Империум:Северные саги.

"Так. Дело было вечером... Делать было... Нет. Не пойдёт. Не про вечер петь буду. А может... Начиналось все с рассвета. Дайте-то. Подайте это. Посадите на коня, Поглядите на меня!" Иаль шмыгнул носом и хихикнул, придумав забавную часть какого-нибудь большого стиха. Но ему было нужно не оно. "А может лалеби ей спеть... Старая, истинно эльфская песня. Нет, не пойдёт. Она же тиранка. Может написать маме, спросить как же с девицами обращаться стоит... Мама... Надо послать ей денег. Давно я ей не писал. Как она там? Наверное скучает по мне. А может и вообще её взяли в плен? Займу денег и напишу ей. Пускай гонцы её ищут. Фронт должен проходить севернее Лан Эксетера, если конечно идиоты в командовании не потеряли всё. Наверное вставать пора, что-то долго меня не будят." Закончил свой длительный мыслительный процесс полуэльф и вылез из гамака, который висел в чулане. Вообще-то Фиру не нравилось, что в чулане кто-то живёт, потому что Маиша пугалась когда шуршали в подсобке. И её приходилось успокаивать, а Иаля каждый раз просить, чтобы он не делал так больше. И это происходило из раза в раз, и кажется, не собиралось заканчиваться. Парень потянулся, размялся и взялся за свою новую лютню. Такой хорошей у него никогда не было. Крепкие, смазанные струны и рычажки, корпус не из хлипкого дерева. Держа этот инструмент в руках, Иаль становился увереннее только от ощущения веса лютни в руках. И даже начинал испытывать неестественный дискомфорт, пока лютни не было в прямой видимости. Полубог по просьбе полуэльфа приделал к лютне ремешок с прошлой лютни и теперь Иаль мог колдовать как и раньше. Проснувшись и съев несколько белых булок из семейных запасов, бард чуть чуть отворил дверь и осмотрелся. Ему казалось, что уже давно идёт утро. А из окон дома едва пробивались рассветные лучи. Значит сейчас все спят. По крайней мере должны. Иаля всегда будил Фир, вообще всегда. Поэтому парню казалось, что он и встаёт позже всех. Со стороны кухни, что была напротив чулана, несло ароматом жареной рыбы и специй. Вчера Фир наловил почти косяк белой речной рыбы и принёс её домой. Она лежала в бочках на крыльце и её надо было быстро или засолить, или приготовить. Или вообще кому-нибудь отдать. Но кто в такую рань может вообще готовить? Тем более, что пахнет уже жареным, значит кто-то успел пожарить или все, или часть рыбы. А это ещё надо было разогреть печь и почистить рыбу. У кого-то очень много свободного времени. Иаль открыл дверь шире, перекинул лютню через плечо и пошёл на кухню, узнавать кто же это владычествует на просторах около печного пространства. Он аккуратно приоткрыл дверь и застыл на одном месте. Ему померещилось, что у печи вертится Сиф, во всяком случае это была женщина её роста и с таким же цветом кожи. Платье её было нарезано из многих лоскутков ткани и сшито обратно в причудливом узоре. Длинные, распущенные волосы и опрятный внешний вид лишь дополняли картину. В полутьме раннего утра разглядеть кто же там стоит было и правда тяжело. — Сиф... это ты? — Невольно вырвалось у барда. — Да, это я. — Ответил ей низкий женский голос. Он никогда такого не слышал. Никогда. А затем эта женственная фигура быстро превратилась в огромную мужскую фигуру. У печи согнулся полубог и смотрел как там пропекается рыбка, затем он выпрямился и повернулся к Иалю. И заговорил все тем же женским голосом. — Иаль, я конечно всё понимаю... — Затем этот тембр перетёк в его привычный, басистый голос. — .... Но это я не понимаю. — Громовержец сложил руки на груди. На нем не было рубахи, а только штаны, ремень и сапоги с носками. Иаль заметил, что к его татуировке на правой части поясницы прибавилась ещё одна, но теперь уже на левой руке, на бицепсе. В миниатюре, чёрными чернилами, было изображено как Фир и ещё несколько фигур сражают грозного змея и его приспешников. На этой татуировке, рунами было написано "Укротитель". Она была похожа на ту его татуировку, которую Иаль уже видел. — А, ой. — Неловко ответил полуэльф и шагнул в кухню. — Пустишь? — Пущу. Садись, позавтракаешь нормально прежде чем пойдёшь. — Говорит полубог и принимается варганить для друга завтрак. Рядом с жерлом печи стоит чушунок, в котором навалено жареной рыбы в каких-то листиках, видимо специях. Из него полубог достаёт несколько рыб и кладёт в деревянную миску. Кладёт в неё ещё и немного хлеба, оторвав ломоть от огромной буханки, что испекли вчера вечером. Фир так же суёт себе в рот одну из рыбок и целиком проглатывает. — Я уже ел. И откуда ты знаешь что я куда-то пойду? — Спрашивает Иаль и смотрит за тем, как на его стол ставят тарелку, стакан с квасом и присаживаются рядом. Рядом с полубогом, Иаль чувствует себя маленьким. И откровенно говоря завидует его огромным мышцам. — Ты встал слишком рано чтобы иметь другой мотив. Если сейчас часов 6, то к 8 будешь в Варгбурге. И как раз откроется трактир Шедры. — Говорит Фир, прожевав рыбу. — Я слышал как ты чавкал хлебом, это не завтрак. Ешь. — Добавляет полубог и под пристальным взглядом оного, полуэльфу ничего не остаётся кроме как начать есть рыбу, тем более, что частично он был согласен с Фиром. — А ты то чего так рано встал? — Мне не нужен сон. Я могу вообще не спать. А Стьягга ещё не восстановилась, чтобы готовить всем завтраки. Сиф устаёт с детьми. Ты не умеешь готовить, а Хугир вежливо отказался. Остаюсь я. — Серьёзным тоном и с каменным лицом поясняет ситуацию Фир. Воин, строитель, экономист, политик и просто хороший папа, и плохой сын оказывается ещё и кулинар отменный. — Через несколько часов семья встанет и им нужно будет поесть. Особенно Сиф, иначе у неё пропадёт молоко. И особенно Стьягге, потому что она не специально довела себя до критического состояния. А белая рыба полезна, и таким как ты тоже. — И всё-то ты про еду знаешь. Откуда ты всё знаешь? — Недовольно спрашивает Иаль, ведь ему не нравится когда кто-то читает нотации. — Так вышло. Сложилось исторически. Эти мускулы, на которые ты сейчас смотришь с нескрываемой завистью, не один день делались. Чтобы я не говорил о том, что моя сила со мной с рождения. — Отвечает спокойно Фир. Он не шутит, не веселится, просто спокойно ведёт диалог с Иалем. Это напрягает барда, потому что он чувствует какое-то давление со стороны Фира. Да и смотрит полубог на полуэльфа как-то не по доброму. — Что ты на меня так смотришь? Как будто я уже в чем-то напортачил. — Снова недовольно спрашивает Иаль и продолжает есть эту несчастную рыбу. — Я вспоминаю как ты позавчера, после того как я отдал тебе лютню, толкнул Маишу с крыльца. И как вчера из-за тебя на Франциска чуть не перевернулся котелок с кашей. Мне не нравится твоя рассеянность в последнее время, потому что она - угроза моим отпрыскам и приёмной дочери. — Иаль как-то удивился словам Фира, потому что... Потому что просто не помнил своих действий по отношению к младшим домочадцам. Но немного подумав над словами Фира, он соглашается с тем, что было опрометчиво с его стороны. — Прости, я что-то плохо себя чувствую в последнее время. Мне мерещится нечто непонятное. — Я заметил. Я понимаю спутал бы ты Стьяггу с моей женой, но меня и Сиф... Завязывай играть в эти игры, друг. Ты один из членов нашей странной, но все таки семьи. И я должен заботиться о твоём состоянии. Ещё разок такой галлюцинации и я найду для тебя лекаря или жреца. — Говорит Фир и встаёт из-за стола, уходя к печи. Он достаёт оттуда готовую рыбу и суёт новую партию на подносе в печь. Кухня вновь наполняется приятным ароматом жареной рыбы. — А ты и впрямь Маишу считаешь своей дочерью? Приёмной разумеется. — Интересуется полуэльф, странно мотнув головой. Фир этого не видел. — Да, считаю. Стьягга заменит ей мать, я заменю ей отца. — Серьёзно отвечает громовержец и