Кодекс Бусидо для хвостатых.

Как гласит кодекс офисного самурая: «Если самурай опоздал на битву, повезло врагам самурая». В это утро удача была на стороне врагов Брока. Он проспал. Стрелки часов безжалостно отсчитали лишних двадцать минут, прежде чем он разомкнул веки и осознал, что гармония утреннего распорядка безвозвратно нарушена. Путь до штаб-квартиры напоминал поединок с самим временем. Улицы Вашингтона, задыхающиеся в плотном мареве раннего часа, казались Броку садом камней, где каждый автомобиль был неподвижной глыбой, мешающей созерцанию цели. Странно, но спешка принесла с собой непривычное смирение. На перекрестке, где обычно Брок вступал в яростную словесную перепалку с водителем серого седана, подрезавшим его у светофора, воцарилась тишина. На этот раз Рамлоу лишь едва заметно склонил голову, пропуская наглеца вперед. В холле Трискелиона он прошел мимо дежурного администратора — вечно ворчливого ветерана охраны, с которым ежедневно обменивался колкостями по поводу устава. Сегодня Брок не проронил ни слова. Это не было слабостью. Это было сосредоточенное спокойствие человека, знающего, что главная битва дня еще впереди. Поднимаясь в лифте, он смотрел на свое отражение в зеркальных дверях, словно проверяя, достаточно ли остро отточен его дух для того задания, которое ждало его на рабочем столе директора. Япония. Слово коротким ударом танто вонзилось в мысли. Командиру СТРАЙКа предстояло не просто сопроводить груз, а прикоснуться к миру, где честь ценилась выше патронов, а тишина была громче крика. К миру, который не прощал опозданий, но ценил тех, кто умел сохранять лицо, даже когда всё шло не по плану.

