Империум:Северные саги.

Эта глава является сборником нескольких рассказов, происходящих с 29 Кася 1501 года, по 1 октября. Все они являются каноничными для вселенной фанфика, их события будут учитываться в будущем. Рассказ "Лунный Камень" Это был тёплый вечер одного из десятков таких же тёплых дней наступающего лета. Даже здесь, в Маг-Турга, оно бывало, хоть и мало напоминало настоящее лето. Жизнь шла своим чередом, и если говорить оптимистично, с светлой надеждой смотреть в будущее: в семье Веделей была полная чаша. Растущее хозяйство, работящий глава семьи и деревни, полный дом детишек. Стьягге казалось, что Император вознаградил её за все труды и страдания, через которые ей пришлось пройти. Она, Сиф, дети, Иаль и Хугир сидели на крыльце заднего двора дома. Рядом с ними траву щипала коза Буба, иногда отвлекаясь на блеенье по любому поводу. Фир ушёл на рыбалку, и потому вернуться должен не скоро, учитывая, что рек здесь мало, а рек, в которых есть рыба, безопасная для употребления, ещё меньше. Компания развлекала себя байками, рассказами из жизни, анекдотами и всем, что могло подвернуться под руку, став темой разговора на следующие несколько минут. На этот раз темой обсуждения стали лошади. — Кобыл я меняла как перчатки, но больше остальных мне нравились чёрные или гнядые спортивные имперцы. Тау не умеют выращивать лошадей, дохлые они у них всегда получаются, а у эльфов слабенькие. — Говорит Сиф и перекладывает Франциска на спину. Младенец лежал на животе и оглядывался по сторонам, но теперь пришло время вернуть его в исходное положение. — Да ну, нормальные лошади растят эльфы. Для вас может и слабенькие, потому что весите вы как хорошая корова на забой, а для худых в самый раз. — Отвечает Иаль и устраивается удобнее на своём пеньке. Сидит компания таким образом: на ступеньках сидит Стьягга, рядом с ней Хугир, расположившись на своём хвосте, а Иаль напротив них, на своеобразной табуретке, которая является пеньком, оставшимся от одного из деревьев, что использовал Фир для ремонта дома. — Ну тут уж ладно, не поспоришь. Но ты впредь про вес говори аккуратнее, я-то знаю, что я поросёнок толстый, особенно после родов. Но какой-нибудь Стьягге это может быть очень неприятно. — С едва уловимой иронией говорит Сиф, смотря на полуэльфа. Стьягга непонимающе спрашивает. — Но ведь в полноте нет ничего плохого, наоборот, это показатель достатка и возможности хорошо кушать. — Девушка с тревогой смотрит то на Сиф, то на Иаля. Сейчас она только и занята тем, что стремительно набирает вес и хорошо кушает, как ей велит старшая сестра и зять. А тут ей косвенно намекают на то, что это не есть хорошо. К беседе немедленно подключается Хугир. — В лишнем весе и правда нет плохого, несмотря на всё, что говорят об этом. Но важно осознавать что всё хорошо в меру, а лишний вес тем более. Мы можем рассмотреть вас и нашего, много уважаемого, главу семейства, как примеры. Иаль худ, у него очень мало подкожного жира. Ты, добрая Яга, пока что только восстанавливаешься после длительного голода и тебе ещё не хватает. Досточтимая Сиф, как она сама говорила, не худа. И смею сказать, не опасаясь вашего гнева, что госпожа не так уж и прибавила после рождения Франциска и Кимбурги. — Ух, хитёр, змеюка. — Сказала Сиф и хмыкнула над его словами. — Но Фира сюда в качестве примера толстого не возьмёшь толком, хотя весит он точно не два пуда. — Не два, а двадцать. — Споясничал Иаль, но его шутку никто не оценил, кроме Маиши. Она, не понимая смысла, просто посмеялась над подачей юмора. — Ну почему, возьмёшь. Как мужчину с лишним весом, который выражен в мускулах. Если прикидывать на глаз, то господин Ведель весит не менее 180-ти килограмм. Да и на том, что ест сейчас, как я видел, он немного набрал. — А раньше совсем ведь дохляк был. Так что Стьягга, не переживай. Ешь сколько хочешь, в нашей семье тебе этого никто не запретит. — Ободряюще говорит Сиф и кладёт руку на плечо сестры. — Что такое килограмм? — Спросила Стьягга. В виду неграмотности, она и этого обозначения не знала. — Это обозначение для веса вещей или живых существ, Стьягга. Мы пройдём это позже. — Отвечает Хугир. И затем уже сам спрашивает. — Кстати Сиф, раз уж речь зашла о подобном, вы в кого пошли из своих прародительниц? — Я в бабку по отцовской линии, считай точная копия фигурой и немного лицом. Яга в мать и бабку по той линии, Маиша наверняка тоже. — Мама говорила, что я похожа на неё не только лицом, но и щеками. — Дополняет ответ сестры Яга и подсаживается на ступеньку выше, немного вытягивая свои ноги. — И в девичестве была склонна к дородности. Мама рассказывала что в нашей семье это наследие от матерей и бабушек, прабабушек из далёких, старых колен. — Ничего не могу сказать об этом. — Пессиместично отреагировала Сиф. — Мне тоже рассказывали об этом, но я не слушала. Поэтому знаю теперь что нибудь только отрывками. — Матушка до самой своей... Своего конца ждала, что ты вернёшься домой. Отец не хотел чтобы ты возвращалась. — Комментирует это Стьягга. — Я не застала своих предков, Сиф. А какие они были? — Стьягге всё ещё было сложно называть Труд новым именем, но она не хотела нарываться на недовольство родственников. — Жестокие и обидчивые. Я не хочу о них вспоминать. — Сиф понимала почему их воспитывали, так как воспитали, но не простила и уже никогда не простит синяков, слёз и всей боли, что принесла ей и всей семье Ярнракса. Тут прямо как гром среди ясного неба появился полубог. Он приспокойно распахнул дверь на задний двор и окликнул жену. От Фира несло влагой и запахом свежей рыбы. — Сиф! Иди сюда. — Полубог подбоченился, ожидая когда ледяная великанша встанет и пойдёт с ним. — ИМПЕРАТОР ВСЕМОГУЩИЙ! — Женщина испугалась и вскочила с места на котором сидела, отойдя от крыльца и повернувшись к полубогу лицом. — Не делай так! — Она недовольно оскалилась и схватилась за сердце, начав глубоко дышать и стараясь себя успокоить. — Нашлась бесшумная туша... Что случилось? Фир не ожидал такой реакции, но как-то не спешил извиняться за резкое вторжение. Полубог сложил руки на груди и ответил. — Пойдём на кухню, мне есть что показать. Уверен, ты будешь рада такому улову. — Ты там красивую русалку выловил? — Почти, это надо видеть своими глазами. Сиф закатила глаза и обойдя Стьяггу, которая тоже испугалась резкого появления громовержца, пошла с полубогом. Уже на кухне, она не обращая внимания на тот самый улов, смотрела на Фира и с претензией в голосе, спросила у него чего хотел. — Ну, что тут такое необыкновенное? — А затем она сама посмотрела на целое чудовище, что лежит на столе. Это была просто огромная, невероятно большая рыбина коричневого цвета, с огромными усищами и плавниками. Она была настолько большей, что не помещалась на столе и никто кроме Фира не смог бы её удержать в руках. Тот как раз взял её за жабры и хвост, демонстрируя насколько большое существо он принёс домой. Держа рыбу, он самодовольно улыбался, не стесняясь хвастать. — Ого!.. Ого... Вот это... Кит! Ты где такую выловил? — Случайно на глаза попалась, когда удил щуку. Это озёрный окунь, но слишком большой, в таких не вырастают обычно. Я предлагаю его сегодня засолить, замариновать, а завтра на костре зажарить и съесть. Рыбы хватит на всю деревню. — Ещё бы ты предлагал поступить иначе. Окунь... Вкусный наверняка. — Женщина уже начала пускать слюнки на эту огромную рыбу. Пока что от неё никак не пахло. — Это не всё. — Фир уложил рыбу обратно на стол, но на бок. И потянулся к своему сапогу за огромным охотничьим ножом, что висел на нём. И затем оружием легко вспорол ей брюхо, и раскрывая его, показал Сиф что внутри рыбы полно икры. — На нерест рыба шла. Полакомимся, Стьягга и остальные наверняка никогда не ела икры. — Я вообще никогда не ела подобной, пару раз в жизни только ела чёрную. А это какая-то серая. — Комментирует Сиф наблюдаемые внутренности. — Окуни такого вида другой и не мечут, это ведь не осётр. — Не разбираюсь в видах рыбы. Для меня она разделяется на вкусную и несъедобную. — Тогда маринуем и завтра у нас будет небольшой праздник? — Фир не отрываясь от разговора с женой лезет в подобие кладовой, но на территории кухни, и достаёт оттуда мешок с солью, чуть погодя к нему добавляются ещё и маленькие мешочки с разными специями и листиками. И каждому цена на вес золота, огромные деньги. — Да. — Сиф улыбнулась, радуясь такому маленькому и безусловно приятному событию. Женщина не остаётся смотреть как Фир вытаскивает из рыбы её внутренности и затем пичкает её солью, возвращаясь к компании. — Завтра у нас будет небольшой праздник, так сказал многоуважаемый глава деревни. — Довольно говорит Сиф и садится на свое нагретое до этого место. Иаль и Стьягга этому несколько удивляются, а вот Хугир остаётся равнодушен. К его диете из мышей и крыс никто не притрагивается, значит можно оставаться спокойным. — Ух ты, а что будет на празднике? — Стьягга оживляется, ей нравится перспектива завтра немного отдохнуть и вкусно поесть. — Это будет сюрприз. — Заговорщецким тоном говорит ледяная великанша, и затем её внимание вновь привлекает Фир, появившийся на крыльце. Он осматривает всех присутствующих и сопровождает своё пришествие вопросом. — Что обсуждаете? — Полубог спускается с крыльца, становясь рядом с Стьяггой и Иалем. — Рыбу, которую ты принёс. — Хитро говорит Иаль, смотря на руки полубога. От них несёт рыбой. Фир усмехается в нос и хлопает ладонью о ладонь, происходит искровой разряд и от рук теперь пахнет чем-то сгоревшим. Иаль морщится. — Рыба! — Удивляется Стьягга. — А что за рыба? Те маленькие плотвички, что ты приносил раньше? — Она пододвигается ближе к Фиру, наблюдая только за ним. Иаль усмехается видя это, но не решается пошутить, словив на себе недовольный взгляд Сиф и Хугира. — Большая рыба, вот... — Фир начинает показывать какого примерно размера рыба, и показывает совсем небольшую. Но затем разводит руки до её реальной величины. — Такая. Зажарим на костре завтра. — Ух, какая здоровенная рыбина... Её на всех хватит. — У Стьягги глаза заискрились. Она была непрочь полакомится чем-то таким,необычным. Тем более, что больше рыбы, любила только тыкву и её семена. Но к сожалению, последний раз ела тыкву на день Империи, примерно 4 года назад. И почти забыла её вкус. — Досточтимый староста, позвольте вам прочитать эпиграмму. В вашу честь естественно. — Фир кивает Иалю, ничего не сказав. Полуэльф вскакивает на пенёк, на котором сидит и отважно начинает. — Это о нём легенды бардов, он могучий и высокий! Экономный бармен, выжмет из тебя все соки. Это громовержец сынок, удар, молния и рывок. Молот, не молот, но его ярость твой рок! — Торжественно провозглашает Иаль, воздымая одну из рук к небу. Фир одобрительно кивает, легко улыбнувшись. — Ты в скальды заделался, Иаль? — Ёрничает Сиф. — Не знаю о ком ты говоришь, я поэт. И поэтам свойственно писать о героях нынешних лет. — Оправдывается Иаль с очень серьёзным видом. — Ой как здорово получилось! — Радуется Стьягга и быстро-быстро хлопает в ладоши. — Мне нравится! — Недурно. — Хугир тоже ёрничает. — Фир! Это просто возмутительно! — Визжит полубард-полупевец и тычет пальцем в Хугира. — Он меня обижает! Сделай с ним что нибудь! Фир переводит взгляд на Хугира и с намёком в тоне, произносит. — Хугир, не обижай его. — Сиф и Хугир намёк улавливают. Змей пожимает плечами и усаживается на свой хвост поудобнее. — А я кстати год назад случайно придумала про тебя тоже эпиграмму, Иаль. Но ты обидишься, она правда нелицеприятная. — Говорит Сиф, Иаль неожиданно начинает интересоваться этим. — Метишь в мои сменщики? Дерзай, я сдюжу. — Бросает провокацию Иаль, усаживаясь обратно на свой пенёк. — Давай сюда лютню. Я её под твоё пение придумала. — Сиф встаёт с крыльца, подходит и отбирает у полуэльфа лютню, возвращается к своему месту и взяв поудобнее инструмент, начинает. — Полу-певец. — Пауза. — полу-купец, — Снова делает паузу. Продолжает, легонько перебирая струны. Получается куплет какой-то песни. — Полу-мудрец, полу-невежда, Полу-тиран, — Опять останавливается, прежде чем закончить. Выдержав секунду, доканчивает. — Но есть надежда, Что будет полным наконец. — Заканчивает Сиф и прежде чем Иаль сможет её заплевать или освистать, закрывается от него лютней. Женщина попутно хохочет. Бард отвечает. — Ладно, это правда было недурно. — Отвечает Иаль и забирает инструмент обратно. — Не знал что у тебя есть талант к стихосложению. Даже такому примитивному. — Ну вот, на что-то ещё годна. Фир, не хочешь попробовать? Вас же должны были учить этому, всех высокородных учат музицированию. — Сиф обращается к полубогу, тот лениво поворачивает к ней голову и пока обдумывает ответ, Стьягга приходит в шок от слов сестры. Она закрывает рот рукой, но даже не стараясь замаскировать свой вопрос, поворачивается к ледяной великанше, наклоняется ближе и шёпотом спрашивает. — Сестра, он что, и вправду барин? — Сиф лишь утвердительно кивнула. Стьягга ещё больше пришла в шок и удивлённо смотрела на Фира. Тот же старался не смотреть на неё. — Учили. Но если Иаль не против, я могу попробовать. Правда песни у меня нет, могу только на ходу сочинять. — Как-то безинициативно говорит Фир, надеясь, что Иаль откажется. Но полуэльф без проблем соглашается. — Сыграй, Фир. Мне тоже стало интересно. — Говорит бард и протягивает лютню Фиру. Полубог берет её и неохотно кладёт одну руку на ладовые порожки, а вторую на замки настройки инструмента. Отрегулировав натяжение струн, Фир встаёт поудобнее и быстро придумав первые строчки песни, начинает играть импровизацию. Лютня мала ему, но даже так у него удаётся вполне неплохо играть. Это спокойная, простая мелодия. Слушая её, сразу представляется ясное небо, светлые пейзажи, зелёные поля. Место где просто хорошо. — Я... Снова маленький, солнце яркое. Мама опять сильнее всех в мире, Я снова боюсь собак, и оставаться один в доме, А деревья такие большие, незнакомы плохие слова. — Фир пел так, словно готовился к этому моменту всю свою жизнь. Сиф и остальные ощутили как полубог вкладывает в эти звуки всего себя, всю боль, что ощущает когда вспоминает о прошлом. — "Поиграем в прятки"? Это я не достаю до пола ногами, или пол до моих ног не достаёт? Те, кого я считал врагами, оказывается просто делают мёд... — Фир наверное должен был бы как-то грустно закончить свою лирику. Но он никак не закончил, просто отдав инструмент Иалю. Сиф и Стьягга синхронно похлопали полубогу за исполнение сналёту такой хорошей песни. — Хорошо, Фир. Хорошо. — Сиф неловко сглотнула слюну и замолчала. Как и все присутствующие. Кроме Франциска. Он только собирался заснуть, как его настрой сбили и он начал просить еды. Фир тут же отреагировал на это, взяв младенца на руки и начиная укачивать. Но ребёнок не успокаивался, грозясь разразится громким плачем. — Он сиську просит, Фир. Я пойду покормлю их обоих, не скучайте пока без меня. — Говорит ледяная великанша, берет детей на руки и ловко открыв ногой дверь в дом, скрывается в нём. Фир садится на пригретое место жены. Стьягга пододвигается теперь в ту сторону. — Ой, а чего мы замолчали? Так хорошо разговаривали, а сейчас как-то загрустили. — Говорит Стьягга и сама решает сменить тему разговора. — Зятёк, а скажи мне, правда ли это. Мама мне рассказывала о проклятых зеркалах, что при кривляние в них меняют наружности тех, кто это делает. — Она с чуть приоткрытым ртом смотрит на Фира, тот решает немного поиронизировать. — Они настолько же реальны, насколько реальны лунные камни. — Иаль и Хугир сразу понимают шутку, но Стьягга продолжает спрашивать. Похоже, она решила поддержать шутку и сделать вид что не поняла. — А что такое лунные камни? — В устьях рек, ручьёв и на дне озёр, в ясную погоду, только в полнолуние, можно обнаружить лунный камень. Этот драгоценный камешек открывает врата в сердца влюблённых, даёт волю чувствам. Остаётся только найти и вручить его тому, кого любишь. И тогда вы навеки вместе. Сами луны будут скреплять ваш нерушимый союз. — Усмехаясь, заканчивает Фир. Стьягга внимательно его слушала и запоминала. — Но это всё наверняка только легенды. — Сказал полубог и подмигнул Хугиру с Иалем. Тут в диалог неожиданно вмешалась Маиша, до этого момента сидевшая достаточно тихо, и никак не участвовала в обсуждении. Но тут её прямо начало распирать, она встала со своего места и упрямо направилась к Фиру, потребовав от него, чтобы её взяли на руки. — Рутьки! — Девчонка сама протянула приёмному отцу свои руки и попрыгала на месте. Фир незамедлительно взял её на руки, усадив на предплечье левой руки. Маиша устроилась как можно удобнее и стала время от времени барабанить ладошками по его рукам. Время клонилось к ночи, и постепенно стемнело, компания ушла домой. Фир сразу лёг спать, прежде этого проверив хозяйство и обойдя деревню, разыскивая что-то необычное. Постепенно ложились спать и остальные члены семьи. Хугир, Иаль, Сиф и в том числе дети уже легли спать. Лишь Стьягга не спала. Впечатлённая рассказом громовержца, она загорелась идеей отыскать этот самый лунный камень, чтобы... Она не знала зачем он нужен ей. Она просто хотела найти его, воочию узреть этот артефакт. Слова Фира так крепко засели в её голове, что как только луны укрепились на небосводе, она засобиралась и тихонечко вышла из своей комнаты. На улице было на удивление тепло и светло. Пробираясь по дому, она шествовала максимально аккуратно, стараясь не привлекать внимания вообще. Единственная проблема была в полуэльфе. Стьягга знала, что он может бродить по дому ночью, и если захочет, то расскажет Фиру о том, что она собиралась куда-то пойти в ночи. И главе семьи это явно не понравится. Но как казалось, всё в порядке. Девушка миновала коридор, с максимальной скрытностью и осторожностью, на которую была способна, открыла дверь и так же её прикрыла. Уже на улице она выдохнула и осмотрелась. Было тихо, лишь сверчки стрекотали на фоне. Стьягга отыскала в потёмках ведро, ведь не руками же ловить этот камень с луны. И покинув двор, отправилась к ручью, что течёт у подножия холма, на котором стоит деревня. Она помнила где находится его устье, широкое и достаточно глубокое, но так же помнила, что рядом начинается бурная горная река. И там даже опытным мореходам стоит быть осторожными. Молодую тиранку не остановило ни стихающий с каждым её шагом стрёкот сверчков, ни то, что она идёт совсем не туда, куда хотела. Лишь достигнув той самой бурной реки, а не ручья, к которому она хотела придти, девушка поняла, что не туда пришла. Но не собиралась уходить отсюда. — Сказал что не только в ручьях, но и реках... — Она внимательно смотрела в водную гладь, на илистом дне покоятся старые башмаки, чьи-то кости, грудами лежат камни. Дул лёгкий ветерок, он колыхал листву на деревьях. Было спокойно и умиротворённо. Лишь сверчки молчали. Девушка взошла на большой камень, что был частью берега, и села на него, всматриваясь в дно. Тут должен был быть этот Лунный камень, если вспоминать туманный рассказ Фира. Девушка несколько минут искала взглядом в воде этот камень. И тут на дне что-то блеснуло. Среди кучи других, тёмных, грязных камешков лежал белый. Красивый, точно с луны упал. Стьягга оживилась и хотела сначала рукой достать его, но поняла, что не дотянется совсем чуть чуть. Но вот с ведром - вполне. Аккуратно перехватив ведрышко, она одной рукой упёрлась в большой камень и легла на него, а другую опустила в воду. Чем глубже опускалась её рука в этой ледяной воде, тем ближе казался лунный камень. Ей казалось, что вот вот и она сможет его подержать, ощутить его вес в руках, но что-то шло не так. Стьягга уже опустила руку по ключицу, намочила грудь, но все не доставала до дна. А затем почувствовала как огромный камень, на котором она лежала, пополз в воду и рухнул. Стьягга оказалась в воде, и не могла нащупать ногами дна, её понесло течением вперёд. А затем она и вовсе с головой оказалась под водой, потому что не умела плавать. Всё закрутилось и завертелось, она покарябала бок обо что-то до крови. Перед глазами все стало плыть, воздух быстро кончался. Последнее, что она успела увидеть - яркий искровой разряд, бьющий откуда-то с берега прямо в воду, и как её голова внезапно оказалась в воздушном мешке. Она вдохнула, но не успела закрыть рот и начала захлёбыватся. Чьи-то маленькие ручки потянули её голову вверх, словно пытаясь вытолкнуть из воды. Девушка уже ничего не соображала, и не двигалась сама. Сознание её быстро покидало. Затем руку несостоявшейся утопленицы схватила чья-то сильная, мужская рука. И её вытянуло из холодной воды рывком. Перед глазами ещё мелькали образы, Стьягга не понимала что происходит и потому не реагировала на призывы очнуться. Более того, внутри неё ещё было много воды, и она не могла из-за неё дышать. Вокруг сверкали молнии и грохотал гром. Полубог, несмотря на свою феноменальную скорость, мог легко опоздать, тем более, если бы не помощь друга. Фир держал на руках Стьяггу и пока было время для принятия решений, смотрел в воду. Там, в этой бурной реке, сидел тот, чья мать Бородатая Леди, а отец сам могучий океан. Тритончик пожал плечами, указывая на Стьяггу. Фир благодарно кивнул ему и положил