возвращается за стол, молча наблюдая за тем как Иаль ест. Чавкая, бард спрашивает ещё. — Давно это меня интересует, а что случилось, что Сиф резко тебя начала любить? — Она меня не любит. И наши с ней отношения явно не твоё дело, Иаль. — Фир поморщился и замолчал. Полуэльф чувствовал как градус напряжения остаётся на том же уровне и что не следовало ему спрашивать громовержеца о ледяной великанше. Для Иаля было большой загадкой, как Фиру удаётся сохранять такое железное спокойствие, и почему он ещё не прихлопнул барда как муху. Парень молча продолжил есть, опустив взгляд. Фир тоже молчал и иногда томно вздыхал, не переставая сверлить взглядом полуэльфа, который наконец одолел первую рыбу. И немедленно принялся за вторую. Её вкус ему нравился, хотелось съесть больше. Но когда рядом с тобой сидит великан и очень томно вздыхает, чувствовать себя комфортно очень нелегко. И потому же аппетит легко пропадает. Через несколько минут полубог встал, вернулся к печи и проверил как там прожаривается рыба. Убедившись в её нормальном состоянии, он отошёл к импровизированному складу продуктов, которые долго портятся. Собран он был из остатков старого шкафа, даже не из этого дома. Громовержец пошарился по заброшенным домам и там нашёл очень старый шкаф, который прекрасно подходил для того, чтобы из него можно было что-то собрать. И сунул в его самые далёкие закрома руку, достав оттуда небольшой кусочек чего-то жёлтого и немного зелёного. Иаль кое как разглядел что это кусочек сыра с плесенью. Фир быстро сунул себе в рот этот кусок сыра и прожёвывая его, довольно покивал головой. Несложно было догадаться какой продукт весьма нравится полубогу. — Фир, ты ешь сыр? — Изумлённо спросил полуэльф, не стараясь пристыдить вкусы полубога. — Да. — Коротко отвечает полубог и проглатывает что успел нажевать. Разговор он похоже продолжать не слишком желает и продолжает укоризненно смотреть на Иаля. Под напором такого мощного оружия массового неуважения, бард быстро доедает вторую рыбку и отодвигает в сторону тарелку. Он так и не притронулся к чарке кваса и куску хлеба что лежал в тарелке с куском рыбы. Взяв лютню, Иаль виновато высказался. — Ну я пойду тогда... Пожалуй... — И он быстро пропал с территории кухни. Он сосредоточился на том как проведёт время с Шедрой, а не на своих оплошностях в доме. Фир кажется говорил ему что-то, но Иаль этого уже не слышал. Он замкнулся в себе и совсем игнорировал друга, который вышел за ним в коридор и, сложив руки на груди, теперь уже молча наблюдал как полуэльф собирается идти в город. Через лес. Через лес, в который он раньше боялся ходить один. Собравшись и уже накидывая свой походный плащ, Иаль внезапно ощутил как его тянет ведомая сила назад. Фир схватил его за руку и потряс как куклу за плечи, попеременно заглядывая в оба его глаза своими. Он грозно спросил у Иаля, чуть ли не крича ему в ухо. — Ты меня слышишь?! — Сказал Фир и принялся ожидать ответа от барда. Бард испуганно проговорил. — Да слышу я, слышу. — Ответил Иаль и смущённо отодвинулся от полубога, который как-то не добро на него смотрел. — Бог-Император всемогущий, — Процедил сквозь зубы Фир, раздражённо вздохнув. — И что я сейчас сказал? — Ты сказал... Э... — Иаль не знал, что Фир только что ему говорил. — Ты сказал что... Я не знаю. — Фир не удивлённо задрал брови вверх и вздохнул. — Да что ты. Я сказал что ты рано утром собрался идти через лес один, это опасно. Не хочешь меня подождать? — Спросил его Фир и отпустил. Полубог, у которого внезапно случился приступ повышенной раздражённости и агрессии, успокоился и вернулся в свое привычное состояние. — Я не против того, что ты будешь ходить один, но я не исключаю, что на тебя могут напасть горные рыси и медведи, водящиеся в Маг-Турга. — Серьёзно проговорил полубог. Он ожидал от полуэльфа хоть какой-то реакции, прежде чем начал бы собираться на улицу, чтобы проводить этого неудавшегося ухажёра до дома его пассии. Иаль тут же стал отстранённым, словно сонным. Парень странно скрутил губы трубочкой и через них выдохнул, невольно посвистев. — Нет, не надо... Я сам дойду. — Отвечает Иаль самым спокойным и меланхоличным тоном которым только может. Фир покачал головой и вздохнул. Он вытянул руку и спустя мгновение в его ладони оказался айкиялохорн, который он всучил полуэльфу и открыл перед ним дверь, выйдя из дому первым. Сиф как-то объяснила значение этой древней традиции, и Фир теперь уже по привычке делает так, когда провожает кого-то. Иаль ничего не сказал и вышел. Он медленно побрёл в сторону выхода из деревни, которая за последнее время ещё приросла в жителях. И затем случайно выронил спасительный рог, даже не заметив этого. Больше всего расширению общины радовался само собой священник Валентин. Паства молодого жреца Бога-Императора существенно расширялась и это не могло не радовать глаз. Прихожане в часовенке оставляли небольшие пожертвования, а самые большие поступали от семьи старосты, которая уже на все окрестности прославилась как очень зажиточная. Перед Фиром гнули спину не только жители Ветхих Фъёрдов, но и иногда забредавшие в село путники из соседних деревень. Они периодически просили полубога взять под протекцию и их поселения, но староста Ветхих Фъёрдов мягко и всё же решительно отказывал. Деревня и правда росла как на дрожжах. Если к переезду Фира, Сиф и иже с ними приходящих, население Фъёрдов насчитывало 19 жителей и ещё одного священник, то уже спустя две недели пребывания семейства Веделей на севере, число обывателей увеличилось до 50-ти. После того как громовержец повергнул в шок преступный мир, лишив Маг-Турга одного из главных преступных воротил - Тюра, старшего из Братьев Бури, регион словно оживился. Варгбург, один из региональных центров провинции, так же как и деревня Фира, прирос в жителях. И у города наконец-то появились финансы на восстановление крепостных стен и облагоражевание дорог как в самом городе, так и на подступах к нему. Магни и Моди, такие же криминальные авторитеты, как и их брат, куда-то залегли на дно. Во всяком случае, кметская молва трубит о том, что их нигде не видно уже порядочное количество времени. На дорогах стало безопаснее в несколько раз, имя Фира и его слава непобедимого воина, дважды уделавшего самих Братьев Бури, охраняли регион лучше, чем полубог. Несмотря на то что преступные кланы все ещё держали Маг-Турга в тисках, связываться с таким грозным противником никто не желал и потому долина к западу от горы Ухург и правда резко опустела на предмет криминала. Но вместе с тем у самой горы стали изредка пропадать путники. Их тела находили через дни, обугленными и искажёнными, словно над ними надругалась сама тьма. Фир предостерёг всех жителей своего поселения строго настрого не приближаться к горе и её подножию, до тех пор, пока он сам не проверит что там происходит. А в доме Веделей оставалось всё не так гладко. Казалось, что в семье остаётся идиллия и нет поводов для конфликтов, они появлялись сами собой, по чьему-то велению. И все началось с момента, когда Фир пришел с охоты на дракона. Сиф непроизвольно и недовольно скалилась всякий раз когда могла. Дети иногда были или в ошеломлении и ступоре, или готовы были в любой момент разрыдаться. Полубог стал замечать за собой повышенную агрессивность и раздражительность, а за всеми женщинами в доме откровенную пугливость перед ним. Даже Маиша и его дочь, Кимбурга, которая ещё толком не узнает лиц, стали вести себя странно и нервозно, если Фир сам был не в добром расположении духа. Нет, вы не подумайте, он никого дома не бьёт и не буянит, но даже его спокойствие вызывало у Стьягги и Сиф некоторое раздражение и страх. Они всячески старались ему угодить, даже если это было просто неуместно. Даже домашние животные