтистке на подхвате, Фир постоял, послушал его пение и постучался в комнату где находилась Сиф. Из-за двери донеслось приглушённое "Входите!". Полубог вошёл и тут же стал тише в несколько раз, даже кажется перестал дышать. Спиной к входу и лицом к окнам на кровати сидела Сиф, рядом с ней лежала Кимбурга, которую видимо уже покормили и переодели. Она спокойно себе засыпала. На руках у ледяной великанши был Франциск, вцепившийся в грудь и насыщающийся молоком. Младенец был верен своему зверскому аппетиту, и если у него был шанс поесть, то он съедал абсолютно всё без остатка. Сиф не обернулась посмотреть кто пришёл, по звуку поняла кто это. Фир же тихонечко подошёл и встал рядом, наблюдая за своими детьми. В моменты когда они выглядят довольными, полубог чувствовал себя самым счастливым на свете. Такие маленькие, такие хорошенькие. Иногда Фиру было даже жалко что теперь не он заботится постоянно о них, но мужчина отгонял от себя крамольные мысли. Скоро они обретут свой постоянный дом, а если его там не будет, то Фир построит его для них. Полубог задал пару дежурных вопросов, чтобы было о чем пообщаться с супругой. И подвести снова к теме, которая его расстраивала каждый день когда он о ней думал. — Как они? Хорошо ли кушают? — С ними всё в порядке, едят как обычно. Разве что Франциск ест медленнее обычного. Может с прошлого раза осталось немного. Ты сам как? — Отвечает Сиф и начинает гладить сына по голове. — У меня все в порядке. — Отвечает Фир, у которого к горлу подступает ком. Он замолкает, Сиф замечает заминку и поворачивает в его сторону ухо, ожидая когда он продолжит. И Фир продолжает. — Сиф, ты извини, что всё так вышло...Мне никогда и ни за что не хотелось бы заставлять тебя быть матерью, тем более стоять и смотреть как это делает кто-то иной. — Фир виновато опускает голову вниз и держит руки на нижней части живота. — Я понимаю. И мне тоже не хотелось так резко становиться матерью. Но сейчас уже ничего не сделаешь, а козлиться друг на друга бессмысленно. Тем более, ты не инициатор произошедшего, а такая же жертва как и я. — Говорит Сиф, постаравшись быть с нелюбимым мужем ясной и добродушной. Она собственно и не скрывала, что чувств к Фиру у неё не возникло, да и у него к ней тоже. Детей она полюбила, но их отца как не пыталась себя заставить, так и не смогла. Полубог её за это не винил, искренне сожалея о произошедшем с ними почти год назад. Для ледяной великанши полубог, может и нелюбимый муж, но зло на него держать она перестала после того необычного сна. Да и какое-то время боялась это делать, опасаясь, что за сына-то Император придёт страшно и больно мстить. Фир тяжело вздохнул, ему снова показалось, что она его не простила, подсознательно понимая, что его и прощать не за что. — А знаешь...Всё ещё будет. Сходи развейся, здоровяк. Походи по городу, подумай о том что тебе приятно. Давай, у тебя есть пара часов на отдых, ты его заслужил. — Ободряюще говорит Сиф и поворачивается к нему половиной корпуса. При этом невольно позказывая ему процесс кормления сына. Фир тут же уводит взгляд в сторону, а потом думает над словами жены и будто бы уже сорвался с места, как замирает на месте и, выйдя из ступора, благодарно кивнув ледяной великанше. Полубог вышел из комнаты и притворил за собой дверь, после чего растолкал собравшийся народ, чтобы выйти из таверны. Иаль уже заводил следующую песню, которую когда-то пел в "Мрачной Притте", в Хистельсбурге. Фир заметно помрачнел, когда ему так явно, но не специально напомнили о самом большем позоре в жизни. Громовержец не подал виду, только ускорил шаг. Бард тем временем запевал: — Там далеко, среди леса потерянный, Временем брошен в ночном ковыле Старый трактир из черного дерева, Вечным заклятьем прибитый к земле. Ночь напирает на серые ставни, Силится леший забраться в трубу, Бродит за дверью чудище старое, Воет на луну. — У этой песни очень активный аккомпонемент, поэтому Иаль усердно и пел, и играл на своей лютне. Он старался петь самым низким и гортанным голосом, которым может петь. Фира привлекает доска объявлений, прямо рядом с таверной, спустившись с крыльца, полубог тут же поворачивает за угол и почти мгновенно оказывается рядом с этой доской. На ней висят несколько записок, объявлений и всяких приписных штук, по типу распоряжений начальства города, которые нужно огласить перед народом. Полубог сгибается, упирается руками в колени чтобы ему было удобно читать и пробегает глазами по нескольким из них, не придавая им значения. Затем его внимания удостаивается то, что повеселит и расслабит полубога. Хоть так сразу и не скажешь по содержанию этой записки. На желтоватом листе бумаги чёрными, угловатыми буквами написано следующее.

Варгбургцы!

Доколе это может продолжатися?

Ужас и срам поразил наш благословенный лес, который с дней когда горы ещё не были седыми кормил нас и наших дедов. Чудище невообразимое поселилось в нашем лесу, окаянный монстр душегубствует на тропинках и опушках, убивает и поедает несчастных путников!

Даже родные и близкие в небезопасности, вы знаете об этом! Как пожрали Лютко, который направлялся в соседние деревушки за десятиной. И как стал прокаженным разумом Дютко, который видел сие преступление!

Всякому, кто одолеет чудище и принесёт его голову в ратушу, получит почёт, славу и сорок (40) флоренов в награду.

Мастер Казимир.

И рядом подпись этого самого мастера Казимира. Верно казначея города, потому как обычно они выдают такие распоряжения и награду за их выполнение. Фира эти жалкие гроши не интересовали, за тварь, что поселилась в лесу, сорок флоренов это просто смехотворная награда. На них не купишь толкового ингредиента для эликсира, который поможет разглядеть или услышать тварь. У Фира уже есть соображения кем может быть этот монстр, как минимум это кикимора, как максимум это леший, мантикора или гротник. Мантикора была самой опасной из этой троицы, но она же была самым наименее вероятным вариантом. Сорвав с доски объявлений эту бумажку, Фир сжал её в своем могучем кулаке и пошёл к ратуше, которая располагалась буквально через дорогу от таверны. На входе никого не было, казалось, что и внутри никого нет, либо это Фир совсем ослаб своим зрением. Но в одной из комнат, что были совмещены с главным залом ратуши, полубог слышал храп. И увидев на двери не только надпись, но и рисунок монетки, направился прямо в эту дверь. Проход был низкий и узкий даже для тиранов нормального роста, поэтому полубогу с чудом удалось протиснуться туда. За-то внутри было очень даже просторно. И очень темно. Здесь же спал какой-то мужичок, лет семидесяти. Такой возраст у него выдавали резкие морщины на лице, но ещё хорошего качества кожа и волосы без седины. Одет он был пестрее, чем горожане, возможно, потому что ближе к тем скудным деньгам что получает этот городишко из имперского бюджета. Фиру не пришлось его будить, потому что от одного присутствия этот мужичок проснулся. Спросонья казначей города ничего не понял, но очень удивился и поэтому быстро пришёл в себя. — Кто вы такой? — У собеседника Фира очень сухой, можно сказать старческий голос. Словно горло у этого мужичка иссохло, не видело воды уже много лет. — Я пришёл узнать подробности заказа на монстра. Говорят, у вас тут с ним неприятности. — Добродушно говорит полубог, уже предвкушая охоту на лешего какого-нибудь. Фир сложил свои руки на груди и стал слушать что ему будут говорить. — Неприятности?! — Мужичок этот нахохлился, вскочил со своего стула и чуть не запрыгнул на стол, у него в глазах закипела ярость и ненависть к объекту обсуждения. Но тем не менее, в процессе своего рассказа он зажёг свечу огнивом, чтобы хотя-бы разглядеть собеседника, а не только здоровенный силуэт. Со стороны Фир казался одним из Братьев Бури. — Эк ты ладно выразился, милсдарь. Да мы сука в самой ЧЁРНОЙ ЖОПЕ, которая только может блять быть. Да, вот такие у нас неприятности! — Завопил мужичок. И живность, звонкость его голоса тут же вернулась, как будто ему не 70, а лет 20. — Подробнее. Я же должен как-то определить что это за творение, чтобы удавить его. — Да вот в том лесу, — Казимир показал в стену, но Фир понял о каком лесе идёт речь. — который ведёт к сучьим деревенькам на севере, завелась какая-то кудлатая хуйня. И стала нападать на наши повозки и транспорты, которые ездили туда. Вот уж как два месяца мы туда и нос сунуть боимся, не то чтобы ещё что-то сделать с этой черномазой блядью. Там в деревеньках уже еда кончается, провиант. Послал я проверить что в лесу происходит пару своих помощников. Так они оба не вернулись, правда один все таки пришёл. Рассказал что стало с первым, потом сошёл с ума и убежал. — Казимир замолчал и помрачнел, как разглядел Фир в этих потёмках, или вспоминая что-то, или строя у себя в голове продолжение своей речи. Фир перенес вес с одной ноги на другую, издав несколько звуков, и тем самым выдернув мужичка из раздумий. — Давай так... Хотя нет. Просто дело такое: принесёшь башку этой ебалды - получишь золото. Но столько, сколько указано в объявлении. Больше я не могу дать, потому что у нас и нет больше, не могу я торговаться. Но коли сделаешь все, обещаю, что тебя в нашем городишке тебя всегда будут как героя встречать, я то это устрою. Одёжка на тебе богатая, взгляд умный, поди не местный далеко. Как звать? — Фир. Ведель. — Процедил полубог и подошёл чуть ближе к Казимиру. — И имя южное. Силён, как я посмотрю. Сделай дело, а? Я не для себя прошу, для городка этого и деревенек что по ту сторону ущелья лежат. — Ветхие Фъёрды находятся там же? — Поинтересовался Фир. — Да, далеко правда. Но селеньице есть такое. Давно там не бывал, староста сюда приезжает иногда. — Фир в ответ на эти слова кивнул и развернулся. Протиснувшись обратно, он уверенно пошёл прочь из ратуши, на улице соориентировавшись где же этот лес и быстрым шагом направившись к нему. Натянув на свой голову капюшон, полубог расправил плечи и уставился на лес, лежащий неприступной стеной на склоне невысокого холма, на котором находится Варгбург. Полубог и так уже знал что это за тварь, потому что гротники не страшны внешне, скорее противны, хоть и смертоносны, а вот лешие вполне. Хороший леший лишь оберегает свой лес от влияния прогресса, позволяет благочестивым охотникам собирать в нем дары леса и истреблять по чуть-чуть дичь. Плотоядные лешие, которых в таком случае называют хозяевами леса, нападают на путников и случайно заблудших в лес. Не важно кто это: тиран, эльф, человек или какой-то зверь. На убой пойдут все: от маленьких детей до стариков. Громовержец поправил капюшон на своей голове и из под его покрова осматривался. Этот древний, могучий лес казался неприступным и местом куда вообще никогда не ступала нога цивилизации и прогресса. На мгновение Фиру показалось, что там и дриады могут обитать. Правда шанс появления магического леса, в котором будут жить реликты сопряжения сфер ну слишком уж мал. Толстые и высокие сосны, треугольные ели, вековые дубы с первыми желудями на своих ветках. Когда Фир спустился к подножию холма и опушкой перед лесом, массив деревьев занимал все пространство. У корней сосен лежали маленькие шишечки, большие и увесистые появляются уже к последним числам лета и началу зимы. В Маг-Турга нет осени и весны, это примерно две недели в сумме между бурным коротким летом и длинной зимой. Среди деревьев была вырублена и проезжена широкая дорожка, она извивалась и потому виднелись лишь её первые метров пятьдесят, а остальная дистанция уходила за деревья и нужно было идти дальше чтобы узреть истинные масштабы леса. Полубог шагнул в пределы темнолесья, идя в развалочку, высматривая в этих охотничьих угодьях какую бы то ни было тварь. Где-то пробежала белка, мелькнул в далеке заяц. Фир почувствовал на себе на мгновение чей-то взгляд и быстро положил руку на рукоять молота, готовый вытащить оружие, как услышал удаляющийся звук чьих-то лап. Посмотрев в сторону звука, полубог обнаружил, что это была всего лишь горная рысь, к тому же, ещё котенок. Она, видимо, испугалась незванных гостей в лесу и побежала прятаться от возможной угрозы. У Фира случилось дежавю, будто бы он её видел. Или ещё увидит. Ну, что бы там в будущем не было, полубог здесь и сейчас дальше неспешно шёл по лесу. Он жилами чувствовал что о его присутствии уже знают и возможно боятся нападать первыми, поэтому стоит выждать еще несколько минут, может двадцать, чтобы делать выводы. Громовержец ухмыльнулся и все таки достал из кольца Драугнир, оказавшись в руке полубога, зачарованный молот светился рунами и по нему пробегали электрические искры. Размяв шею и руки, полубог взял поудобнее молот и, сделав небольшое усилие, замахнулся в землю, по направлению к одной из сосен стоящих рядом с ним. Из