девушку на сухую траву, подальше от воды. Он ударил её разрядом, которым раньше пользовался чтобы высушить себя или Труд, но ещё нужно было удалить воду из её дыхательных путей. И осмотрел её рану на боку: не глубокая, не повреждены жизненно важные органы, потеряла мало крови. Полубог переворачивает девушку, поднимает над землёй и подставляет под неё свое колено, расположив её так, чтобы центр её живота находился ровно по центру колена. И затем хватается за её ребра, пальцы мужчины проникают под кожу, проходя сквозь одежду. Это необычный и достаточно древний, магический способ доступа к внутренним органам, используется в высшей имперской медицине вместо оккупунктуры, им владеют в совершенстве немногие. Когда пальцы проникают достаточно глубоко, полубог встряхивает девушку. Она внезапно раскрывает рот, и из её уст льётся речная вода. Как только её лёгкие освобождаются от воды, она рефлекторно делает глубокий вдох, стараясь взять внутрь как можно больше кислорода. Стьягга медленно, но верно приходит в сознание, постанывая от боли из-за пореза. Фир берет её на руки и быстро бежит обратно в деревню, его сопровождают раскаты грома и вспышки молний. Стьягга, которую он несёт, прижимается к нему, еще оставаясь в полубреду. Уже через минуту полубог стоял на пороге своего дома, где его ждали Сиф и Хугир, которых он разбудил, прежде чем отправился за Стьяггой. Фир замедлился, приближаясь к крыльцу и разговаривая с супругой. Сиф задала прямой вопрос: — Успел? — Успел. Тряпок чистых быстрее несите, она ранена. — Бросает им полубог и останавливается на крыльце, перед проходом. Змею удаётся рассмотреть рану девушки, в то время как ледяная великанша удалилась за бинтами. — Неглубокая, но будет долго затягиватся. Будем зашивать? — У нас алкоголя нет, чтоб зашивать. Стьягга мучаться будет, девица не привычная к боли. Само заживёт, тем более у нас некому зашивать. И нечем. — Говорит Фир, осматривая девушку на руках. Она глубоко дышит и в какой-то момент приоткрывает глаза. — И натворила ты дел, Стьягга. — Говорит Сиф, которая вернулась с кучей тряпья. Может часть из него подойдёт для перевязки. Она не ответила, переведя взгляд на Фира, который её все ещё держал. Из её глаз покатились слёзы, то-ли от боли, то-ли от горечи, что дело не получилось закончить. — Зачем ты вообще ушла из дома в такой час? — Она опять не ответила, отвернувшись и уткнувшись носом в грудь полубога. За неё ответил Фир. — Она пошла за лунным камнем. — За чем? За лунным камнем? Это ж такая древняя байка, когда я училась в инквизитории, она уже была старой. — Это я виноват... Когда ты ушла кормить детей, мы травили байки. И я ей рассказал о том как и когда можно найти лунный камень. Стьягга видимо поверила. Но пока не могу понять зачем ей нужен был камень. — Последняя фраза была нужна чтобы успокоить саму девушку, которая очевидно не смогла бы внятно объяснить для чего ей это было нужно. — Ладно, хватит лясы точить. Клади её на пол, и идите оба отсюда. Я её перевязывать буду. — Командует Сиф. — Но возможно тебе потребуется помощь... — Встревает Хугир. Он тут же понимает почему ему сказали уйти и сам быстро уползает. Фир уходит следом. Сёстры остаются наедине. Рассказ "Детские шалости" — А кто это у нас такой богатырь? А кто это у нас такой богатырь? — Мать игралась с сыном, пока ещё у неё была эта возможность. Скоро им предстояло отправится в Варгбург, на небольшую ярмарку, что открылась в городе. И семейство хотело обновить свой гардероб, просто получить хотя бы пару новых вещей. Из всех живущих в доме, неразрушимыми одеждами обладал лишь полубог. У остальных вещи были из простой ткани, и ей зачастую требовался ремонт. Не так давно в Ветхих Фъёрдах поселился красильщик одежды и по соседству с семьёй Веделей швея. И они все заняты тем, что работают на своих полях, поэтому временно не принимают заказов. Из-за этого главные модники семьи, а именно: Вирнис'Иаль, Стьягга и Сиф решили, что сходят в Варгбург ради покупок. — Франциск у нас такой богатырь! — Сиф сама отвечает на вопрос, и щекочет младенца за живот. Он только что очень плотно покушал, до этого облегчился и теперь ему вполне положен законный отдых и сон. Чем старше становился мальчик, тем больше он бодрствовал. Как и его сестра, которой требовалось для существования гораздо меньше грудного молока. Но зато кормить ее было чуть больнее, потому что девка хваталась за сиську руками, а когти принципиально не давала подтачивать. И Сиф приходилось терпеть. В одной молочной железе не оставалось молока никогда, а другая была шрамирована. Девчонка активизировалась, приметив, что брату уделяют больше внимания, чем ей и потому начала хныкать. Сиф поняла чего хочет дочь, и взяла её на руки, разом удовлетворяя потребности и в внимании, и в прогулке. Франциск остался равнодушен к этому, он начал рассматривать старые потолки над собой. Но внезапно в дверях комнаты появляется младшая сестра. Точнее даже две младших сестры Сиф. Маиша сразу прошла к кроватке, на которой лежал Франциск и забралась на неё, усевшись рядом с племянником. — Сиф, нам пора. — Говорит Стьягга, поправляя свою дорожную сумочку. Её откуда-то принёс Фир, и никто претензий на неё не предъявил. Поэтому её себе забрала Стьягга. — Мы уже собрались, ты осталась. — А? Иду. Папку нашего, — Ледяная великанша поцеловала в лоб Кимбургу. — Кликни, пусть он теперь сидит с ними. — Стьягга быстро удалилась, и вскоре вместо неё на пороге комнаты появился полубог. — Спасибо, что расчистил лес для нас. — Сиф благодарно кивнула полубогу, и положила руку на его плечо. Фир не ответил, но по его щенячьим глазкам было видно, что слова ему эти были очень приятны. Мать передала ребёнка отцу и кивнула на сына и племянницу, после чего покинула комнату. Где-то на фоне хлопнула входная дверь и дома из взрослых остались только Фир и Хугир. Полубог и горгон договорились, что за детьми будет присматривать Фир, а Хугир может заниматься чем хочет. И кажется договор исполнялся вполне себе нормально, но змей заметил одну интересную деталь, которую ощущал, пока проползал мимо детской комнаты. Это было монотонное сопение, слишком громкое для детей и для них же слишком длинное. Так долго вдыхать и выдыхать они точно не смогут. А занимался горгон своими привычными вещами: выпускал своих змей ползать по дому, и если они находили для него лакомство, мышку или крысу пожирнее, лопал её целиком. Хугир и его подручные были настолько эффективны, что змей банально начал толстеть от объёма еды, которую получал с своих охот. И ещё больше он получал тайком в соседских домах и огородах. В очередной раз проползая мимо коридора, который вёл к детской и комнате Сиф, Хугир заметил, что по нему идёт Маиша. Без присмотра взрослых. Горгон было пропустил это, но затем удивился, что Фир не вернул её обратно в комнату и ничем не завлёк, чтобы она не убегала на поиски приключений. Он сменил свою траекторию и приполз прямо к девочке. Она выглядела недовольной его появлением. — Маленькая Маиша, что такое? Тебе что-то нужно? — Зеля уди! — Почти четырёх-летний ребёнок ещё осваивал речь, но уже вполне мог выражать свои мысли. Хотя бы самым простым способом. Хугир не обижался, что Маиша называла его Зелей, она дала новые имена всем живущим в доме. Например Сиф теперь называлась Ётей. И Хугиру было интересно что означает это слово: "Ётя." Йотун? Или тётя? Или йотун-тётя? С Фиром и Стьяггой все было проще. Их она воспринимала как своих родителей, потому называла тятей и мамой соответственно. Хугира называли зелей, потому что с языка ребёнка это означало "зелёный". Франциска тётка Маиша называла "Фасиском" и на слух это часто звучало скорее как "сосиск". А Кимбурга удостоилась чести носить прозвище "Кимбула". И меньше всех повезло Иалю. Маиша называла его "Лялей". — Нет, я не уйду. Ты можешь пораниться без моего присмотра, и тогда твой папа может очень сильно меня отругать. Пойдём, я отведу тебя к нему. — Он взял девочку за руку, она не сопротивлялась. И в целом, Маиша была примером отваги для любого ребёнка. Она ничего не боялась. И никогда не плакала. Ей все было интересно, она лезла туда, куда обычный ребёнок бы как огня боялся. Это не означало, что она сознательно подвергала свою жизнь риску, девочка прекрасно знала, что в печь ей соваться не стоит, как и сильно раздражать взрослых. Но тем не менее, авантюризма ей было не занимать. — Зеля!.. — Девочка не продолжила фразы. И послушно пошла за Хугиром. А в комнате горгон обнаружил примечательную картину. Фир, целая гора мышц и необузданной, огромной мощи, гроза всех врагов Империума, оказывается уснул. И это он издавал то монотонное сопение. На его груди лежали Франциск и Кимбурга, при чем Франциск спал вместе с отцом. А вот Кимбурга, судя по её виду, только собиралась засыпать и не издавала лишних звуков. Полубог спал мирно, его лицо не было напряжённым, каким обычно бывает во время сна и каким его видел Хугир пару раз. — Ох... — Хугир аккуратно подвёл Маишу к отчиму и затем разбудил его самого. Фир не с первого раза, но проснулся. — А?.. — Его взгляд был полон вопросов. — Вы уснули, ваше императорское высочество. И Маиша убежала от вас. Возвращаю дитя вам. — Почтенно сказал Хугир. Фир молча кивнул и забрал Маишу себе, теперь и она была заключена в его тёплые объятия. Девочка смотрела на Хугира как на предателя, но быстро отвлеклась на заботу громовержца. Фир убаюкивал детей, изначально это в его планы не входило. — Спасибо. — Процедил Фир змею. И Хугир уполз по своим змеиным делам. Лишь спустя пятнадцать минут он услышал снова это сопение и затем увидел, что Маиша снова вышла в коридор. Но уже не одна. Она тянула за собой Кимбургу, которая непонимающе осматривалась. Девочка уже могла лежать на животе, но пока не совсем умела ползать. А у Маиши откуда-то были силы тащить в коридор целого младенца. И Хугир не знал, как девочке удалось вытянуть из объятий отца Кимбургу и не разбудить Фира. Здраво рассудив, что происходит непорядок, Хугир опять быстро вернул обоих девочек в комнату и закрыл за собой дверь. И даже специально остался караулить юных авантюристок. Через некоторое время они снова появились в коридоре. И горгон опять вернул их отцу. А затем с чистой совестью уполз во свояси. Но не все так просто. Через некоторое время он опять обнаружил девчонку, которая пытается отправится куда-то. И берет с собой племянницу. Прежде чем он решился на некоторое действие, Маиша успела выйти в коридор и даже походить по гостинной целых три раза. На третий раз терпение змея кончилось.

***

Мирный дрём полубога нарушил какой-то шум на втором этаже. Какая-то возня с детьми. С детьми... Фир как ужаленный подскочил, аж до потолка, с кровати и стал осматриваться. Нигде не было ни Маиши, ни Франциска, ни Кимбурги. Полубог чувствовал как постепенно седеет. И тут же быстро побежал на второй этаж, разбираться что происходит там. Он не чувствовал как подживают раны на его шее, которые оставили клыки уже не совсем Хугира. В комнате где обитал змей, мужчина его и обнаружил. И всех детей рядом, они находились в центре какой-то кучи вещей, и весь этот ворох напоминал собою гнездо. Сначала полубог не узнал горгона. Потому что последний показался ему женщиной, причём в буквальном смысле слова. С обнажённой грудью, талией, женственным лицом. Фир протёр глаза и перед ним находился уже привычный взгляду горгон. — Хугир? Что здесь делают дети? — Фир осмотрел логово горгона внимательнее. Здесь ползало несколько змей и было много хлама. — Вы так крепко спали, что мне пришлось всё взять в свои руки. Не переживайте, у них всё в порядке, я ухаживал за ними. — Фир неожиданно поверил его словам. И самой собой, змей лгал. Лгал о том, что ухаживал за ними именно он. Рассказ "Бессмертный яд". — И вы, ваше высочество, правда желаете этого? — Змей аккуратно обползал полубога, который попросил его об одной весьма странной услуге. Фир был непреклонен и твёрдо стоял на своём. — Да. Если ты и правда можешь кусать разными ядами, то моё тело выработает противоядие для каждого из них. — Ответил Фир и оголил часть своей шеи, в которую Хугиру предстояло его кусать. Замысел полубога состоял в том, что его тело может приспосабливаться к разным условиям существования, выживая даже в экстремальных. Руководствуясь предусмотрительностью, Фир решил, что если его тело выработает противоядие к большинству известных ядов, то ему будет потом удобнее драться с теми, кто в бою использует их. Фир потребовал от своей семьи на время экспериментов не приближаться к одной из комнат. Всех кроме Стьягги, она отсутствовала в этот момент, но как сказала Сиф, она передала ей это. — А... Будут какие-то предпочтения? — Начинай с самых быстрых. Вводи максимально возможную дозу. — Вы уверены, что переживёте столько? При всём уважении, даже Имлерих опасался моей способности к синтезу токсинов. — Неуверенно отвечает змей и приползает к задней части шеи Фира, уже начиная цедить яд. Он широко раскрывает пасть и с его клыков пара капель падает на пол, тут же высыхая. — Да. Я не впаду в длительный сон от чрезмерной интоксикации. Мой организм справится и с таким препятствием. — Фир закрыл глаза и сжал зубы. В следующее мгновение змей впился ему в шею, пустив яд по венам. Они тут же посинели. Полубог обмяк и должен был умереть при такой огромной концентрации. Хугир испугался, что перестарался и ввёл лошадиную дозу даже для полубогов. Громовержец сидел на коленях, откинувшись назад. Рана на его шее кипела, а тело продолжало синеть, чем дальше распространялся яд по жилам. Хугир ждал одну минуту, пять, десять. Прошло полчаса, прежде чем горгон начал переживать, что все таки убил друга, не вняв голосу разума. И Хугир начал судорожно думать о том, что скажет его жене, отцу. Детям когда они вырастут. Как он оправдается? А ему поверят? Змей лихорадочно ползал по комнате из стороны в сторону. Он то приближался к бездыханному телу, то отдалялся, лез на стену и пытался спрятаться под груду хлама. Однако, в один момент Хугир случайно заметил как у Фира забилось сердце. Услышал это. Увидел, как коже возвращается прежняя белизна, как с ядом успешно борется организм полубога. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Фир пришёл в сознание. — Это было очень больно. — Коротко прокомментировал громовержец. Хугир, всё ещё испуганный происходящим, даже не сразу понял что сказал Фир. Полубог взглянул на горгона и по его виду понял что тот испытывает, после чего встал и покачнувшись, подошёл к нему. В этой комнате ему приходилось стоять согнувшись. — Вот видишь, самое сложное я пережил. Теперь приступим к проверке. Ты сможешь ужалить ещё раз тем же ядом? — Да... Да. Я смогу. У меня осталось ещё немного. Но больше нет, нужно будет подождать. — Отвечает змей и тяжело вздыхает, успокаивая себя. Фир становится перед ним на колени и змей вновь его кусает. В этот раз яд не оказывает почти никакого влияния, Фир остаётся в сознании и его тело легко справляется с интоксикацией. — Быстро оно, однако. — Фир размылся и попрыгал на месте, проверяя своё самочувствие. Но в этот раз эксперимент окончился удачно. Они продолжались ещё примерно неделю, но только ранним утром, когда было время на это, пока все не проснулись и не пошли работать. В один из таких экспериментов, в комнату попала Стьягга. Она искала полубога и очевидно не ожидала увидеть процесс эксперимента. — ВЛАДЫКА ЗАЩИТИ! — Испуганно кричит девушка и в страхе осматривается по сторонам. В углу сидит Хугир и что-то задумчиво читает. А в центре комнаты разлагается полубог. Весь фиолетовый и не свежий, Фир гнил заживо, прямо в центре комнаты. Сегодня на нем испытывали последний из самых сильных ядов, который действовал не сразу, а долго. — ЧТО ЭТО? СИФ! — Девушка тут же убежала за старшей сестрой, Хугир даже не успел её остановить. — Фшффшф... Ффшф... — Пробурчала куча гниющей плоти. Сгнившая рука потянулась вслед за Стьяггой, желая её остановить, но лишь напугала её больше. Спустя несколько мгновений, Стьягга возвращается но уже с сестрой. Сиф тоже оказывается шокирована тем, что видит на полу. Масса плоти расстраивается и пытается что-то сделать, ускорить процесс выработки противоядия. — Мать честная... Это, блять, что вообще? Это Фир? Хугир, объяснись. — Сиф проходит в комнату, но старается не приближаться к этой хлюпающей жиже. Змей, уже привыкший к такому состоянию полубога, спокойным тоном отвечает. — Господин регенерирует. Он ведь, как и я, говорил вам о своих занятиях. Тем более, пока утро, скоро он восстановится. — Сиф внимает словам горгона, но всё равно опасается этой... Кучи. Гниющее тело выглядит жутко. Стьягга закрыла глаза руками, чтобы не видеть этого ужаса: отслаивающаяся кусками кожа мутного цвета, которая пытается восстановиться обратно, куски мышц, что разъедает прямо на глазах. Позвоночный столб, и присоединённая к нему голова, лежали как лента на всём основном теле. Ледяная великанша приблизилась к Фиру ближе, но Хугир тут же её предостерёг. — Не трогайте! Вам нельзя, вы отравитесь и уже ничего не спасёт. И детей теперь сюда не водите ни в коем случае. От запаха ядов им ничего не будет, но от прикосновения они мгновенно будут обречены. — Хугир быстро переполз к Сиф, загородив собой Фира. — Как страшно!.. — Стьягга заплакала и отошла назад. — Зачем ты так с ним? Ему ведь очень больно! — Она боялась приближаться к полубогу, но как-то хотела помочь. Вместо тысячи слов, Хугир решил, что будет логичнее, если всё объяснит сам великий затейник. Он аккуратно подполз к черепу и склонившись к уху, чётко произнёс. — Ваше величество, вы не могли бы восстановиться быстрее? — В черепе в этот момент оставался всего один глаз, но он отреагировал на приближение змея и переключился на него. Как только Хугир закончил фразу, из этого глаза начали бить маленькие разряды энергии. Они быстро распрострились на всё тело, превращаясь в настоящие синие искры. Тело Фира начало сверх-быстро восстанавливаться, коже практически сразу вернулся прежний вид. Спустя несколько секунд полубог уже поднимался на ноги и разминался, оценивая свои ощущения. — Ну и стоило ли разводить столько паники? — Полубог был не раздражён беспокойством Стьягги, а просто прерван. Он не злился, но ему не нравилось, что пришлось применять псионические способности, а не возможности самого тела. — Я как увидела, так сразу стала переживать! — Стьягга продолжала плакать и хныкать, она утирала рукавами слёзы. — Зачем себя мучать? — Девушка стояла за своей старшей сестрой. — Фир, она права. Я тоже не вижу смысла в таком самоистязании. — Говорит йотунша и делает ему навстречу шаг. Фир выпрямляется и упирается головой в потолок, отчего обратно сгибается. — Я решил предотвратить возможность своего отравления тем, что заранее получу противоядие для большинства ядов. И предупреждал вас, чтобы вы не приходили в этот момент, потому что зрелище не из приятных. Вы напуганы, и я вас понимаю. В следующий раз я выберу другое место для экспериментов. — "Хочешь мира - готовься к войне". Понятно. В следующий раз и правда выбери другое место. Тем более, что сюда может случайно зайти Маиша и Бог знает что будет, если она случайно лизнет ладонь после того как потрогает яд. — Говорит Сиф и разворачивается, удаляясь из комнаты. Следом за ней убегает и Стьягга, все ещё продолжая лить слёзы. — Ладно. На сегодня хватит, Хугир. Продолжим завтра, я знаю место где это можно проделывать без свидетелей. — Говорит Фир и тоже уходит. Ему ещё предстоит много работы. Горгон остаётся в одиночестве. Рассказ "Тело есть, головы не надо" Это было хорошее тёплое и солнечное утро. Такое на севере можно видеть пару раз в год, потому что неизменно рассвет сопровождался каким-нибудь ненастьем: опять будет пасмурно или пройдёт лёгкий дождик, повеет холодом с гор или сойдёт лавина. Но в этот раз и правда всё было хорошо. Сегодня семья была в полном сборе и вместе с тем, все занимались деревней. Фир раздал указания своим прямым помощницам - Сиф и Стьягге, поручил присматривать за детьми Хугиру и отправил Иаля в Варгбург, к его возлюбленной, и сам остался полновластным хозяином дома. В данный момент он стоял на крыльце, упершись руки в боки и наблюдал за кипящей в Ветхих Фъёрдах жизнью. Светило тёплое солнце, всё купалось в его лучах: новые заборы на участках и у соседей, выкрашенные в медный цвет, новые окна в некогда пустых оконных проёмах, новые крыши у всех домов, новоё все. По главной дороге бегали маленькие ребятишки одной из семей, чуть старше Маиши. На одном из задних дворов было слышно как кто-то обрабатывает дерево, значит будут что-то ещё строить. Деревня из некогда плохой, неприветливой и просто никудышной превратилась в защищённое и комфортное место. И многое, если не всё было сделано руками Фира. Полубог подарил этому месту свежее виденье быта и существования, облагородил, возродил в буквальном смысле. Община жила на деньги сира Веделя, каждая семья была должна семье старосты некоторые суммы. И Фир даже не собирался собирать с жителей эти гроши. Он считал своим долгом помочь новоприбывшим освоиться на новом месте. В Ветхие Фъёрды приехали жители с других деревень, они строили себе