Не случайная встреча

Дима ждал. Месяц. Два. Полгода. Он научился жить с этим ожиданием. Научился улыбаться, когда внутри всё болело. Научился говорить «да, я в порядке», когда на самом деле разваливался на части. Научился смотреть на её фото с другим и не разбивать телефон. Научился засыпать с мыслью о ней и просыпаться с той же мыслью. Даник иногда спрашивал: — Ну что, всё ещё ждёшь? — Жду. — Она всё ещё с ним? — Всё ещё. Даник вздыхал, качал головой, но ничего не говорил. Он уже всё сказал. Дальше был только выбор Димы. А потом — это случилось. Неожиданно. Как всегда. Дима листал ленту вечером, после долгого съёмочного дня. Усталый, злой, опустошённый. Зашёл в сторис Клавы — и замер. Она сидела на каком-то балконе. Одна. Смотрела в камеру, но не улыбалась. Её глаза были красными — она плакала. Подпись: «Грустно. Очень грустно. Не знаю, что делать». Дима прочитал это сторис пять раз. Потом открыл карту — где она? В сторис был отмечен отель. Какой-то город. Другая страна. Она улетела одна. Или с ним? Нет, если бы была с ним — не плакала бы. Не писала бы «грустно». Не сидела бы одна на балконе. Дима не думал. Он просто сделал. Он открыл приложение с билетами. Нашёл ближайший рейс. Купил. Собрал рюкзак за пять минут. Вышел из дома. Сел в такси. Поехал в аэропорт. Всё это время он не написал ей ни слова. Не спросил «что случилось?». Не сказал «я лечу». Просто сел в самолёт и полетел. Потому что он обещал себе: когда она освободится — он будет рядом. Она освободилась.

***

Самолёт приземлился через четыре часа. Дима вышел из аэропорта, поймал такси, назвал адрес отеля. Всё это время он чувствовал себя как во сне. Где-то на границе между реальностью и бредом. Он не знал, что скажет. Не знал, как она отреагирует. Не знал, правильно ли поступает. Но он знал одно: она грустит. А он не мог оставаться в стороне, когда ей плохо. Даже если она его прогонит. Даже если скажет, что он сумасшедший. Даже если её парень — бывший, настоящий, будущий — сейчас рядом. Он должен был быть там. Отель оказался большим, белым, с пальмами. Дима подошёл к стойке регистрации. Девушка за компьютером посмотрела на него с подозрением. — Здравствуйте, я к Клаве Коке. Она здесь остановилась. Можете сказать номер? — Простите, мы не разглашаем информацию о гостях. Дима выдохнул. Он знал, что так будет. Достал телефон, открыл чат с Клавой. Пальцы дрожали. Он написал: «Я внизу, в холле твоего отеля». Отправил. И замер. Прошла минута. Две. Пять. Десять. Дима уже начал думать, что она спит. Или не хочет видеть. Или у него глюки, и отель не тот. Лифт пикнул. Двери открылись. Из лифта вышла Клава. В простой футболке, растерянная, с опухшими от слёз глазами. Она посмотрела на Диму. Он посмотрел на неё. — Ты... — начала она и замолкла. — Я, — ответил он. — Как ты... откуда... — Я увидел сторис. Ты была грустная. Я взял билет и прилетел. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них читалось всё: удивление, недоверие, страх и — Дима готов был поклясться — благодарность. — Ты сумасшедший, — сказала она. — Знаю. — Ты прилетел в другую страну... потому что я была грустная? — Да. — Ты хоть понимаешь, как это безумно? — Понимаю. Клава замолчала. А потом — не выдержала. Она подошла к нему, уткнулась лицом в его плечо и заплакала. Не сильно — тихо, по-настоящему. Дима стоял, не зная, что делать. А потом обнял её. Просто обнял. Крепко. Так, как хотел все эти годы. — Он меня бросил, — прошептала она. — Сказал, что я слишком много работаю. Что у меня нет на него времени. Что он устал быть на втором месте. Дима молчал. Внутри всё кипело от злости на этого парня — на того, кто посмел сделать ей больно. Но он не сказал ни слова. Не его дело. Не его место. Сейчас он был просто другом. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Я здесь. Она подняла голову, посмотрела на него заплаканными глазами. — Зачем ты прилетел, Дима? — Я же сказал. Ты была грустная. — Но мы же почти не общались в последнее время. — Это не важно. Она смотрела на него долго. Очень долго. Так, что Диме стало не по себе. Он испугался, что она что-то поймёт. Увидит в его глазах то, что он так долго прятал. — Пойдём, — сказала она, взяв его за руку. — Угощу тебя ужином. Раз уж прилетел. Они пошли в ресторан при отеле. Сидели до полуночи. Говорили. Обо всём и ни о чём. Она рассказывала о своём бывшем — как они познакомились, как строила отношения, как старалась, как не заметила того момента, когда всё пошло не так. Дима слушал. Кивал. Не давал советов — она не просила. — Спасибо тебе, — сказала Клава, когда они уже прощались у лифта. — Ты даже не представляешь, как мне сейчас важно было знать, что кто-то есть. — Я всегда есть, — ответил Дима. — Ты знаешь. Она посмотрела на него. Улыбнулась. Впервые за весь вечер — по-настоящему. — Знаю, — сказала она. — Спасибо. Лифт закрылся. Дима остался стоять в холле один. Он смотрел на закрытые двери и чувствовал, как внутри поднимается что-то огромное, тёплое, пугающее. Он прилетел к ней через полмира. Потому что она была грустная. Потому что не мог иначе. Потому что любил её. И теперь, когда она была свободна, он не знал, что делать дальше. Он достал телефон, написал Данику: «Я в другой стране. Она рассталась с парнем. Я прилетел к ней». Ответ пришёл через минуту: «Ты серьёзно?» «Серьёзно». «И что теперь?» Дима посмотрел на закрытые двери лифта. Потом на свои дрожащие руки. Потом на телефон. «Не знаю. Но я хотя бы не сбежал в этот раз». «Масленников, ты идиот. Но я горжусь тобой». Дима убрал телефон в карман, поднялся в свой номер, лёг на кровать и уставился в потолок. Он не спал всю ночь. Думал о ней. О том, что она свободна. О том, что теперь всё зависит только от него. И это было страшнее, чем любое распутье.