стали вести себя странно. Коза Буба при появлении рядом Иаля начинала блеять на него и пожевать его ногу. Хотя в последнем ничего странного нет, Буба жевала ногим всем кто к ней приближался. Казалось, что коза так здоровается с маром оказавшимся рядом. Единственный у кого ничего не поменялось - Хугир. Он продолжал жить своей жизнью и чистить дом от мышей и крыс. За этим занятием его однажды застала Сиф, горгон забился под стол на кухне и что-то жевал. Пойманый на месте преступления, змей быстро сознался, что питает слабость к экзотической пище, такой как чёрная крыса и белая мышь. С тех пор змей не ест за кухонным столом, принимает пищу в своей комнате. Между тем, Иаль приближался к лесу все ближе и ближе. Вековые сосны и дубы грозно смотрели на него сверху вниз, стоя неприступной стеной между деревней и городом. Полуэльф бесстрашно шагнул в лесную чащу, спокойно идя по широкой тропе, на которой поместится полторы телеги, шёл к городу. Шёл медленно и постоянно оглядывался. Ему все время казалось, что за ним кто-то наблюдает. Чтобы отвлечься, Иаль взялся за лютню и оттягивая то одну струну, то другую, словно играя на биве, придумывал текст для своей новой песни. Но он так и не придумал на какую тему будет эта песня. Себе под нос, в слух, парень перебрал варианты строчек в этом певчем стихе. — Я любила, а ты нет... Привет!... Фу, ну и бредятина. — Бард остановился, сплюнул на тропинку и пошёл дальше. Над деревьями начало вставать солнце, по крайней мере его лучи игрались на самых верхних кронах деревьях. Откуда-то из тёмной чащи повеяло холодом и заговаривающим шёпотом. Иаль услышал этот шёпот и он странным образом навеял ему вдохновение. Внезапно мир вокруг полуэльфа преобразился, природа стала выглядеть куда лучше и красивее, насыщеннее. Казалось, что лес проснулся вместе с своими обитателями, защебетали птицы. Мимо полуэльфа пробежала за глухарём куница. Но Иаль не заметил этого. Он придумывал все новые строки для своего магнум опуса, очередного. Что крайнее иронично. — Утренний рассвет... — Лучи солнца сами подсказали ему продолжение первого куплета. — Солнце поднималось над землёй. — Бард стал активнее играть на инструменте. Но правда пока не знал какую мелодию ему сыграть под это. Это был простой перебор, подходящий для множества лирических песен. — Просыпался лес. Восхищаясь розовой зарёй. — Иаль остановился и прислушался к шёпоту доносящемуся из всё той же темной и непроглядной чащи, находящейся справа. Он дал ему ещё вдохновения и мотивации петь. Иаль приготовился и заиграл на лютне, активно, напористо. И стал петь громче, а не себе под нос. — Над озером стоял, клубился белый туман. В овраге под горою шелестела листва, Луч солнца улыбался и с росою играл. Особенно прекрасны утром эти места! — Он остановился, доиграв аккорд. Внезапно мир вокруг вернулся к своему привычному, мрачному состоянию. Солнечный свет потускнел, его стало мало. Шёпот из леса, который был еле слышен и даровал ему вдохновение исчез без следа, полуэльф даже забыл о том, что он вообще был. Но зато нарастал гулкий гром и приближались тучи. Запахло дождём. Спустя несколько секунд, перемещаясь целым вихрем, за полуэльфом пришёл полубог. Он уже не был одет по домашнему, по всей видимости в процессе быстрого перемещения наколдовав себе полный комплект доспехов, которые обычно носит. Он сердито нахмурился и всучил айкиялохорн, который Иаль потерял когда уходил. Иаль виновато смотрел на Фира. — Для тебя же стараюсь. Ещё раз потеряешь - пеняй на себя. — Сказал ему громовержец и исчез так же быстро, как и появился. Но теперь уже в сторону деревни. Иаль внезапно понял, что теперь ему страшно в лесу. Но использовать рог спасения сейчас было бы простым неуважением к труду Фира. Не станет ведь полуэльф вызывать защитника, чтобы потом ему сказать, что ему просто стало страшно, потому что на тропу шишка упала. Бард обнялся с своей лютней и зашагал быстрее, чуть ли не бегом направляясь в город. У него был шанс повернуть назад и сослаться на что нибудь, соврав, что он вспомнил что сегодня Шедра не хочет встречаться или не может. И тогда бы он спокойно проспал до обеда, и пришёл бы в город вместе с полубогом. Но... Что-то странное в глубине души заставило его не обращать внимания на страхи и идти дальше. Спустя пару часов, Иаль, весь замёрзший и запуганный падающими шишками, пришёл в город. Казалось, что даже городская стража ещё спала, было слишком тихо на улочках Варгбурга. По улицам ходили редкие прохожие, в основном фонарщики. Но даже в компании этих незатейливых старичков, Иалю стало легче и он отправился к единственной и поэтому главной корчме в городе. Раньше их было гораздо больше в Варгбурге, но в условиях суровой конкуренции и буквальной борьбы за выживание, где Братья Бури драли с любого, даже самого маленького предприятия большие деньги, держать много заведений в городе на всего девятьсот жителей было очень тяжело. А в Варгбурге к тому же и градоначальника нет. Город сам как-то живёт, без главного. Мастер Казимир, казначей твердыни, вроде как считается и ювер-интендантом, и казначеем, и главой стражи, во всяком случае у него у единственного хватает желания и силы воли заниматься облагораживанием родного края. Таверна выглядела снаружи так же, как и несколько дней назад, когда Иаль и Фир были здесь последний раз. Старенькие стены, крыша, которую надо бы поменять, ставни окон, которые тоже по хорошему требуют ремонта. У заведения мало средств на всё это, да и занимаются им всего-то 3 заинтересованных лица. Это Шуня, Мнишек и их протеже-охранница, Райла. Они делают всё, чтобы даже разваливающаяся и хлипкая таверна была уютным местом для досуга и отдыха местных работяг и путников, что путешествуют в горах. Иаль остановился у скамеечки, стоящей рядом с крыльцом таверны. И отметил, что раньше её здесь не было, тем более, что выглядела она новой, будто бы её только сегодня выстругали из дуба. Иаль сел на неё и стал ждать когда корчма откроется. Чтобы скрасить скуку, он начал играть простую и весёлую мелодию, которая служила сопровождением для песни про лучший город всей земли. Спокойно, не слишком громко, Иаль пел и наслаждался именно тем, что имеет возможность петь, а не чем-то ещё. — Ла-ла-ла-ла-ла. Ла-ла-ла-ла-ла. — Высоким тоном пропел полуэльф и затем сделал свой голос ниже. — Ты никогда не бывал в нашем городе светлом!.. Над вечерней рекой, не мечтал до зари. С друзьями ты не бродил по широким проспектам. — Иаль сделал паузу и, дав рукам секунду отдыха, продолжил. — Значит ты не видал лучший город нашей земли! Песня плывё-ё-ёт, сердце поё-ё-ёт! Эти слова-а-а-а о тебе, Царьгра-а-а-ад. Ты к нам в столицу приезжай. И пройди по "Тысячелетию" , окунись на Вязове в шум зелёных аллей. Хотя бы раз посмотри, как танцуют девчата. На ладонях больших, золотых площадей. — Прежде чем продолжить петь и восхвалять столицу Империума, Иаль заметил, что его песню слушает молодая девушка, одетая достаточно бедно, её одежда была в заплатках и выглядела она... Серо. Не только из-за цвета кожи, но и потому что ни чем особенным не выделялась на фоне уже состоявшихся, по мнению Иаля, в жизни женщин. Таких как Шуня, сильной и фигуристой, с красивым лицом и лазурным цветом кожи, таких как Сиф, которые харизматичны и уверены в себе. И даже таких как Стьягга, которая несмотря на истощение, становилась писанной красавицей, пока набирала вес и восстанавливалась после длительного голода. Её чёрные волосы были зеплетены в две несуразные косички, а небольшие, тоненькие девичьи руки покрыты мозолями. Девчонка стояла чуть в стороне, у стены корчмы и сжимала в руках мошну с парой монет, словно заколдованная, слушала как играет и поёт полуэльф. Иаль продолжал. — Слова ты вспомнишь