дома или обживались в тех, что уже были. И все новоприбывшие были порядочными подданными Бога-Императора, жертвовали на нужды паствы, вели себя прилежно. Но многое ещё предстояло сделать. Фир в глубине своей души... Наверное, будет вернее сказать, мечтал. Мечтал, что он построит здесь целый город, он заплатит им за сгоревший Хистельсбург. В своём воображении он уже видел каменные проспекты и брусчатку на улицах города, монументы посвящённые его отцу, видел огромный собор, который хотел возвести для всех желающих молиться в красивом и величественном месте. Но сейчас это была просто деревня. И деревню надо было продолжать обеспечивать. Он сам для себя не заметил, как сказал вслух философскую мысль. — Не важно, как медленно ты идёшь, пока не останавливаешься. — Говорит Фир и даже не замечает как рядом с крыльцом появляется Стьягга. — Что? — Девушка по всей видимости не расслышала что сказал громовержец и переспросила его. Ей показалось что он сказал это ей. Фир вопросительно взглянул на Стьяггу. — Что? — Стьягга смутилась, Фир впрочем тоже. — Ты что-то сказал, Фир. Я не услышала, вот и спрашиваю. Ты это мне сказал? — Девушка улыбнулась зятю, тот сменил ошеломленное выражение лица на сосредоточенное и спокойно ответил. — Я кажется ничего не говорил. Быть может тебе послышалось. Ты уже отвела Бубу на луг? — Да, после обеда, как ты и смолвил, я её подою. — Сказала Стьягга и принялась расправлять свой новый сарафан и в который раз осматривать новые сапоги, которые ей подарила Сиф. Это были те самые сапоги, что с охоты на дракона принёс Фир. Она блаженно вздохнула и, начав теребить свою большую во всех смыслах косу, сказала полубогу, — Спасибо тебе, зятёк. — Она продолжала ему улыбаться, и поднялась на крыльцо дома. Фир сопровождал её взглядом. Девушка смотрела на него по особенному. Мужчина видел в её взгляде нечто, что не видел ни в одном взгляде на себя никогда. И поэтому не знал, что она думает и чувствует. — Спасибо за эти сапожки и платьице, мне они так нравятся! Фир кивнул и его лицо стало яснее, подобрело. — Пожалуйста. Как бок? — Подживает. В скорости буду как новая. Мне уже не так больно вертеться, но ночами он ещё ноет. — Это славно. — Ласково сказал мужчина. И тут же стал серьёзным. — Но впредь не вздумай больше из дому выходить ночью. Без моего сопровождения. Я мог не успеть вытащить тебя из воды. Стьягга виновато потупила взгляд в пол и кивнула. — Простите пожалуйста, я больше никогда так не буду. — Она могла бы оправдаться, зачем вообще пошла ночью за лунным камнем, но Фир и так догадывался зачем. — То-то же. Пойдём, тебе надо ещё раз поесть. — Но я ведь и так уже вернула себе цвет лица и кожа хорошая. — Ответила женщина. Она и правда похорошела, когда стала питаться гораздо лучше. Её тёмно-серая кожа, темнее, чем была у Труд, стала насыщеннее цветом. У Стьягги появились щёчки и округлились формы тела, но она ещё явно была слишком худа. И Фир желал чтобы она толстела до тех пор, пока он не будет уверен, что теперь её здоровью не угрожает истощение. — Ты ещё слишком худа. Хорошей женщины должно быть много. — Бросает ей Фир и уходит в дом. Стьягга теперь подчиняется и идёт за ним следом. Они оба повторно завтракают, большинство продуктов достаётся Стьягге. Она в конце концов наедается и благодарит полубога за то, что тот за ней так ухаживает. И они возвращаются ко входной двери в дом, которую оставили не запертой, чтобы немного проветрить прихожую и зал. Стьягга останавливается перед дверью и пристально смотрит на иконку Императора, висящую над входом. Она выглядит такой старой и потрёпанной временем, словно впитывает в себя грехи всех кто входил в этот дом. Она загадочно щурится и что-то бубнит себе под нос. — Я ж её... Я ж её хотела поменять! Точно, я купила новую. — Девушка убегает в свою комнату и быстро возвращается с новой красивой иконой Бога-Императора. Она примерно такого же размера, что висящая в доме. Фир на это реагирует отстранённо, словно раздумывая над тем нужно ли её вообще менять. Девушка берет стул с кухни и ставит, забирается на него и тянется за иконой. Она берет одну, и собирается поставить вторую как тут, стул на котором она стоит сбивает нечто, вкатившееся в дом. Девушка падает, но её во время ловит Фир и удерживает на руках. — Ты чего? — Удивлённо спрашивает он у Стьягги, она испуганно мотает головой. — Я не сама упала. — И смотрит вниз. Спустя мгновение Фир и сам ощутил, что упала она не сама. Что-то укусило за ногу, с такой силой что сжало и порвало мышцы на левой голени даже сквозь армейские сапоги. Фир стиснул зубы и сам свалился, плюхнувшись попой на бревенчатый пол. В этот момент ему удалось рассмотреть источник бед. Это была мужская голова, зубастая и даже страшная. У этой головы был огромный рот, полный плоских зубов и маленькие глаза, почти что пуговки. Они смотрели на Фира, пока продолжали жевать его голень. Полубог дал по голове второй ногой и она вылетела из дома как ядро из пушки. Фир перетерпел боль и положил Стьяггу на пол, поднимаясь на ноги. Но не успели они оба опомниться, как голова прикатилась обратно. Она увидала ещё две ноги, но теперь уже женские, и собралась покусать и их. Фир подскочил быстрее и поднял Стьяггу на руки, голова вновь укусила его ногу. Полубог взвалил девушку себе на плечи и попытался схватить голову свободной рукой. Но она оказалась изворотливее, и Фир промазал, ударив в пол кистью. Затем она укусила его за пальцы, да так сильно, что откусила. Измазанный в крови и кряхтящий от боли, Фир судорожно пытался справиться с этой агрессивной частью тела. Стьягга жалобно пищала, боясь сама попасть под раздачу. В один момент Фир призвал драугнир и молотом дал по голове с такой силой, что она опять вылетела на улицу и закопалась в землю. Его раны неспешно восстанавливались. Он опустил девушку на пол и вышел на улицу, держа оружие на готове. Внезапно в поле зрения появился какой-то... Безголовый тип? Он аккуратно шёл по улице, выставив руки перед собой и ориентируясь на нечто. Но шёл он к местоположению своей головы, старательно вышагивая. Фир молча наблюдал за этим, полубогу казалось, что это тело без головы не представляет реальной опасности. Стьягга боязливо выглядывала из-за спины громовержца. Добравшись до участка Веделей и упершись в калитку, тот нашупал щеколдку, открыл её. И калитку тоже, после чего вошёл на территорию участка и дойдя до дыры в земле, в которой находилась голова этого безголового типа, сел её откапывать. К слову сказать, мужчина этот, судя по телосложению, был далеко не беден. Он был облачен в темные доспехи, почти полные, не хватало лишь нескольких элементов защиты коленей и шлема. За спиной развивался багровый плащ, а шея заканчивалась... Чем-то непонятным. Словно шарнир, на который надо посадить голову. Достав из земли голову, безголовый отряхнул её и прикрутил на место. Она тут же стала нормальной, монструозные черты пропали. — О! Извини мужик! — Это было всё, что сказал этот теперь уже головастый мужичок и убежал. Фир и Стьягга остались стоять ошеломленные и недвижимые. Переглянувшись через несколько секунд, Стьягга задала вполне закономерный вопрос. — Что. Это. Было? — Рассказ "Узник Браунау" Громовержец и бард снова путешествовали в сторону Варгбурга. На этот раз Фиру требовалось купить несколько инструментов, чтобы выстругать доску объявлений, на которую полубог будет вешать свои царские указы. Дорога предстояла не близкая, поэтому у мужчин было время поговорить с глазу на глаз, без свидетелей. Фир начал первым, когда они отошли достаточно далеко от деревни. — Иаль, ты кажется хотел мне кое-что рассказать. — Полубог смотрел вперёд, не на идущего рядом друга. Иаль же помрачнел, когда Фир заговорил об этом, но даже не думал увиливать от разговора. — Когда ты отсылал письмо, то попросил не кодифицировать место откуда его шлют. У тебя есть веские причины не раскрывать своего местоположения? — Теперь Фир остановился, чуть обогнав друга и повернулся к Иалю. Он преграждал ему путь вперёд, пока тот не ответит. Бард взглянул в глаза Фиру и сразу понял, что тот или уже все знает, или догадывается. Но требует подтверждения своих предположений. — Да, Фир есть. Я беглец, сбежал из концлагеря, где-то южнее... Забыл как этот город зовётся, южнее Хистельсбурга уж точно. И теперь меня разыскивают, чтобы обратно утащить в этот гадюшник. — Отвечает Иаль, потупив взгляд и опустив голову вниз. И вытянув руки вперёд, словно Фир сейчас закуёт его в кандалы. Полубог же удивился этому. — Ты считаешь, что я выдам тебя охотникам за колдунами? — Фир сложил руки на груди, скептически, даже обиженно смотря на барда. Теперь удивился уже Иаль. Он поднял взгляд на полубога и сглотнул слюну. — А что, не сдашь? — Нет. Делать мне нечего. Друзей не сдаю. — Твёрдо и серьёзно ответил Фир. Иаль непроизвольно усмехнулся, но предугадал, что Фир потребует продолжение рассказа. — Да, я знаю что ты хочешь знать больше или всё. Я расскажу тебе всё. Пойдём, я как раз успею пока мы не придём.

***

Гриф: -СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО- [Гриф установлен инквизитором Анастасией Менге] Наименование: Концентрационный лагерь для магов-ксеносов №7 "Аушвиц-Браунау" или лагерь №7 "Браунау". Дислокация: провинция Имперор курган, сектор Ораниенбаум, сверх-сектор Ондеррон, близ города Дерпт. Назначение: Место для содержания и ПИМС детей ксеносов и ксеносов, обладающих даром к использованию магических, псайкерских или иных способностей классифицирующихся как сверхестественные. Количество заключённых: 797. Бежавших: 3. Иаля привезли сюда днем, целую толпу юнош и девушек не тиранской расы сюда везли конвоем, в его партию входило: 16 чувствительных к магии людей, 1 орк прорицатель, 8 даровитых эльфиек и он, полуэльф, Иаль. Вообще-то, отец парня собирался сделать бронь для своего сына, но коменданту резервации Лан Эксетер, Рохану Шрёдеру, приказали сдать своего сына в лапы охотников за колдунами. Мать и отец были безутешны, когда прощались с сыном, а сам полуэльф не понимал что его ждёт в этом страшном месте. Сквозь решётку своей повозки он видел высокие и толстые стены из тёмного кирпича, а за ними возвышались трубы каких-то промышленных помещений. Из них шёл серый дым. Это место Иалю не понравилось сразу, но он не спешил делать выводы лишь по обёртке. Когда конвой пришёл, его выволокли из повозки и нацепив кандалы из двимерита, притащили на главную площадь. Эти наручники мешали не то что колдовать, а просто соображать в достаточной мере. Там уже стояли собранные узники и своеобразная трибуна, наспех сколоченная из досок. На ней стояла управляющая лагерем, офицер охотников за колдунами. Как и все присутствующие из руководства лагеря, она была облачена в строгий имперский мундир сшитый из тёмной ткани, на её голове была фуражка с черепом в лавровых венках. На груди коменданта был железный крест, значит в прошлом эта женщина отличилась на военной службе. Её волосы были заплетены в пучок, а лицо пересекал страшный шрам, её кожа была лазурного цвета. Когда всех новоприбывших привели на площадь и построили вместе, комендант начала свою речь. По необъяснимой причине, ее голос звучал так проникновенно и громко, что её было невозможно не слушать. — Мы рады приветствовать вас, работников трудового лагеря для магов, Браунау, в этом месте. Оставьте за стенами лагеря былые жизни и распри, здесь вы обретёте новую суть. С этого дня, и с этой минуты, вы становитесь служащими Астра Телепатика, и ваши силы будут направлены на строительство светлого будущего, как того и желает Бог-Император. — Она говорила не останавливаясь, полуэльфу показалось, что она вообще не дышит. — Мы обеспечим вас всем необходимым, жилищем и пищей, вы будете получать заработную плату, а тех кто будет вести себя примерно, мы будем регулярно отводить в город, где вы сможете тратить накопленные средства. Так же мы рады приветствовать инспектора... Либерия Нерву Гравитума, служащего Администратума, он будет вашим защитником от произвола наших стражников. Любые вопросы вы можете задавать ему, на несколько месяцев он останавливается здесь и занимается проверкой нашего трудового лагеря. Прошу вас, господин Нерва. — Иаль осмотрел сцену и заметил этого инспектора только когда тот вышел из тени к трибуне ближе. Он сильно отличался от остальных тиранов, хотя бы своим облачением. На фоне остальных имперских офицеров и солдат, он выглядел настоящим генералом. Весь напыщенный, красивый, в орденах и золоте, блестящий в свете лучей солнца. Первое, что заметил Иаль, так это золотые волосы и радужки глаз. Юный бард не мог поверить своим глазам, эти золотые волосы выглядели настоящими, но и будто бы действительно были золотыми! Затем полуэльф стал обращать внимание и на его общий внешний вид. Его мундир был прямо таки роскошен, хотя бы потому что выглядел очень дорого. Инспектор Нерва был явно или очень харизамтичен, раз получил столько наград, или сверх результативен. На его груди красовалось сразу два важных ордена: Благословенный Императором и Герой Империума, чуть ниже них награда общества офицеров, показывающая, что Нерва почётный его член. На шее был закреплён красивый, серебряный крест. Инспектор похоже полный кавалер железного креста. Его эполеты так же были золотыми, как и запонки на рукавах. Он высок и хорошо сложен, идеал имперского мужчины. Инспектор выглядел будто бы ограбил банк и съел кучу золота. Потому что когда инспектор открыл рот и начал читать свою речь, то Иаль заметил, во рту офицера нет ничего... Кроме острых клыков. Все его зубы были наточены, будто бы они в пираньей пасти. Его голос был более проникновенным, чем у коменданта лагеря, и необычайно низок, басист. — Благодарю, Присцилла. — Начал инспектор Нерва. Он сдержанно улыбался. — Я тоже рад вас всех приветствовать, верноподданные Бога-Императора, вы молодцы, что принимаете свой долг с честью и отвагой. Ваш труд безусловно важен и вознаграждение за него будет соответствующим. С этого вы дня вы и в правду обретёте новую суть, вы ещё не в полной мере осознаёте какая великая благодать снизошла на вас. — В один момент взгляд Нервы остановился именно на Иале. Полуэльф нервно сглотнул слюну, под пристальным взглядом инспектора ему было очень неуютно. Что-то в этом мужчине было ещё, было нечто, что не поддавалось распознанию. Нерва продолжал свою долгую, тянущуюся речь. Она вся была пропагандой, направленой на промывание разумов новоприбывших. Он говорил медленно, растягивал и отчеканивал каждое слово. — Ваш дар - ваше же благословение, самое большое, которым может наделить Бог-Император. Мы всего лишь направляем вашу силу на благо и процветание нашей Империи, но вы - главный её источник. Вместе мы достигнем ранее невиданных высот. Вижу среди вас есть прорицатель орк, и ему наверняка дано изведать будущее. Я уверен, что в этом будущем мы все трудимся на общее благо. И ведь так было не всегда. Наше царство с самого основания относилось к хранителям тайных аркан очень настороженно, псайкеров и колдунов считали за рабов. И заставляли трудиться до полного изнеможения, покуда не закончатся всякие, даже жизненные, силы. Но сейчас всё совершенно иначе. Вы увидите своими глазами. Как и сказала ранее комендант Присцилла, я уполномоченный инспектор, проверяющий деятельность трудовых лагерей, в мои задачи входит посильная помощь и поддержка для вас. О любом произволе со стороны стражи или инструкторов, сообщайте мне. Регулярно я буду посещать вас самостоятельно, а о том где вы можете найти меня в свободное время, узнаете позже. И помните, Император заботится о вас. Присцилла, прошу на трибуну. Полуэльф почти уснул пока слушал этот трёп, но затем его разбудил лязг двимеритовых кандалов соседних рядов. Затем началась регистрация. Их всех привели к какому-то зданию администрации, на котором висели плакаты пропаганды с изображением Императора. Все они требовали от рабочих трудиться в поте лица ради хорошего будущего. Иаль одним из первых попал к служащему администратора, которые заносил данные в его личное дело. Этот писарь был не очень приветлив. — Имя? — Что? — У полуэльфа жутко болела голова, он не сразу понял что от него требуют. — ИМЯ! — Рявкнул писарь. Иаль замешкался, но затем быстро выпалил своё имя. — Вирнис'Иаль Гнинн Аэп Эн'Глеанн-Шрёдер. — Служащий ещё минуту писал его полное имя. — Возраст? — Спросил мужчина. — Девятнадцать лет. — Имена родителей, расы, чистота крови? Где жил и жили они? — Мать - Доэрхенна Энида Аэп Эн'Глеанн. Чистокровная эльфка. Отец - Рохан Фон Шрёдер. Чистокровный тиран. Резервация Лан Эксетер. — Чётко и по делу отвечает Иаль. — Полукровный мар? Тебя не должны были даже с даром принимать. Ну и ладно. По документам у тебя не будет отца. Понял? — Грозно зыркнув на Иаля, сказал этот писарь и ещё две минуты заносил данные в лично дело узника. — Понял. — Твой тип магии определят позже, как и программу работ. Я направляю тебя в бригаду... Номер 2. Отряд 28. Твой номер 2-28-5. Иди, скажи дежурному офицеру. — Говорит писарь и приглашает следующего. Дело Иаля откладывается в сторону. Полуэльфа куда-то вели, в какой-то каменный барак, в котором было всего два огромных окна под самым потолком и огромная дверь из сплава двимерита и железа. Два солдата, что тащили Иаля к этому бараку, просто толкнули его внутрь и захлопнули за ним дверь. В этом бараке было 12 коек, и разделения по половому признаку не было. Как Иаль это определил? Здесь было 2 человека мужского пола, 1 эльф, 1 эльфка и 2 человеческих женщины. Они все о чем-то жарко спорили, но тут же замолчали когда сюда попал Иаль. Эльфы презрительно на него смотрели, люди в непонятках. К нему лишь подскочила девчонка лет 20, человеческая. Она заинтересованно на него смотрела. — Новенький! — Девушка с интересом смотрела на Иаля. — Эльф кажется. — Ха! — Гаркнула чистокровная эльфка, сидящая в углу. — В ньом эльфскаго столько дже, сколько и во мине тиранскаго. — Она говорила с сильным эльфским акцентом. Полуэльф опасливо смотрел на всех, больше всего его нервировала эта активная девчонка, что крутилась рядом с ним. Но когда он встал, стало понятно что тут он самый большой и рослый. Человеческие мужчины были 170 сантиметров или около того, а единственный в бараке эльф может 175. Дамы были ещё ниже. Иаль же который всю свою жизнь думал что он карлик, на фоне высоченных тиранов, был тут самым высоким со своими 186-ю сантиметрами. Эльф тоже встал, с интересом рассматривая прибывшего, стараясь определить по нему кто отец. И сразу начал догадываться. Он говорил на низком готике, но очень хорошо. И видимо был гораздо старше ,чем все здесь присутствующие. — У него кто-то из родителей тиран. Может мамаша. Он слишком крепкий для чистого эльфа. Слишком d'hoine. — Он подошёл к Иалю ближе и встав в плотную, всмотрелся в лицо. — Старшую речь понимаешь? — Ой-йи-и-и! — Не успел ответить Иаль, как эта человеческая девчонка завизжала. — Только без своих каракулей словесных! Говорите на нормальном! На готике! Но Иаль все же ответил. — Понимаю. Мать научила. — А-а-а-а. Понятно, очередной триумф имперцев в постели. — Сказал старый эльф и угрюмым тоном продолжил. Он отвернулся и бубнил себе под нос, уходя обратно к своей койке. Он говорил это на старшей речи. — И когда эльфок перестанут насиловать, а они рожать от этих бестолочей? — Иаль смолчал. Он не был ребёнком насилия, его мать вполне по любви родила сына. Но он все равно оставался запретным плодом запретной любви. Наконец, он переключился на девушку, которая продолжала рядом с ним крутиться. — Я Елена! Из Гелибола, будем знакомы. — Она схватила его руку и потрясла. — Я Вирнис'Иаль... Из Лан Эксетера. — Он был не особо рад этому знакомству, но ему требовался проводник в этом месте, который подскажет как жить. И только лишь ради этих целей он решил подружиться с Еленой. — Ты давно здесь? Что это за место вообще? — Я? Я давненько здесь. Может ночей 30, может побольше, не особо считаю. Но ты и эльфы новенькие. Вас только сегодня привезли. Мы все здесь в одной лодке, нас всех заставляют работать на благо Империи. Это концентрационный лагерь Браунау. Мы с Люго тут кантуемся уже порядочно. — Заставляют? — Да. Если не сам хочешь, то тебя заставят. Если ты ещё и женщина, то тебя изнасилуют, чтобы родился чувствительный к магии ребёнок. — Говорит Елена, но саму девушку не смущает, что и её может постичь такая же участь. — Что? — Иаль был шокирован такими словами. — Но эта тётка и тот дядька... Сказали что тут к... Ком... Комфортно! — Пиявка опять говорит, что здесь хорошо? Имперцы в своём репертуаре. Как обычно. — Влезает в разговор мужчина человек, судя по всему это Люго. — Не верь их вранью, им выгодно чтобы ты верил, что все в порядке и так надо. Нас всех используют. — Предостерегающе сказал Люго и обратно улёгся на свою койку. — В общем-то, Люго прав. Имперцы нас используют. Как кур несушек, рожающих для них новых солдат армии Бога-Императора, как сосуды для накопления энергии. Они нас всех ненавидят и это не скрывают. На полуэльфа в один миг свалилось так много информации, что от этого всего жутко болела голова. Но позже ему подробно объяснили что тут и как