под молотила драугнира вырвался воздушный поток, иначе ударная волна, она с грохотом и свистом пронеслась за мгновение от Фира до этой сосны и разбилась о дерево. Оно затряслось, с него попадали листья и шишки, но устояло. Тогда полубог подскочил к дереву сам и нижней частью ладони ударил прямо в ствол сосны. Он затряслась, лопнула в месте удара на две части и улетела в сторону. Неужели и такую наглость стерпел леший? Шум ветра от драугнира и падение сосны создало достаточно шума, чтобы леший пришёл посмотреть кто там дебоширит в его лесу. Но делать нечего, придётся продолжать занятия вандализмом до тех пор, пока леший не покраснеет от злости, которая в нем копится сейчас. И тогда-то он нападёт. Фиру даже хотелось дать лешему два шанса, потому что хрупкая голова твари не выдержит даже лёгкого удара драугниром, чего уж тут сказать про серьёзную атаку. Громовержец подошёл к дубу, вырвал его с корнем из земли и прицелившись, кинул с силой чтобы тот переломал ещё несколько деревьев. В планы полубога это не входило, но так вышло, что Фир и пару белок с бельчатами прибил этим дубом. Даже так лес молчал. Мужчине начало казаться что здесь вообще ничего нет, просто обычный лес. Даже лесные тролли пришли бы посмотреть что тут делается, а леший не реагирует на то, что его лес ломают вот так просто и безнаказанно. У полубога даже промелькнула мысль какого-нибудь Имлериха на дуэль вызвать, этот бы пришёл моментально чисто ради того чтобы покрасоваться своими новыми доспехами. Фир заходил все глужбе и глубже в лес, деревья начинали давить на него и физически, и морально. Обычно в таких лесах есть места силы, которые маскируют под водные родники, из которых бьёт чистая вода. Один из таких истребитель чудовищ кажется нашёл. Он располагался на небольшой поляне, в самом её центре. Стоит большой камень поросший мхом и травой, он обложен камнями поменьше, которые так же покрыты мхом и травой. Из под него вяло течёт водичка, стекая по порогам ниже, превращаясь в маленький ручеёк. У полубога даже была дельная мысль, как осквернить родник и написать там "Император защищает", но после этого пришла мысль гораздо дельнее. Недавно он попил эля, его быстрый обмен веществ уже переработал и перегнал жидкость, соответственно почему бы и не опорожнить мочевой пузырь. И по всей видимости леший умеет читать или мысли, или намерения прибывающих в лесу, потому что именно эту наглость он стерпеть не смог. Фир стоял спиной к тёмной чаще, которая трещала и бурлила, из лесу стали улетать птицы. Вороньё громко закаркало, оповещая, что в лесу что-то происходит и пора убегать. Фир ещё раз осмотрел этот родник и захрустел пальцами. В воздухе начало пахнуть дождём, над лесом стали сгущатся тучи. Загрохотал гром.

***

Тем временем, в таверне Иаль пел свою очередную песню, для веселой публики, которая хоть и стала немного меньше, но зато остались самые преданные почетатели творчества бардов. Шуня уже не участвовала в представлении, вместо этого лишь подпевая и хлопая ладошами в такт песне и пританцовывая время от времени. Даже Сиф вышла послушать песни Иаля, тем более, что это хоть какое-то развлечение. Ледяная великанша стояла в проходе и наблюдала за происходящим со стороны, качая головой в ритм, если ей нравился мотив, который играл Иаль. Полуэльф хоть и устал петь и играть, но будет это делать до тех пор, пока не закончатся у него зрители. — Будь как дома путник, я ни в чем не откажу Я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажут! — Перед продолжением Иаль набрал в грудь воздуха и сделал это быстро. — Множество историй, коль желаешь расскажу Коль желаешь расскажу, коль желаешь расскажу! Тут полуэльф снова занизил свой голос как мог и запел басом, выдавливая из себя слова. — И волки среди ночи завыли под окном. Старик заулыбался и вдруг покинул дом. Но вскоре возвратился с ружьем на перевес: Друзья хотят покушать, пойдем приятель в лес! — И бард рявкнул слово лес, намекая, что история этого путника закончилась весьма трагично. Доиграв аккорд, бард вскинул руки вверх, громко вздохнул и захохотал, радуясь тому, что смог выдержать и допеть. Интенсивное пение и артистизм дела хорошие и занимательные, но от них очень быстро и легко устаёшь. Сиф медленно, но все же искренне похлопала барду, тоже самое сделал Хугир, который все это время сидел под столиком и только вылез. Шуня тоже хлопала в ладоши, громче и быстрее всех. У многих вызывали вопросы что это за чудище здесь сидит. Некоторые не постеснялись его задать. — Это что ещё за херня? Где Райла? — Спросил кто-то из мужиков. — Тут я. Мне сказали не трогать это... Это. Тот белый великан с молотком на поясе, он сказал, что если че, то ответит за него. — Пробубнила Райла, но её каким-то образом поняла даже ледяная великанша. — Немары... — Буркнул один из мужиков и сплюнул. — Ну-ну, судари и сударыни, мы ведь все по одной святой земле ходим. Одним Богом-Императором хранимы. Не надо ссорится, тем более, что наши гости привели нам такого замечательного барда. Кому ещё пива? — Говорит мнишек и собравшийся народ, даже женщины, весело откликается на предложение налить ещё выпить. Бард тем временем отдыхает от исполнения песен и строит глазки Шуне, которая, засмущавшись, делает вид, что готовит ещё товары, но на самом деле наблюдает за дальнейшими действиями Иаля. Полуэльф всячески показывает какой он из себя красивый малый. Сиф продолжала наблюдать со стороны, а Хугир переполз к ледяной великанше, для которой был фактически слугой. Но сейчас его интересовало куда это запропостился полубог, который единственный из присутствующих был способен противостоять абсолютно всем угрозам севера. И более того, он мог делать это быстро и без потерь. Хугир торопливо приполз и сделал нечто вроде поклона перед хозяйкой, после чего обратился к ней. — Сиф, позволишь поинтересоваться? — Змей "встал" рядом с йотуншей, наблюдая за весёлой толпой и отдыхающим Иалем. Тот неожиданно и себе взял пива, заплатив за него флореном, который достал непойми откуда. Возможно полуэльфу хотелось чтобы он выглядел мужественно в глазах Шуни, которую старался впечатлить не только песнями. Сиф, сдерживая смех, смотрела на то, как Иаль бахвалится и пытается сделать хотя бы один глоток хмельного пойла. У него это получается с переменным успехом. Но ледяная великанша кивнула горгону и продолжила наблюдать за этим весьма интересным занятием. Тогда Хугир задал свой вопрос. — А куда отправилось достопочтенное полубожество? Спрашиваю из соображений стратегических, так как наслышан больше всех остальных о опасностях, что нас поджидают в этих горах. А такой сильный и стойкий защитник нам необходим как воздух. — Я отпустила Фира развеяться. Видела в окно как он... наверное полчаса назад зашёл в лес, и оттуда пока не выходил. Вернётся рано или поздно, это ж Фир. — Говорит Сиф, смотрит на горгона и пожимает плечами. А так же отходит из прохода в сторону и смотрит в комнату, как там лежат малыши. Дети, которых только накормили, спокойно себе спали, пока их никто не тревожит. — Будем надеяться, что он вернётся прежде чем случится что-то плохое... — Говорит горгон и вздрагивает, то-ли от холода, то-ли от страха. Сиф замечает такую реакцию. — Ты чего-то боишься? —Ледяная великанша тоже лишается спокойствия и прекращает смотреть на весёлую компанию в таверне, поворачиваясь корпусом к Хугиру. — Не чего-то, а кого-то. Ты наверняка о них не слышала, но пока я был частью стана Имлериха, регулярно узнавал о разбое этой банды. — Банды? Последние банды, насколько я знаю, разогнал с имперскими войсками ещё отец Бьянки Дийкстры, Сигизмунд Дийкстра, когда был наместников Искариона. Но может и не все. — Говорит ледяная великанша и подбоченивается. — Это так сказать семейная организованная преступность. Предвестники Бури или Братья Бури. Когда-то их было шестеро, но теперь осталось только трое. Тюр, Магни и самый младший Моди. — Та-а-а-к... — Возмущённым тоном спрашивает Сиф. Теперь ей хочется чтобы Фир вернулся быстрее, максимально быстро. — Они насилуют, грабят, крышуют остальную преступность в этом регионе и соседних, занимаются чем хотят. И никто их не может остановить. Кроме... Ну пожалуй... — Неуверенно говорит горгон, кажется становясь меньше с каждым последующим словом. — Пожалуй полубога, который теперь хер знает где... Одно слово Хугир, одно. За-еби-сь. И почему я узнаю обо всех нюансах только пост-фактум. Когда Фир вернётся, ты расскажешь ему все о них. Чтобы он, если потребуется, нашёл их и выпотрошил, понятно? — Грозно говорит ледяная великанша, потирая переносицу и закрывая глаза. Она тяжело вздыхает и поворачивается обратно к весёлой толпе. Иаль начинает свою следующую песню, потому что не справился с кружкой пива и отдал её на растерзание какому-то мужику. Это звонкий северный мотив, отдающий атмосферой баллад и звучных песен про военные походы. Более того, пение здесь начинается совсем скоро после вступительных нот на лютне. Полуэльф-полубард пел своим голосом, не коверкая его. — Безумство схватки у чёрных скал! Твой ужасен, свиреп оскал. Горячий мороф дурманит кровь. Один на сотню ты рвёшься в бой! Суровый натиск, слепая ярость, Как волк в овчарне, забудь про жалость. Твой рёв звериный, в залапе битвы, Заглушит всхлипы чужой молитвы! — И бард снова заплясал ногами, активно играя на своей лютне, как на гитаре. После недлинного проигрыша следующий куплет. — Ломай хребты могучим турам! Напейся крови во славу Тюра! Твой взор горячий... — Иаль заметил как весь, абсолютно весь, народ переменился в лице после упоминания языческого бога Тюра и стал не-то злым, не-то озлобленным. Бард тут же стал неуверенным и не стал продолжать песню, в место этого с нескрываемым страхом он спрашивает у толпы. — Что такое? Я спел не так? — Он так же смотрит на Шуню, которая стала серьёзной и лицо её не выражало ничего хорошего. Одна из собравшихся женщин, солидного возраста, в ярком зелёном платке и тёмном синем сарафане с упрёком в голосе ответила полуэльфу. — Братьев Бури славишь, нехорошо делаешь. — Иаль ещё больше испугался, знать он не знает ни про каких бурь и их братьев. — Да! А вдруг он из их этих, из ихних?! — Подхватил один из мужиков с бородой, похожей на пень с корнями. Он опустил одну из своих рук на пояс, а за ним висел топор. Бард испуганно попятился. Сиф настороженно размяла руки, вдруг ей ещё придётся защищать от агрессивных кметов. — А ну отвечай, ты за Братьев Бури?! А не то и так порешим, мы тут не любим бандитов! — Бард не знал что отвечать, но за него заступилась Шуня. Девушка ловко перелезла через прилавок и встала между Иалем и толпой. — Да подождите вы! Он может не знает кто такие Братья Бури! — Взмахнула руками девушка, останавливая всех от скорой расправы. Жители Варгбурга её послушали. Между тем их толпа пополнилась ещё парой мужчин в капюшонах. Эти двое стояли в сторонке от всех и лишь наблюдали за происходящим. — Д-да... Кто такие Братья Бури? — Иаль благодарно кивает Шуне. Та ожидает, что кто-то из толпы начнёт объяснять, а она подхватит. Так и начинает происходить. Между тем, Сиф фыркнула и, посмотрев в очередной раз на детей, заметила, что Франциск не спит и взглядом ищет мать. Вот-вот, и он начнёт кричать, призывая родительницу к себе, поэтому Сиф уходит из коридора в комнату и быстро берет младенца на ручки. Оголив одну из грудей, которая уже хотя бы частично должна была наполниться молоком, женщина прикладывает к ней ребёночка. Франциск с удовольствием приступает к трапезе и успокаивается. Ледяная великанша насиделась ещё пока кормила их обоих полчаса назад, поэтому прохаживалась по комнате, а потом подошла к окну, окно выходило прямо на лес. Сиф с надеждой смотрела туда, ожидая, что супруг сейчас что-то сделает, может подаст сигнал какой. И к её радости это происходит, она замечает, что у неё встают волосы дыбом на голове и в воздухе, даже в здании начинает пахнуть ливнем. Последний раз такое происходило когда неделю назад Фир успокаивал дождь, разгоняя облака своими молниями. Она позвала Хугира. — Эй! Змей! Иди сюда! — Женщина повернулась обратно и продолжила смотреть в окно. — Что такое? — Горгон стремительно приползает и смотрит на Сиф. Та, не отрываясь от окна, тычет в него пальцем свободной руки и, легко улыбаясь, продолжает смотреть на лес. Горгон тоже устремляет свой взгляд на лесной массив. Спустя несколько секунд среди деревьев загорается яркий свет, а из лесу, именно из леса, начинают бить молнии. И ещё спустя мгновение раздаётся звук удара железа о камень, громкий и звучный. Он оказывается таким мощным, что даже таверна дрожит. Деревья в лесу склоняются от порыва ветра что создал удар такой силы. Гром, который сопровождает молнии, оказывается гораздо тише, чем предполагалось.