***

Александр Пирс ждал его в кабинете, который в утреннем свете казался почти уютным. На широком столе, рядом с чашкой еще дымящегося чая, покоился длинный футляр из черного дерева. В нем спала она — катана «Печать Кровавой Луны». — Вы опоздали, Брок, — произнес шеф, не отрывая взгляда от документов. Его голос был лишен упрека, но в нем чувствовалась сталь. — Впрочем, японцы говорят: «Даже если путь далек, первый шаг определяет всё». Считайте, что ваш первый шаг сделан в сторону Киото. Пирс активировал проекцию. Над столом развернулась карта древней столицы, отмеченная мягким золотистым свечением. — Ваша задача — доставить этот артефакт в качестве жеста доброй воли от правительства США. Но это лишь фасад. В тени этого визита синдикат «Алая Заря» проводит серию аукционов, где распродаются технологии, украденные у наших дочерних компаний под видом антиквариата. Нам не нужны эти безделушки, нам нужны те, кто их покупает. Вы внедритесь, прервете торги и обеспечите нам прямой доступ к покупателям. Нам нужны их связи и их страх. — Значит, мы будем охранять искусство и присматривать за порядком на торгах? — Рамлоу сложил руки на груди, чуть расслабившись. — Не самый пыльный контракт. Александр наконец поднял голову. В его глазах блеснула странная искра. — Мир — это большая шахматная доска, Брок. Иногда один меч может значить больше, чем дивизион танков. И кстати… я слышал, ваш отряд стал чуть больше. Приятно видеть, что вы находите место для верных соратников, даже самых… компактных. Тот внутренне хмыкнул. Он не удивился — директор всегда знал, сколько пылинок на ботинках его подчиненных, — но упоминание Мелкого в стенах этого кабинета заставило его напрячься. Брок кивнул, признавая правоту начальника. Пирс придвинул к себе кипу бумаг — список снаряжения, логистические карты и разрешения на провоз спецсредств. Он методично ставил подписи, пока на мгновение не отвлекся на входящий звонок по защищенной линии. Отвернувшись к окну, он коротко ответил на запрос, а в это время на краю стола едва заметно шевельнулась тень. Когда же он вернулся к документам, то взгляд замер на последнем листе. В самом низу, после перечня боеприпасов, корявым, но четким почерком было дописано: «10 банок тунца». Чернила еще поблескивали, словно их нанесли невидимой, но очень настойчивой лапой. Директор медленно перевел взгляд на Брока, затем снова на бумагу. На его губах заиграла чуть заметная, искренняя усмешка. — Десять — это несерьезно для операции такого масштаба, — негромко произнес Пирс. Он взял ручку и легким движением исправил единицу на четверку. Теперь в графе значилось: «40 банок тунца». — Передайте вашему «призраку», что я ценю хорошую подготовку, — Александр протянул подписанный приказ Рамлоу. Когда папка с документами была отложена в сторону, Пирс медленно, почти торжественно, протянул руку к футляру из черного дерева. Щелкнули позолоченные замки, и крышка откинулась, обнажая нутро из алого шелка. Брок невольно затаил дыхание. В кабинете словно похолодало на несколько градусов — так веяло от оружия древней, концентрированной силой. Пирс осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, извлек катану. Это было произведение искусства, рожденное в пламени и молитвах. Ножны, покрытые густым черным лаком, были украшены искусной резьбой: золотые драконы извивались по всей длине, их чешуя поблескивала, создавая иллюзию живого движения под светом ламп. Рукоять, обтянутая белой кожей ската и переплетенная шелковым шнуром цвета полночи, завершалась тяжелым навершием. С него свисала длинная, густая кисточка из алых нитей, напоминающая запекшуюся кровь тех, кто когда-то пал от этой стали. Пирс с тихим, певучим шелестом обнажил клинок лишь на несколько дюймов. На зеркальной поверхности металла проявился хамон — волнообразная линия закалки, похожая на туман над утренней рекой. — Взгляните на этот узор, Брок, — негромко произнес директор, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Говорят, мастер ковал его под светом кровавой луны. Драконы на гарде — не просто украшение. Это стражи, которые не выпускают ярость клинка без нужды. Рамлоу шагнул ближе, завороженный совершенством линий. Он привык к функциональному блеску вороненой стали своих «Зиг-Зауэров», но здесь была иная магия — магия вечности. В этот момент на самом краю полированного стола материализовалась серая тень. Маленькая, покрытая короткой шерстью лапа с заметным бионическим блеском на суставах, нерешительно потянулась к алой кисточке. Кот, не выдержав искушения такой великолепной «игрушки», почти выдал свое присутствие, привлеченный игрой света на шелковых нитях. Брок вовремя кашлянул, и лапа мгновенно исчезла, словно её и не было, лишь кончик кисточки едва заметно качнулся. Александр, сделав вид, что ничего не заметил, бережно вложил меч обратно в футляр. Раздался мягкий, уверенный щелчок — клинок вернулся в ножны. Директор закрыл крышку и пододвинул тяжелый ящик к краю стола. — Теперь она ваша, командир. Берегите её. Это не просто груз, это ключ к дверям, которые мы собираемся открыть в Киото. Рамлоу взял футляр. Вес был внушительным и правильным. — Доставим в лучшем виде, — коротко ответил Брок, чувствуя, как внутри просыпается азарт охотника. — Призрак проследит за безопасностью. Однако, он не спешил уходить, поставив футляр на край стола и чувствуя, что Пирс еще не закончил свою мысль. Директор откинулся в кресле, глядя на танцующие в лучах солнца пылинки. В такие моменты он не казался холодным функционером; в нем просыпался стратег старой школы, для которого геополитика была сродни высокому искусству. — Вы ведь понимаете, Брок, что вы летите туда не только ради поклонов и вежливых улыбок? — Пирс перевел взгляд на командира СТРАЙКа. — Япония — это щит, который долгое время ковался под нашим присмотром. Но сейчас щит дает трещины. Набирая очки на международной арене через такие «возвращения национальных сокровищ», мы цементируем доверие. — И создаем долги, которые им придется отдавать, — спокойно подхватил Рамлоу, прислонившись плечом к косяку. — Благодарность — это самый надежный вид валюты, когда речь идет об обмене разведданными. Пирс едва заметно кивнул, явно довольный тем, что Брок уловил суть. — Именно. Пока политики будут жать друг другу руки перед камерами, вы проделаете черную работу. Но есть и еще один нюанс. Этот меч... он должен попасть в руки конкретного человека. Пирс вывел изображение. На Брока смотрел человек с лицом, похожим на старую, благородную патину: сеть морщин у глаз казалась искусной гравировкой, нанесенной временем, а не старостью. У него были сухие руки мастера, привыкшие чувствовать малейшую кривизну металла, и взгляд — спокойный и острый, как кромка только что заточенной катаны. — Такаси Мураками. Официально он — куратор отдела древностей в Национальном музее Киото и один из немногих оставшихся мастеров-реставраторов холодного оружия, имеющих статус «Живого национального сокровища». Неофициально — он духовный наставник семьи, чье влияние в префектуре Киото безгранично. — Реставратор с политическим весом? — Рамлоу заинтересованно прищурился. — Редкое сочетание. — Мураками-сан видит мир не через призму новостей, а через чистоту стали, — Пирс на мгновение замолчал, и в его голосе проскользнула нотка искреннего уважения к чужой культуре. — Он верит, что меч хранит душу воина. Если он примет «Печать Кровавой Луны» из ваших рук и признает, что мы вернули её в целости, это откроет нам такие двери в японском истеблишменте, которые закрыты для ЦРУ уже тридцать лет. Для «Гидры» это будет означать полный контроль над восточным сектором. Брок внимательно слушал. Когда Пирс говорил о подобных вещах — о тонких нитях влияния и древних кодексах, — он становился по-настоящему интересным собеседником. В этом не было фальши; казалось, директор действительно восхищается сложностью игры. — Значит, мне нужно не просто привезти ящик, а не оскорбить чувства старика, который видит людей насквозь, — подытожил Рамлоу. — И при этом не дать коту отгрызть красную кисточку до того, как мы доберемся до Киото. Пирс негромко рассмеялся, возвращаясь к своим делам. — Мураками-сан — проницательный человек, Брок. Возможно, ваш «невидимый боец» произведет на него даже большее впечатление, чем вы. Я слышал, в Японии очень почитают кошек. Особенно тех, у кого железный характер. Рамлоу взял футляр. Теперь вес оружия ощущался иначе — это был не просто груз, а хрупкий мост между двумя мирами. — Свободны, командир. Доставьте меч Мураками-сану. И помните: в Японии время течет иначе. Оно не любит тех, кто спешит, но презирает тех, кто опаздывает.