происходит. Если обобщать и говорить короче - Браунау самое страшное место на свете. За стены лагеря проходит множество его будущих узников, но живыми они уже больше никогда не будут пересекать границу Браунау. За толстыми стенами из дантуинского гранита их ждёт только боль, изнеможение от тяжёлого труда и, в конце концов, смерть. Всё на благо Империума. Фабричные помещения, что стоят в этом месте, до самых оснований фундамента пропитаны насилием и принуждением. Практически ежедневно под лагерем работает пыточная, в старой системе катакомб, построенной ещё при эльфах. Там всех несогласных "затупливают". Молодые колдуны и колдуньи под страшными пытками и под воздействием пси-силы имперских чародеев теряют свою волю и практически все умственные способности, становясь глупыми и очень послушными. После "затупления", некогда условный разумный человек превращается в куклу, которая ест, спит, ходит в туалет и бесконечно работает, заряжая фолианты для лаборатории Бога-Императора. И эти четыре действия повторяются из раза в раз, изо дня в день. За красивыми и броскими плакатами пропаганды с громкими лощунгами "Дадим Императору повод для гордости!" или "Помни, колдун: трудись сегодня. Завтра может быть уже поздно" кроется жестокая правда о том что на самом деле происходит в стенах подобных мест. И Браунау не единственный такой лагерь. Просто самый крупный и оттого важный. Здесь полно солдат и солдат-парий, в основном женщин. Мужчины парии заняты воспроизведением рода с целью получить ещё больше парий. Их всех толпами свозят в Палантин. Целые гвардии охраняют лагеря от побегов и нападения извне. В основном курированием лагерей занимается несколько инквизиторов Ордо Ксенос, но в последнее время намечается сдвиг рычагов управления в сторону простых чиновников Администратума. Позже Иалю ещё и разъяснили что же такое ПИМС. Полезное Использование Магической Силы ксеносов - целый комплекс мер по использованию магии. Основной способ этого использования - зарядка магических фолиантов, обычно книг, с помощью жизненных и магических сил колдунов. Каждый фолиант гораздо позже превращается в артефакт, уже в полноценных имперских лабораториях, где работают квалифицированные псайкеры и колдуны Ультрамара. Они дешифруют руны на которых записывается фолиант и затем переписывают его, превращая в настоящий артефакт, иногда даже более важную вещь чем может показаться на первый взгляд. Если маг добровольно согласен работать с имперскими чародеями, то он получает доступ к бо́льшим благам, получает одежду лучше, его лучше кормят и лучше лечат. И при этом его труд становится гораздо эффективнее, как и труд чародеев Бога-Императора. Через день после прибытия, Иаль начал свою работу. Его первый рабочий день просто шокировал напрочь. Вывели из себя так, что волосы седели, и при этом не дали выпустить весь накопившийся пар. Он никогда не чувствовал такой апатии и такой сильной усталости после рабочего дня. Всё болело, солдаты приволокли его без сознания в их барак и оставили там практически умирать. Лишь на следующее утро он кое-как пришёл в себя. И его освободили от работ ещё на два дня, чтобы он совсем не исдох. Иаля заставили заряжать один из магических фолиантов. И пояснив как это делать, оставили один на один с артефактом. И бард перестарался, передав энергию в фолиант слишком быстро. В Иале зрела ненависть к этому месту, зрела ненависть к режиму, что устроила этот ужас, зрела ненависть к главному лицу Империума, что придумало резервации и концлагеря. С ними, с рабочими, порой обращались действительно как со свиньями, которых кормят на убой. Солдаты не стеснялись отпускать колкие шутки и фразочки в адрес ксеносов, приставать к женщинам, предлагая за плату отдаться им. Особенно от этого страдали красивые эльфки. Порой такие предложения поступали даже от женщин солдат. С мужчинами ксеносами солдатня разбиралась порой быстрее, чем с женщинами. Силовики просто затыкали им рты силой, избивали до потери сознания. Однажды и сам Иаль попал под раздачу, но правда, за дело. Полуэльф не явился на построение рабочих утром, забыв про него после нужника. Офицер назначил ему 5 палок, и бард проклял тот день, когда узнал что это такое. Палач, что дал эти пять палок, сделал всё быстро и очень, очень больно. Как Иалю потом сказали, барду ещё повезло, потому что иные палачи первым же ударом могут перебить хребет, сделав мага калекой на всю оставшуюся жизнь. Руководство лагеря само собой закрывало глаза на это. И в один из дней, бард решил воспользоваться возможностью, что дал ему сам инспектор Нерва. Под глумливый хохот солдат, Иаль прорвался его в кабинет и застал за работой, не отрываясь от которой, Нерва провел с узником 2-28-5 беседу. Он сидел в кресле и перебирал бумаги, то-ли разбираясь с личными делами заключённых, то-ли просто их просматривая. И когда в кабинет вошёл Иаль, инспектор как раз открыл его личное дело. — А-а-а... Работник 2-28-5, чем обязан вашему визиту? — Нерва улыбался, глядя на Иаля. Под пристальным взором инспектора юному барду было очень неуютно. Он несколько горбился и стоял склонившись влево, потому что его спина всё ещё болела после наказания. — Я хочу чтобы вы выполняли свою работу. Как мы выполняем свою. Почему охрана так обращается с нами? Над нами издеваются, почему бьют без повода? — Иаль нетерпеливо выпалил всё сразу, не дав инспектору и мгновения на раздумья. В ответ на это чиновник медленно прикрыл глаза и усмехнулся, открывая их. Он продолжал улыбаться и отвечал. — Вы говорите о каких-то инцидентах, когда стражи превышали свои полномочия, ведь так? — Нерва отложил документы в сторону. — Да, сир. — Понимаю... Понимаю. И что вы можете сказать об этом? На ваших глазах охрана лагеря кого-то побила, кто-то вызвал гнев бравых Воинов Императора несправедливо? — Да... Да. — Кивает полуэльф. — Например вчера, орка побили просто так. На моих глазах. А тех кто попытался этому помешать, ещё жёстче лупили. — Отвечает бард. — Хм... Вчера... — Нерва начинает рытся не в документах, а в своих воспоминаниях. — 26 августа. Исходя из наблюдений моих агентов, а так же официальной информации о расходах учреждения Браунау, на территории лагеря, вчера было только одно подобное нарушение, и оно произошло вовсе не в столовых помещениях. А в помещениях цеха №4, где охрана прервала зарядку фолианта. Вы уверены, что говорите о случившемся? — Нерва продолжал улыбаться, но его глаза выражали печаль. — Я своими глазами видел это! На нем и синяки то наверняка ещё не зажили, не то что он может продолжать работать. — Возмущается Иаль и подходит ближе к столу. — Ну может вам только показалось это. Тем более, как я знаю, вы несколько дней назад были наказаны за нарушение дисциплины. Быть может орк тоже подвергался дисциплинарному взысканию. — Тон и взгляд Нервы стал добрее, когда они переменили тему. — Тоже вчера, трое солдаток так же в столовых приставали к моей соседке по жилищу, эльфке, с непристойными предложениями! – У Иаля в иных условиях и язык бы не повернулся назвать их бараки жилищем. Но утверждать обратное здесь было себе дороже. Нерва морщится при словах о лесбиянках. Чиновник усердно лазает по документам, затем выходит из кабинета и возвращается лишь спустя примерно 10 минут. И садится в свое кресло. Судя по его лицу, это опять была не правда. Он впервые на памяти Иаля не улыбался. Но затем улыбнулся. — Ничего. Вы любите придумывать, господин... Вирнис'Иаль? Вы ещё и полуэльф... Занятно. — Придумывать? — Эти слова поразили Иаля в самое сердце, он и не знал что ответить. — Да как же это... Я все это видел сам! САМ! — Вы молодец, что вы это видели. Только ни документов, ни свидетелей, ничего нет, что может подтвердить ваши слова. Вы... Как бы это деликатнее сказать... Фантазёр, работник 2-28-5. Но я благодарен вам за ваш труд и наблюдательность, даже если я не нашёл доказательств злостных преступлений сейчас, это не значит, что я не найду их потом. Вместе мы придём к возмездию над теми, кто творит грех и ересь супротив Бога-Императора. — Нерва улыбнулся Иалю и вежливо кивнул ему на дверь. Надо было продолжать работать. Бард знал что его обманули, и что ничего солдатне не будет. Весь этот фарс лишь разжигал в полуэльфе ростки бунта, которые совсем скоро должны были произрости. Не прошло и месяца, как однажды Елена пришла к Иалю с одним деликатным предложением. И посвятила его в весьма занятные планы. Она, и ещё несколько узников лагеря, собирались бежать из лагеря в ближайшем времени. И без лишних раздумий, полуэльф к ним присоединился. Они действовали максимально аккуратно, привлекая минимальное к себе внимание. Добывали сведения о том когда и как сменяются караулы, где стены наименее прочные, подгадывали моменты для побегов. Их мало интересовало, что дома их не ждут, что на них объявят охоту и будут искать днём с огнём, и каждого смогут найти, каждого достанут. Они поставили себе цель сбежать и уверенно к ней шли. План был тривиально прост: подгадать нужный момент и взорвать одну из крепостных стен, после чего в образовавшийся проём сбежать и навсегда уйти из этого треклятого места. Но план, несмотря на свою простоту, требовал особо усердной подготовки. Дело всё в том, что состав команды беглецов был не так уж и велик, там было всего пять членов: Иаль, Елена, Гилли (старый эльф из рабочей бригады Иаля), Люго и ещё один человек, тот самый подрывник, по имени Хавьер. И если Иаль, Елена, Гилли и Люго находились в одной рабочей бригаде, то вот Хавьер в совершенно другой, особого контроля. Он работал по другому графику, его часто запирали в карцере, ввиду его способностей и в целом по нему вели особый контроль. Но в головах беглецов продолжал зреть план, и в скором времени он получил воплощение. Однажды в Браунау перевели пополнение личного состава охраны, среди которых был низкорослый тиран, чертами лица и цветом кожи очень походящим на Иаля. Одним вечером, сразу после ужина, вся компания поймала его, скрутила и допросила. Выяснилось, что бойца зовут Илливер, и он охраняет лагерный архив, в который и нужно было попасть, чтобы подпортить документы касательно самих узников и выяснить когда у всех будет момент в который можно бежать. Как ни трудно догадаться, Иаль был поставлен на этот важный пост и отправлен в обмундировании Илливера в архив. С идентефикацией и инфильтрацией не возникло никаких проблем, тем более, что Иаль случайно выбрал момент когда самих солдат вызвали на построение, поэтому он был практически единственным кто находился в здании администрации на тот момент. У полуэльфа хватило наглости не только побывать в архиве и отыскать всю нужную информацию, но и побывать в кабинетах Присциллы, коменданта лагеря, и инспектора Нервы. Если в первом он не нашёл ничего такого, то вот во втором... Он нашёл документы, которые ставили под угрозу весь план побега. И этим он спешно поделился с своими товарищами. — То есть как? Ты серьёзно? Ты точно видел это? — Люго и Хавьер говорили хором, шокированные добытой Иалем информацией. — Да! Точно я вам говорю, нам раньше бежать надо! — Говорит полуэльф-полубард. — Да как же это... Хм... Но если через провинцию через 2 недели и правда пойдут войска... То Иаль прав! Нам надо бежать в ближайшее время! Слушай, Иаль, построение ещё не кончилось, беги обратно в архив и испачкай в чернилах как можно больше бумажек! Пусть имперцам жизнь сладкой не будет казаться! — Говорит Елена, протягивая Иалю шлем, который тот только что снял. Юный бард посмотрел на неё с таким удивлением и сомнением в словах, что у него на лбу выступил пот в виде мыслей, которые Иаль сейчас думал. — А что? Ты успеешь! — Продолжает Елена. — Ты был в администрации минут 10 и вон сколько всего нашёл! Давай быстрее, у тебя ещё есть время! — Все остальные единогласно поддержали эту затею. У Иаля не оставалось выбора, он натянул обратно свою каску и внимательно осматривал улицу, кабы там не появилась рота солдат, которая неизбежно его разоблачит и схватит. Но и в этот раз все оказалось достаточно... Просто. Слишком просто. Подозрительно просто. Он вновь оказался в кабинете инспектора Нервы и портил все документы, которые мог достать, заливая их чернилами. Он хватал одну банку за другой, носился по кабинету туда сюда, лил куда мог, а куда не мог тоже лил. И затем всё спрятал, положил на свои места, замаскировал. И как только услышал звук имперского горна, тут же сбежал на место, где должен был стоять Илливер, прямо на крыльце администрации. Стоя там по стойке смирно, Иаль провожал взглядом проходящих мимо солдат. Некоторые из них очень горячо обсуждали новые распоряжения начальства, остальные же были сами себе на уме. В один момент мимо Иаля проплыл никто иной как сам инспектор. Он окинул солдата стоящего рядом с дверью мимолетным взглядом, который показался Иалю слишком уж... Весёлым. И дальнейшая реакция Нервы барда совсем насторожила. Вместо того чтобы проигнорировать этого просто солдата, Нерва чуть замедлил свой ход и расплылся в такой маниакальной улыбке, будто бы получал невероятное удовольствие от этого. Когда инспектор и солдатня пропали, Иаль рванул к месту сбора товарищей. До него дошло что Нерва обо всём знает, что вот вот может положить конец этому заговору. Он прибежал так быстро, насколько мог. Из всех тут ждала его только Елена. — Нам надо срочно бежать! Уже сегодня! — Иаль визжал в истерике, даже не стараясь быть потише. Девушка постаралась успокоить его и жестом показала чтобы он вёл себя тише. — Ты что? С дуба рухнул?! Почему?! — Потому что этот долбаный инспектор всё знает! Он нас сдаст уже завтра утром, надо бежать сегодня! СЕ-ГО-ДНЯ! Давай собирать всех, подожжём столовую и сбежим у стены, которая к полям ведёт, как и хотели! — До Елены доходили слова барда, она осознала весь масштаб проблемы и ушла. Иаль остался один. Он еле дождался вечера, еле еле смог вытерпеть это всё. Команда пришла как раз вовремя, когда сменялись караулы. Иаль построил их так, будто бы ведёт куда-то, и повёл прямо к столовым, будто бы на ужин. Но на самом деле он вёл их к западной стене. На севере лагерь граничил с густым лесом, на востоке с рекой Ганза, а на юге и западе со степью. И именно в степь планировали убежать беглецы. Но несмотря на тщательное планирование, уже на этом этапе начались осложнения. Дело шло к ночи, и солнце начало садиться, в то время как они ещё не были готовы даже устроить переполох. Хавьер в один момент отделился от группы и сказал, что всё устроит. Через несколько минут столовый павильон вспыхнул как спичка, и в лагере началась неразбериха, все бежали кто куда, солдаты носились из стороны в сторону, рабочие паниковали и тоже бежали кто куда глядел. Вместе с тем все беглецы ощутили присутствие парий, при чем сильное и приближающееся. План продолжал идти наперекосяк, они побежали к северной стене, так как у южной уже скапливался весь гарнизон, который получал указания от Присциллы. Они без происшествий добрались до северной стены, практически в одиночестве. Хавьер принялся колдовать, присев прямо у основания огромного заграждения, между тем Иаль сбрасывал с себя латы. Через несколько мгновений грянул взрыв, который оглушил и сбил с ног всех стоящих рядом. В стене сиял пролом шириной в 6 локтей, а блоки из которых была построена стена продолжали плавиться и крошиться. Эта крошка и плавленный камень сыпались прямо на головы беглецов. На Иаля внезапно кто-то навалился сзади, но этого кого-то тут же по голове щедро огрела камнем Елена. Им оказался солдат, и эту сцену увидела группа других, направляющихся посмотреть что же здесь творится. Для них видимо было уже не секретом то, что они собираются сбежать. Едва Иаль успел опомниться, как Люго и Хавьер исчезли. Остались только Иаль, Елена и Гилли. И все трое, словно заговорённые, бросаются на утёк. Прямиком в лес, тёмный и непроглядный. Солдатня не сразу бросается за ними в погоню, для этого требуется некоторая подготовка. Часть отправляется за снаряжением для ловли беглецов, часть в конюшни за лошадьми, чтобы отправиться ловить преступников. А те в свою очередь бегут и не оглядываются, как угорелые. Теперь им нужно было что-то делать, а что именно они не знали. Вскоре за ними началась погоня, преследователи откуда-то знали куда они бегут. Ржание лошадей и лай имперских гончих заглушал звон в ушах от своего дыхания, через несколько минут активного бега по лесу им пришлось остановиться для передышки. И все они пребывали в истеричном положении духа. — Что?! Вот что нам теперь делать?! Мы загнаны в угол, нас сейчас изловят а потом затупят! — Шёпотом, гневливо говорит Гилли. И аккуратно поднимается, высматривая отряд ловчих. Затем, он внезапно садится обратно, видимо заметив кого-то. В лесу было темно и ориентировались они практически на ощупь. — Думать надо, думать! — Тоже шёпотом говорит Елена и тоже осматривает где же там конница и псы. — Император всемогущий, защити... — Не осознавая своей мольбы говорит Елена. И затем девушке на ум приходит одна... Идея. Которая возможно даст Иалю и Гилли ещё один шанс. Она выпрямляется во весь рост и осматриваясь ещё, немедленно перебегает к другому дереву, Иаль бросается за ней и останавливается, схватив за руку. — Ты куда?! Умереть решила почём зря? — Останавливает её Иаль и пытается отдышаться. — Хочу отвлечь их! Гилли только рад будет, как и ты наверное. — Да что ты... Не играй в героиню! Пошли, тут кажется до деревни какой-то версты две! Добежим и схоронимся там до утра. — Отвечает Иаль, но по глазам девушки понимает, что она уже всё решила сама. Он стыдливо опускает голову вниз и отпускает её руку. Она быстро выбегает на какую-то тропинку и кричит что есть мочи: — СКОРЕЕ! СЮДА! — И бросается бежать. За ней тут же в догонку бросаются несколько собак и два ловчих на быстрых лошадях. Гилли и Иаль остаются одни. Гилли срывается с себя старую накидку, которую носил в лагере, чтобы его было сложнее опознать. — Не такой я видел начало борьбы за свободное государство эльфов... Хах... Это даже забавно... — Они оба по кустам и оврагам уходят отсюда подальше. — Борьбу за что? — За свободное государство эльфов. Мне две сотни лет, Вирнис'Иаль. Я видел как строятся наши роскошные города и дворцы, как наши королевства процветают и в них растут великолепные сады. И тем больнее мне было наблюдать за тем, как пришли имперцы и все разрушили. Захватили наши города, сожгли дома, заковали в панцирь землю. Я собираюсь примкнуть к отрядам партизан, что будут бороться с режимом, ради возрождения нашего народа и его величия! Ты пойдёшь со мной? — Гилли остановился, и впервые взглянул на Иаля по доброму, с желанием помочь и повести за собой. Но полуэльф на него посмотрел как на дурака. Несмотря на свой юный возраст, он понимал насколько эта затея глупа и опасна. Он знал, что Империум и Бог-Император на мятеж ответят невиданной ранее резнёй, в которой выживут лишь малые крохи всего эльфского народа. Внезапно у обоих эльфов задрожали поджилки. Нерва хлопал в ладоши, выходя из тени листвы. Этот мужчина мало того что не пойми как оказался здесь, в такое время, так ещё и левитировал над землёй. Он поправил фуражку на своей голове и хищно оскалился. — Ну мальчики... Не ожидал, что застану вас за такими разговорами. — Гилли тут же бросился бежать, а вот Иаль стоял в оцепенении. Нерва медленно летел вперёд и пока приближался к полуэльфу, он проделал странное движение руками перед собой, как бы скатывая снежный ком. С земли к его груди поднялись камни, которые затем слепились в один большой. Герольд толкнул его без усилия, но полетел он так, будто бы его запустили из пушки. И прилетел точно в спину Гилли. Тот тут же упал замертво. Сама гравитация подчинялась этому посланнику воли Императора. Иаль продолжал стоять как вкопанный, он весь трясся и даже представить себе не мог что будет дальше. Нерв положил ему руку на плечо и ласково произнёс. — Да... Юноша. Ты способен и талантлив. Ты послужишь Великому плану славно, я в этом уверен. — Нерва возвышался как гора над Иалем. Тот испуганно поднял на него взгляд и отрицательно покачал головой, не понимая о чем говорит герольд. Писклявым голосочком Иаль выдавил из себя следующие слова: — Что? О чем ты говоришь? При чем тут он? Нерва глумливо посмеялся и ответил на вопрос Иаля. — Ты ведь и подумать не мог, что живя в Его вотчине, можно будет столкнуться... С самим Богом-Императором. — Он опять говорил медленно, чеканя каждое слово. — Всё, что сейчас происходит, происходит согласно Его плану. — Нерва не успел закончить как Иаль погрузился в ведения о будущем. Перед его глазами пролетали отрывки событий, свидетелем которых ему ещё предстоит стать. Он видел как Труд выносит приговор штатгальтеру Вольтюру, что был осуждён за предательство. Видел как Фурион собирает войска на площади и произносит перед ними речь. Увидел как сгорает до тла Хистельсбург, и увидел как на поле боя являются возрождённые святые. Последним видением среди всех этих было то, как тёмная фигура с лавровым венком на голове и красной туникой на поясе, на таком же тёмном Золотом Троне, напрягается чтобы встать с него. На этом видения закончились. Равно как и рассказ Иаля.