мои, если только приедешь. И увидишь хоть раз, лучший город земли! Песня плывё-ё-ёт, сердце поё-ё-ёт. Эти слова-а-а-а, о тебе, Царьгра-а-а-ад! — Следует финальный проигрыш и песня на этом заканчивается. Иаль вздыхает, отдыхая перед тем как продолжит петь, и девушка находит в себе смелость с ним заговорить. — Красиво поёте! Милсдарь. — Она непроизвольно посвистывает пока говорит, из-за того что у неё нет одного из передних зубов. Полуэльф самодовольно улыбается, потому что получает внисание, и тем более от молодых женщин. — Я вас здеся, в городе, не видала раньше. Вы откуда? — Продолжает девушка и подходит немного ближе. Иалю удаётся её рассмотреть поближе и он... Несколько разочаровывается в её внешности. Ни лица, ни форм, ни ног. Да и говорит она странно. — Из Ветхих Фъёрдов, друг старосты деревни. — Отвечает Иаль и благодарно кивает, в ответ на похвалу его пения. — Ой, а спойте ещё что-нибудь! Пожалуйста, ради милости Бога-Императора. — Говорит девчонка и переступает с ноги на ногу, убирая руки за спину. — С привеликим удовольствием. — Отвечает Иаль и даже быстро вспоминает что такого можно сыграть. И только он собирается начать петь, только собирается начать играть на своей лютне, как тут дверь в таверну распахивается и на входе стоит Шедра, по всей видимости объявляющая, что корма готова к открытию. Она удивилась, что открытия уже ждут и тыча пальцем в Иаля, сказала: — О, ты уже здесь. — Она подбоченилась, усмехнулась и осмотрелась. Иаль заметил, что на руках девушки есть татуировки, до этого он их даже не замечал. Выглядели они немного потёртыми и даже выцвевшими, видимо давно сделаны. Это были треугольники, расположенные кругом и по направлению друг к другу, сверху и снизу. Словно зубья челюстей, они обвивали середину предплечья обоих рук. И такие же, но уже больше, были на самих плечах, мускулистых стоит заметить. Шуня была одета как обычно в остальном, кожаный фартук спереди, длинный сарафан на теле с закатанными рукавами. И красная бандана на голове, повязанная узелком назад. — О, Свистушка, ты тоже здесь. Заходи, мы как раз молока надоили. — Говорит девушка. — Свистушка? — Иаль хмыкнул, сдержав желание высмеять прозвище девушки. — Зосса-Свистушка. Для своих Зося-Свистушка. — Поясняет Шуня и уходит обратно в таверну, а так называемая Зося-Свистушка быстренько перебегает к крыльцу и мигом идёт за ней следом. Девчонка посвистывает уже специально и у неё очень хорошо получается. Иаль поднимается и тоже идёт в таверну. Уже будучи в заведении, он удивляется тому как оно обставлено. Совершенно иначе. — Ого, вот это у вас... Ремонт. — Заключает Иаль и осматривается внимательнее. Он замечает, что над самим входом, со внутренней стороны весит причудливый череп, неизвестного ему дикого зверя. Он прибит толстыми гвоздями к деревянному щиту, ничем не выкрашенным. Шуня наливает в небольшую крынку молоко из большого бидона. А Иаль продолжает оценивать обновление интерьера таверны. Прилавок обновился и расширился, теперь на нем помещается вдвое больше товаров, печка, что стоит немного дальше прилавка, выглядела новее. Её почистили и побелили. Столы в заведении стали выглядеть куда лучше, будто бы купили новые. Все выглядело новее. Что-то заменили, что-то просто помыли. Но таверна всё равно выглядела будто бы её изнутри заново отстроили. — Ага, батя раскошелился на обновки. Столько лет копил и наконец смог обновить. Нам твой друг очень сильно подсобил. — Говорит Шуня и берет деньги у Зоссы. Та благодарит хозяйку корчмы и, весело насвистывая какую-то мелодию, уходит с этой крынкой в неизвестном направлении. Спустя мгновение после её ухода, в помещении появляется сонная Райла. Зевая и потягиваясь, она заходит в корчму и усаживается на свое место, а потом обратно подскакивает, удивляясь, что Иаль уже здесь. — Эй! А этот как тут оказался?! — Она показывает на него пальцем и протирает глаза другой рукой. — Караулит уже по утрам. — Пожимает плечами Шуня и поворачивается к Иалю. Райла усваивается обратно и наблюдает одним глазом за полуэльфом. Вторым своим глазом охранница спит. — А здоровяк где? Почему сегодня без него? — Фир остался дома, может быть придёт позже. — Отвечает Иаль и переводит взгляд на череп, висящий над входом. — Что за монстряку вы сюда прибили? — Это нам мастер Казимир дал. А ему дал твой опекун. — Отвечает Шедра и приступает к протиранию прилавка от следов разделки на ней рыбы. — Эльфёнок, если тебе не сложно, открой ставни у всех окон. — Говорит Шуня и продолжает какой-то чёрной от грязи тряпкой протирать столешницу. Иаль кивает и принимается за открывание ставен у каждого окна. Райла продолжает наблюдать за Иалем одним глазком и в голову ей приходит вполне логичный вопрос. — А ты чего так рано припёрся? — Райла ловко тыкнула своей, тоже новой, булавой барда в бок. Но легонько, чтоб не поранился. Иаль отскочил в сторону и замахал руками, чуть ли не завизжав от испуга. — Да ты, огалтелая! Совсем рехнулась? — Иаль хотел и эту лютню размазать о чью-то голову, но пожалел инструмент и свои нервы. Ещё один такой у Фира он бы не смог выпросить. — Шуня, что за челядь у вас в вышибалах работает? — Какая есть! — Захохотала девушка и закатила глаза. — Но Райла-то права, чего так рано пришёл? Спал бы себе дома. — Всё ещё посмеиваясь говорит девушка и спускается под прилавок, что-то там делая в этот момент. Иаль ей отвечает. — Мне не в первой в тавернах околачиватся, я ведь поэт. Бард. Просто музыкант. А в таких местах тираны, да и все остальные расы, любят послушать об очередной несчастной любви или подвигах. — Он активно жестикулирует и убирает назад лютню, чтобы ему было удобнее это делать. — Пою обо всём и для всех, кто сколько заплатит, тот и заказывает музыку. — А это с каких-то пор мы тираны? — Спрашивает Шуня, доставая из под прилавка и ставя на него целый набор каких-то щёток, маленьких ножичков, подобий напильников и подобного. Она подбоченивается и недовольно смотрит на Иаля. Полуэльф удивляется такой реакции на прозвище расы маров, все кого он встречал до этого момента спокойно к этому относились. — Расист? — Да что ты, Шуня. — Шедра прищурилась когда Иаль так ответил ей, но парень быстро продолжил, поэтому повода повести разговор в сторону скандала не дал. — У меня ведь мать эльфка. Я родился и вырос в Лан Эксетере, там все ваш народ называют тиранским. Дело привычки. — Мы - мары. И страна наша - УльтраМАР. — Хорошо, я понял. — Но раз поешь, может и сим песни пишешь? — Хозяйка таверны подобрела и лицо её стало яснее. — Пишу. — Уверенно и радостно отвечает Фир. — И многие насочинял сам. Правда ни одна так и не стала известной, я теперь не якшаюсь с другими бардами, и некому переносить мои шедевры из долины в долину. — Эдакий ты артист, раз с другими не имеешь дел. — Какой есть. Да и они сами не горят желанием со мной дел иметь, собрались по своим труппам и скоморошным картелям, делать мне больше нечего, кроме как унижаться перед их атаманами. — Ух ты какой важный. Но зря ты сейчас пришёл, Иаль. Я занята. Можешь вот, с Райлой пообщаться. — Говорит Шуня и берет этот набор инструментов, разворачивается и собирается уходить куда-то вглубь "технических" помещений трактира, поправляя свой. Иаль быстро поворачивается к Райле, смотрит на неё несколько секунд, она отрицательно мотает головой и кивает на Шуню. Иаль пока она не ушла совсем успевает её остановить. — Э-э-эй, Шуня!.. Давай я тебе помогу. — Иаль сразу понял что ляпнул не подумав, переоценив свои физические возможности, но всё же не отказался от своих слов. Шуня остановилась, повернулась обратно и удивлённо на него посмотрела. — Ты хочешь помочь? Айда со мной тогда. — Говорит девушка и помогает ухажёру преодолеть прилавок, открыв ему проход в прилавке. И они