***

— И вот поэтому Братья Бури ужасные! Маньяки, насильники, уроды, грабители! Мы бы их давно убили, не будь они такие сильные и задирестые. — Говорили из толпы народу. Которая отчего то стала быстро рассасываться и становиться меньше. — Так значит Братья Бури местные воротилы? Шуня отвечает за всех остальных. — Да, они разбойники. Кто-то из бардов с других городов написал песню, против разгула преступности и произвола этих монстров в красивых шкурах. — А текст есть этой песни? – Текст? Что такое текст? — Ну слова, то из чего песня поётся. — Слова-то есть, их один бард написал когда-то. Музыки для них нет, говорил этот бард что петь надо с лютней. Прямо как у тебя, сударь. — Разъясняет ситуацию Шуня. — Сейчас сделаем! — Самодовольно заявляет бард, садится на стол за которым сидел и начинает играть. Неспешно, спокойно, перебирая пальцами по струнам. Под такие мелодии поют баллады про троих сыновей и вересковый мёд. Но сейчас будут петь про славных защитников Маг-Турга, имперцев. И мучителей плато. Хугир возвращается в залу, где пребывают все, и держится в стороне, продолжая предчувствовать что-то нехорошее. Сиф в комнате кормит Франциска и мельком смотрит что там происходит. По её расчётам, полубог должен скоро вернуться. Шуня дожидается когда мотив станет достаточно приемлемым и начинает петь. Своим высоким и нежным голосочком, девушка поёт следующие строки. Её отец, Миншек, внимательно наблюдает. — За юность мы пьём, прошлым дням наш почёт. Скоро век произвола совсем истечет. Побьём Братьев Бури, землю нашу вернём. Защищать край родной, будем мы день за днем. Сдохни Магни, изменник лихой! Как ты сгинешь, так будет, У нас пир горой! Мы горские дети, битва нам словно мать. Нас небеса ждут светлы, каждый жизнь рад отдать. Но прежде очистим мы отчизну свою, Не уступим мы наших надежд воронью. — К Шуне приближаются те двое неизвестных, что зашли сюда ранее. Они стягивают с себя капюшоны и девушка из-за их приближения рефлекторно поворачивается к ним. Увидев их лица, она срывается на испуганный крик и тут же начинает пятиться. А эти двое начинают весело хохотать и хватают девушку за руки. — А рассказать что сталось с этим бардом? Придётся снова заплатить как умеешь, Шерда, чтобы с новым ничего не случилось. — Говорит один из них, рослый мужчина с шрамированным лицом и веснушками под глазами. Что уникально, он белокур и голубоглаз, обладает человеческим цветом кожи. У него неприятная, гадкая улыбка и остервенелый взгляд. Он похож на Фира своим облачением, а именно подбором обмундирования для этой местности. И ещё он схож с громовержцем тем, что носит не одну единицу оружия. У этого воина ножны с длинным мечом на поясе с одной стороны и массивная палица с другой. Это старший из братьев, Магни Буревестник. — Да-а-а, Шунечка, придётся снова показать свои прелести. — Поддакивает второй брат Буревестник, Моди, и неприятно хихикает. На своего брата он похож и не только лицом и телосложением. У него в ножнах тоже меч, судя по рукояти и гарде, длине клинка этот меч является близнецом тому мечу, что у старшего брата. Но в руках у него небольшой железный щит и кистень, которым и орудует разбойник. А ещё Моди рыжий. Присутствующие в таверне пугаются, начинают разбегаться кто куда и лишь Райла осмеливается бросить вызов Братьям Бури. Вышибала в этой корчме вскакивает со своего места, хватается за дубину и подскакивает к бандитам, замахивается и целится по голове младшего из братьев, руки которого заняты тем, что он держит Шеню которая, безуспешно пытается вырваться. Но попасть по голове бандита ей не суждено, потому что Магни стремительно реагирует на этот выпад и своим телом сбивает с ног Райлу, после чего отбирает у неё оружие и выбрасывает в сторону. Как гора, брат бури возвышается над Райлой и берет её за предплечье, после чего поднимает и осматривает с ног до головы. — Брат, давно у нас не было развлеченья. Думаю, Тюр не обидится, если мы тут покувыркаемся немного. — Давненько не было! — Злобно оскалившись говорит Моди и хватает Шуню уже не за руки, а за тело и прижимает к себе. Девушка начинает плакать и продолжает попытки вырваться. Мнишек на фоне раздосадованно стискивал зубы. Помешать Братьям Бури он никак не мог. — Нет, не надо, помогите! Только не снова, помогите кто-нибудь! — Девушка попыталась ударить насильника по лицу, но тот проигнорировал этот удар. Шуня с надеждой смотрит на Иаля, который теперь сидит в самом конце стола у стены и тоже боится этих двух головорезов. — Не визжи, девчонка. Вот эта молчит, да тоже дерзкая. — Ревёт на неё Магни и, держа одной рукой руки Райлы вместе над её головой, другой раздевает её, грубо срывая одежду. Хугир тем временем сам готовит хитрый план нападения и выпускает двух змей, которые тихонечко ползут по полу к братьям. Но тут один из братьев, а именно Магни, отрывается от своего занятия и вместо этого бьёт Райлу в живот. После отпускает и пока женщина корчится в конвульсиях, достаёт откуда-то верёвку и принимается связывать свою жертву по рукам и ногам. Моди же продолжает лапать Шуню, ему нравится ощущать безнаказанность и страх перед своей персоной. Но старший брат указывает Моди что делать. — Свяжи её, выпьем перед тем самым, не нравится мне на трезвую голову с бабой резвиться. — Говорит Магни и положив связанную Райлу на стол, отходит от него и окидывает помещение взглядом. Он останавливает свой взгляд на Хугире и щурится. — Эй! Я тебя знаю! Иди сюда, дело есть. — Говорит буревестник и угрожающе приближается к горгону. Хугир не ждёт и раскрыв пасть со своими длинными клыками, бросается на Магни. Но тут оба брата переходят в наступлегие, и действуют слаженно. Ногами они давят змей, что выпустил Хугир, Магни выступает вперёд, целится в солнечное сплетение и бьёт куда-то туда, а Моди подбегает и заламывает руки горгона, так же наступив на хвост Хугира. — Отнесём его Тюру, он найдёт что сделать с ним. Отдаст этому... Как его... Забыл как зовут дьявола, хер с ним. — Говорит Магни. Пока Магни избивает горгона, продолжая лупить в солнечное сплетение, Моди удаётся связать его руки и он отходит в сторону. После чего старший брат бьёт уже в грудь и с такой силой что Хугир улетает в стену таверны и там лежит без сил. Он дрожит от боли. Сиф смотрит на это все через маленькую щель в дверном проёме и молчит, внимательно следит за тем, чтобы ни она, ни дети не издавали каких либо звуков. Лишнее внимание от этих головорезов ей не нужно, нужно чтобы Фир вернулся скорее. Будет хорошо, если прямо сейчас. Братья Бури тем временем оба приваливают к прилавку и требуют от Мнишека спиртного. — Корчмарь! Водки! — Вопит старший из братьев, ударяя кулаком по столу. Младший добавляет. — Да! И сала для закуски! Мнишек мнётся и поглядывает на свою связанную дочь, лежащую на одном из столов, не решаясь отходить далеко от прилавка. Развязаться у неё никак не получается, она хнычет и остается ей надеяться лишь на Бога. Моди хватает Мнишека за грудки и через прилавок притягивает к себе. — Ты что блять не слышишь? Водку неси! А не то мы и тебе, и твоей дочке прежде всякого дела шеи свернём нахер! — Магни поморщился от таких действий брата, но не останавливал его. Мнишек внезапно ожил, затрясся от страха и, закивав головой, поспешил принести бандитам два больших бутыля водки. Закуски он им не подал, да они и не просили. Устроившись поудобнее с алкоголем, бабами на руках и ногами на столах разбойники немного подобрели и вспомнили, что кроме всех тут ещё и бард есть. Магни обратился к Иалю. — Трубадур, сбряцай нам что нибудь. Что-нибудь про разбой, что-нибудь про жизнь нашу мирскую. — Брат Бури пока мял Райлу, которая пыталась сопротивляться, достал из кармана своих штанов золотую потертую монету и метнул её в сторону полуэльфа. Иаль в этот момент поклялся всем богам, что больше никогда не будет ассоциировать себя с разбойниками и никогда больше не согрешит. Но тем не менее слез со стола и дрожащими руками взялся за лютню. Чуть перенастроив её, бард подергал струны в поисках нужной тональности для начала и осторожно начал играть. Магни и Моди начали пить, прямо из горла, не закусывая. Выпивая большими глотками, они так совсем скоро захмелеют. Иаль дрожащим голосом начал петь. Вместе с тем, в нем закипал гнев на обоих братьев, ему хотелось дать отпор. Но он понимал, что это бессмысленно. Братья Бури отлипли от бутылок с водкой и уставились глазами на полуэльфа. Глазами, которые с каждой секундой становились все более стеклянными. — Го-во-рят мы бяки-буки... Как выносит нас земля?! Дайте что-ли карты в руки. Погадать на короля. — Бард прошёлся по залу таверны и несколько раз смотрел на выход, за спинами братьев-буревестников. Братья в этот момент отхлебнули ещё водки. Как оказалось, эту песню разбойники знают. И поэтому стали подпевать хором барду. — Ой-ля-ля, ой-ля-ля! Погадать на короля! Ой-ля-ля, ой-ля-ля. Эх-мА! — И видимо довольные проделанной работой, решили выпить ещё. Магни после того как выпил с поллитра несколькими глотками и явно захмелев уставился лицом в грудь Райлы, которую прижимал себе. Райла сквозь зубы прошипела ему. — Чтоб ты упился насмерть, сукин сын. Магни немедленно огрызнулся, отлипнув от сисек и схватив Райлу за щёки. — Заткнись блять, будешь так со мной разговаривать и попадёшь в список тех девок, что я задушил ради забавы. — Предостерегающе потыкал ей в нос пальцем разбойник и вернулся к своему занятию прослушивания песни. Иаль продолжал. Магни и Моди пили. — Завтра дальняя дорога, выпадает королю. У него деньжонок много! А я денежки люблю. В этот раз подпевал только Моди. — Улю-лю-лю. Улю-лю. А я денежки люблю! — И прозвучало это так, будто Моди сам говорит, а не поёт. — Улю-лю-лю. Улю-лю-лю. Иаль ускорялся, ускорялся и темп песни. — Короля и карта бита. Бит и весь его отряд. Дело будет шито крыто. Карты правду говорят. — В перерывах братья беспрерывно лакали водку словно молоко. Но судя по их лицам и координации движений, пьянели они быстро. — Уаля-уаля-уаля. — Завтра грабим короля! — Почти криком выдаёт Иаль и затем вскрикивает от наглости младшего из братьев. Развеселившись и в конец опьянев, он полез целовать Шуню в губы. Последняя вертелась и пыталась вырваться, но к сожалению безуспешно. Вот такое Иаль уже не смог проглотить. Полуэльф отважно подошёл к Моди и громко потребовал следущее: — Оставь её! — Он был достаточно резок чтобы пьяный Брат Бури обратил на него внимание. Моди с удивлённой мордой повернулся к полуэльфу и захохотал, глядя на него. Шуня шлёпнулась на пол и теперь так же испуганно наблюдала за тем, как разбойник сейчас даст по зубам Иалю. Хлипкое телосложение полуэльфа может не пережить такого. Но отступать барду некуда, да и он до того расхрабрился, что не собирался этого делать. — Хе-хе... А ты -ик- мне бля нравишься. Люблю храбрых, с ними весело. Но -ик- давай научу тебя первому закону