***

Им оставалось ещё порядочно до Варгбурга, когда Иаль докончил. Фир молчал всю дорогу, только слушал. И когда полуэльф закончил, первое что он сделал, так это... Сдержал смешок, лишь улыбнувшись. — Фантазёр... Нерва тебя называл. — Отвечает полубог и вздыхает. — Ты мне не веришь? — Иаль не возмутился, а скорее удивился, был шокирован тем, что Фир ему не поверил. — Верю конечно. Я слышал нечто подобное из уст Адептус Кустодес, что любят обсуждать будущие планы Всеотца. Они любят обсуждать их, я даже не знаю откуда они их знают. — Э... Мммм... — Иаль даже не знал как на это реагировать. Фир это понял и продолжил. — Я бы никогда не подумал, если бы ты не рассказал, что тебе довелось столкнуться с самим герольдом Нервой. Даже я, будучи рождённым в Палантине, видел его не часто. — А что, этот "Нерва" такой важный дядька? — Безусловно. Это один из герольдов Бога-Императора, посланник его воли, а когда то и предвестник возрождения. Нерва, в отличии от Вака, занимается делами политическими, теми, что касаются государственного аппарата. И из всех герольдов самый усердный. Говорят перед Императором он не кланяется, а кувыркается. — Фир улыбнулся, вспоминая эту дворцовую легенду. Иаль нервно посмеялся. — Извини, что так вышло. — Это извинение для Иаля было очень неожиданным. Он вопросительно посмотрел на полубога. Фир посмотрел на него. — Что вышло? — Всё это. Император нас всех втягивает против нашей воли, тебя и Сиф тем более. Я бы не хотел чтобы так случилось, будь я сам Вседержителем. — Ой... Да ладно тебе, полубожок. Я не так сильно пострадал от этого всего. Тем более, что если бы не Император, то не вылез бы я из этого лагеря. — Фир снова улыбнулся, уже более явно сдерживая позыв похихикать. Теперь Иаль возмутился. — Иаль, вас так просто никто бы не отпустил из Браунау. Ты правда веришь в свой рассказ? Охрана внезапно не стала проверять где потерянный солдат, Нерва не устроил тревогу, хотя наверняка знал, что в кабинете побывал ты. В конце концов, кто-то подослал в лагерь Илливера, который подозрительно был похож на тебя. Похоже, с самого начала твоё пребывание в лагере №7 было замыслом моего августейшего батюшки. — Поясняет громовержец, в конце своей речи становясь серьёзней. — Вам позволили уйти. Не всем конечно, но тебе уж точно. Они оба замолчали. И молчали еще достаточно долго. Затем Иаль наконец не терпеливо спросил. — Ты ведь меня не выдашь охотникам за колдунами? — Нет, не выдам. Через время я свяжусь с Ордо Ксенос, твоё дело "внезапно" потеряется. И поиски прекратятся. Рассказ "Посланник Бога" — Чем обязан, о милостивейший сын Императора? — Валентин с почтением обращался к Фиру, пришедшему к священнику с очередным пожертвованием. И оно снова было в несколько раз, может быть десятки раз, больше чем те, что обычно сюда приносят. — Хочу сделать пожертвование. — Прямо заявляет Фир и кладёт на кафедру мешок с золотом. И опускает руки на свой пояс, на котором так же висит драугнир. — Надо ведь направлять золото на дела божьи. Говорят богоугодное дело. — Богоугодное, государь, богоугодное. Мы многим обязаны вам, сир. Только с вашим появлением здесь, деревушка ожила и воспряла духом. Того и глядишь, моей часовенки и не будет хватать на всех прихожан. — Вообще-то говоря часовенки уже не хватало на всех. Здесь было мало места, вмещалось только 15 прихожан стоя, да ещё трое на лавку. И всё. Не повернуться, не вздохнуть, и простите за просторечье, не пернуть как следует. — Тогда принимайте пожертвование, ваше преподобие. — Фир кивает на большой мешок с золотом. Это был уже четвёртый за последний месяц. Валентин практически спал на золоте, которое теперь копил. Ему хотелось построить здесь сносную церковку, и раз поступают такие пожертвования, то надо бы этим заняться. — Ну что вы, сударь. Я всего лишь культист, даже не жрец. Ко мне можно обращаться лишь "ваше благовестие". — Вежливым тоном отвечает культист. — А я всего лишь солтыс маленькой деревни, на дальнем севере. Не государь. — Здраво рассудил полубог, наблюдая за тем, как Валентин забирает мешок себе, с усилием перетаскивая его в свою келью. В келье Фир успел рассмотреть скудное убранство: кровать без каких либо удобств, с мешком набитым чем-то мягким вместо подушки, одеяло из шкур овец, сшитых вместе. Деревянная кружка с отломанной ручкой, такая же деревянная ложка, столик, на столике II том Имперского кредо, религиозного учения Себастьяна Тора и Бога-Императора. Валентин спешно вернулся к Фиру, сложив руки на животе и желая поговорить ещё. Полубог же в свою очередь не горел желанием говорить и собрался уходить, как у самого выхода его нагнал культист. — Вы куда, милейший? Обождите хотя бы мгновение! Вы жертвуете такие суммы в нашу скромную казну и ещё сбегаете чуть что будет момент. Так не годится, господин староста. Или, как вы выразились, солтыс. Как говорил мой учитель: Quod suus non quam quae operatur! — Фир моментально перевёл эту фразу в своей голове, и доводы Валентина ему показались вполне себе адекватными. Он остановился и взглянул на священника. — Так-то лучше, ваше превосходительство. Я вижу, для вас слово Императора не пустой звук, быть может, вы желаете исповедоваться? Время есть до вечерней литургии. Я же вижу, что вас что-то тревожит. И я поставлен на то, чтоб унимать тревоги словом божьим. — Меня нельзя исповедовать. Я мало того что солдат, так ещё и убийца. Император не примет крови, в которой мои руки по локоть заляпаны. — Отвечает полубог, но все же отворачивается от выхода. — Вы солдат, это правда. В вас угадывается военный мотив, я скажу больше. Вы наверняка были офицер. Но даже льющим кровь за Бога нашего, за Императора, требуется исповедь. — Спокойным тоном отвечает Валентин. Он поправляет свою рясу и проходит к кафедре. — И наверняка это облегчит ваши муки, но не смотрите, что я культист. Я обучался по новому завету и мне дозволительно вести исповеди у солдат, бывших солдат, наёмников и преступивших закон. Идёмте, Фир. — Вы ужасно приставучи, культист. — С издёвкой замечает полубог и идёт к Валентину, становясь по другую сторону кафедры. Из-за роста Фира, даже на кафедре культист был чуть ниже. — Таков мой труд, сир. — говорит Валентин и выпрямляется, открывая молитвослов. — Вообще-то говоря... Когда я впервые увидел вас, то приметил, что вы не из этих мест. Это не моё дело, господин, но по долгу службы я обязан знать о прихожанах как можно больше. — Говорит Валентин и шёпотом начинает читать молитву. Часовенка окутана дымом от лампады. Фир смиренно ждёт когда Валентин дочитает молитву. И когда это происходит, то не сразу, через некоторое время, отвечает. — Взаимно, культист. Вы тоже не с севера. — И на чем основываясь вы сделали такой вывод? — Валентин понимал о чем дальше пойдёт их беседа. И был к этому готов. Равно как понимал и был готов полубог. — У вас южное имя. Вы чрезмерно образованы для коренного жителя севера, вы говорите не так, как северяне. И держитесь слишком вежливо. Как на юге. Где гораздо больше лживых и услужливых улыбок. — Говорит Фир. — Что-ж, вы угадали, сир. Я не из Маг-Турга. И даже не из Искариона. Моя родина лежит гораздо южнее. Но прежде чем я расскажу о ней, вы сами поведаете, откуда вы. Фир ухмыльнулся и прикрыл глаза, тяжело вздохнул. После, он открыл их и глядя в глаза Валентину, спросил: — И ты мне поверишь? Все, кому я признаюсь в своём происхождении, не верят мне. — Боюсь, что я уже догадываюсь о вашем происхождении, ваше благородие. Или вернее сказать... Высочество. — Аккуратно, стараясь не делать резких интонаций и намёков в голосе говорит Валентин. Фир склоняет голову, словно повинившись в том где и как родился. — Ну вот, ты уже знаешь, культист. Да, ты не ошибся, я действительно Он. Почти Он. Я плоть от плоти Его, кровь от крови Его. — Фир говорил медленно и рассудительно, стараясь вкладывать побольше смысла в свои слова. Будто бы исповедовался, винился в грехах, которых не совершал. — Моё происхождение сулит мне звезды под моими пятами, но как видишь, что-то явно пошло не так. Не склоняй перед мной головы, я тебе не хозяин, и уж точно не Бог, каким ты можешь меня посчитать. Кметы, дворяне, даже видные деятели самого Палантина, скажут мне о том, что моя жизнь - жизнь праведника, и грехов там не больше, чем когда либо было у Бога-Императора. Возможно, это правда. — Так вы и правда... Хм... И что же, вас гложет, что ваша жизнь греховна, но на самом деле это не так? Вы вините себя в вещах, которые от вас не зависят? — Валентин говорит спокойно, стараясь больше рассуждать, чем реально отпускать грехов полубогу. — Да. — Коротко отвечает Фир — Я понимаю, понимаю. Император исцеляет сокрушённых духом, где бы они не находились и что бы не делали. Фир усмехнулся и прикрыл рот рукой, его глаза выражали столько горечи по этому поводу, что Валентин отвёл взгляд. Но после того как громовержец тяжело вздохнул и потёр глаза, тот был готов дальше продолжать разговор. Положив руки обратно на свой ремень, Фир сам стал задавать вопросы. — А ты? Ты ведь не отсюда, как я и сказал. Ты южанин, может даже мой земляк. — Фир стал осматриваться в часовне, в который раз. Кажется он представлял, как на месте этой халупки вырастет огромный собор. — Я?.. — Валентин заговорщески улыбнулся и покачал головой. — Это прозвучит слишком иронично, ваше высокоблагородие, солтыс, но меня, как и вас, сослали. Раз вы рождены в Палантине, и простите, что я не могу напрямую назвать вашего происхождения, мне не позволяет этика, то наверняка слышали об этом семействе. Ториане. — Фир теперь сложил руки на груди и вернулся к кафедре. — Да, я знаю Ториан. Так же как и десятки других благородных фамилий, чьим родоначальником является Себастьян Тор. Торкены, Тораине и все остальные. Ториане, если мне не изменяет память, являются священниками. Всё семейство. Так ты из столицы? Из Асольлитарума? — Не совсем. Род мой может и берет начало в Царьграде, то вот сам я родился и вырос в Офелии II. Именно так, ваше высокоблагородие. Моя мать, моя бабка, моя прабабка, моя прапрабабка и все, абсолютно все мои предки по женской линии являлись кардиналами тех или иных регионов нашей великой родины. Но мне наверное не повезло. Император распорядился так, что я родился мужчиной. И я первый рождённый мужчина в семье, после Себастьяна Тора. — Фир без насмешек и упрёков прервал рассказ Валентина. — Ториане - матриархальный род? — Да. Действующий матриарх семьи, моя бабушка Амбесса, распорядилась выучить меня на священника и сослать подальше с глаз моей родни. Моё древнее семейство очень богато, влиятельно и престижно как среди знати, так и простого народа. А я побираюсь здесь, ваше высокоблагородие. Я хоть и культист и неправильно мне возмущаться такому, потому коли так и случилось, значит так Вседержитель и рассудил, значит надо стойко перенести сие испытание. Но... Мы оба поняли друг друга. Забытые, преданные родителями, оставленные. Я смотрю на вас, сир, и диву даюсь: откуда в хоть и не очень простом, но все же мужике, столько энергии и желания работать? Вы всю деревню, да что уж там, всё плато на ноги поставили. И это ещё не взялись ничего строить. На воскресенье Бога-Императора ходил я вместе со всеми в Варгбург, слыхивал я что о вас там говорят. — Я сделал ещё слишком мало, чтобы говорить о моей громкой славе. Но... — Фир упёрся обеими руками в кафедру. Она затрещала, потому как от старости была уже не крепка и наровила развалится от малейшего дуновения. — Ты получишь от меня прямо сейчас предложение, от которого не сможешь отказаться. — — Потому что от таких предложений обычно не отказываются? — Валентин состроил лицо полное заинтересованности в том, что скажет Фир. — Да. Внимай моим словам с всем присущим усердием: когда Бог-Император отправлял меня сюда, он предупредил, что как только регион окрепнет и станет спокойнее, то дарует мне власть над всем Маг-Турга. Меня коронуют как герцога, может быть как короля, но данность остаётся такой: я стану самодержец в пределах всех гор, вплоть до долин у низин хребта Торта . И в моей власти будет сделать из тебя кардинала. В обмен на абсолютную верность мне и моей семье. Если я разведусь, ты преспокойно разведешь меня с моей нынешней женой. Если я решу жениться ещё раз, ты обвенчаешь меня с моей благоверной будь она хоть мне родная сестра. Всех детей, что родятся от моего начала, ты помажешь теми именами, что я скажу. И тогда моей патронаж тебе будет обеспечен. — Валентин становился все хитрее и хитрее внешне, с каждым новым словом полубога. Когда Фир наконец закончил, то глаза культиста прямо таки заискрились новыми возможностями. — И всё что мне нужно будет делать, это выполнять свои прямые обязанности? — Да. Ты хочешь стать кардиналом? Я сделаю тебя кардиналом. Ты на собственном примере убедишься как могут быть щедры сыновья Императора. И как щедр он сам. — Хочу. Хочу убедитбся на собственном примере. Фир молча протягивает ему руку. Валентин протягивает ему свою руку, и они скрепляют договор рукопожатием. И Император этому был свидетелем. Интересно, кто из них больший посланник бога? Рассказ "Большой имперский кот" Это было одним ранним утром, когда Фир отправился на охоту. Утро то было туманно и сырое, небо было застлано облаками. Но это никак не мешало полубогу, который вместе с луком и несколькими стрелами отправился охотиться на лосей или оленей. Если повезёт, то здесь можно застрелить хорошего кабанчика, а то и нарваться на медведя. Фир не боялся медведей. Он мог заломать голыми руками множество этих могучих зверей, но всё равно предпочитаел использовать оружие. Несмотря на туман и влагу, которую он создаёт, неделя до этого выдалась сухая. Трава была жёсткой и хрустела при каждом шаге, поэтому полубогу пришлось схорониться в одном из кустарников и там дожидаться кого-то, кто попадётся в засаду. Он провел будучи недвижимым несколько часов, полностью сконцентрированный на ожидании добычи. И наконец, она показалась в прицеле. Это был молодой лось, переходящий ручей, рядом с которым была засада полубога. Фир аккуратно, но при этом быстро, даже резко, наложил стрелу на лук и стал натягивать тетиву. Натянув её до упора, когда лук, казалось бы, уже должен был сломаться от такого давления, Фир замер, наблюдая за тем как животное сначала пьёт воду, а затем осматривается. Сохатый ещё не побежал прочь, значит не заметил охотника. Охотник сосредоточился на своей добыче, и едва лось отошёл от ручейка, как полубог зарядил стрелу и лук энергией и разжал пальцы. Искрясь синим цветом, стрела полетела в животное. Полетела в цель так быстро, будто бы её запустили из баллисты, с громом, а не свистом. Лось не успел ничего сделать, как его насквозь пробило этой стрелой. Она пролетела ещё примерно 100 шагов, прежде чем упала где-то в высоких зарослях. Довольный результатом, Фир вылез из своего укрытия и побрёл в сторону убитого лоса. По земле растекалась тёмная кровь, значит выстрел пришёлся прямо в сердце. Достигнув трупа животного, Фир только взялся за нож, чтобы освежевать тушу прямо здесь, то тут же почувствовал возмущение силы. Будто бы кто-то находится рядом с ним или телепортируется прямо сейчас. Полубог замер и прислушался. Вокруг нарастал шёпот листвы и чириканье птичек. Шестое чувство подсказывало ему оборачиваться, и он обернулся, но позади никого не было. Глаза и уши, интуиция обманывали его. Подсказывали неправильно, его чувства вмиг стали бесполезными. Полубог мигом схватился за драугнир и начал шарахаться из стороны в сторону, будто бы на него самого сейчас ведут охоту. А затем рядом с ним что-то возникло. Это... Это был дух леса. Не леший, то есть хозяин леса, которых порой путают с духами леса, а сам дух леса. Он воплотил себя в теле из камушков, всяческих веточек, листиков, лозы и мха. Это тело было маленьким и очень тоненьким, казалось, что оно сейчас развалится. Этот дух леса вёл за собой молодую горную рысь, если судить по толстому подшёрстку на груди, то это самец. Фир сразу заметил забавную особенность этих животных: они ступали на землю не мягко, как все кошки, а как бы выкидывая лапу на землю, шлёпая ей по земле. Животное было молодое, но уже крупное. Крупнее хорошего алабая, оно должно было вырасти ещё больше в скором времени. Всё в этом звере было величественно и естественно. Спокойная мощь и естественная грация, вот так сложно было описать этого самца горной рыси. Он большой и могучий, свирепый хищник и при том, спокойный кот. Большой кот. Его шкура сверху была бурой, а на животе и внутренней стороне ног наоборот светлой и пятнистой. Небольшая голова, на фоне массивного тела и крупных конечностей, была как бы украшена ушами с чёрными кисточками. Глазницы вытянутые, глаза тускло-жёлтые и большие, как и пасть, наполненная кучей острых зубов. Длинные, редкие и тоненькие усы во все стороны от морды. Вообще-то говоря, горные рыси были столь же опасным видом, сколько и редким. О них всегда у охотников мало информации, о их повадках и привычках. Достоверно было известно лишь несколько вещей: Во первых, горные рыси нападают их засад. И могут находиться там очень долго, поджидая нужную добычу; Во вторых, горные рыси, несмотря на то, что крупные кошки, составляют конкуренцию даже медведям и особенно опытные коты могут в честной схватке победить медведя. Но на такую крупную добычу горные рыси обычно охотятся группами, и очень, очень редко сбиваются в полноценные стаи; В третьих, Горные рыси запоминают обидчиков. И потом приносят им возмездие, не стесняясь нападать даже на дома в поселениях. Но этот молодой котик лениво осматривался по сторонам, и глядя на Фира, по доброму каркал, будто бы признавая хозяином. К его шее был прицеплен поводок и ошейник, из лозы. Но животное шло по своей воле за духом леса. Одной рукой воплощение древнего леса вело животное, а другой держало что-то. И что именно Фиру удалось рассмотреть только когда дух приблизился вплотную. Он не говорил с полубогом, но громовержец понимал что хочет донести это существо. Фир был избавителем от зла, что терзало лес и его обитателей, от лешего. И поэтому дух леса дарил избавителю целого кота, который будет верным другом и охранником чертога Фира. И вместе с тем, требовал восстановить ущерб, который нанёс своими действиями полубог. Дух леса передал ему десять ростков деревьев, которые Фир обязан посадить, чтобы загладить свою вину перед природой. Эти деревья вырастут на месте старых. Лось возродился из мёртвых и быстро сбежал. А стрела, которую для убийства использовал Фир, разрушилась, обратилась в прах. И затем воплощение духа леса просто исчезло. Остался лишь шёпот листьев и этот кот, который теперь ластился к полубогу. Он каркал и терся о его бедро, Фир машинально потрепал его по голове, после чего взялся за этот поводок из лозы, но он тоже развалился. Поэтому Фиру пришлось убрать лук за спину, ростки в подсумки, а кота нести на руках домой. Новоиспеченый питомец не был против. Вот так в семье Веделей и появился большой имперский кот по кличке Шлёпондий. Его кличка была дана ему за характерную только ему манеру ходить, и тому, что он громко топает, передвигаясь по дому. Шлёпондий несмотря на то, что всю жизнь был диким, словно по волшебству стал ручным. Слушался он в основном только полубога, потому что только тот и был признан Шлёпондием хозяином. Он жил по своим