вместе уходят куда-то совсем вглубь таверны. Снаружи она кажется меньше, чем внутри, здесь много подсобных помещений и комнат, и несколько люков в полу для посещения или одного, ну просто невероятно большого погреба, или нескольких. Иаль шёл и постоянно все рассматривал. Как только они скрылись из виду, так тут же таверна из светлой и приветливой превратилась в сырую, тёмную и старую. Эти узенькие коридорчики требовали хотя бы технического ремонта гораздо больше, чем всё остальное в Маг-Турга. В одной из комнатушек сидел Мнишек и за чуть приоткрытой дверью, в свете двух свечей, разделывал козью тушу. Шуня свернула в эту комнату и поздоровалась с отцом, поцеловав его в щёку. Мнишек поцеловал её в ответ, и продолжил с усердием отделять мясо от костей и ломать хрящи туши. Шуня как раз несла набор пыточных инструментов для родителя. И оставила его там. Выйдя из комнаты, она повела Иаля дальше, особо ничего ему не показывая, ведя к какой-то определённой цели. Вскоре они оказались на внутреннем дворе таверны, здесь был небольшой луг, на котором паслись молодые козы и куры, индейки. Им уже насыпали зерна. Шуня подвела приятеля к складу с расколотыми дровами и наложила ему не брёвен в руки, а тяжёлую, железную кочергу в руки, заслонки от печки и огромное огниво. У полуэльфа не хватало рук чтобы держать всё и поэтому остальные вещи лежали грудой поверх заслонок. Иаль держался, стараясь не подавать виду, что ему тяжело. А сама Шуня набрала в руки дров, объёмом гораздо больше чем то, что держал Иаль. И спокойно, практически в слепую, понесла это все обратно, к печке стоящей у обеденного зала. — Вот это у вас хоромы. Я думал, что корчма гораздо меньше. — Комментировал Иаль происходящее. — Нам такая таверна досталась в наследство. Мама её унаследовала от своей мамы, а её мама унаследовала её от своей. А мама мамы моей мамы выиграла её в карты у соседей. — Сказала весело девушка и достигнув печки, сложила дрова на пол рядом с ней, забрала у Иаля все прибамбасы для работы с таким сложным аппаратом как каменная печь и принялась разводить огонь. — Семейное ремесло? — Да, это он и при чем только по женской линии. Вообще сейчас папа владеет таверной, но как только я подросла, он начал говорить, что я тут хозяйка. А он так, помогает мне. — Говорит Шуня и суёт немного соломы в печь, поджигает и суёт туда следом дрова. — В Лан Эксетере была похожая история. Двоюродная сестра моей мамы вышла замуж за владельца ткацкой фабрики, уехала из резервации, развелась с ним и отобрала фабрику себе. — Отвечает Иаль, рассказывая истории о которых невозможно молчать. — Ушлые бабы пошли на нашем веку, делом заняты. Это не вам, мужикам, всю жизнь на плацу мазурку плясать или в храмах, у статуи Бога-Императора толпиться. Да простит меня Всеотец. А кстати, хотела спросить ещё в ту встречу. Верующий? Али язычник? Как энти твои, сородичи. — Шуня все говорит и говорит, всё дела делает и делает. Затопив печь, она ждёт пока та прогреется и в это время принимается искать котелок побольше. В её планах сварить похлёбку, которую традиционно подают в этой таверне. — Верующий, верующий. Жертвую в богодельню, в нашей деревеньке время от времени. — Иаль... Врал и не краснел равно так же, как и Фир. Бард всегда был атеистом. И даже явление Императора во время битвы за Хистельсбург не особо повлияло на его мировоззрение. — То-то же. А то заглядывали как-то к нам чистокровные эльфы, такие противные. Ещё и язычники. — Говорит Шуня и найдя котёл нужного размера, выволакивает его из-за печи. Это большой и хороший чугунный котёл, отлитый толстым слоем. И он кстати тоже почищен, о чем свидетельствуют небольшие царапинки на его корпусе, там, где железо видно лучше всего. Девушка ловко поднимает его и ставит в широкий проём печи, где разгораются дрова. — Ты будешь варить суп? — Да. А ты мне в этом хотел помочь. — Но я не умею готовить. Только петь и играть на музыкальных инструментах. — Озадаченно говорит полуэльф. — А я и не говорю что ты будешь готовить. Ты мне поможешь. — Серьёзно говорит Шуня и взяв два деревянных ведра, пошла за водой. Иаль остался один за прилавком, Райла уже не наблюдала за ним. Вскоре к Иалю вернулась Шуня с полными вёдрами воды и сделала так ещё несколько раз, пока котёл не наполнился на 3/4. Пока котелок медленно нагревался, Шедра приступила к готовке. Переодически отвлекаясь на то, чтобы достать какие-то припасы чтобы и их запечь или сварить. Всё утро Шуня и Иаль крутились у печи и лазали по погребам, позже к ним присоединился Мнишек и принёс мясо с козы, которую ещё ранним утром забили он и дочка. Лишь к полудню они освободились, когда как раз пришло около 10 посетителей, местных дровосеков, желающих отобедать перед дневной церковной службой. И как раз им на обед горячая похлёбка с мясом. Иаль к этому самому полудню выглядел относительно живым. И только относительно. Изнемождённый, чумазый и уставший от внезапно навалившегося на него не самого лёгкого труда, полуэльф хотел теперь сам где нибудь присесть и поспать, как утром этого желала Райла. Мнишек поблагодарил Иаля за помощь и дал ему целых 20 крон, которые было не жалко. Бард мог посчитать это за оскорбление, но считать у него не было сил. Освободившаяся Шуня потирала руки, оценивая количество прибывших клиентов и внезапно к ней подошёл отец. — Сходила б ты, дочка, своего помощника отмыла. — Отмыла? — Шуня удивилась, ей казалось, что Иаль не испачкан. Но только ей стоило обратить на него внимание, как она заметила что у него все руки в саже, рубаха чем-то запачкана и лоб с висками тоже. К тому же работник вспотел. — И правда стоит отмыть. — Несмотря на отсутствие подтекста, Иаль некоторым образом его уловил и мысль, что его помоют ему очень понравилась. — Идите, отдохните. Ты достаточно сегодня сделала, родная. — Говорит Мнишек и целует дочь в лоб. После чего поворачивается к дровосекам и продолжает брать с них плату за обед и хлеб. — Хорошо, фаттер. — Говорит Шедра и кивком зовёт Иаля за собой. — Ну-ка пойдём, тебя и правда отмыть надо. — И хозяйка идёт снова куда-то в сторону двора. А во дворе-то баня и стоит. Иалю было приказано оставаться здесь и подождать, а сама Шуня удалилась за диким мылом для работника. Иаль сидел на лавочке у бани и фантазировал не совсем о том, о чем должен был. Вскоре вернулась девушка, с мужскими вещами примерно по размеру полуэльфу. Его рубаху и штаны ведь надо было постирать. — Вот, держи дикое мыло и одежду для себя. Сейчас я растоплю тебе речь и воды принесу, чтоб ты помылся. А сама пойду коз отведу на луга. — Иаль расстроился, но виду таки не подал. Он принял от Шуни вещи и оставил лютню на лавочке рядом с баней. Шуня удалилась снова за водой и за дровами для бани. Через минут 15 все было готово, и полуэльф был отправлен мыться. Через полчаса Иаль закончил свои водные процедуры. В новой, сидящей на нем хорошо одежде и с мокрыми волосами, он выбрался на улицу и ожидал Шуню. Та, не дождавшись когда он заметит, что она сидит на лавочке рядом с баней, сама обратила на себя внимание. — Выглядишь гораздо свежее, Иаль. — Сказала девушка и одобрительно покивала головой. — И не развернёшься в вашей бане, все локти отбил пока мылся. Ну, куда дальше? Могу развлечь мужиков в таверне. — Иаль в шутку схватился за лютню и приготовился петь. — Дровосек, дровосек. Дрово-о-осек. Много на свете тюльпанов и роз, много на свете конфет и вина, но деревья придётся рубить всегда! — Торжественным тоном пропел это и загоготал, Шуня усмехнулась над этим полукуплетом. — Вообще-то, перед дневной молитвой есть немного времени, я хотела тебе кое что показать. — Шуня встаёт, снимает свой кожаный фартук и кладёт на лавку. Она кивает в сторону выхода с постоялого двора и уходит. Иаль следует за ней.