воровскому: что другой взял, то забрать можешь только если ты авторитет. А ты, ушастый, бля у нас не авторитет. Но скоро им станешь, если примкнёшь к нашей банде! — Моди подошёл к Иалю в плотную и положил свою руку ему на плечо. Пьяный мужчина смотрел на полуэльфа скорее уж как на друга, чем нанезнакомца. А Иаль смотрел на Моди как на врага народа. Магни на фоне с интересом наблюдал за тем, что предпримет парень. Полуэльф выразил свою позицию и вербально, и невербально. Процедив сквозь зубы: — Да иди ты... Нахуй. — Иаль замахнулся и что есть сил ударил Моди по голове своей лютней. Удар пришёлся в область уха, шокированный Брат Бури отступил на пару шагов, держась за место удара. В его глазах смешалось несколько эмоций, которые легко считывались. Старший брат хихикнул и повернулся обратно к схваченной Райле, ожидая, когда Моди выбьет из полуэльфа всю дурь Но атака Иаля видимо только развеселила разбойника. Он снова засмеялся и налетел с кулаками на барда. — Тебе..! — Он ударил как ему казалось по голове Иаля, но полуэльф увернулся. — пиздец! — И Моди неприятно улыбнулся, после чего моментально схватил барда за тулуп, в котором он был, и, прицелившись, вмазал по челюсти противника. Но тут за мгновение произошло несколько событий, от которых все были в шоке. Кроме Сиф. Она радовалась, что он наконец появился. Прежде чем кулак достиг зубов Иаля, дверь в таверну распахивается и в неё как молния влетает полубог, принося с собой порыв ветра и тихий, но звучный гром. Он отбирает у Магни Райлу, берет Шуню, отдаёт их обоих Мнишеку, перебросив через прилавок, и закружив Моди на месте, отправляет его в полет к брату. Магни и Моди оказываются в какой-то кучемале и разбивают своими телами стол, опрокидывая на пол бутыли с водкой. После так же быстро оказывается рядом с Иалем и осмотрев его, устремляется следом к Хугиру, которого освобождает, разорвав верёвки. Полубог бросает мимолетный взгляд на дверь и в этот момент Сиф чуть приоткрывает её, показывая, что с ней и детьми все в порядке. Тогда Фир вздыхает, спокойно подходит к прилавку и вытащив из одного из подсумков небольшой мешочек с золотом, кладёт его на стол. Туда же он кладёт молот, чтоб не мешался при отдыхе. — Корчмарь, ещё эля. — И Фир толкает ближе к Мнишеку мешочек с флоренами. Братья Бури в непонятках лежат в обломках стола и стульев и пытаются прийти в себя. Всем становится легче, особенно Иалю, теперь они знают, что их защитит Фир. Мнишек прибывает ещё в большем шоке, чем Братья Бури и девушки, но прежде чем выполнить заказ, хватает нож и принимается их развязывать, обрезая верёвки. Фир терпеливо ждёт когда же наконец он получит своё сладкое пойло, которое заслужил по праву убийцы чудовищ. Хозяин таверны как только освобождает девушек, тут же начинает хлопотать по прилавку и находит ещё один штейн, красивее, чем прежний и, зачерпнув из бочки Эля, подаёт полубогу. Фир пододвигает ещё ближе мошну с золотом и в ответ на непонимающий взгляд, отвечает: — Но тут же слишком много за один кубок! — Говорит прежде ответа седой мужчина и раболепно сгибается перед громовержцем. — Это и за стол тоже. — Фир, не поворачиваясь назад, указывает на Братьев Бури и куски стола. Буревестники тем временем приходят в себя, и Магни задаёт закономерный вопрос. — Это чё, бля, за вихрь был? — — Не ебу, вставай с меня, ты тяжёлый. — Отвечает Моди и спихивает Магни с себя. Белобрысый разбойник встаёт с брата и, пошатываясь, оглядывается. Он подбирает свое оружие и, поправив ножны, наконец замечает Фира, который выше, чем Братья Бури примерно на 1,5 головы. Тот стоит, спокойно пьёт свой эль, пена стекает по усам громовержца. Сделав несколько больших глотков, Фир со стуком ставит штейн обратно и вздыхает, после чего поворачивается к Братьям Бури и осматривает их, оценивая степень угрозы и прикидывая в уме возможный стиль боя этих головорезов. Иаль, Фир, Сиф понимают что сейчас будет драка. Осталось только дать повод. Братья Бури может и не понимают что она будет, но подсознательно очень этого хотят. Хугир аккуратно уползает в коридор, под дверь комнаты ледяной великанши и там приходит в себя дальше. — Ты!.. — Моди встаёт с пола и показывает пальцем на Фира. Полубог на него ничем не показывает, зато смотрит как на идиота. И берет свой эль обратно, прикладываясь к кружке и выпивая. — Ты кто такой?.. — Тебя ебать не должно. — Это прозвучало из уст Фира достаточно тихо и спокойно, но всем в момент показалось, что прогремел гром. Сиф невольно засмеялась и закрыла рот рукой чтобы не привлекать внимание, она никогда не слышала как полубог матерится. Ровно до этого момента. Иаль застыл в одной позе, а Моди показалось, что ему послышалось. — Чё? — Спрашивает младший из братьев. — Ебать тебя не должно, глухой. — Как ни в чем отвечает мастер споров и дискуссий из Царьграда и продолжает попивать свой эль. И даже перестаёт обращать внимания на Моди, переключаясь на разговор с Райлой. Он смотрит на неё и говорит. — У вас все разбойники рождаются прокажёнными? — — Нет, становятся такими в отрочестве. — Отвечает чёрная Райла, хотя ей не до смеха. В силу Фира она не очень то верит, а выпендривается он словно родился от божества. — Охуел? Брат, у нас тут кажется претендент на пиздюли! — Говорит Моди и кидается на Фира, замахиваясь своим кистёнем. Громовержец ловко уворачивается от удара, хватает буревестника за грудки и швыряет под ноги Магни. Моди, поражённый такой изворотливостью незнакомца и рассерженный бездействием брата, быстро поднимается на ноги и толкает брата в плечо, сопровождая это упрёком. — Ты хули мне не помогаешь? — Магни, у которого прошёл период тугодумия, отвечает Моди. — Нажрался я... Ух, щас как мы его отделаем! — И старший брат бури тоже пытается атаковать по точно такому же принципу и точно так же отхватывает у Фира. Которому даже не весело заниматься перекидыванием Братьев Бури из стороны в сторону. Но ради приличия он сопроводил свои действия репликой. Но судя по его лицу, полубог скучал. — Остынь дядька, я уж двоих таких как ты видел. — Слева! — Справа! Кричат братья и атакуют уже всерьёз. На это следует контратака. Громовержец, используя всю свою изворотливость, в один момент оказывается между своими противниками и хватает обоих за грудки, после чего сталкивает лбами с большой силой, это отдаёт звуком столкновения черепов. Оглушённые Магни и Моди бездействуют, в то время как Фир щёлкает пальцами и его молот взлетает с места, отправлясь к двери из таверны. Затем он врезается в дверь, открывает её и подпирает. Когда дверь открыта, полубог хватает первого брата бури, затем второго и обоих выкидывает в дверной проход. Местные жители шокированы тем, как легко полубог справляется с Братьями Бури, хоть и пьяными. Фир выходит на улицу вслед за вылетевшими противниками и выставляет правую руку над плечом. Драугнир послушно прилетает в руку хозяина и затем вставляется в магнитное кольцо на поясе. Теперь-то кажется полубог опьянен предвкушением хорошей драки, он спускается с крыльца корчмы и насмехается над Магни и Моди. — Ла-а-адно, я буду бить вас по одному. Вставайте парни, пока я кому-то не проломлю череп, считайте, что у нас разогрев. — Фир останавливается прямо перед Братьями Бури и достаёт из подсумков сзади два увесистых кастета из кажется латуни, которые тут же одевает. На одном кастете есть маленькая гравировка "Император", а на другом "Защищает". Райла и Иаль, которые тут же побежали смотреть за ходом боя, испугались за судьбу Фира, потому что странно идти в бой в рукопашную против вооружённых мечами врагов. Но похоже сын Императора знает что делает. Первым против него выступает Моди. Он ничего не отвечает на провокацию Фира, но зато активно подходит к полубогу и прикрывается своим щитом, по которому полубог ничего не стесняясь, ударяет первый раз левой рукой. На щите остаётся заметная вмятина, а Моди от шока даже отходит на шаг, Фир атакует ещё раз, но уже правой и затем левой. Его удары оказываются куда увесистее, чем первые, железный скрежет наполняет городские улочки. Моди, кажется, пугается силы врага, но тут вступается Магни, он бросает свою палицу и вытаскивает из ножен свой клинок. Это длинный, прямой и тонкий, действительно красивый клинок, основание лезвия которого инкрустировано большим и красивым алмазом. Он загорается, когда брат буревестник вытаскивает до конца свой меч, Магни перехватывает его удобнее обеими руками и нападает на Фира, тоже провоцируя противника. — Сейчас я покажу тебе, почему нас зовут предвестниками бури! — Он замахивается и атакует слева, в то время как Моди старается попробовать снова атаковать, но уже справа. Фир всецело отвечает именно на атаку Магни, блокируя первый удар клинком почти голыми руками. Он кулаками с кастетами отбивает два удара Магни и сам начинает серию атак, попутно увернувшись от Моди, который тоже обнажает свой собственный клинок. Фир целится по рукам противника и промахивается первыми двумя ударами, Магни отскакивает от полубога и затем делает выпад, который противник парирует, кулаком ударив по боку клинка. Но это лишь раззадоривает Магни, он следом делает схожий выпад, который касается Фира буквально кончиком по коленке. Полубог не чувствует ничего, зато его основной враг и пространство вокруг него покрывается ветренной дымкой, пахнет чем-то сырым. Фир в последний момент успевает выхватить свое оружие и защититься им от целого вихря что в него полетел. Полубог догадался, что Братья Бури зовутся такими потому что могут призывать бурю и ветер, а этот брат создаёт порывы воздуха. А что тогда делает второй? Он как раз нападает сзади, пытаясь проткнуть плащ громовержца, но не тут то было. Плащ не поддаётся нападкам и оказывается прочнее, чем казался. Пока у Фира есть несколько мгновений на ответные меры, он отправляет молот обратно в "ножны" и бьёт с силой по Магни. Его кулаки загораются электро-энергией и полубог бьет сначала левой, а потом правой. Не выдерживая даже мощи ударов, чего уж там говорить про их направление, старший брат оказывается повержен. Магни удерживает свой меч, но отправляется в нокаут, улетев в направлении городского храма. Теперь Фир обращает внимание на Моди. Последний в страхе отходит назад. — Ага. Не лезь в драку, если противник тебе не позубам. — Оскалившись, громовержец устремляется к младшему брату. Моди пугается, но не собирается отступать и бросать своего брата. Но полубогу и не нужно чтобы его боялись, нужно чтобы встреч с ним избегали, потому что знают, что не переживут ещё одной такой. Кулаки с кастетами опять загораются синим светом и искрятся, боец в сверхтяжёлом весе бежит на Моди и неожиданно останавливается, когда кажется достиг расстояния которое позволяет эффективно атаковать. Он вытягивает к противнику левую руку, разжимает кулак и затем делает жест будто бы схватил врага. И резко тянет руку на себя. По обе стороны