собственным законам и часам, но вполне себе подчинялся приказам хозяина семьи и отлично справлялся с тем чтобы охранять дом от незванных гостей. Будучи по своей природе территориальным животным, Шлёпондий очень болезненно реагировал на все посягательство на свою территорию. Так например, он однажды прогнал соседский ребятишек, которые забежали на участок Веделей. Правда если бы не Фир, то одного из этих детей кот разорвал бы. Все члены семьи поладили с Шлёпондием, особенно дети. Несмотря на опасения Сиф, Шлёпондий крайне лояльно относился к младшим домочадцам, в особенности к Маише. Но вот между Иалем и Шлёпондием началась война. Пока при Стьягге, которая любезно подкармливала кота мясом и рыбкой, он ластился, то при Иале он начинал шипеть и рычать на полуэльфа. Все началось с того, как однажды Иаль пнул кота, который разлёгся у входа в кладовую. Потом Шлёпондий "случайно" его поцарапал до крови, и так продолжается уже долго. Рысь и бард ненавидят друг друга, и строят друг против друга козни. И похоже, кот побеждает. А с Бубой у Шлёпондия сложились вполне себе... Никакие отношения. Козочка инстинктивно боится кота, а Шлёпондий её упорно игнорирует по какой-то причине. Воротит от неё нос и всячески избегает. Рассказ "Коза-девиант" Девушка бросилась к ногам полубога, стараясь его разжалобить. Шлёпондий рычит, обхаживая кругами Фира и Иаля. — Фирёночек, не надо, он так больше не будет! Правда ведь, не будешь, Иаль? — Девушка уставилась на Иаля, который тщетно пытался вырваться из крепкой хватки полубога. Фир промолчал, лишь подтянул полуэльфа повыше. Сиф продолжала успокаивать Маишу и как-то недобро смотрела на него. Девочка пуще прежнего разревелась, почувствовав растущий гнев главы семейства. В один момент Фир гаркнул коту команду "сидеть" и тот словно дресированный не сел, но перестал рычать и вести себя возбуждённо. Вместо участия в конфликте, Шлёпондий вышел на задний двор и разлёгся на крыльце. Стьягга же продолжала вытаскивать из Фира помилование для барда. А Иаль в свою очередь продолжал томно молчать и не признавать своей вины. — Фир, ну отпусти ты его, мне страшно что ты с ним сделаешь, мужчина ты сильный, но поговорите вы, не бараны же упертые! Убьёшь ведь! — Стьягга преградила собой дальнейший путь на улицу. — Я уверена он случайно сделал это, пусть просто попросит прощения у Маиши! — Хугир только что приполз и потому не знал что происходит. Но он присоединился к партии мира, вместе со Стьяггой начав уговаривать Фира не калечить Иаля. По крайней мере им казалось, что именно это он собирается сделать. — Ваше высочество, быть может вы отпустите нашего друга? Что произошло? — Хугир быстро оказался в центре залы. Змей обратился к ледяной великанше, сидящей в углу с девочкой на руках. — Госпожа, что?.. — Не успел горгон докончить, как Сиф процедила зубы. — Он ударил Маишу. Фир при этих словах как-то странно загудел, но наконец сдвинулся с места, посмотрев на Стьяггу. Девушка не отступила, тогда полубог просто подвинул её в сторону, но аккуратно, чтобы не навредить ей. Она не стала идти за ним, сама чуть ли не плача, наблюдая за тем как полубог вытаскивает полуэльфа на задний двор, затем берет пенёк, усаживает его на пенёк и пригрозив пальцем, грозным тоном заявляет Иалю: — Посиди здесь. И подумай о своём поведении! Вернёшься, когда повинишься. — После чего Фир возвращается в дом, захлопнув за собой дверь. Иаль остаётся один во дворе. Шлёпондий на него не смотрит и просто устраивается поудобнее, чтобы вздремнуть. Бард сгибается и упираясь локтями в колени, сидит, думая о том что только что произошло. И что будет дальше. В его голове разворачивается так много различных вариантов будущего, и естественно, самые негативные из них, быстрее всего возникают в мыслях. "Ударил её... Да как же я... Я ж не бил... Не хотел уж точно... Почему ударил?.. Но ведь правда не бил, почему? Да что ж такое-то творится... Вот зараза...Сучья холера, на всю семью напала будто бы... Что я, что все остальные... И всё ведь после... После... После того как Фир ходил охотится на дракона... Да и как это может быть связано? Ну сходил, и сходил... Ну и пусть ходит... Принёс лютню мне, самую лучшую на свете. И че с ней? Ничего." Чем дольше Иаль сидел на этом пеньке, тем больше мошек его кусало, и тем сильнее его одолевали пагубные мысли. Прошёл наверное уже час, как Иаль сидел на этом повинном пне, ожидая чего-то. И чего ждал, сам не знал. Из густого тумана мыслей его неожиданно вытащила Буба. Которая появилась как-то незаметно и жевала его штанину. Ей похоже это нравилось гораздо больше, чем пастбище, на которое ее каждый день водила Стьягга. Иаль смотрел на Бубу. Они встретились взглядами и неожиданно Иаль увидел в её глазах... Проблески разума? Слишком много в ней было ума для такой глупой козы. То-ли от надвигающегося на него безумия, то-ли от ещё чего-то, Иаль внезапно заговорил с животным. — Че пристала, коза? – Коза посмотрела на него и поблеяла. После чего попыталась облизать ногу. Иаль неожидав такого гнусного хода, подпрыгнул и оказался с другой стороны пенька. — Ах ты! Несносная сиська с ножками! И рожками... Может ты мне поведаешь что делать? Буба остановилась, кажется задумалась и потом так протяжно заблеяла, будто бы объясняя Иалю что именно ему надо делать. Бард ничего не понял, и от неожиданности этого блеянья, он сразу приложил руку к лбу и сказал: — Бог-Император защити!.. И правда ненормальная коза. — Иаль уселся обратно на свой пенёк и снова погрузился в размышления по поводу своей судьбы. Паникёрство ему в общем-то не нравилось, но на фоне небольших проблем в жизни, да и больших тоже, оно уж очень активно у него развивалось. Коза продолжала всячески привлекать его внимание, блеяла, грызла его ботинки, облизывала логти, но всё бестолку. А когда Шлёпондий встал и пошёл осматривать нужду, Буба убежала так быстро, будто бы ей приделали крылья и она улетела. Рассказ "Юнец" Уве всегда был хорошим мальчиком и внуком. Во всяком случае, так говорила его бабушка, которая приютила мальчика у себя после смерти его родителей. Как бы это не было странным, но бабушка его была тёмно-синей, и даже кажется не человеком, но юного Уве это волновало очень мало. Главное, что было о ком заботиться ему, и самой Ангрбоде, его бабушке. Они жили и не тужили в небольшом, покосившемся от времени домике, который находился рядом с опушкой, в самой глубине древнего леса. Бабушка Анга, как её звал Уве, была очень добра и мила с ним и даже на один день рождения подарила ему метлу. Она хоть и была откровенно великовата для 13-ти летнего парнишки, но служила ему верой и правдой. Метла была волшебной и невероятной по своим свойствам, более чем за год пользования, Уве не распознал всех свойств этого артефакта. Но мальчик старался использовать её только для добра. Порой случалось, что и во зло, но за такие вещи бабушка страшно ругала Уве. И он старался больше никогда так не поступать. Росту в Уве было как и во многих мальчишках его возраста, без малого два шага и ещё две ладони. Парнишка был светловолос и зеленоглаз. И так чисты были его большие, зелёные глаза, что будто бы вся зелень этого вековечного леса отразилась в них. Уве старался быть прилежным внуком, никогда не отлынивал от своей работы, но вместе с тем любил озорничать. Но в основном по дому хлопотала усердная Ангрбода, женщина старинных и крайне упертых взглядов. Она готовила, полола небольшой огородик, с которого кормились она и её внучок, ходила иногда в город за гостинцами. В один из солнечных погожих дней, бабушка как обычно что-то выпекала на кухне. А Уве наблюдал за этим с великим увлечением. Ему просто нравилось смотреть как происходит торжество кулинарии, без всякого умысла. Но в один момент, бабушка внезапно отвлеклась на такой же внезапный сигнал с вязанного гобелена. Он висел над камином, и на нем была изображена рощица. И когда кто-то в ней появлялся, гобелен менялся. В этот раз по рощице помчался огромный вепрь. А за ним белокожий незнакомец, который чем-то размахивал. Старушка взглянула на габелен внимательнее. Прокрутила увиденное в своей голове и... Ужаснулась. Этот чужак не должен был её видеть. По крайней мере не сейчас, иначе этот мужчина и его Всемогущий родитель устроят ей такую взбучку, что мало не покажется половине континента. Она потерла лоб и ещё раз всмотрелась в тканевое полотнище. После чего засуетилась и куда-то засобиралась. Уве не понимал куда и зачем, но вопросов не задавал. Женщина подошла к лавочке, на которой лежал Уве. — Уве! Вставай. Ты ведь ответственный мальчик? — Проговорила, даже проскрипела старушка. — Да, ба! — Гордо заявил Уве. — Тогда будь настоящим мужчиной. Возьми свою метлу и прогони чужака с наших полян! Как ты умеешь, как сделал это пару лун назад, с какими-то мальчишками. — Говорит Ангрбода и наставнически кладёт руку на плечо мальчика. Для Уве стать настоящим мужчиной было смыслом жизни. И одним из пунктов была защита своих родных и близких от всяких напастей. Уве ловко спрыгнул с лавки и оказался у двери, прыгнул в свои лапти, схватил метлу и взглянув в последний раз на бабушку, которая ему кивнула, выбежал на улице. Он запрыгнул на свою метлу и взмыл над землёй. Она полетела, набирая высоту. Уве уже знал где стоит искать незнакомого. Эти деревья, лощины и рощи он знал как свои пять пальцев. И летя на своей метле, стремительно отдалялся от родного дома. Вскоре он прибыл на место, на заброшенную век назад аллею, которая теперь полностью покрылась мхом и лозой, обросла кустами. И в этих же кустах мальчик притаился. Он наблюдал за тем, как огромного, до этого неизвестного самому Уве, зверя загоняют в угол и безжалостно убивают. Белокожий незнакомец с татуировками на руках ловко орудовал необычным молотом. Чумной вепрь, огромный и сильный зверь бился в конвульсиях, каждый раз когда ему на голову опускалось молотище оружия. Через минуту экзекуция была закончена, и этот чужак оттащил бездыханное тело монстра в заросли травы и оставил там. Даже не собирался его разделывать и собирать с собой. Уве ужаснулся этому поступку чужака. И решил во чтобы-то ни стало его прогнать! Он придумал что сделать чтобы напугать и прогнать этого злодея. Стараясь не шевелиться и не дышать, мальчик выжидал нужного момента. И этот нужный момент настал быстро. Чужак возвращался по каменной выстелажи, кажется потеряв всякую бдительность. Его волшебный чудо-молот висел на ремне, вставленный рукоятью в кольцо с правой стороны. И когда чужак оказался чуть впереди кустов, Уве вылетел из них, закричал что есть мочи и махнул наотмашь своей метлой. С прутьев на конце метлы сорвался поток воздуха, норовящий разрезать этого мужчину пополам. Неожиданно для него, незнакомец резво развернулся в его сторону и схватил своё оружие, заблокировав им поток воздуха. Он просто рассеялся. Парень растерялся, он не ожидал, что к его выпаду будут готовы. Мужчина навалился на парня и с невероятной лёгкостью отобрал метлу, после чего разломил её на две части будто бы это прутик. Уве испугался, ведь за такое ему точно влетит от бабушки. Он стоял в ступоре, схватившись за голову. Между тем, незнакомец же взялся за обломок метлы, у которого были прутья и как дал по заднице мальчишке, да так, что тот взвыл от боли, заплакал и подскочил, после чего побежал домой сквозь овраги и кусты. Чужак последовал за ним, желая проследить где же живёт пацан, чтобы сдать его родителям и пояснить им, что в другой раз их непоседливого сына могли и убить. Это просто Фир такой милосердный. Несмотря на то, что Уве бежал быстро-быстро, полубог легко поспевал за ним, даже мог бы обогнать. Уже через совсем малое количество времени погоня закончилась тем, что Уве прибежал на место, где стоял их с бабушкой домик. Мальчик громко позвал старушку. Их дом казался таким же как и прежде. — Ба! Бабушка Анга! Помоги! — Он подбежал к входной двери и забарабанил кулаками по ней. Поляна, на которой стояла избушка потемнела, небо затянули тучи. Фир чувствовал невероятное возмущение силы в воздухе, у него на спине волосы вставали дыбом от ожидания чего-то, что может произойти в ближайшее время. Мальчик попытался войти, дверь оказалась не запертой. Он упал в дом и сразу же поднялся, начав бегать по нему и звать бабушку. Но её нигде не было. Уве начал плакать ещё сильнее, когда понимал что он находится один на один со страшным и сильным дядей, без защиты своей бабушки. Печь уже не была тёплой, её вещей нигде не было. Дом был полупустой. Между тем к избушке подошёл Фир. Дверь для него была очень маленькой, но он как-то смог протиснуться туда. И начал осматриваться, иногда задевая головой потолок. Так и не найдя бабушку, Уве опустился на колени у одной из стен и продолжал плакать, просто ожидая своей участи быть раздавленным. Полубогу стало просто жалко его. Фир забрал мальчика с собой, и уже знал где он может обрести новый дом. Через почти полдня они оказались в городе, где полубог сразу привёл мальчика в таверну Варбурга, ту самую, которой владеют Гоффы. Шуня, Мнишек и Райла в ступоре стояли, когда Фир ввалился в таверну с мальчуганом и поставив его перед прилавком, объявил: — Принимайте новобранца. Будет ваш. Я нашёл его в лесу, в десяти верстах примерно отсюда. — Фир по-отечески похлопал мальчика по плечу. Уве стоял сам не свой, все ещё боялся всего, что происходит. Лишь нечто глубоко внутри подсказывало, что бояться не стоит, здесь его полюбят и будут оберегать. — Шо?! — Шуня возмутилась, покинула прилавок и вышла к полубогу, упершись руки в боки. Баба, как видно, с характером и была явно намерена ругаться. — Император защити, Фир, это что за фокусы? — Она грозно посмотрела на Уве. Уве отвёл взгляд, боясь смотреть на эту злую тётю. — Я посчитал, что вам нужен помощник. Что-то вроде, — Фир внезапно перешёл на идеальный высокий готик, выточенный до совершенства. От идеальности, с которой он произнёс слово, просто тошнило. — оbsecundator . — Фир стоял, выпятив вперёд челюсть и чуть запрокинув голову назад. Складывалось ощущение, что на мир он смотрит через ноздри. — Нет! — Решительно отрезала Шуня. Она по праву считала себя хозяйкой этого места и потому вполне полноправно распоряжалась всем хозяйством корчмы. — Нам никакой обсек... Обс... Короче что ты там ляпнул, не нужен! — Она ещё раз осмотрела мальчика, грубо взялась за подбородок и всмотрелась в его глаза. — Ещё и ксенос. Человек! — Он ребёнок. — Буркнул полубог. И схватил руку Шуни, которой она держалась за подбородок мальчика. — И что мне? Ребёнок!.. Конечно, люди плодятся и множатся как мошки. — Фир недовольно засопел и сжал руку Шуни, затем заломав её. Непонятно каким образом, но в его свободной руке оказался нож. Длинный, с широким и острым лезвием, армейский нож. Держа всего двумя пальцами рукоять, он провел по воздуху ножом и затем угрожающе произнёс. — И это... — Он сделал паузу. — Твоя благодарность? За то, что я спас вас дважды. И еще собираюсь отыскать обоих Братьев Бури и отправить их к старшему брату? — Полубог хмыкнул. А затем отпустил Шуню так же быстро, как и приставил нож к горлу ребёнка. Все выглядело так, будто ему ничего не стоит его зарезать. — Хорошо, я понял чего стоит благодарность маров севера. Мне парень не нужен. Как и вам. Тогда, с вашего позволения, я пущу ему кровь прямо здесь. — Уве замер от страха, а Фир схватил его за плечо и поднял руку, замахиваясь чтобы вспороть Уве грудь. У Шуни округлились глаза, она успела раскрыть рот и взмахнуть руками, протестуя против такого решения, прежде чем... Прежде чем Фир остановил нож в сантиметре от рубахи Уве. И выпустил его навстречу Шуне, легонько толкнув в спину. После чего убрал нож в чехол, висящий сзади на поясе. И после этого Фир уставился на Шуню. — Шедра Младшая, я не хочу торговаться с тобой насчёт этого мальчишки, потому что ты мне обязана многим. Мне не сложно переспорить тебя, равно как и отправить мальчика на встречу с Богом-Императором. Я заплатил вам уже наверное... Одну гривну, если не больше, и сделал это из чисто благородных соображений. Я буду платить за Уве, так его зовут, но жить он будет у вас. У меня и так полный дом детей. — Фир опять порылся в своих подсумках и извлек из одного из них мошну. После чего кинул её Мнишеку, тот её ловко поймал. — Задаток за него. — После чего Фир развернулся и направился к выходу. — Здесь как раз хватит чтобы он тут питался от пуза целую луну. Ещё свидимся. — Буркнул полубог и ушёл совсем. Шуня стояла в непонятках ещё некоторое время, пытаясь понять что это сейчас было такое. Рассказ "Большая девочка" — А ещё кстати, я в тот день увидал Фира, который был женщиной. — Иаль продолжал рассказывать о том, что делал с Шуней в день когда она показала ему древний бассейн. — Чтоп, сто? — Стьягга сильно удивилась этому, глядя на полубога, который в дальнем углу двора что-то стругал из куска бревна топором. Сиф чуть не выплюнула на землю весь квас, который пила из кубка. Маиша весело засмеялась, видя такую реакцию йотунши. Хугир как-то странно сглотнул слюну. Фир слышал всё это, но благополучно игнорировал. — То есть как? Фир женщина? Но ведь мужчина, во всяком случае мне казалось, что мужик! — Стьягга начала переживать поэтому поводу, потому что её волновал вопрос как на свет появились Франциск и Кимбурга, если Фир оказывается женщина. — Сиф, а как вы... Ну... Зачин устроили, если... Я запуталась. Иаль, что ты такое говоришь? — Полуэльф глумливо посмеялся. Сиф наконец отошла от шока, вызванного "шуткой" и с претензией глядя на Иаля, спросила у последнего об этом. — Ты ведь просто пошутил? — Никак нет. Собственными глазами видел. Я даже сначала эту особу принял за тебя, но потом оказалось, что это всего лишь наш великан. — Иаль перевёл взгляд на Фира. Полубог стоял спиной к компании и занимался своим делом. — Быть может, если вы попросите, он продемонстрирует. — Уже в шутливом тоне сказал полубард-полуэльф. — Здравая мысль, давайте узнаем у самого Фира ответ на этот каверзный вопрос. — Добавляет Хугир. Все переглядываются, ожидая у кого же хватит смелости сразу обратиться к полубогу. В итоге этой самой смелости больше всего набирается у Сиф. Она окликивает Фира и зовёт его к себе. — Фир! Иди сюда! Разговор есть! — Говорит женщина и встаёт с крыльца, спускаясь на землю. Полубог оставляет инструменты на верстаке и вытерев руки об листья кустов, растущих на том конце двора, приходит к крыльцу, становясь в шагах четырёх от него. И кивком спрашивая у Сиф чего ей надобно. Сглотнув слюну, женщина проясняет ситуацию. — Тут такое дело... Иаль сказал, что недавно видел тебя... Женщиной. Мы бы хотели узнать в чем дело, нам всем очень интересно. — Да, очень! — Подтвердила Стьягга. Для неё это и правда был очень важный вопрос. — А, вы про половой полиморфизм. Все из моего рода на него способны. — Фир добродушно усмехается. — Простите, что скрывал, но я и правда могу принимать облик женщины. Мои псайкерские способности при этом несколько страдают, но в остальном, я остаюсь все таким же способным. — А не мог бы ты... Нам это продемонстрировать. — Сиф сдерживает улыбку, думая, что Фир их всех разыгрывает. — Хорошо. — Фир становится спиной к крыльцу и поднимает руки к небу. — Но прежде чем это случится, знайте, что "другой я", точнее другая, очень строптивая. — И в ладони Фира прямо из чистого неба ударяют