***

— Я как-то даже и представить себе не мог... Что здесь есть такие красивые руины. Это не эльфские строения и кажется не марская архитектура. — Иаль и Шуня пришли по желанию девушки к большому ручью, что течёт к югу от Варгбурга в небольшой расщелине. Он начинаетс, или заканчивается небольшим озером, с идеально чистой, прозрачной водой. Кажется, это источник чистой воды, облагороженный кем-то многие века назад. Дорога сюда ведёт от главных ворот города и по западной стене, затем у старого дуба повернуть направо и отыскать дорогу, что выложена камнями, среди высокой травы. По ней спуститься к этому источнику, и перед путниками предстанет место, которое завораживает своей красотой. На входе встречает арка, высокая, отделанная из зелёного камня, с тусклыми камнями вставленными в середину и высшую точку арки. Они для чего-то использовались, но для чего... За аркой стоит маленькая площадка, два на два метра, сделанная из того же камня. На ней выбиты узоры, часть из них скололась из-за воздействия времени. К платформе подведена лестница, спускающаяся к каменному бассейну, в котором и находится источник. Бассейн выложен как мозаика, на его дне изображение луны и снега, лежащего на земле. Эти руины оставили после себя йотуны, они построили их ещё за целые века до того как случился их полномасштабный геноцид. Но даже спустя столько лет здесь очень красиво и волшебно. В воздухе витает необычная атмосфера, здесь красиво и несмотря на сырость, тепло. Солнце своими лучами заставляет воду в источнике сверкать и переливаться светом, на каменных стенах играют солнечные зайчики. Часть из стен покрошена и обвалилась, их куски лежат на ступенях бассейна. На них когда-то были фрески, а ещё раньше такие же мозаики как и на полу. Здесь растут растения и мох, цветёт лоза. А на лозе маленькие цветки. Это место... Вселяло уверенность, тут хотелось оставаться как можно дольше. Иаль еле еле слышал как чей-то женский голос в этом месте нежно поёт. На другом языке. И полуэльф его не понимает. — Даже папа не знает об этом месте. Мама рассказывала мне о нем, но никогда сюда не водила. Я сама потом нашла. Остальных просто так сюда словно не заводит, не находят дорогу. — Говорит Шуня и потирает ладонью одну из стену, поймав на несколько мгновений в ладони солнечного зайчика. — Такой красотой не с каждым захочешь поделится. — Иаль продолжал осматриватся в этом чудесном месте, где было так безмятежно и хорошо. — Здесь так волшебно. Мне кажется это место сотворил сам Император, чтобы кто-то им любовался. — Говорит Шуня и спускается к воде, усаживаясь на ступеньках. Иаль кивнул ей несколько раз, подтверждая её слова и продолжал осматриваться. — Я напишу балладу об этом месте. — Восхищённо говорит эльф и тоже подходит к краю воды, рассматривая мозаику на дне бассейна. — Что? Нет. — Резко и твёрдо отвечает Шуня, даже не желая слушать возражения Иаля, о том что об этом прекрасном месте должны знать многие. — Я не хочу, чтобы в эти маленькие небеса кто-то приходил. — Но... — Иаль осёкся, решая, что не стоит спорить с Шуней. Он сел рядом на ступени и смотрел на то как вода в свете солнца искрится. — А что случилось с твоей матерью? — Иалю этот вопрос не показался странным. — Изнасиловали. И убили. — Говорит Шуня и опечаленно вздыхает. Она утирает пару слез, появившихся на её веках. Иаль, шокированный таким ответом, даже не знал что и как ей ответить. — Я не должен был спрашивать, прости. — Это был не первый раз, на этом проклятом севере к женщинам относятся как к рабыням. Я хочу уехать отсюда. Меня, моих детей тут некому защищать. — Говорит Шуня и от злости толкает в воду осколок рисунка с скалы. Он плескается в воде и медленно опускается на дно, нарушая красоту мозаики. — Теперь тут есть Фир. Он наведёт порядок в Маг-Турга. — Ободряюще говорит Иаль. — Ненавижу Братьев Бури. Я никогда им не прощу того, что они сделали со мной и моей матерью. Нас было восемь детей и родители, они извели всех кроме меня и папы. Мы для них игрушки. Я не прощу им маму. — Иаль поджал губы и полностью понимал Шуню, которая не плакала, но выглядела очень угрюмой и ненавидящей этот жестокий мир. — Теперь их деспотизму придёт конец. Фир не оставляет на них живого места всякий раз когда видит. Как он говорил, ещё одна встреча и он убьёт их. Как их старшего брата. — Шуня внезапно повеселела, вытаращилась на Иаля. — Тюр Буревестник мёртв?! — Остервенело спросила она. — Если это старший брат Магни и Моди, то да. Фир убил его. — Говорит Иаль и девушка победоносно поднимает руки к небу и вскакивает. — Хвала Богу-Императору! Это случилось! Как он его убил? Ты знаешь?! Расскажи? — Её радость доходила до безумия, если судить по тому что видел Иаль в её глазах. Он настороженно ответил ей. — Я не знаю. Сказал только, что больше он нас никогда не побеспокоит. — Сука, да! ДА! — Она хваталась за волосы, бандану, лицо. — Я всем расскажу об этом. Наливать пиво бесплатно буду благодаря этой новости, как же я рада! — Шуня рассмеялась так, словно никогда до этого не радовалась вообще. — Ты не представляешь какое это облегчение для меня. Надеюсь его никто не хоронил, надеюсь что его тело расклевали птицы. Ох, Император всемогущий! — Она словно зарядилась огромным количеством энергии от этого известия. — Я хорошо заплачу, напиши ты об этом песню. Повешу её текст на дверь и листом заказов, её все петь будут в городе. — Хорошо, я попробую. Но вообще-то говоря у меня пока получилось написать только одну песню. И она про Магни и Моди. Могу тебе её спеть, думал целую неделю над ней. — Шуня глубоко дышала и омахивала себя руками, стараясь успокоиться побыстрее. И отрицательно качала головой, никак не желая верить в эту весть. И кивнула Иалю, присаживаясь обратно на ступеньки. Иаль встал, взял лютню поудобнее, зажал нужные и струны начал играть. Шуня слушала эту игру и песнь. Это была активная, задорная мелодия, можно сказать агрессивная и не совсем привычная слуху. — Ранним-ранним утром, ни свет и не заря. Вышло в чистое поле, два богатыря! Было очень жарко, и захотел один, Удалью своей блеснуть перед другим. Гордо заявил он, — "Начнётся лишь зима, Смогу раздется здесь, прямо до гола!" Второй ему ответил: "А я выпью полведра пива ледяного, начнётся лишь зима!" — Парень пел низким голосом, очень старался впечатлить девушку. Песня была не той, какой казалось. Шуня это поняла сразу, уловив нотки иронии в тексте. — Йохо-хоу! Ну ты же знаешь, я сильнее всех! Где бы я, за что не взялся, ждёт меня успех. Вот поглядим, зима начнётся. И увидишь ты! Кто на свете всех сильнее. Кто достоин зваться богатырь! — После припева, Иаль продолжил играть, но сделал несколько глубоких вдохов, набирая в грудь побольше воздуха. — По земле ударило молотом флезмента-а-а! Снова в чистом поле два богатыря. И хотя у них замёрзла даже борода, Герои дали слово, деваться некуда. Первый попытался раздеться до гола, Второй намеревался выпить полведра! Первый задрожал, сняв только лишь носок. Второй закашлял хрипло, глоток сделав едва. — И затем последовал опять припев. Шедра весело захохотала, утирая слёзы радости, и громко хлопая в ладоши, одаривая певца аплодисментами. Когда Иаль закончил, он устало выдохнул и утёр пот со своего лба, садясь рядом с Шуней. Та радостно улыбалась, запоминая на ходу. — Здорово! Здо-ро-во! — Шуня ещё похлопала в ладоши, пододвигаясь ближе к полуэльфу. — А дашь переписать слова? Это будет новый гимн нашей долины. Другие скальды будут перепевать это произведение искусства! — Шуня до этого момента даже не знала слов похвалы, которыми сейчас одаривала Иаля и его детище. — Хе-хе, дам конечно. Мне казалось тебе не понравится. — Нет, мне очень нравится! Та песенка, за которую я чуть не получила, такая старая. Нам потребовалась новая, и ты её нам дал. Спасибо! — Тиранка схватила полуэльфа за руку и крепко пожала, широко ему улыбаясь. — Шуня, отпусти руку, переломаешь! — Ответил Иаль, поморщившись от боли. Девушка виновато отпустила его ладонь, и перестала улыбаться. — Какая ты сильная девка... — Полуэльф помотал рукой и затем опустил её в воду. Она не переставала болеть. — Да куда уж сильнее. Одна считай всё содержу. — И умудряешься при этом играть на флейте. — Усмехнувшись, замечает бард. — Да какой тут играть. — Шедра скептически закатила глаза и развела руками в стороны. Затем сунув руку под свой сарафан и доставая оттуда ту самую флейту. — Это просто несуразное увлечение. Моя мама хотела чтобы я играла, говорила, что у меня есть особый