от Фира появляются очертания некоего поля, в котором оказывается младший Брат Бури. Неведомая сила хватает воина и притягивает к полубогу, после чего громовержец бьёт врага своим лбом по его голове. Моди тоже в нокауте, падая без сил. Фир кажется хотел что-то сказать, но лишь фыркнул. Оба его врага оказались слишком слабенькими и хиленькими, раз выдержали всего ударов 6, в общей сложности. А он надеялся подраться нормально, с кровью и многочисленными переломами. Пробубнив себе под нос нечто вроде: — А говорят на юге плохая школа кулачных бойцов... — Полубог берет оглушённого Брата Бури за руку и оттаскивает в кучу к другому. Добивать он их не собирается, но если напросятся, то обоих разорвет по полам. Фир смотрит на братьев, которые кажется потеряли сознание и, сплюнув, поворачивается и медленно идёт обратно к таверне. Лёгкий ветер треплет мех его плаща, длинные волосы, как тут он усиливается в один момент до практически штормового. Громовержец не оглядывается хоть и знает что сейчас последует, ожидая этой атаки. Он лишь сгоняет себе на подмогу грозовые тучи, разряды молний из которых грохочут над этим небольшим городом. — СОР-ЕГЕ-ТОН! — Нечто, что раньше было Магни и Моди атаковало Фира двумя клинками бури, призывая потоки ветра и заставляя даже сойти лавину с одной из соседних гор. Полубог моментом сбрасывает со своих ладоней кастеты и прячет их в карманы, вытаскивая из кольца драугнир. Фурион бы в этот критический момент вошёл в состояние берсерка, но Фиру не нужно ультимативное оружие даже против такого противника. Император узрел проблемы в боевом стиле своего старшего отпрыска и позволил тому стать сильнее. Дал новое оружие, знания, силу. Полубог парирует первый выпад этого одного большого брата бури, который едва уступает самому Фиру в габаритах. Зато даже с объединением сил и опыта обоих братьев, оно не поспевает за громовержцем. Стоило только братьям утратить преимущество своей неожиданной атаки, как им тут же пришлось переходить в защиту, когда Фир наступал искусно орудия своим молотом. Каждый удар заставлял вздрагивать всех наблюдащих за этой битвой, в каждом ударе чувствовалась боль всех загубленных Братьями Бури смертных. Буревестники ведь фактически тоже являются полубогами, детьми Стихий и воплощением их огромной мощи. Но пока преимущество было на стороне того, кто бросался молниями в братьев. Несмотря на свою колоссальную мощь, сын Императора был аккуратен и даже успевал препятствовать тому, чтобы его противники ломали близлежащие постройки. Несмотря на узкое пространство городка, обоим дуэлянтам было где развернуться и куда отскочить от вражеской атаки. Сиф и Хугир пристально наблюдали за этой дракой. И ледяной великанше казалось, что Фир продолжает бить не в полную силу, будто бы специально растягивает бой. Но стоило ей подумать об этом, как атакующий в очередной раз полубог замахнулся и с силой отправил молот в грудь противнику. Остановить это невероятно мощное оружие не получилось даже у настоящего вестника бури. Он отлетает на метров десять и получает большой урон, который должен был быть фатальным для другого противника. Но этот устоял. Фир щёлкает пальцами и драугнир возвращается в его руку, полубог по кругу обходит своего врага, который приходит в себя и готовится к чему-то. Стоило полубогу потерять бдительность, как тут же происходит что-то, что пожалуй было неожиданным. Буревестник становится в стойку, воздевает мечи рядом со своей головой и что-то шепчет себе поднос. Фир замахивается чтобы снова кинуть молот и уже убить врага, как тут тот исчезает в длинном рывке к полубогу. За ним остаётся шлейф который и подсказывает где находится мечник, который через секунду возникает прямо перед Фиром и ловко атакует в уязвимые места. У громовержца в мгновение ока отказываются перерезаны ахиллесовы сухожилия, сонная артерия, подрезаны коленные чашечки. Его ранения тут же начинают восстанавливаться, но заминкой пользуется буревестник и ногой бьёт полубога в грудь, отправляя полубога прямо в какой-то старый сарай. Тут же стихает гром и завывания ветра. Наступает гробовая тишина. С мечами наперевес и недобрыми намерениями существо исчезает в тёмном деревянном сарае. Сиф в удивлении молчит, закрыв себе рот рукой и чуть ли не молится самому Императору, чтобы тот помог сынишке одолеть врага. Но помощь бога не понадобилась. Сарай внезапно начинает изнутри светиться тёмно-синим светом и трещит, а затем через несколько секунд какой-то возни внутри происходит нечто ужасающее, и прекрасное своей красотой одновременно. Пробив здоровенную дыру в крыше, полубог вылетает из сарая и держит при этом врага за шею. В пике своего полёта, Фир швыряет буревестника в землю, на мгновение зависает в воздухе и затем летит сверху, впечатывая кулаком голову мечника в мостовую. Объятый электричеством и пылающий праведным гневом, полубог энергично продолжает драку. Существо, созданное из обоих братьев буревестников, поднимается, но готово распасться от малейшего урона. И оно этот урон получает. Внезапно Фир весь начинает светиться, его волосы и мех колышет так, словно на него дует ветер. Несмотря на то, что он стоит в метре от врага, мужчина замахивается и в этот же момент из его кулака выходит сгусток чистейшей энергии в виде луча направленного к мечнику, следует кратковременная вспышка света. И вот уже вместо одного врага, на земле без сил, чувств и чего либо ещё лежат Магни и Моди. Вместо того чтобы и в этот раз их пощадить, полубогу приходит одна дельная идея. Выудив большой нож с своей голени, который был там закреплён, Фир в очередной раз убирает свои кастеты. Ухватив холодное оружие удобнее, полубог склоняется над младшим Братом Бури, к несчастью для Моди, он приходит в себя. Держа одной рукой голову разбойника, Фир целиться ножом ему в область левого глаза. — Эй! Эй! Что ты делаешь?! — Моди с ужасом наблюдает за тем как Фир выбирает место куда ему всадить нож. — У нас на юге это называется "Выбрать вилку". — Глумливо замечает Фир. В следующее мгновение полубог вырезает младшему брату бури левый глаз, не забыв поколупать рану изнутри ножом, чтобы ему не было повадно. Моди страшно вопит и пытается вырваться, но сил сделать это у него попросту нет. — Какого?! Брат! Нет!.. — Магни с ужасом наблюдает за тем, как его брата ослепляют. Фир затем переключается на самого Магни, которому отрезают ладонь правой руки. Униженные, разбитые, покалеченные.... Братьям бури не остаётся ничего кроме как бросить все и убегать. Спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону, они бегут и не оборачиваются. А Фир тем временем обращает внимание на их оружие, парные мечи. Это такие же проводники силы как и его драугнир, уникальное оружие. — Все трофеи победителю. — Провозглашает триумфатор и подбирает сначала один меч. Он развязывает артефакт-мешок что висит на его поясе и прячет первый клинок внутрь, затем второй. Осмотрев все разрушения, что причинило это столкновение городу, Фир грустно вздыхает. Ему наверняка не простят этого сами жители Варгбурга, не потому не смогут восстановить сломанное, а потому что спрашивать друзья этих разбойников будут с самих варгбургцев. Но сейчас им следовало собираться и отправляться дальше, наверняка Сиф и детки отдохнули. Остальные отдохнут в дороге, в том числе и Фир. Полубог натягивает на свою голову капюшон и смотрит на таверну. И тут же спохватывается: а лошадей-то нет! Просто нет. Две крепких кобылы, на которых они уже долгое время разъезжали по северным провинциям не слишком молодые, но все же родители, исчезли. Ни их трупов, которые могли остаться после драки с Братьями Бури, ни чего-то ещё не осталось, лишь оборванные верёвки у стойл. Искать их в этих горах задачка не из лёгких, да и времени на неё нет. Приведя себя в порядок, Фир удручённо вздохнул и пошёл в таверну за компанией. На входе его встретили шокированные до глубины души Райла, Шедра и Мнишек. Для них Фир был первым маром в принципе, что смог дать отпор Магни и Моди. И при этом он не погиб. Несмотря на то, что Райла была полуголой, её это волновало мало, а вот громовержец, который бьёт Братьев Бури так легко... Она первая подскочила к нему с раскрытым ртом не в силах что-то сказать. — Это... — Она глубоко дышала и смотрела за широкого полубога, который сам выглядел скучающим и уставшим. — Это... Это просто...Ахуеть... — Слов лучше у неё не находилось. Да и найтись не могло, что тут говорить. Мнишек и Шуня были такого же мнения о происходящем. — Пропусти. — Фир растолкал собравшихся и прошёл внутрь таверны, к Сиф, Иалю и Хугиру. На руках у горгона и ледяной великанши были Франциск и Кимбурга соответственно. Они смотрели на громовержца даже благодарнее, чем Райла и остальные. Он видел, что в целом они в порядке, но тем не менее задал уточняющий вопрос. — Вы не пострадали? — Полубог ближе подступает к своей жене и вопросительно смотрит на детей. Кимбургу Хугир отдаёт отцу. — Нет, мы не пострадали, твоими стараниями Фир. — Заключает Сиф. Хугир хотел было возразить, потому что его живот ещё сильно болел, но он, стиснув клыки, терпел. Да и судя по тому как Фир смотрел на него, что-то об этом он ещё скажет. — Да... Да! — Оживает Иаль, тоже до этого момента пребывающий в шоке, а нынче в восторге. — Да! Вот это было просто великолепно, ваше императорское высочество! Я напишу об этом балладу... Нет! Нет, все таки песню. И как же её... Ага! "Богатырятина" ! — Иаль тут же погрузился в свои раздумья, заигнорировав всё, что происходит вокруг и начав махать руками как сумасшедший. Фиру казалось, что он пародирует его стиль боя, в какой-то степени это было правдой. — Солнце уже клонится к горизонту. А наши лошади отвязались и убежали. Нам надо выдвигаться сейчас, если мы хотим успеть добраться до Ветхих Фъёрдов. — Говорит Фир так, будто это он отвязал лошадей и теперь по его вине им придётся ходить пешком. Но Сиф не выглядела расстроенной, её реакция была принимающей на новое положение дел. Фир кивнул жене и пропустил её к выходу. Иаля он тут же превратил в золотую сферу и отправил в бездонный мешок на своём поясе, а Хугиру перед его отправлением сказал следующее: — Среди гор мусора есть мазь, поищи её, помогает восстановиться после сильных ушибов. — Змей благодарно кивает полубогу и спокойно дожидается когда и его отправят в мешочное пространство. Сделав дело, полубог идёт следом за Сиф. Ледяная великанша тоже натягивает на свою макушку капюшон и идёт к выезду из города, ведущему на север. Полубог направляется вместе с ней. На улице стало тусклее, пасмурные тучи затянули небо и падал лёгкий снежок. Это насторожило Фира, но пока он не думал об этом как о большой проблеме. Снег в такое время года странное явление для этих мест, хотя это может быть "пыль" от сошедшей с гор лавины. Они быстро оказались в лесу, который теперь не представлял угрозы и направлялись дальше.