две молнии, создавая вспышку света и отзвуки грома. Компания отворачивантся и прикрывает глаза, когда свет рассеивается, все наконец спешат узреть что же такое там сделал Фир. Или Фира? Первой прозрела Стьягга и остановилась в ступоре, наблюдая за этой, до селе незнакомой, женщиной. Очень высокая, очень крепкая физически, с кожей несколько темнее, чем мужское альтер-эго и длинные белые волосы. Она была даже одета по другому, но сохраняла общее внешнее сходство с оригиналом. Вместо той одежды полубога, в виде хлопчатой рубахи, железного медальона с изображением Бога-Императора, штанов, широкого ремня с кучей деталей и вещей, сапог она была облачена в... Ритуальную одежду? Первым, что бросалось в глаза, были татуировки на бёдрах в виде молний. Голенища были обтянуты кожей, а ступни нет, женщина была боса. Кожаный ремень с бляшкой на животе заменил некий предмет одежды, который удерживал собой юбку и пояс с руническим знаком. Руна была южной письменности, а не северной. Выдающийся во всех смыслах бюст был прикрыт кожанной накидкой на тело, с мехом по бокам. Юбка кстати тоже на краях имела мех и была длинной, до самых голенищ, закрывая правда только заднюю часть ног и туловища. Чтобы не стеснять движений при прыжках и беге. У этой женщины было неглубокое декольте. И на этом декольте было железное ожерелье, тоже с рунами. В длинные волосы, к слову причёсанные худо и бедно, вплетены обереги и талисманы. Тоже на южный манер. Эта женщина осмотрела всех присутствующих и подошла поближе. В пропорциях она была уже Фира примерно в полтора раза, за-то выше на полголовы, чем он. Руки были мускулистыми, равно как и ноги. Особенно бёдра, которые даже в ненапряжённом состоянии казались монструозными. В этой полубогине было больше мужского, чем женского. Стьягга встала с крыльца и вслед за сестрой, отправилась осматривать новоприбывшую. Из всех наблюдающих больше всего была заворожена этой женщиной именно Сиф. Она не стесняясь раздевала её глазами и облизывалась на её пропорции, особенно осматривая грудь и подтянутую попу. Казалось, что Сиф прямо сейчас набросится на эту женщину и сорвет с неё одежду. Стьягга была напугана таким вожделением со стороны старшей сестры и боязливо осматривала незнакомку, держась от неё на расстоянии и стараясь оставаться в её поле зрения. Иаль был удивлён этим, но не слишком. Ему не нравились мужеподобные женщины. Хугир же просто старался не подавать никакого виду, просто наблюдая со стороны за всем. Стьягга быстро заметила особенность этой женщины. — Бог-Император смилуйся! А тень-то, тень-то у неё мужицкая! Сами посмотрите! — Стьягга показала на это явление пальцем. И правда, полубогиня отбрасывала тень в виде силуэта альтер-эго. — Вот это баба... — Сиф обошла её по кругу и встала с фронтальной проекции. С её лица не сползала улыбка. Внимательно осмотрев с ног до головы женщину, та бесцеремонно взялась за правую грудку. — И сиськи какие... У меня такие только лет в 25 были... — Полубогиня не стала терпеть домогательств и больно шлепнула Сиф по её руке, ледяная великанша отдернула кисть, понимая, что зашла слишком далеко. — Ну... Сказать, что я удивлена, это ничего не сказать. А как тебя в этом облике звать? Великанша еле еле выдавила из себя слова, полушёпотом. — Сигрун... Громогласная... — Сигрун говорила так, будто бы у неё жутко болит горло. Иаль услышал и имя, и прозвище, но решил пошутить и спросил: — Как-как её зовут? Не успел он подумать что-то ещё, как Сигрун обошла Сиф, чтобы та не пострадала и закричала. Глубины её грудной клетки засветились, крик из её уст вышел в 10 раз громче, чем обычно, от его силы затрясся весь дом и крыльцо. — ГРОМОГЛАСНАЯ! — Женщина сглотнула слюну и повернулась обратно к Сиф и Стьягге, которые были напуганы этим. А Иаль и Хугир оглушены. Через мгновение ей в макушку ударил маленький искровой разряд и Фиру вернулся прежний облик. — А я говорил, что Сигрун вредная. — Сказал полубог и усмехнулся. — Но у неё слишком много недостатков, чтобы я постоянно пребывал в её облике. — Вот это да... — Стьягга всё ещё была этим всем очень шокирована. — Быть не может... А ты... Что же я такое думаю, ну... Фир.. Э-э-э... — Стьягга замешкалась, думая над такими вопросами в присутствии мужчины, и поэтому спряталась за старшую сестру. Но она тоже думала об этом. — Месячные у тебя есть в том обличье? — Бесцеремонно спросила Сиф. — Нет. Половые органы есть, но репродуктивной системы нет. — Для Яги эти слова звучали как умный набор слов, но она сделала вид что всё поняла. А Сиф просто всё поняла. — А почему ты говоришь, что она вредная? У вас с ней разные личности? — Задала вполне себе справедливый вопрос ледяная великанша. — Личность одна. Поведение разное. И ощущения в мире, отсюда поведение и мысли разные. — Отвечает полубог и собирается вернутся к работе. — Все довольны увиденным? — Фир осмотрел всех присутствующих. Все присутствующие утвердительно кивнули головами. — Ну вот и славно. Рассказ "Честная драка" Рассказать кому... Не поверят. Но Фир сам не верил своим глазам, как и своим глазам не верили Братья Бури. Что он вот так, пальцем указав в небо, найдёт их логово, хотя искал он изначально совсем другое. Дело было ещё утром, ближе к полудню, за полтора дня до этого происшествия. Стьягга перед обедом выловила полубога среди его срочных и неотложных дел и попросила принести несколько трав. Часть из которых пришлось бы искать вне травяных лавок и простых лугов. Но как пояснила сама женщина, это было очень важно. — Мховую лушню я положу в праздничный пирог, она насыщает мясо. А тихоника мне нужна... Точнее нам с Сиф, для особого дела. Я ведь в школах не училась и потому тёмная, прости Владыка, но Змей использовал для обзывания этого случая словцо такое... Менструация. Вот. Во время сего случая нужна тихоника. Но трава. Не ягоды. Ягоды не нужны. — Говорит Стьягга. Несмотря на то, что несколько дней назад она боялась говорить о месячных напрямую, когда задавала этот вопрос Фиру, но по поводу Сигрун, то в этот раз смелости ей вполне хватило. Теперь она не стеснялась. — У тихоники есть ягоды? — Фир знал о том, что есть такая трава, по долгу своего ремесла обязан был знать какие травы есть на белом свете. И тихоника служила основным компонентом для масла против шарлеев, которые не выносили запаха этой травы. Но ягоды у травы? — Да, тихоника ведь ещё и кусты. А на кустах ягоды растут, такие, как ржавое железо цветом. — Пояснила это девушка. Фир кивнул и прикинув где будет искать поросли этой травы, отправился в добрый путь. Он отбыл при снаряжении, набрав с собой побольше мешков, куда собирался пихать всё найденное добро. Драугнир остался дома, Фир посчитал, что оружие ему в этом лёгком походе не нужно. Но поход только казался лёгким. Фир бродил по горам и лугам целый день и целую ночь, прежде чем собрал почти все травы. Даже отыскал саму тихонику, траву и кусты с ней. На кустах была пара ягод, которые мигом отправились в желудок полубога. На вкус были ничего, как спелая слива, только немного вяжут. Затем оставался финальный босс, мховая лишня. Лишня растёт прямо из мха, например на деревьях, и название её произошло как раз от слова "лишнее". Лишняя просто трава, ведь мох всегда был важен и использовался при строительстве утеплённых помещений. Но позже ее распробовали в качестве добавки к мясу и пирогам, она значительно усиляла порой скудный вкус. Если половину всех нужных трав Фир нашёл ещё тем же днем, и ему пришлось лишь ночью походить за тихоникой, то вот ради мховой лишни он решил подняться в горы. На подступах к очередной части горного массива Фир обратил внимание на небольшое плоскогорье, к которому вела широкая, мощённая камнем, дорога. На плоскогорье стоял небольшой лесок и даже с двух верст было видно, что там много мха. Громовержец, сопровождаемый молниями и раскатами грома, поднялся туда и нашёл желаемое. Побродив среди деревьев, он обнаружил наконец то, которое ему и требовалось. У самых корней, покрытых толстыми зарослями мха, находилось несколько порослей лишни. Фир вытащил свой любимый охотничий, большой, длинный и красивый нож из чехла на пояснице и принялся сбривать поросли травы. Все, что срезал, он складывал в кулак, спрессовывал и сложив поплотнее, отправлял в один мешков на поясе. Когда вся трава кончилась, Фир выпрямился, убрал нож и осмотрелся. Он замер, потому что сначала испугался, а потом удивился. В шагах 20 от него стоял один из братьев бури, младший, рыжий Моди и отливал нужду у одного из деревьев. Фир сразу стал вести себя тише, похоже сам Брат Бури его не заметил. Полубог не стал сразу нападать, решил только проследить. Тем патче, что о Братьях Бури уже давненько никто не слышал. Фир следовал за ним по пятам, прямо до их с братом логова. Похоже, оно распологалось в пещере или было выдолблено в скале когда-то. Путь внутрь преграждали толстые каменные стены, массивная дубовая дверь и предостережение, которое написали красной краской. "Не влезай, убьём!" Фира это нисколько не напугало. Рядом с этим предостережением было написано кто здесь живёт. Всего имён было шесть, но не зачеркнутыми были только два. Магни и Моди. Фир собирался вылезти уже на дорогу, ведущую непосредственно к их жилищу, по которой спокойно шёл Моди, но не успел и шага ступить, как столкнулся с другим Братом Бури. Магни шёл домой, насвистывая себе под нос какую-то песню. Фир его заметил только, когда налетел на Брата Бури с ножом в руках. Магни хотел завизжать от ужаса, который испытал, увидев Фира, но тот приставил нож к его шее и закрыл рот другой рукой. У полубога возникла одна очень забавная по его мнению идея. И Магни она не понравилась сразу, с самого момента, когда Фир сверкнув глазами глянул сначала на Моди, а потом и на Магни. Но Моди не видел ничего такого, он спокойно шёл себе дальше, едва взявшись за ручку двери, он услышал громкий, вызывающий свист. И как только повернулся посмотреть кто это там его освистывает, как тут же в него прилетел Магни. Оба брата в непонятках, постанывая от боли ушибов и ссадин, барахтались в снегу, который был в этих горах. Фир смеялся над ними и хлопал в ладоши, смеялся весело, как ребёнок. Его забавлял нелепый вид отъявленных убийц и насильников. Но затем Братья Бури сгруппировались, поняли что происходит и быстро закатились в дом. Из которого уже не выкатились, закрыв за собой дверь на все замки, на которые только могли. Фира и это рассмешило, он подошёл ближе к этому зданию в горе и постучался в дверь. Весьма настойчиво. — Эй, выходите! Я ещё с вами не закончил. Из-за двери послышался приглушённый голос Моди. — Не. Мы не выйдем. — Моди кажется захихикал. — Почему? Ну мужики, ну вы че, такую забаву мне ломаете. — Фир расстроился, что было слышно в его голосе. Он ещё постучал по двери, но уже с желанием настучать в неё так, чтобы она сломалась. Дверь сдюжила. — Так потому и ломаем. Ты нам щас шеи свернёшь, ну сломаешь. Прости, брат, не выйдем. Мы хоть и такие бандиты, но жизни хотим сохранить. Нам они ещё дороги. — Отвечает уже Магни. И Фир замечает как Братья Бури перебежали к окну и наблюдают за ним из-за него. Полубог обиженно пинает дверь и подходит к окну. Магни и Моди смотрят на него, Фир смотрит на них. — Мы можем договориться? — Фир заговорил своим самым деловым тоном. — Что ты можешь нам предложить? — Моди сделал очень хитрую моську. — Я могу подарить вам сундук. — У Магни и Моди засветились от наживы глаза. Они хором спросили. — Ух-ты! А сундук с чем?!. — Они прислонились носами к окну. — С ПИЗДЮЛЯМИ, если не откроете! — Заревел Фир, кулаком разбил окно и наугад схватил одного из братьев. Оконный проем оказался достаточно широк, чтобы толстопузый бандит через него пролез. Это оказался Магни. Фир держал его над землёй, за шкирку. А затем отвесил по его лицу оплеуху, после чего Магни заверещал и закрылся руками. — Ой, мама! Помогите! Бьют! — Правда помогать Магни было некому. Моди забился в угол их дома, обложился иконами и брата не слышал. Правда града ударов за этим не последовало. Фир опустил Магни на землю и отпустил. Бандит на четвереньках быстро пополз к двери. Но Фир развернул его и от двери он уже не стал уползать. Магни со страхом смотрел на Фира, тот не понимая что делать с ним размышлял в слух. — Что-ж с тобой делать... Дать леща... Сломать колени... — Уб... Эй, как там тебя... Фир, ты ведь Фир, да? Послушай, чего ты от нас хочешь? Что ты пришёл сюда, выследил нас? Убить нас хочешь, да? — Магни весь трясся, боясь лишнее движение сделать, не то что говорить. — Вообще-то говоря, убить вас слишком просто. Так вы не искупите своей вины, за всё что сделали с этим краем и его жителями. От Шедры Младшей вам кстати привет, подонки. Просит передать, что на костях Тюра спляшет, если найдет его курган. — Фир присел на корточки рядом с Магни. Трястись тот перестал. Его успокаивало, что с Фиром можно разговаривать, а не только получать от него удары и выбитые зубы. — Тебя она послала? Специально чтоб нас убить, да? — Да не буду я вас убивать. Пока что. Вы интереснее, когда визжите и боитесь, а не истекаете кровью. Поколочу вас в третий раз - возможно. Но кровь пустить вам слишком просто. И мне это не нравится. — Тогда что ты здесь ищешь?.. — Изначально я искал здесь траву. Нет, не чтоб раскурить, а чтоб пирог ею заправить. Моя золовка любит пироги со мховой лишней печь. А потом вас увидел. И теперь знаю где вы живёте. Могу ходить сюда когда захочу. Бить вас когда захочу. Отнимать у вас всё добро когда я захочу. Эх... Хорошо жить ведь. — Фир мечтательно покачал головой и затем снова стал серьёзным. — Поднимайся. Мы будем драться. – Говорит полубог и отходит в сторону, осматриваясь на площадке у дома Братьев Бури. А площадка эта представляет из себя небольшой уголок для отдыха, где рубят дрова, пьют по вечерам пиво и играют в карты. Он подходит к столу и начинает раздеваться, снимая с себя верх. Похоже он желает участвовать в рукопашной схватке. — Что? Драться? Ты ж меня просто отпиздишь. — Говорит Магни, поднимаясь на ноги и с опаской глядя на полубога. — Могу и отпиздить. Но так у тебя хотя бы будет шанс за себя постоять. Давай, будь настоящим мужчиной, принимай вызов. — Фир остался по пояс голым. Магни разглядывая его татуировки и мышцы, явно завидуя таким формам. А затем тяжело вздохнул и пошёл к столу, тоже оголяясь до пояса. В отличии от Фира, растительность на груди была достаточно скудноватой. И Магни был немного толстенький, но это скорее был возрастной живот, чем жировой. — Ты где такие банки себе накачал? И что при этом ел? — В императорском дворце подают такие харчи, что там даже девочки в возрасте двух лет имеют такие мышцы. Я просто не тренировался никогда, вот поэтому и остался таким задохликом. — Отшутился Фир. А вот Магни ничего не понял, но понял что дело серьёзное на самом деле. Фир обходит Магни и становится в защитную стойку, закрывая своими руками торс и голову. Брат Бури понимает намёк и тоже становится в стойку, но чуть более открытую, позволяющую махать руками. Прежде чем ударить Фира в его блок, Магни спросил: — А за что дерёмся? — За интерес. Обещай не бить в вполсилы. Это оскорбительно. А мой удар в вполсилы тебя мгновенно убьёт. Так что тоже обещаю сдерживаться. Идёт, Брат Бури? — Идёт. — Буркнул Магни и стиснул зубы, чтобы в горячке драки не откусить себе язык. Первым последовал удар именно в блок, а затем хитрый приём, при котором Магни одной рукой попытался отдернуть левую руку Фира, и своей правой зарядить ему прямо в бровь. Но он не рассчитал силы и возможностей полубога, поэтому ему не удалось отдернуть руку. Вместо этого Фир подловил его, схватил за предплечье, сжал и подсёк ноги, затем отпустив предплечье. Магни упал и закряхтел. Пока тот оправлялся от этого, у них было немного времени чтобы поговорить. — Магни, а как так выходит, что вы после каждого боя со мной как новые? Я что в первый раз, что во второй на вас живого места не оставил. Ты с протезом ходишь, а Моди без глаза. — Фир кивнул на дом, в котором все ещё сидел одноглазый брат Магни. — Реген... Рехене... Регенерация! Во! Мы восстанавливаемся от ран в течении нескольких дней. Или недель порой. После драк с тобой неделями можем лежать, бьёшь ты, без вранья, очень больно и умело. Тюр нам помогал. Ну... Пока был с нами. — Магни поднялся с земли и сплюнул, когда упомянул старшего брата. — Ты не любишь старшего брата? Тюр и вам насолить успел? — Фир заметил, как Магни стал гораздо серьёзнее и пасмурнее, когда он упомянул о почившем брате. — Слушай, давай мы сначала набьем друг другу морды, а потом я тебе все расскажу. Я не баба, чтоб языком чесать за просто так. — Фир хищно улыбнулся, даже оскалился и налетел на Магни с серией ударов, которые тот успел заблокировать. Полубог немного отошёл назад, держа руки на готове. Драка продолжилась. И продолжалась ещё достаточно долгое время. Полубог вполне ясно показывал или же, давал понять, что не лыком шит и его навыки кулачного боя очень высоки даже для таких отпетых негодяев как Братья Бури. Позже к мордобою присоединился и Моди, которого из поседевшего состояния вытащил громкий хохот и звуки швыряния друг в друга чем-то тяжёлым. Лишь выглянув из их с братом лачуги, он увидел как Фир и Магни кидаются друг в друга кусками деревьев, вырывая их прямо из стволов. И великовозрастным мужикам было очень даже весело за таким незамысловатым занятием. Затем громовержец и Магни, к которому следом присоединился Моди, играли в снежки, но снежками которыми кидались они можно было запросто убить, если попасть в голову. Затем все просто переросло в потешную драчку, в которой бока намяли сначала Магни, затем Моди, потом это почти удалось сделать с Фиром. Братья в один момент очень удачно скооперировались, Моди сделал полубогу проход в ноги и поднял над землёй, не без усилия, затем закрутив и швырнув прямо в скалу. Оглушённый Фир проигнорировал последовавшее наступление Моди и серии ударов сначала в грудь и пресс, а затем и по голове. В ходе которой полубогу выбили два зуба на нижней челюсти. Они тут же начали регенерировать. Фир осел на землю от такого удара в голову и рефлекторно сплюнул себе на грудь. Все его ссадинки и синяки уже начали подживать, равно как и на Братьях Бури. Фир встал и потянулся, расправляя свои широченные плечи. После чего обтёр кровоподтеки на коже снегом, очистив её и проговорил, попутно усмехаясь. — Ну, Братья Бури, пора и честь знать. Потом с вас шкуру спущу. Есть у вас чего нибудь выпить? Мёд есть? — Фир вовсе не собирался изначально с ними пить. Равно как и сохранять им жизни. Но вся эта возня сначала с Магни, а потом и с Моди, это весёлое побоище и игра в снежки просто веселили и расслабляли. Полубог выпустил пар, да и явного мотива убивать Магни и Моди у него не было. Он уже знал, что они вполне могут ему пригодиться. Особенно, если поставят себя в положение, когда ими можно будет воспользоваться. — Найдётся. — Высморкался в кулак Магни и пошёл за бутылкой чего нибудь крепкого. — Моди, пошли за кубками. Токмо у нас такого большого, для тебя, Фир, не найдётся. Фир покачал головой и затем прошёл к столу, разбирая свои вещи и вещи Магни, лежащие там же. Свои он надевал обратно, а другие оставлял. И тактично оставил свой волшебный мешок на столе, предвидя, что в процессе попойки кто-то из Братьев Бури им