дар, который ещё никто не видит. Но сейчас у меня порой даже времени нет её взять в руки. — У тебя и правда есть дар, он как мой. — Иаль пододвигается к Шуне. Его сердце начинает биться быстрее, он осознает, что это шанс стать немного ближе. — У тебя есть дар? — Она несколько негодующе смотрит на него, не понимая о чем говорит Иаль. — Да. И у тебя такой же. Когда я пою и играю на лютне, я могу воплощать то, о чем пою. И ты тоже, но когда играешь на своей флейте. Я уверен, я чувствую это! — Он взял её за руку, она не сопротивлялась, но было видно что она ему не верит. — Прости, Иаль, но это всё ещё кажется мне бредом. Ты ведь не колдун, нет у тебя никакого дара. — Шуня держала второй рукой флейту и собиралась положить её обратно в внутренний карман, спрятав. — Я докажу тебе. И ты сама всё увидишь, и почувствуешь. Но мне нужна будет твоя помощь. Ты тоже будешь играть. — Погода тем временем менялась, словно по чьему-то велению. Небо затянули тучи, начало пахнуть дождём. Но в этом месте было все так же тепло, несмотря на сырость. — Хорошо. — Без лишнего энтузиазма ответила Шуня и взялась за свою флейту обеими руками, поднося её к губам. Иаль встал и немного отошёл. Он начал перебирать струны, создавая простую, тонкую мелодию. На фоне начался лёгкий летний дождик, но укрытые древними стенами, полуэльф и тиранка оставались сухими. Затем перебор стал активнее, но оставался он оставался тонким, элегантным, спокойным. Он был подстать атмосфере вокруг, такой же спокойной и приятной. Шуня поняла примерный мотив и начала играть на своей дудке, подстать этому ему. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на этом. Иаль начал петь, спокойно, своим обычным голосом. — Пение птиц. Шум солёной волны. — Последовала небольшая пауза, затем Иаль продолжил. — Когда она ложилась спать... Он догонял её во снах. Красивый юноша, с цветком. Под песни скальдов, босиком. Когда она ложилась спать, Он догонял её во снах. Красивый юноша, с цветком... — Иаль допел припев и как утверждал, его дар пришёл в действие. Лютня, обузданная древней магией эльфов засветилась их рунами, как и запястья полуэльфа. Этот родник, ключ из которого начинался ручей, наполнился до краёв волшебством. Шуня это не видела, быть может даже не ощущала. Но Иаль видел. Он видел как её горло и гортань покрывают руны уже более грубого написания, северной рунической письменности тиранов. А затем, магия, что лилась через их музыкальные инструменты, воплотилась. Иаль, как главный проводник, не представлял ничего особенного, не пел о чем-то конкретном. И потому чары не принимали никакой особенной формы, они принимали форму разных лучшей света, обращались в фонарики, затухали и гасли. И затем загорались с новой силой вновь, ярче могучих звёзд. Словно воды бурной реки, целые струны и волны магии струились по стенам и по воздуху, извиваясь и содрагаясь в такт ударов пальцами о струны. Те кусочки волшебства, что витали вокруг Шуни, представлялись больше шариками и тянущимеся овалами, а у барда настоящими волнами, словно морские волны плывут по воздуху. На этих сгустках энергии то и дело распускались цветы и увядали. И распускались вновь. Иаль расслабился, и продолжал петь. За пределами этого древнего пристанища продолжался тихий летний дождик, улучшая и дополняя атмосферу, что витала здесь. Серьёзное лицо Шедры стало яснее и так же расслабилось, она стала играть менее принуждённо. — Я и твой кот, греем твою кровать. — Баллада о Дибелле и Хейменхорте, мифических влюблённых, никогда не считалась еретической в пределах Ультрамара. Её поют от крайнего севера, до самых южных пусть Империума, все, кто когда нибудь вкушал плоды любви. — Без нас не уснуть. От нас не сбежать. Когда она ложилась спать, Он догонял её во снах. Красивый юноша с цветком, Под песни скальдов, босиком. Когда она ложилась спать, Он догонял её во снах. Красивый юноша с цветком. — Шуня кажется чувствовала что-то, но все ещё сидела с закрытыми глазами. Тогда Иаль продолжал играть и петь, но столкнул в воду ещё один камень, рядом с Шуней. Плески воды и капли, попавшие на её платье, заставили девушку открыть глаза и узреть чудеса, что переливались и сверкали прямо перед ней, в воздухе. Это можно было потрогать, ощутить прикосновение чистого волшебства. Ей не надо было ничего говорить, чтобы выразить свои эмоции. Она перестала играть, но эти частицы магии никуда не делись. Потому что бард продолжал петь. За неё это делали её глаза, сверкающие словно ночь, Иаль даже как-то забылся и не сразу продолжил куплет. Шуня продолжала наблюдать за этим с приоткрытым ртом, шокированная тем, что это всё вовсе не чьи-то домыслы. Она вспомнила, что тоже должна играть и когда снова принялась играть на своей флейте, этих шариков и волн стало больше, ярче. Музыка наполняла не только смыслом их жизнь, но и реальность своим воплощением. Через несколько минут они закончили свою небольшую импровизацию. И вместе с последним сыграным аккордом, пропали и последние капельки магии. Шуня молчала, пытаясь переварить всё что увидела только что. Для неё этот момент делил жизнь на до и после. Иаль сидел рядом и всецело понимал её чувства, потому что когда он сам впервые узнал о своём таланте, то был просто в истерике. Его всё поселение успокаивало ещё несколько дней. Дождик не прекращался, и пока Шуня приходила в себя, Иаль достал из холодной воды те два камня, что они с Шедрой бросили до этого. Камни портили красоту мозаики на дне бассейна, нарушали её целостность. А Иаль, будучи ценителем любого искусства, не только музыки, не хотел чтобы такой артефакт захламлялся. Шуня это проигнорировала, продолжая смотреть в одну точку. — Ты как? — Положив камни подле себя, спросил полуэльф. — Я... Я... Даже не знаю... Наверное мне надо сказать об этом нашему культисту. — Любого псайкера обязаны ставить на учёт. А Вирнис'Иаль и Шедра являются незарегистрированными пользователями магических сил. — Ты что? Нет! — Иаль вскочил и заставил Шуню посмотреть на него. — Никому ни слова об этом. Никто не должен знать, ты не должна желать того, чтобы тебя заковали в кандалы. Из-за того какой ты родилась. — Иаль, это ведь не правильно. Я ведь... Псайкер. Как и ты. Но я не скажу про тебя, только если ты сам захочешь. — Шуня выглядела растерянной и даже испуганной. А Иаль наоборот, уверенно и настойчиво продолжил. — Шуня, послушай меня. Я знаю что происходит в лагерях для новоявленных псайкеров. А ты нет. Когда ты окажешься там, они, имперские охотники на колдунов, сразу отнимут у тебя имя. Дадут тебе номер. И огромный магический фолиант. И скажут: РАБОТАЙ! — Несмотря на то, что это казалось простым запугиванием, Иаль говорил серьёзно и сосредоточено, смотря приятельнице прямо в глаза. — Одно дерзкое слово и тебе сломают разум, сделают глупой и послушной. Они умеют это делать, поверь. Ты не умрёшь. И заставят работать дальше. Каждый день, пока магия в твоих жилах не иссякнет до конца. И тогда они или ударят тебя по голове этим фолиантом, и выбросят умирать в яму для отработавших срок колдунов, или будут ещё несколько лет насиловать, заставляя рожать магов для армий Бога-Императора. — Закончил Иаль. Шуня была неиллюзорно напугана тем, что ей рассказал бард. И она не хотела у него спрашивать, откуда он знает такие подробности о жизни в концентрационных лагерях Империума. Он сел обратно, рядом с ней и смотрел на воду. Они оба молчали. Но потом, через несколько минут, Иаль заговорил. — Так что никому об этом не говори. Я посоветуюсь с Фиром насчёт этого, мы что нибудь придумаем. У него наверняка есть связи среди охотников за колдунами. Я научу тебя как пользоваться этим и скрывать свою силу, ты сможешь защищаться от любого просто играя на своей флейте. — А отцу можно сказать? Чтобы он не переживал, если однажды за мной придут мары в погонах. — Отцу можно. И самое главное, Шедра. Не считай свой талант тюрьмой и проклятием, это великий дар, который надо развивать и обучаться владеть им. Император дарует силу чтобы её использовать, а не бояться это сделать. — Подбадривает девушку Иаль, улыбаясь ей и мечтательным тоном рассказывая преимущества такого дара. — Ты и я особенные, такой дар как у нас больше нигде нельзя встретить. Больше никто не может как мы. Так что, на твоём месте, подруга, я бы гордился этим. Моя мама была счастлива, когда узнала о моем даре. — Слушай, давай посидим здесь ещё. Я не хочу отсюда уходить. — Внезапно говорит Шуня. Бард с ней соглашается. — Да, давай. Мне здесь тоже очень нравится.