***

Спустя несколько часов ситуация сильно осложнилась. И это ещё мягко сказано. Если снега на дорогах было мало ещё часа три назад, то теперь даже более чем двухметровые Фир и Сиф шагали по колено в сугробах. Могучая метель накрыла Маг-Турга, неожиданно сковала регион своим ветром и бурями. Снег был везде, он не давал увидеть хоть что-то дальше вытянутой руки, его было очень много и он был мокрым, делал передвижение ещё более тяжёлым и долгим. И они откровенно говоря заблудились. Сквозь завывания ветра Сиф кричала мужу: — Ничего не понимаю!.. Здесь должны были быть они! Моя деревня! — Ледяная великанша останавливается чтобы полубог её догнал и Фир быстро перепрыгивает три метра что их разделяют. — Значит должны быть близко. — Фир подходит вплотную к своей благоверной чтобы та его слышала лучше. Сиф выглядит изнеможённой, она устала, ей хочется есть, детям тоже хочется есть. Они посреди бескрайнего бурана, который, кажется, никогда не закончится. — Фир... Я... Я устала... Мы... Мы заблудились... Я не знаю куда нам идти. Я думала, что вот прямо здесь они и будут, мои Фъёрды, а их нет... — Фир вздохнул и кивнул ей, после чего передал ребёнка. — Что? Зачем? — Ты будешь держать детей, я понесу тебя. — Сказал Фир и тут же нагнулся, схватил Сиф за спину и ноги, после чего поднял над землёй и прижал к своей груди, проверяя крепко ли он её держит и как там дети. Сиф дрожала от усталости и головой кивнула в сторону, куда им предположительно нужно было двигаться. Фир пошёл в эту сторону, распихивая ногами сугробы. Следы за ними заметало быстро, так что даже их тут могут и не найти в случае чего. Полубог упорствовал и шёл против стихии. Тем более, что он владел уже своей стихией и она была ничуть не слабее, чем мороз и стужа. Но гром испугает детей, а молнии не смогут разогнать облака. Смысла в призывах нет, стоит приберечь концентрацию и силы на что-то другое. Сиф направляла Фира из стороны в сторону, как ей казалось правильно. Они прошли так ещё около получаса, пока ледяная великанша не начала нервничать и не понимать где они вообще находятся. Выл противный ветер, пронизывающий до самых костей, падали кучи снега. Фир старался сохранять спокойствие, потому что он ещё может телепортировать их всех отсюда в какой-нибудь Царьград или Варгбург, где они смогут укрыться на ночь. А днем уже идти дальше. И с чего налетела на Маг-Турга такая буря не было понятно. Фир шёл себе и шёл, проваливаясь ногами в снег и продолжая идти дальше, переступая через сугробы. И в один момент остановился. Сиф завертела головой чтобы понять почему он стоит и испугалась когда увидела это.... Прямо перед ними стояла чёрная фигура всадника на здоровенной лошади, которую тоже не удавалось разглядеть. Всадник рогат и у него есть длинное копье, которое он держит одной рукой, словно упираясь им в землю. Он смотрит на полубога и ледяную великаншу, застрявших среди ледяного пустыря и его глаза сияют голубым светом. Сиф справедливо предполагает, что сейчас будет очередное столкновение мужчин, которые не поделили что-то между собой. Но Фир медлит и ничего не предпринимает, выжидая какого-то момента. Ледяная великанша чувствует нечто, что вырывается из глубин тела громовержца. Она никогда до этого не ощущала этого, быть может видела. Один мощный порыв ветра послужил выстрелом, который объявил старт этому короткому, но зрелищному конфликту. Полубог ставит в снег Сиф и вытаскивает драугнир, попутно начиная сверкать искровыми разрядами синего цвета. Всадник с копьём остаётся неподвижным до поры и лишь вытягивает вперёд руку, которой держал поводья. Ледяная великанша видит как в его руку начинает впиваться вихрь, словно он засасывает в себя буран, стоящий вокруг. Полубог воспринял это как акт агрессии и швыряет в "враждебного" норда драугнир. Совершенной неожиданностью для него становится то, что враг на несколько мгновений смог сдержать натиск драугнира. Противник схватил его за молотище и удерживал ровно столько, сколько мог. После чего Фир призвал молот обратно, и швырнул уже в область туловища, чтобы уж наверняка. Когда всадник вылетел из своего седла вместе с драугниром и улетел куда-то назад, буря мгновенно, очень неожиданно стихла. У Сиф ещё звенело в ушах, когда она опомнилась что стоит одна рядом с большой лошадью, а за нею в снегу возятся два здоровенных мужика. И её мужик побеждал. Несмотря на то, что стало светлее, она не могла толком рассмотреть эту тёмную фигуру, на которую насел полубог и которой не давал подобрать копье. Он наоборот, отобрал его и отгонял прочь от себя и Сиф с детьми на руках. А этот, по всей видимости мужчина, старался договориться с Фиром, правда ледяная великанша никак не могла понять речей что вели полубог и незнакомец. — ꀭꍟꁅ ꍟꋪ ꀤꀘꀘꍟ ꀸꀤꈤ ꎇꀤꍟꈤꀸꍟ! — Сказало оно и подняло обе руки в знак своих добрых намерений, показывая, что кроме копья у него и нет вооружения. Голос этого незнакомца был низким, а так же вместе с ним шло эхо, словно говорят из бочки. Ледяная великанша аккуратно зашагала дальше по снегу, обходя чёрную мохнатую лошадь, у которой были красные глаза и от которой пахло железом, чтобы посмотреть что там происходит у Фира. Тот продолжал дискуссию. — ꃅᐯꂦꋪꀸꍏꈤ ꀘꍏꈤ ꀸꀎ ꌃꍟᐯꀤꌗꍟ ꀸꍟ꓄? — Эта была древняя речь, на которой сейчас уже не говорят. В ней много низких звуков и протяжных гласных, Сиф казалось что полубог и незнакомец говорят на руническом. Но копье Фир опустил вниз, тем не менее оставаясь в боевой стойке. Сиф встала за полубогом и рассматривала существо. Оно было высоким, но явно не дотягивало до огромного Фира, все его одеяния были в той или иной степени доспехами из тёмного железа. Обилие меха выдавало, что это местный, он привык одеваться тепло для такого климата и образа жизни. Его лицо закрывал шлем с бараньими рогами и маской, за спиной развивался плащ. — ꀭꍟꁅ ꃅꍏꋪ ꌗ꓄ꀤ꒒ꈤꍟ꓄ ꌗꈤøꌗ꓄ꂦꋪꎭꍟꈤ, ꃅꍟꋪꋪꍟ! — Говорит оно и показывает, что у него в руках находится некий шарик, а в шарике крутится снег и ветер. Словно в нем содержится метель, которая только что бушевала и теперь утихомирилась. Фир принимает доводы существа и отступает от своей агрессивной позиции. Но сначала он щёлкает пальцами и возвращает себе молот, а потом уже кидает копье собеседнику и уверенно направляется к нему. Зачем? Сиф сейчас и узнает. — ꀸꀎ ꍟꋪ ꍟꈤ ꍏᐯ ꌃꋪøꀸꋪꍟꈤꍟ ꌃꌩꋪꀎꀤ? — Фир подходит вплотную к незнакомцу и тоже рассматривает его, можно сказать оценивает потенциальную степень угрозы. Но у этого северного воина нет и в помыслах нападения на родителей с детьми, это низкий поступок. В ответ на вопрос оно отрицательно мотает головой. — ꈤꍟꀤ, ꀭꍟꁅ ꍟꋪ ꌃꍟꋪ, ꌃꀭꍟꋪ꓄ꌗ ꌗøꈤꈤ. ꀘꍏꈤ ꀸꀎ ꌗᖘꋪåꀘꍟ꓄ ꎭꀤ꓄꓄? — Фир качает головой и складывает руки на груди, перед ним сын легендарного бога-кузнеца Бъёрта. Бёр Бъёртсон тем временем убирает этот шар с бурей внутри себе за шиворот. Сиф не понимает о чем и на чём говорят Фир и Бёр, но кажется, все в порядке. — ꎭꀤ꓄꓄ ꈤꍏᐯꈤ ꎇꀤꋪ ᐯꍟꀸꍟ꒒. ꎭꀤꈤ ꎇꍏꋪ, ꁅꀎꀸ ꀘꍟꀤꌗꍟꋪꍟꈤ, ꒒æꋪ꓄ꍟ ꎭꍟꁅ ꀸꍟ꓄꓄ꍟ ꌗᖘꋪåꀘꍟ꓄. — Проясняет ситуацию перед Бёром Фир. Мужчины жмут руки, кажется, они резко зауважали друг друга. — ᐯꀤ ꍟꋪ ᖘå ᐯꍟꀤ ꓄ꀤ꒒ ꀸꍟ ꎇꍏ꒒꒒ꍟꎇꍟꋪꀸꀤꁅꍟ ꎇꌩꂦꋪꀸꍟꌗ. ᐯꍟ꓄ ꀸꀎ ꃅᐯꂦꋪ ꀸꍟ ꍟꋪ? — ꀸꀎ ꍟꋪ ꈤꍟꌗ꓄ꍟꈤ ꎇꋪꍟꎭꎭꍟ, ꌗꀤꋪ. ꀸꍟꈤꈤꍟ ꀎᐯꍟꈤ꓄ꍟꀸꍟ ꌗ꓄ꂦꋪꎭꍟꈤ ꎇꂦꋪꃅꀤꈤꀸꋪꍟ꓄ ꀸꍟꁅ ꀤ å ꀘꂦꎭꎭꍟ ꀸꀤ꓄ ꎭꍟꀸ ꍟꈤ ꁅꍏꈤꁅ. — Норд показывает пальцем куда-то за ближайшую гору и в ответ на вопросительный взгляд Фира утвердительно кивает. — ꀸꍏ ꃅꍏꋪ ꀭꍟꁅ ꀤꀘꀘꍟ ꎭꂦ꓄ ꓄ꀤ꒒ å ꍏꋪꋪꍟꌗ꓄ꍟꋪꍟ ꀸꍟꁅ ꒒ꍟꈤꁅꍟꋪ. ꌃꍟꀘ꒒ꍏꁅꍟꋪ ꍏ꓄ ꀭꍟꁅ ꍏꈤꁅꋪꍟᖘ ꀸꍟꁅ. — Полубог благодарно кивает норду и поворачивается к Сиф. — Мы оказывается почти пришли. Вот за этой скалой твоя родина. — Фир указывает на скалу, на которую ему указал Бёр. — ꀭꍟꁅ ꓄ꀤ꒒ꁅꀤꋪ ꀸꍟꁅ, ꎇꀤꋪ. ᐯꀤ ꌗꍟꌗ. — Говорит Бёр и опираясь на свое копье идёт к лошади, которая ждёт своего хозяина. Примечательно, что лошадь не испугалась силы полубога и не сбежала. Бёр и Сиф встречаются взглядами и воин загадочно смотрит на неё долго, отворачиваясь лишь когда Сиф догоняет Фира, который протаптывает для неё дорогу. Через какое-то время, делать это ему надоедает и громовержец использует свою смекалку. Он уже в который раз достаёт мъёльнир и замахивается им в никуда. Ударная волна ветра расчищает дорогу для обоих путников. Сиф передаёт Франциска мужу и, оглядываясь, видит, как лошадь и всадник на ней стремительно удаляются. Метель окончательно стихает и небо начинает проясняться. Они идут к Ветхим Фъёрдам и как-то не решаются обсудить только что произошедшее. У Сиф любопытства и смелости хватает. — Фир, кто это? Или что это? Почему ты это отпустил? — Женщина боязливо оглядывается ещё несколько раз. — Это Бёр. Сын Бъёрта, внук Бора, правнук Броса. Бъёрт легендарный кузнец, бог в такой же степени как и мой отец, разве что ему все равно на мировое господство. Он живёт где-то на севере, предметы и оружие, что куёт этот бог, несравненны. — Поясняет Фир и ещё раз делает дорожку среди сугробов. — Откуда ты столько знаешь о нём? Почему вы говорили на какой-то тарабарщине? — — Это йотунский. Брос йотун. Бор йотун. Бъёрт йотун. Бёр тоже йотун. Он вероятно и не знает других языков, после геноцида йотунов редко где можно встретить и пообщаться соответственно. — Фира прямо распирает говорить больше об этом, возможно в нем проснулась его старая любовь к рассказыванию интересных фактов. Сиф пользуется этим. — Йотуны... Я думала, что единственная в своём роде, тем более, что Император сделал меня такой специально. — Богу-Императору