Не случайная встреча

Шли годы. Дима и Клава дружили так плотно, что их общие знакомые и подписчики уже перестали удивляться, увидев их вместе. «О, вы снова вместе», — говорили им, но слухи ходили, о их отношениях. Они улыбались и не спорили. Дима снялся ещё в нескольких клипах Клавы. Она появлялась в его влогах так часто, что подписчики шутили: «Дима, у тебя что, других друзей нет?» Он отшучивался: «А зачем мне другие, если есть лучшая?» Но где-то глубоко внутри он уже знал. Знал, что это не просто дружба. Знал, что когда она смеётся, у него внутри что-то переворачивается. Знал, что когда она грустит, он готов бросить всё и ехать через весь город, чтобы просто сидеть рядом и молчать. Знал, но не признавался себе. Потому что если признаться — придётся что-то делать. А делать что-то страшно. Клава тем временем встречалась с другими. Серьёзно. Долго. У неё были отношения, в которые она вкладывалась по-настоящему. Дима знал об этом, знал имена, знал истории, знал, как они познакомились. Он кивал, когда она рассказывала, давал советы, говорил «он дурак, если не ценит», а сам каждый раз чувствовал, как что-то острое входит под рёбра. Он тоже пытался встречаться. Заводил отношения, которые ни к чему не приводили. Потому что в каждой новой девушке он искал что-то, чего не находил. Что-то, что было у Клавы. Этот её взгляд. Эту улыбку. Эту уральскую прямоту, когда она говорит то, что думает, даже если больно. — Дим, ты чего такой кислый? — спросил его как-то Даник. — Нормально всё. — У тебя лицо как у человека, который месяц не спал. — Я просто... думаю много. — О чём? Дима промолчал. Он не мог сказать Данику, что думает о девушке, которая смотрит на него как на друга. Которая зовёт его «старым другом». Которая, чёрт возьми, даже не подозревает, что он уже год не может заснуть без мысли о ней. — О работе, — соврал Дима. Даник посмотрел на него с подозрением, но ничего не сказал. А потом случился тот вечер. Это было летом. Они гуляли по Москве после очередной съёмки. Уже стемнело, город горел огнями, было душно, и где-то вдалеке гремела гроза, которая никак не могла прорваться. — Не хочу домой, — сказала Клава. — Пойдём куда-нибудь. — Куда? — Не знаю. Просто пойдём. Они шли по набережной, потом свернули в какие-то дворы, потом вышли к кинотеатру «Заря». Старому, с колоннами, с подсветкой, которая делала его похожим на декорацию к старому фильму. — Ого, — сказала Клава, остановившись. — Я тут никогда не была. — А я был. Давно. Ещё в школе. — Красиво. Она села на ступеньки. Дима сел рядом. Они молчали. Гроза всё ближе, ветер трепал её волосы, и Дима вдруг почувствовал, что сейчас что-то произойдёт. Не знал что, но чувствовал. — Дим, — сказала Клава, не глядя на него. — М? — Возьми меня под ручку. Он удивился. Она никогда не просила такого раньше. Они обнимались при встрече, хлопали друг друга по плечу, но брать под ручку — это было как-то... по-другому. По-особенному. — Зачем? — спросил он, хотя уже протягивал руку. — Просто. Хочется. Ты же мой друг. «Ты же мой друг». Эти слова ударили больнее, чем должны были. Она даже не понимает, она правда не понимает, что он чувствует. Она думает, это просто дружба. А для него уже нет. Клава взяла его под руку, положила голову на плечо. Дима замер. Он чувствовал её тепло через тонкую ткань футболки, чувствовал её дыхание, чувствовал, как бьётся её сердце — или это его сердце бьётся так громко? — Знаешь, — сказала она тихо, — я иногда думаю, что мы с тобой могли бы... Она не закончила. Гроза наконец прорвалась. Первая капля упала Диме на нос, вторая — на её руку. Потом дождь хлынул как из ведра. — Бежим! — крикнула Клава. Они вскочили и побежали под козырёк кинотеатра. Смеялись, мокрые, счастливые. Дима смотрел, как вода стекает по её лицу, как она смеётся, запрокинув голову, как капли дрожат на ресницах. И понял: всё. Точка. Он влюблён. Безнадёжно. Навсегда. Она повернулась к нему. Их лица были очень близко. Так близко, что он мог разглядеть каждую веснушку на её носу. — Дим, — сказала она и замолчала. Он не знал, кто сделал первый шаг. Может, она. Может, он. Может, их просто столкнуло ветром. Но в следующий момент он уже целовал её. Или она целовала его. Или они целовали друг друга. Это длилось секунду. Или вечность. Дима не помнил. Он помнил только вкус — дождь, соль, что-то ещё, чего он никогда раньше не пробовал. И её руки на своей шее. И стук собственного сердца, который, казалось, был слышен на всю Москву. А потом они отстранились. Клава смотрела на него широко раскрытыми глазами. Дима смотрел на неё и ничего не понимал. — Дим... — начала она. — Мне пора, — сказал он. Что? Зачем? Он сам не понял, как эти слова вылетели. Просто испугался. Просто не знал, что делать дальше. Просто внутри всё кричало «беги», и он побежал. — Дим! — крикнула она ему вслед. Но он уже уходил. Быстро. Не оглядываясь. В дождь. В темноту. Подальше от неё. Подальше от этого поцелуя. Подальше от всего, что он чувствовал. Он шёл и не чувствовал ног. В голове была пустота. И только одна мысль билась, как птица в клетке: «Что я наделал? Что я наделал? Что я наделал?» Клава осталась стоять под козырьком. Одна. Мокрая. С пальцами, которые всё ещё помнили его затылок. — Дурак, — сказала она тихо. — Какой же ты дурак. Но он уже не слышал.