***

Иаль и Шедра провели ещё несколько часов, почти целый день вместе, вернувшись в таверну и поработав там ещё немного. Но все хорошее когда-то заканчивается и приходится возвращаться домой. Попрощавшись со своей приятельницей, Иаль покинул город и приблизился к лесу. Несмотря на то, что до сумерек ещё есть время, а солнце ещё не слишком высоко, Иаль испугался перспективы идти через лес одному. Он вспомнил про рог который Иалю дал Фир. Айкиялохорн, магический инструмент, призывающий на помощь полубогов из любой точки пространства и времени. Стоя перед лесной чащей, полуэльф задумался над тем, стоит ли ему вообще беспокоить Фира по такому пустяку. Он не решался дунуть в рог несколько минут, переминаясь с ноги на ногу. Зато очередная шишка упавшая на дорогу так напугала Иаля, что он с перепугу таки затрубил в этот рог. Звук что издавал рог был очень громкий и глубокий, казалось что услышать его можно с другого конца Империи. Не успел звук рассеяться, как прямо рядом с местом где стоял Иаль, начали вырисовыватся на земле рунические надписи. А прямо с небес, в этот круг из надписей, упал разноцветный луч света. Из него возникла знакомая фигура полубога. Правда без доспехов, просто в рабочей рубахе, но вооружённая драугниром. Волосы полубога были заплетены назад. — Долго ты однако. — Говорит Фир и жестом показывает подойти ближе. — Как всё прошло? — Полубог скрещивает руки на груди и осматривается. Иаль довольным тоном отвечает. — Всё просто прекрасно. Шуня и я остались довольны. Я расскажу тебе подробнее об этом, тем более, что там есть нечто очень важное. И у меня есть очень важная к тебе просьба. — К концу фразы, бард стал серьёзнее. Фир не переставал быть серьёзным. — Я слушаю. — Я хочу взять в долг у тебя двести пятьдесят флоренов. — Я имею право знать на что ты возьмёшь деньги. — Фир даже был немного удивлён именно этой просьбе, но особо не выглядел шокированным. — Я хочу написать своей матери письмо. И отослать денег. Это все стоит золотых монет. У меня нет столько, у тебя есть. Даст Император, через пару месяцев я верну тебе всё. — Хорошо. Напиши его сегодня, у нас есть бумага, перо и чернила. Завтра я отдам посылку в почтовую службу. — С этими словами Фир активировал мост обратно. И перенёс их обоих в Ветхие Фъёрды.

***

Иаль долго думал с чего можно было бы начать это послание. Он давно последний раз писал маме, очень давно. Наконец, бард придумал с чего бы начать. Он писал на старшей речи, чтобы письмо если и перехватят, не могли быстро прочесть. "Приветствую тебя, моя матерь. Прости, что я так долго тебе не писал, у меня было очень много дел и событий за эти пару лет. С тех пор как я бежал, жизнь круто перевернулась с ног на голову. Пожалуйста, не переживай за меня, я в целости и сохранности, у меня есть кров над головой и пища. Я не могу сказать где я сейчас живу, чтобы сама-знаешь-кто не добрались до меня быстро. Но знай, что у меня и правда всё в порядке, после того как я уехал, я попал в небольшой городок на крайнем севере Империи. Это Хистельсбург, сейчас такого уже нет. Там я познакомился с теми, кто сейчас даёт мне жилье и еду, за чей счёт я живу.Я стал частью небольшой, но очень дружной и очень хорошей семьи, мне радостно, что я живу с такими как Фир, Сиф и остальные. Глава этой семьи, очень большой и невероятно сильный мужчина, Фир. Он бывший командир Astra Militarum и наверное ты не поверишь, принц Империи. Я и сам мало верю что это так, но он сын Deus-Imperator. На долю Фира выпало много несчастий и бед, он один содержит всех нас и постоянно работает. У него нет никаких занятий кроме работы или охоты, где он добывает нам пропитание. Знаю, что ему тяжело, но он стойкий мужчина и хороший друг, защитник. Мы все многим обязаны именно ему. Кто знает, где бы я сейчас был, если бы не его доброта и стремление помочь. Я хочу вас познакомить, потому что ты должна знать, кто спасал твоему сыну столько раз жизнь. Его жена, Сиф. Благодаря ей, я остался с этой семьёй, можно сказать, это она приютила меня, позволила жить с ними. Раньше она была инквизитором, но потом остепенилась, вышла замуж и родила детей. Её судьба тоже складывается тяжело, но она как и её супруг, старается быть сильной и не подавать виду. Она тоже однажды спасла мне жизнь, когда не стала наказывать меня за то, что должна была по закону.У Фира и Сиф, как я писал, есть дети. Мальчик Франциск и девочка Кимбурга, славные малыши. Я думаю, что у них будет великое будущее, смотря на то, какими стали их родители. Сиф всё время проводит с детьми, заботясь о них. Мне кажется, что эти дети понравились бы тебе, они проницательны и умны не по годам. У Сиф есть две младших сестры, которые живут с нами. Это Стьягга, девица, которая старше меня на примерно десять лет, она не замужем и я точно знаю, что она влюблена в Фира. Ходит за ним хвостиком, слушает только его и всячески обхаживает. Это прозвучит странно, мама, но мне бы хотелось чтобы они были вместе. Сиф хорошая женщина, но их брак с Фиром был создан против воли обоих. И как я вижу, Фир и Сиф страдают от этих уз, наверняка скоро они разведутся. А вторая сестра, Маиша. Эта маленькая девочка похожа на мою троюродную сестру, Аклеперу. Она очень добра и умна. Если у меня когда нибудь родится брат, мам, я хочу чтобы он женился на женщине из этой семьи. Они все здесь умные и добродушные, несмотря на то, что мары.Живя в этой семье, мне довелось познакомиться с разумным змеем, Хугиром. У нас с ним часто возникают разногласия, и буду честен, он жуткий зазнайка. Но вынужден признаться, его знания и ум нам очень полезны, он скромен и неприхотлив. Хугир помогает мне так же много, как и злит. Я не люблю его, но доверяю ему так же как себе. Он удивительное существо.Я помню мама, что ты говорила о моих женщинах, точнее о том, что мне надо женится как можно раньше чтобы успеть зачать ребёнка, потому что эльфы плодовиты только в молодости. Но боюсь что с этим придётся повременить, но не беспокойся за меня в этом плане. Я нашёл хорошую и целомудренную девушку по имени Шедра, у неё такой же дар как и у меня. Если все получится как я того хочу, то я приглашу тебя на нашу свадьбу, как только смогу. Мы созданы друг для друга, я это чувствую. Она очень красива, очень талантливая, весёлая и хозяйственная. Если Император создал идеальную женщину, то это без сомнений, была Шедра. В остальном, я в полном порядке. Не болею, хорошо кушаю, меня никто не обижает.Я очень сильно скучаю по тебе, и хочу вернуться хотя бы на пару дней к тебе и отцу. Передавай ему привет, если вы ещё общаетесь. Я постараюсь уговорить Фира решить проблемы с охотниками на колдунов, и когда это произойдёт, мы обязательно увидимся. Люблю тебя, матушка.Прости, что твоего сына нет рядом, эти деньги не заменят меня. Но они помогут тебе и нашим родственникам.Твой любящий сын, Вирнис'Иаль." На следующее утро. — Вот письмо, Фир. — Иаль сложил поровнее листы на которых он писал послание своей маме и отдал их Фиру. Тот не читал содержимое, проявляя уважение к Иалю и лишь отшутился. — Да ты тут четыре письма написал. Хорошо, я сейчас отправляюсь в Варгбург. Ещё будут пожелания? — Да, не указывай откуда написано письмо. Я потом всё объясню. — Полубог одарил Иаля взглядом полный недоумевания. — Точно объясню. — Славно. Деньги приложу к посылке. — Отвечает Фир и покидает дом. Остаётся теперь ждать того, что эльфка Доэрхенна получит послание от своего ребёнка. Которого все ещё любит и ждёт.