хотелось проверить как его кровь будет взаимодействовать с йотунской. Результат он получил, теперь ему не интересно. — Удручённо говорит Фир и прижимает к себе дитя покрепче. Дед их оставил, а отец их никогда не оставит. — И вы так мирно разошлись?.. Я думала, что ты и этому глаз выколешь. — — Мне не зачем его калечить. Тем более, что может быть я встречу его ещё раз. И попрошу отвести к Бъёрту. Побывать у величайшего в мире кузнеца... Мечта любого воина. — Заключает Фир и замолкает. Они пересекают скальный вал и оказываются у низа деревни, стоящей на небольшом холме. Старенькие, покосившиеся сараи, не менее, а может и более старые деревянные избы, некоторые с двумя этажами. Тёмные, неприветливые. Некоторые из домиков заброшены, как например дом, в котором когда-то очень давно жила компания Брувера Зигрина. Но теперь ни о Зигрине, ни о его друзьях краснолюдах ничего не слышно и не видно. Когда-то красивый, яркий, приковывающий к себе внимание дом выглядел просто жалким и страшным. Часть его была и вовсе обуглена, словно он горел, но пожар вовремя потушили. Но он стоял первым на пути Фира и Сиф, которые прошли мим, взглянув на этот дом. На другой стороне стояла деревянная часовенка-дом, которая, судя по её виду ,была вполне себе рабочей и жилой. В её окнах горел свет. Фир остановился перед часовней и подумал над чем-то. После чего обратился к жене. — Какая из изб наша? — Вон-та, двухэтажная. Рядом с которой сгоревший дом. — Сиф показывает пальцем на нужный дом. — Иди, я познакомлюсь с местными властями. Обойду жителей в конце концов. — Сиф кивает мужу и забрав сына идёт дальше, прямо к дому. Фир заходит в часовню. Ледяная великанша останавливается перед своим старым домом. В голову сразу лезут воспоминания о времени, когда у неё не было седых волос и она вообще не думала о том, что вырастет так быстро. Дом тогда был краше, жизнь веселее, родители добрее. И живее. Хотя, Лафей должно быть ещё жив, потому как йотуны живут согласно легендам долго. Будет весело увидеться с папой. Пройдя сквозь покосившийся, откровенно гнилой и развалившийся забор, Сиф поднимается по трещащим ступенькам крыльца и осматривается. Потемневшая от времени древесина, низкие потолки, Сиф с трудом открыла дверь своим телом, так как руки её были заняты. И пройдя внутрь, в нос ударил старый добрый аромат хвои. В доме ещё живут, кто-то поджигает лампаду. Сиф не успевает осмотрется толком, как её саму замечают. — Ётя! — Девочка, буквально младенец, который недавно научился ходить и бегать, подбегает к Сиф и тычет в неё своей ладошкой. — Ух-ты какая девочка, ты чья такая хорошая? — Сиф рефлекторно произносит эти слова, но обдумав их понимает что все равно сказала бы тоже самое. — Ётя! — Повторяет озорная девочка. Тлеют угли в печи, девочка с интересом рассматривает незнакомую женщину с детьми, несмотря на то, что казалось бы должна испытывать страх перед йотунами. Но или она ещё не осознает кто перед ней, или ей настолько любопытно, что всё равно на свои страхи. Девочка облачена в длинную нательную, серого цвета, рубаху, которая доходит до коленок своей длиной. У неё такой же как и был у Труд цвет кожи, она похожа на мать семейства, на Наньяку. На ногах у девочки большие кожаные ботиночки, не по возрасту ей. — Ётя! Ётя! — Девочка неожиданно берет Сиф за подол её юбки и тянет куда-то на второй этаж, желая что-то показать. Йотунша покорно идёт за ней следом. — Куда же ты меня ведёшь, милая девочка... — Девочка хихикает и издаёт непонятные слуху, но весёлые звуки. Малышка с трудом залезает на каждую ступеньку выше, но она с большим упорством поднимается все выше и выше. Ведель умиляется, наблюдая за этой картиной, а девочка оглядывается идут ли за ней. Сиф неотступно следует за ней по пятам, переложив обоих своих младенцев, которые от тепла дома проснулись и кажется собирались снова запросить кормёжки. Но пока они только распахнули свои чёрные глаза и смотрели по сторонам. А малышка, что встретила Сиф, поднялась с ледяной великаншей на второй этаж дома и повела к самой дальней комнате. Сиф остановилась перед порогом комнаты, а вот девочка проникла внутрь и, подняв ручки, весело пробурчала: — Ма-ма! — Девочка шагала к женщине, нет, молодой девушке, которая стояла в углу комнаты и плакала. Эта девушка, истощённая, худая, с виду глубоко больная какой-то хворью, с впалыми щеками и тусклыми глазами, чёрными волосами, сбившимися в колтун. Из одежды у неё только обноски и были, а сама девушка смотрелась в старое зеркало. В него ещё Труд смотрелась, когда ей и 20 не было. Это зеркало было частично разбито, а в то, что осталось, смотрелась девушка. Она держала в руках два платка, один зелёный, другой жёлтый и выбирала какой ей подойдёт. Сиф сразу догадалась о чем размышляет и чем хочет заняться эта бедная девица. Несмотря на тотальный и строгий запрет на проституцию в Империуме, а за соблюдением этого закона следят сами инквизиторы, существуют тайные бордели в некоторых имперских регионах. Узнать о том, что кто-то из местных является дамой по вызову можно по ярким, выбивающимся из толпы, цветам одежды. И судя по всему, эта девушка или собиралась стать ею, или собиралась на следующий день заработков. И ей это не нравилось, она горько, но тихо плакала, стараясь успокоиться, вытирая слёзы. Девочка кажется не замечала печали. Сиф аккуратно приоткрыла дверь шире чтобы понаблюдать за происходящим в комнате. Дверь противно заскрипела. Девушка тут же повернулась на звук и даже изначально проигнорировала девочку, что вертелась у её ног и дёргала за старенькое платье, всё в заплатках. Она испугалась йотунши, тут же взяла девочку на руки и прерывисто дыша из-за страха, забилась в угол комнаты. Сиф стояла в проходе и не знала как подступиться к этой незнакомке, а в её памяти черты лица этой девушки навеяли новые воспоминания, о том когда Сиф в последний раз была на севере. Когда ещё была инквизитором. Но сейчас не предаваться ностальгии надо, а как-то строить контакт. Сиф заметила, что в комнатушке есть небольшая кровать, может стоить действовать от неё. Поэтому она аккуратно, не издавая лишних звуков, открыла дверь настежь и медленно прошла к кровати. Увидев, что на руках у этой непонятного и таинственного ксеноса находятся угукающие и дрыгающиеся свёртки, не иначе дети, она немного успокоилась. Но оставался другой немаловажный вопрос: это кто? И что она тут забыла. Сиф начала первой. — Я... Подозреваю что у тебя много вопросов кто я такая и что мне тут надо. Давай без злобы, я тебе не враг, у меня нет оружия, я мать и мне самой нужна защита. — Ётя! — Сказала девочка на руках незнакомки. Она не боялась Сиф, даже хотела снова оказаться на полу чтобы пойти к ней и дальше исследовать ледяную великаншу. — Я Труд. По крайней мере я была Труд, Труд Лафейдоттир. Это мой дом, я родилась здесь и выросла. А ты кто? Девушка продолжала дрожать от страха, но не прогоняла Сиф. Она дрожащим голосом спросила: — Лафейдоттир? Ты... — Я одна из дочерей Лафея и его жены Наньяки. Может тебе известны эти имена, они мои родители. — Они... Они и мои родители... Я... Я кажется помню тебя... — Она не понимала почему, но доверяла Сиф, ей хотелось верить ледяной великанше. Быть может потому что это была первая родная душа, что она увидела за многие годы. — Так значит мы с тобой сёстры! — Сиф приветственно раскинула руки в стороны, но девушка боязливо отказалась подходить ближе. Она поставила на пол малышку, та же спокойно и задорно подбежала к Сиф и обняла её за правую ногу. Выше она не дотягивалась. — Сёстры... Что-то мне не верится, что моя сестра может быть.... Такой... — Девушка дрожала и казалось, что прямо сейчас она свалится без сил. — Я понимаю, в это трудно поверить, но позволь мне сначала всё тебе объяснить. Или как-то доказать, что я твоя родственница. У нас есть бабушка и дедушка по отцовской линии, Ярнракса и Бури. У нас есть старший единокровный брат, Ялмар. Он родился прежде меня, я была следующей. Кроме меня и тебя в нашей семье были Фенриса, Виги, Фритт, Кригг и Стьягга. Ты родилась позже Стьягги? — Сиф не подходила ближе, говорила спокойно, рассудительно, старалась выглядеть безопасной и спокойной для незнакомки. Девушка положила руку себе на грудь и ответила. — Я... Я Стьягга. Осталась жить с родителями, потому что так требуют законы гор... — Она кажется начала успокаиваться, но картина перед ней в голове не укладывалась. — Давай присядем. И успокоимся. Я тебе ведь не враг, я не желаю тебе зла. Только добра. — Говорит Сиф и подходит к кровати, присаживаясь на неё рядом с своими детьми. Стьягга молча подчинилась, подошла и села рядом. Девочка устроилась на полу, с интересом наблюдая за старшими. — Я... Мы... Мы так долго были одни. — Стьягга всхлипнула, словно сейчас заплачет, но этого не произошло. — Прошу, расскажи мне что с тобой случилось. Я и мой муж поможем тебе, и твоей... Дочке? — Сиф не знала дочь это или ещё кто. Это был ребёнок с чертами, присущими её семейству. — Нет-нет-нет... Это наша... Наша сестра. Маиша. Маиша, иди сюда. — Худая женщина подняла на руки Маишу и потрепала её по волосам. — Наша сестра? Но... Она очень юна, неужели наши родители?.. — Когда мама забеременела, ей уже было много лет. Отец настоял чтобы она оставила ребёнка. Но она умерла в родах, а спустя год помер и отец. С тех пор я ухаживаю за ней, пытаюсь