заинтересуется. В нем все ещё хранились трофеи, которые Фир у них отобрал, их парные мечи. Фир уселся за стол и дождался братьев, пришедших совсем скоро. Они распивали на троих бутылку мёда, хорошего к слову, как отметил полубог. Его вкус портил лишь привкус крови, неизвестно как попавшей в бутылку. Но ему было все равно по большому счету на это. Магни и Моди делали вид что пьют, но на самом незаметно для Фира, выливая под стол или выплескивали в пропасть своё пойло в кубках. Фир же пил по настоящему, хотя слышал все, что происходит под столами. И прекрасно знал что последует следом за кратким разговором, пока они пьют. — Мы остановились на Тюре. — Начал невзначай Фир, после чего подлил себе ещё горячительного. — Да, на Тюре... — Магни тяжело вздохнул и посмотрел на брата. Моди сверлил взглядом стол. — Тюр... Тюр ублюдок. Такой же как и мы. Отправитель, трус, подлец, убийца, насильник. — Вот прямо так, сходу? Вы сразу признаете себя моральными уродами? Мне казалось, что для вас, ваш бандитизм и угар, в котором вы его творите, это высшее благо. Скажем, как для меня соблюдение имперского закона. — Угу, за нас власти объявили большую награду. Только не знают, что мы из любой тюрьмы быстро сбежим. — Споясничал младший из братьев и сделал вид, что отхлебнул. Пока Фир перевёл взгляд на брата, тот вылил это себе под ноги. И кстати начал копаться в мешке, который оставил Фир, думая, что это мешок самого Магни. Вскоре он наткнулся на рукоять того, чего не ожидал увидеть. Но намекнул брату на это, толкнув его за ногу. — Забавно. — Буркнул Магни. — Но Тюр правда был не сахарный. Все Братья Бури, а нас было аж шесть, убийцы и разбойники. Это у нас в крови и нас уже не исправить. А воспитывал нас, самых младших, Тюр. И прививал все принципы разбоя разом. Любить мы его от этого больше не станем, потому что пидор был ещё тот. Так что если ты думаешь, что мы будем за него мстить, как он пошел мстить за нас, то нет, мы не собираемся. Нам всё равно на старые обиды. — Интересно. — Фир глянул на Моди, который уже держался за ручку своего меча. И когда словил на себе взгляд полубога, потянул меч на себя, Магни так же успел схватится за рукоять своего. Фир среагировал молниеносно, потянув мешок на себя и повесив его на пояс, а затем перевернул на братьев стол, отпрыгнув в сторону. Поднялась снежная пыль. Повесив себе на пояс этот мешок, в ряд к остальным, громовержец принялся осматриваться. Из снежной пыли, с мечами на перевес, вышли Магни и Моди, хищно скалясь. — Не хочешь попытать счастье, брат? За наши головы назначена большая награда. Очень большая. — Он обращался к Фиру. Магни добавил. — Без своего молота ты не такой боевой, как кажется. Фир гортанно загоготал, и заискрился, словно гирлянда. — Давайте, парни, покажите чего стоите. Я ваши головы и бесплатно откручу. В следующее мгновение Магни и Моди слились, появился снова тот Предвестник Бури, вооружённый двумя клинками и неизвестной Фиру магией. Полубог намеренно подпустил на намеренную для себя дистанцию, не имея при себе оружия и чего бы то ни было ещё. Он рассчитывал на фактор неожиданности, и расчет был явно верный. Предвестник напал сразу, первыми ударами пройдясь по земле и не попадая по полубогу, зато следующим размашистым ударом обоими клинками, отрубил полубогу руки по середину плеча. Фир протяжно свистнул, проделывая таким образом отвлекающий манёвр и приманив прямо в Предвестника Бури молнию. Он уклонился от неё, но снова поднялась пыль и видимость сильно упала. Между тем уже в самого Фира ударила молния. Его неполное боевое облачение, в котором он путешествовал, было обновлено и усилено тем, что он оставил дома. Но молота все ещё не доставало. Его руки стремительно восстанавливались и когда появилась возможность двигать пальцами, Фир дважды щелкнул. Но молота по прежнему нигде не было. Полубог знал в чем дело и очень смело вышел на Предвестника Бури, кинув в него горстью снега и побежав напролом к их дому, желая спровоцировать братьев на необдуманный шаг. И такой случился, они грудью стали защищать свое имущество, попутно снова напав на Фира. Уже воздевая мечи чтобы попытаться отрезать ему голову, они не заметили как драугнир телепортировался прямо к месту битвы и затем влетел в руку полубога. Оружием Фир защитился от Предвестника Бури, и затем намеревался решить все одним ударом. Ударом, который сдерживать не станет. Последовал один единственный, мощный и очень резкий, быстрый выпад со стороны Фира. Держа молот правой рукой, полубош со всей силы рассек драугниром воздух там, где была голова Предвестника Бури. Но случилось то, чего Фир уж точно не ожидал. Произошел мощный магический взрыв, взрывная волна от которого эхом понеслась по всем местным горам. Он был схож с тем, что произошёл когда полубог убил лешего в лесу, в первые дни пребывания в Маг-Турга. Но этот был гораздо сильнее. Полубог устоял, лишь обжёг руки. Чего было не сказать о Братьях Бури. Рефлекторно они попытались парировать удар молота клинками, но у них ничего не вышло. Их оружие было разбито вдребезги и лежало облоками на земле. Оба брата выглядели как после пожара, полностью разбитые физически и морально. Прежде чем добивать их, Фир решил поживиться их добром, которое после смерти братьям уж точно не понадобится. Грабежом это было назвать трудно, Фир скорее чувствовал себя Робин Гудом, чем грабителем. Но не взял у них ничего кроме крупных сумм золотом. Все остальное его не интересовало. Фир возвратился к братьям бури и уже преставил нож к горлу Моди, как последний очнулся. И взмолил о пощаде. — Пощади! Ради всех богов, настоящих или нет, прошу, пощади! Нам есть чем откупиться! Бери что хочешь! — Моди визжал и трясся, он боялся Фира больше, чем Магни. И потому что тот выколол ему глаз в их первую встречу. А во вторую обещал убить, если вновь увидит. — С какой стати мне вас щадить? Вы представляете какую-то ценность кроме награбленного? — Фир водил лезвием по шее младшего брата бури. Тот заикаясь и глотая слова от страха, отвечал. — У-у-у-у нас о... О!.. Осталась арена! Где сражаются бойцы! Хочешь унаследовать её? Мы отдадим сразу, без каких либо фокусов! Полностью, денег дадим! Только пощади, прошу тебя! Не убивай, не вырезай мне больше глаз, а Магни рук! — Фир усмехнулся и убрал нож от горла Моди. — И как мне её найти? — Зайди в Паломар, город, что за хребтом Торта! Там на одной из улиц живёт баба, человеческая! У неё спрашивай, ты узнаешь её и её дом по странным узорам и кровавой отделке! — Моди заплакал. Фир пораскинул мозгами и придумал как можно ещё покарать обоих братьев. — Пока что вы останетесь живы. Потому что будете полезны, когда я заберу себе эту вашу арену. Но учтите, если хоть один волос упадёт с головы моей семьи, я вам обоим мгновенно яйца оторву! А чтоб ты меня и моё обещание никогда не забывал, я оставлю тебе сувенир. — Фир взял его за правую ладонь, как бы пожимая. Моди непонимающе ухватился, но затем почувствовал почему Фир решил резко подержаться в ним за руки. Полубог с самым большим усилием сжал его руку, тут же раздавив её в тоненькое нечто. И это тоненькое нечто он тут же отрезал ножом. Моди плакал в луже собственной крови, которая вытекала из культи. Громовержец перешёл к Магни, поднял его и злобно произнёс. — Тебе привет от брата. Он решил, что ты тоже выбираешь вилку. — Мужчина всадил ему нож в правый глаз и провернул. Магни закричал и тут же потерял сознание. Фир оставил их, на прощание пригрозив. — Со мной, сукины дети, шутки плохи. Если надо будет, я с вас натурально спущу шкуры. И сделаю это, если слова про арену окажутся неправдой. Рассказ "Здесь больше никто не живёт" — Мам, мама, посмотри! Там дом какой-то, в нем свет горит! — Хьюго показывает на постройку пальцем. Несмотря на то, что сегодня было только первое октября, но восточные горы уже накрыла снежная лавина, предвещающая наступление очередной зимы. В скором времени наступит ноябрь, и тогда уже снег снова станет обыденностью для всего Маг-Турга и парочки соседних регионов. Хьюго и его родители уже некоторое время путешествовали по этим горам, после того как бежали от... В общем, у них были причины и мотивы бежать с прежнего насиженного места. Не важно, был ли это ксенофобский погром со стороны марского населения, или имперские власти издали очередной закон, который внезапно сделал их деятельность незаконной. Хьюго посмотрел ещё раз вверх, не показалось ли ему. И правда, там стояла большая каменная изба, в которой видно, что кто-то там живёт. Гене, мать Хьюго, подтянула повыше главу семейства, который сейчас был больше обузой, чем главой. Час назад Ценг, уже немолодой мужчина с поблескивающей в волосах сединой, в конец обессилел и потерял сознание, то-ли от усталости, то-ли от обморожения. Но с тех пор не мог идти сам. Хьюго и Гене сделали последнее усилие чтобы достичь этой избы и чуть передохнув, принялись пытаться открыть дверь. У них это не особо получалось. Дверь не поддавалась, вместе с тем, была плотно заперта. Хьюго постучал в неё первый раз. Затем ещё. На третий раз дверь отворилась и в глаза ударил яркий свет от масляной лампы, висящей под потолком. В дверях стояла, судя по всему, хозяйка. Очень высокая женщина, даже выше привычных семье Хьюго тиранок, она стояла вполоборота и одной рукой держалась за дверь, а второй прятала что-то за своим тёмным платьем в пол. Хьюго не сразу рассмотрел внешность этой особы, но она была явно не тиранкой. Кем-то иным. Прежде чем их успели бы прогнать, Хьюго припал на колени и взмолился. — Милостивейшая хозяйка, пустите переночевать! Мы обессилили от голода и холода, в ночи, которая приближается. Мы все гроши вам отдадим, у самих у нас нечего брать! Пожалуйста, госпожа, будьте милосердны! — Молодой парень сложил руки будто бы для молитвы. Он не упоминал имени Бога-Императора, потому что в него просто не верил. Как и вся его семья. Хозяйка покачнулась, приоткрывая дверь шире и кивнула на комнату за своей спиной. Из её уст последовало короткое: — Проходите. — А? — Сначала не понял Хьюго, а потом кивнул и помог матери затащить в лачугу сначала отца, а затем зашёл сам, вместе с Гене. Они сняли меховые шапки и кротко осматривались в этой лачуге. Сразу приметили, что она и правда большая. Прихожая была соединена с самой большой комнатой, в которой стояла печь. В этом же каменном углу ютился пузатый железный котёл, в котором что-то варилось. Эта странная женщина захлопнула дверь, закрыла её на замок, ключ положила себе в карман фартук. И тут же подошла к котлу, кинув туда горсть каких-то листьев, затем ещё одну. От неё, и от того, что она варила, странно пахло. Вернее всего от неё пахло кровью и мясом, но каким-то странным. В прочем, Хьюго не смел задавать вопросы. Ему удалось получше рассмотреть её. У этой женщины были хоть и короткостриженные, но уже немного отросшие смоляные волосы. Кожа тёмно-синяя, глаза полностью чёрные. Её лицо было постоянно серьёзным, полным усердия во всем, что она делала или думала. Хьюго заметил, что в руке она все ещё держала топор, большой и красивый. Его лезвие блестело, начищен и заточен он был очень хорошо. Но затем она его отложила и взглянула на пришельцев, которым не очень была рада. Она упёрлась руки в боки. — Мужчину своего разденьте и обмажьте салом. Сало я дам . Пусть отогревается. — Голос её был проникновенен и глубок. Но вместе с тем низковат для женщины, она немного басила. После этих слов хозяйка удалилась из столовой-зала-прихожей в недрах избы, в первую комнату в коридоре. Всего их было две. Хьюго и Гене безприкословно выполнили поручение, хотя Ценг итак начал приходить в себя. Гене осматривалась внимательнее, с желанием что-то незаметно прикарманить. Но тут вернулась грозная с виду хозяйка с деревянной миской в руках. Она бросила мимолетный взгляд на всё семейство, прежде чем передать им сало и вернуться к котлу. Ценга обмазывали маслом, а Хьюго решил завести разговор с этой мрачной женщиной. — Просим прощения за вторжение, хозяйка. Мы правда заплатим, утром. — Оправдывался парень. — Меня зовут Хьюго. Это мой отец, Ценг, и мать, Гене. Мы путешественники. А как вас зовут? — Меня зовут... — Она остановилась, будто бы вспоминая свое имя — Йорд... Йорд Тордоттир. — Отвечает женщина и большой деревянной ложной пробует нечто, которое варит. Она морщится и сходу щедро выплескивает в варево какое-то белое вещество. Кажется, это соль. И начинает активно размешивать ложкой. — И как же вы, путешественники, в метель оказались здесь? Здесь не лежат тропки ни в какие города. Здесь живу только я, отшельница. — Она поправила платье на груди, подтянув его повыше и затем повернулась к гостям. Вопрос все ещё оставался. — Так... Заблудились мы, Йорд. — Отвечает отогревшийся Ценг. Кроме того чтобы обмазыватся салом, он его ещё и ест. Что тоже повышает уровень прогрева. Йорд внимательно осмотрела татуировки на его теле и ухмыльнулась. — Забавные рисунки на теле. — А-то! — Ответил шельма. — Хозяйка, а не нальете ли вам нам своего супу? — Йорд в этот момент повернулась к котлу и снова попробовала то, что там варится. В этот раз все было в порядке. — Налью. Но вы поедите и ляжете спать. Время уже позднее. — Говорит Йорд приказным тоном и затем берет две другие деревянные тарелки, в которые наливает варево. Это суп с кусочками мяса и пряностями. Пряности здесь конечно встретишь не часто, но видимо Йорд знает где их взять. Она ставит миски на стол и затем наблюдает за тем, как семейство ужинает. Когда ужин заканчивается, Йорд принимается топить печь и раздавать одеяла, которыми те будут укрываться в своих комнатах. Ценг и Гене будут ночевать в одной, Хьюго в другой. А Йорд на печи. Прошло около получаса после отбоя, прежде чем Хьюго сумел хотя бы чуть-чуть приблизиться к дрёму. Здесь ему было очень непривычно и немного холодно, хотя в целом вся изба хорошо отапливалась. Но затем сон наконец пришёл к нему. Он прикрыл глаза и задремал. Сквозь пелену сна он слышал чьи-то тихие шаги и скрип дверей. Затем возню за стеной. Что-то упало с высоты, плюхнувшись на пол, кто-то попытался закричать, но ему не дали. Затем хруст. Ещё хруст. Казалось, что рвутся мышцы и сухожилия. Это вырвало из объятий морфея. Но он не смел пошевелиться. Он лежал с полуоткрытыми глазами и смотрел на дверь. Паралич сковал его, он смотрел как у двери в комнату вырастает тень, которая держит нечто похожее на топор. У парня быстрее забилось сердце. Он думал обо всем на свете, предполагал самые страшные варианты, но и представить себе не мог что же там такое стоит. Это Йорд? Или существо похуже? Надо позвать отца и мать, пусть они с этим разбираются. Да, он уже взрослый, но думаю у бывшего криминального авторитета побольше опыта в борьбе с паранормальным, но Хьюго не хотелось оставаться в этих стенах одному. Затем его будто бы уронили с высоты. Он весь дернулся и задрожал. Луна скупо освещала комнату, в которой он спал, через окно. Дверь была плотно закрыта, а тень, которая ему привиделась была всего лишь иллюзией. Хьюго встал, скинул одеяло и прошёлся по комнате. Половица под ним предательски протяжно заскрипела, но сделать с ней он толком ничего не мог. Когда она прекратила скрипеть, он подошёл к двери и осторожно выглянул. В коридоре была кромешная тьма. Хьюго потёр глаза, подождал пока они привыкнут к такой темноте и вышел в коридор. Посмотрел вперёд, туда, где был какой-то люк в полу, который он видел ранее и комната родителей. Дверь в их комнату была открыта. Хьюго приметил это и пошёл туда, не заметив как вступил в что-то липкое и уже холодное. В комнате их и правда не было. Лишь взъерошенная кровать с таким же одеялом и одинокая свеча, стоящая на столике в углу. Хьюго подошёл и взял её. В доме было очень тихо, парень слыхал свое сердцебиение. Он вышел обратно в коридор, опять не заметив жидкости на полу. Через сапоги он её не чувствовал. Затем решил проверить главную комнату, то есть, прихожую-столовую, где они ужинали и были основную часть времени. Он медленно и аккуратно шёл туда, стараясь держаться стены, чтобы не заблудиться ненароком. Он пришёл туда и никого не обнаружил. Лишь дрова горели в жерле печи и давали немного больше света, чем раньше. Он остановился и засмотрелся на них, слушая потрескивание сгорающего дерева. Затем Хьюго услышал протяжный, противный скрип петлей. В коридоре что-то открылось. И он не мог увидеть что. Он задрожал и пошёл туда, перебаривая страх убежать отсюда на улицу. Не таким должен быть сын опытных контрабандистов. Не таким, уж точно. Он вытащил из голенища сапога небольшой ножик, чтобы ему было чем обороняться от неизвестной напасти. С этой смехотворной зубочисткой и лампадой со свечой наперевес, Хьюго поплёлся дальше. Он подошёл к люку, который теперь был открыт. Там что-то неприятно то и время чавкало, а затем затихло. Последовало несколько шагов и скрип дерева. Хьюго замер, он не слышал ничего кроме своего сердцебиения. Было тихо. Ничего не было видно внизу в люке, над которым стоял Хьюго. Затем его глаза мало помалу начали привыкать. Он заметил очертания неизвестной твари, зубастой и взъерошенной, которая уперлась руками в лестницу и ждёт момента чтобы вылететь на него. У Хьюго дрогнули коленки за мгновение до того... До того как это нечто прыгнет на него и сцапает. Парень истошно завизжал, выронил лампаду с свечкой, которая тут же потухла. Это нечто затащило его в подвал и бросило на пол, как куклу. И потянув за веревочку закрыло люк. Чудовище хищно оскалилось, собираясь напасть вновь, но не тут-то было. Хьюго отважно вскочил и наугад, но все-же махнул своим ножиком. Похоже он попал, чудовище прыснуло звуком сдерживаемого стона от боли. — Сучёныш... Такой же как и твои родители-паразиты. — Хьюго узнал этот голос. И обомлел. В следующий момент ему в голову прилетел тупой удар кулаком, прямо в висок. Он закачался и упал, потеряв связь с реальностью. А Йорд победно склонилась над ним и принялась ощупывать шею. Найдя артерию, она разявила пасть и вгрызлась в шею. Тело парня забавно задрыгало руками и ногами. На каменный пол подвала лилась тёплая кровь. Его родители, которые во тьме ночной решили убить хозяйку, нарвались явно не на ту. А на людоедку. Йорд без проблем поборола обоих и затем утащила в подвал. В котором их участь оставалась быть съестными запасами. Говорят, что в далёком замке, куда нельзя добраться даже если очень очень сильно постараться, живёт прекрасная царица. Но её королевство не растёт, а наоборот, уменьшается. И слуг становится все меньше. Зато на каждом пиру ей подают прекрасные блюда и питье. Но тебе поздно верить в сказки. Ведь я снова голодна.

***

Крошка дочь Ко взрослым пришла И спросила кроха: Что такое хорошо? А что такое плохо? Стьягга отвечала так: Сей вопрос давно решён, Слушай бога, кроха! Он сказал, что хорошо. И сказал, что плохо! Фир ответил: Действуй только исходя из идеи блага. Ставь в суждении своём Это первым шагом. Хугир отвечал: Что спросила у меня? Глупая ты кроха. Ты от жизни отстранись, И не будет плохо. Иаль ответ держал: Лишь в суждении своем Ты в вопрос упрёшься. Действуй так, Как хочешь ты. Позже разберёшься. Сиф ответила ей так: Если пользу принесёт Самой малой крохе, Значит - это хорошо, А не значит плохо! Но Матерь Зима говорила совсем иначе: Ты подумай, Если б все другие крохи, Делали как ты, Было б это плохо?