прокормить. — Вот тут девушка уже заплакала и отпустила Маишу, чтобы та не сидела на руках пока Стьягга изливает душу старшей сестре. У женщины тряслись руки и она всхлипывала время от времени. — Мы... Живём впроголодь... У нас нет хозяйства, у меня нет сил сеять и растить огород... Уже посевное идёт, а я до сих пор не начала ничего, не знаю как мы будем жить когда начнётся зима... Мне постоянно хочется есть, я отдаю всё ей, чтобы она росла сильной и крепкой, как делала мама... Соседи больше не занимают мне муки и масла потому что знают, что я не смогу отдать долги... Нам изредка помогает священник, а у него самого за пазухой ничего... — Она перебралась к ногам ледяной великанши, взмолилась у её ног. — Труд, пожалуйста, не ради себя прошу, ради Маиши, забери её с собой. Я уже думала податься в этих... Самых... Ну ты понимаешь, лишь бы у нас были хоть какие-то гроши, на которые я куплю для Маиши лишнюю булку. Пожалуйста, ради всего святого, я молиться за тебя буду вечность, у меня уж нет надежды. — Сиф положила руки ей на плечи и прервала. — Ты теперь не одна, Стьягга. Моя семья приехала сюда чтобы здесь жить, поэтому ты теперь будешь не одна. Мы будем работать вместе на благо молодого поколения. У нас есть много еды, много денег, мой муж построит для нас дом, если потребуется. Теперь все будет по другому, все будет хорошо. — После чего Сиф поднимает её голову к себе, чтобы она смотрела ей в глаза. — Быть может тебе не верится в это, но... Нам самим некуда идти. Это последнее место во всей Империи, может мире, где нам могут быть рады. Ты пустишь нас? — Пустить вас? Я? Конечно! — Стьягга и правда не верила в счастье, которое ей резко привалило. Она продолжала плакать, но уже от радости. — Тем патче... Что дом твой, ты старшая в семье. А мне, мне тогда наверное замуж надо, чтобы не оставаться ещё дольше в девках и вам с зятем не мешать... Но кто меня бесприданницу возьмёт?... — Стьягга встала с пола и обняла старшую сестру, уткнувшись ей в шею носом. И забубнила благодарственные речи. — Спасибо, Труд, спасибо! Мне... Я... Я даже не знаю как я вам отблагодарю, как же я... Вот напасть... — Стьягга отпряла от сестры и засуетилась, начав рыскать по комнате, ища видимо какой-то подарок, которого здесь и быть не может. В доме полно хлама, а ценных вещей мало. Да и сам дом нуждается в ремонте. — Ну-ну, Стьягга, спокойнее. Нам наверное многое надо обсудить... Маиша правда наша сестра? Не твоя дочь или племянница, прямо таки действительно сестра? Сколько ей? — Сиф встала следом за Стьяггой и увела обратно к кровати, после чего усадила. Та выглядела уже гораздо лучше, чем прежде, в ней закипела жизнь, она буквально снова научилась радоваться, в её душе возродилась надежда что все может быть хорошо. — Маиша, она... Да, она сестра. — Но несмотря на большое облегчение, нервоз и истощение, как физическое, так и духовное давали о себе знать. Она говорила прерывисто, глубоко дышала, словно только что бежала куда-то. — Наша младшая. Годов ей от роду трое будет, отец погорел 2 зимы назад. С тех пор мы вдвоём, одни... Денег нам оставили мало, а потом они кончились. Деревня обеднела, все уехали. Я осталась совсем одна. Наверное, если бы не вы, это лето стало бы моим последним. Я... Я не могу... Труд, вы правда остаётесь? Если надо, я уйду, но оставьте Маишу, она ещё маленькая, не надо её прогонять. А эти маленькие? Они... Они твои? — Стьягга указала на младенцев лежащих между сёстрами. Один из них, тот, что очень любил есть начал громко хныкать, предвещая плач из-за голода. Его сестра тоже была беспокойной, их надо бы покормить. — Да, это мои дочь и сын. Кимбурга и Франциск. Они... Полукровки, потому что я уже долго не марка. — Сиф не хотелось рассказывать свою длинную и долгую историю жизни и то как она оказалась здесь, но видимо придётся. — А кто? Кто ты? Кто из тебя вытворил... Такое? — Стьягга с интересом смотрела на младенцев, то и время переводя взгляд на сестру. Та же смотрела на Маишу, а Маиша смотрела на младенцев. — Это... Долгая, пожалуй очень длинная история. Я как-нибудь в другой раз тебе её расскажу, главное, что теперь я замужем за хорошим мужчиной, который нас защищает и кормит. Я думаю он тебе понравится, вы подружитесь. — А как твоего мужа... Ну то есть, зятя моего, величать? — Фир. А по роду Ведель. — Отвечает Сиф и начинает раздеваться, сбрасывая с себя свою шубу и развязывая шнуры держащие на ней что-то вроде кофты в виде бригантины. — Какое красивое имя! — Провозглашает Стьягга. И обращает внимание на шубу Сиф. — А... А... А можно потрогать? — Она в жизни в руках не держала таких дорогих вещей. Сиф кивает и продолжает раздеваться, пока Стьягга примеряет шубу. — Ух ты... Я о таком и мечтать не могла... Какая хорошая... — Сиф улыбается, ей забавно, что некоторым для счастья достаточно так мало. А другим не хватает целых империй. Сиф наконец начала кормить самого громкого мальчика в этом мире, который довольно причмокивая сосал сиську. — Теперь и правда все будет по другому, по новому... Вместе с нами приехали два наших друга, Вирнис'Иаль и Хугир. — Смешные у них имена... Да, забавные. — Говорит Стьягга и шмыгает носом. — А кто они? — Один певец, а другой учёный. — А кто такие певцы? А учёные? — Деревенская девушка, очевидно, не знала значения этих умных слов. — Скоморох один, поёт хорошо. А второй грамотный, очень много знает. — Ой... Грамотный! — Стьягга нервозно хихикнула. — А он может это самое... И меня научит читать? А то мне уж за тридесятую зиму годов, а я до сих пор ни считать, ни писать не разумею... — Девушка неловко потрепала себя за небрежно сплетённую косу. Где-то с первого этажа послышался звук открывающейся двери и тяжёлые шаги. Стьягга испуганно обернулась на звук, а Сиф сразу подумала про полубога. — Зятёк твой пришёл, пойдём познакомитесь. Все равно вам жить вместе долгие годы. — Пророчески сказала Сиф и встала с кровати, после чего кивнула на Кимбургу и добавила. — Возьми Кимбургу, не оставлять её без присмотра ведь. — Маиша уже убежала встречать гостя. Стьягга покорно взяла на руки племянницу и отправилась следом за сестрой вниз. Они быстро спустились вниз и встретились с Фиром, которому мешала осматриваться Маиша. Полубог поздоровался с ней. — Здравствуй, девчуля. Ты чего тут делаешь одна? — Ядя! — Отвечает Маиша, показав пальчиком на полубога. — Да, дядя. — Себе под нос ответил Фир и стал осматривать дом пристальнее. Потолки, которые ему придётся менять, полы, которые тоже ему перекладывать. Дому нужен капитальный ремонт, иначе он в скором времени рухнет под собственным весом. — Фир! Иди сюда. — Сиф спускаясь с лестницы позвала мужа, и он тут же отреагировал на зов, обойдя Маишу и направившись к жене. Он остановился перед ней и на мгновение остановил взгляд на сестре жены, решив для начала выслушать супругу. — Это моя сестра, Стьягга. Знакомьтесь, Стьягга, это мой муж, Фир. — Приятно знаться. — Сухо отвечает полубог и смотрит внимательно на свояченицу. Он запоминает её черты внешности и лицо, отмечает, что даже в таком состоянии находит её достаточно милой. Несмотря конечно на обноски, в которые она была одета и истощённое лицо. Она отличалась от Труд в прошлом, походила больше на свою мать, чем, как Труд, на бабку. У Стьягги высокий лоб, ясное лицо, она несколько курносая и пухлые губки. Так же она выглядит так, словно если достаточно отъестся, то будет щекастенькой девушкой. А Стьягга... Стьягга, кажется, влюбилась с первого взгляда. Она стояла с чуть раскрытым ртом, смотря на полубога, как на реального бога, спустившегося к ней с небес. И всё в нем было по её мнению прекрасно: очень высокий рост, широкие плечи и в целом крепкое, коренастое телосложение, уникальный цвет кожи, красивые волосы, которые к тому же были с кудрями на кончиках. Красив ликом и могуч, идеален во всех отношениях. Фир на неё так долго как она конечно не пялил, неловко покашляв и отвернувшись. — Каков муж... Всё бы отдала за такого... — У Стьягги в глазах заблестели звёзды, она сглотнула слюну и продолжала смотреть на Фира, но уже посдержаннее. Сиф это естественно заметила, но ничего не сказала по этому поводу. — Ну, кого встретил или обошёл? — Со старостой пообщался, со священником местным. Населенье у этой деревушке мягко скажем никудышное. Здесь и 20 селян нет, чего уж говорить про большее. — Говорит Фир. Стьягга выходит из своего влюблённого ступора и не аккуратно влезает в разговор. — А... А моя мать говорила, что... "Был бы скелет, а мясо и там нарастёт"... Так и в нашей деревушке жителей прибавится, коли все увидят, что есть где и кому жить... — Говорит Стьягга и рефлекторно укачивает Кимбургу. Которая пока что не хочет спать, она ждёт своей очереди на кормёжку. Фир молчит в ответ на это, но заметив, что Стьягга испугалась его разочарования её словами, отвечает. — Да, ваша матушка верно говорила. Так ты говоришь Сиф, это твоя сестра? — Да, Стьягга моя сестра. И вон та девочка, Маиша, тоже. — А я думал... Что... — Фир смотрит на Стьяггу и до него доходит что это не её дочь. Сконфузившийся полубог меняет тему разговор. Он отстёгивает — Вот вам мешок, накорми свою сестру и девочку поплотнее. Пускай они набираются мышц и жира, а я пойду осмотрю хозяйство. — Ой, а вам помочь? — Спрашивает Стьягга. — Нет, но спасибо. Я сам. Теперь-то... предстоит потрудится. Чтобы поднять эту деревню на ноги.