***

Тяжелый футляр из черного дерева в руках Рамлоу казался необычайно весомым, словно в нем лежало не холодное оружие, а сама судьба предстоящей миссии. Брок шел по стерильным коридорам подземного хранилища СТРАЙКа, и эхо его шагов ритмично отбивало такт в тишине охраняемого сектора. Здесь, за несколькими уровнями бронированных дверей и лазерных решеток, находился склад спецвооружения — место, где покоились вещи, способные менять ход истории. На входе в складской блок его ждал Джек Роллинс. Он выглядел как человек, который провел последние три часа, проверяя снаряжение, — сосредоточенный, слегка взмыленный, но абсолютно надежный. Рядом с ним, прислонившись к стальному стеллажу с гранатометами, замер Зимний Солдат. Его металлическая рука тускло поблескивала в свете люминесцентных ламп, а пустой, расфокусированный взгляд был устремлен куда-то сквозь стену. — Принес? — коротко спросил Роллинс, кивая на ящик. — Принес, — Рамлоу осторожно опустил футляр на верстак в центре помещения. — Директор лично передал. Сказал, что это наш «входной билет» в высшие круги Киото. В этот момент из тени за штабелями ящиков с патронами бесшумно выскользнул пушистый комок. МикроБаки, он же Объект 21, двигался с грацией хищника, чей размер никак не соответствовал его внутреннему потенциалу. Кот остановился в паре шагов от стола, задрал голову и уставился на черное дерево футляра. Его бионическая лапка едва заметно вибрировала — кот чувствовал сталь. Роллинс невольно улыбнулся и протянул руку, чтобы почесать кота за ухом. К удивлению Брока, МикроБаки не впился в ладонь Джека когтями и не попытался прокусить ему сухожилия. Напротив, он издал короткое, почти дружелюбное «мр-р» и позволил себя погладить. Отношения между ними заметно потеплели за последнюю неделю. Кот наконец-то перестал считать Роллинса досадной помехой и — что было высшим проявлением доверия — перестал подкладывать ему в ботинки обезглавленных крыс в качестве «подарков». Джек, оценивший этот жест доброй воли, теперь исправно подкармливал Призрака сушеными лакомствами, купленными в специализированном магазине для профессиональных наемников (или очень дорогих питомцев). — Ну что, боец, — обратился Брок к коту, который теперь старательно вылизывал плечо, стараясь выглядеть максимально дисциплинированным. — Веди себя прилично. Задание серьезное. Мы летим в Японию не за сакурой наблюдать. Нам нужно внедриться на аукционы «Алой Зари». Пирс хочет, чтобы мы прижали их за хвост, когда они начнут торговать нашими секретами. Зимний Солдат медленно повернул голову. Его внимание привлек футляр. — Этот меч… — глухо произнес Солдат. — От него странный шум. Как статика в радиоэфире. — Это антиквариат, солдат, — отозвался Рамлоу, открывая замки. — «Печать Кровавой Луны». Красивая легенда для отвода глаз. Наша задача — доставить его, а по пути переломать хребты паре-тройке коллекционеров. Брок открыл крышку, и все четверо — двое наемников, суперсолдат и модифицированный кот — на мгновение замерли. Катана в свете ламп выглядела инопланетной. Золотые драконы на ножнах словно переплетались друг с другом, а алая кисточка на рукояти казалась живым огоньком в этом холодном помещении. МикроБаки подошел вплотную к верстаку. Он не прыгнул сразу, хотя мог. Он вел себя как идеальный охранник: уселся ровно, выпрямив спину, и преданно заглянул в глаза Рамлоу. Кот всеми силами старался показать, что он — самая надежная кандидатура для присмотра за ценным грузом. Он не царапал дерево, не пытался грызть шелковые нити. Он был воплощением кодекса Бусидо в пушистой шкуре. — Гляньте на него, — хмыкнул Роллинс. — Прямо самурай на посту. Ладно, Брок, пойдем проверим полетный план и бумаги на вывоз химии. Зимний, ты со мной? Нужно откалибровать твой манипулятор перед вылетом, механики жаловались на отклик. Зимний Солдат бросил еще один долгий взгляд на меч, кивнул и последовал за Джеком. Рамлоу задержался у двери. — Призрак, — строго сказал он, указывая пальцем на меч. — Глаз с него не спускать. Никаких игр. Это государственная важность. Кот ответил коротким, уверенным «мяу», которое вполне могло сойти за воинское «есть». Когда дверь за наемниками закрылась с тяжелым магнитным щелчком, в хранилище воцарилась тишина. МикроБаки остался один. Первые две минуты он честно держал пост. Он обходил стол по периметру, прислушиваясь к шорохам в вентиляции. Но магия меча была слишком сильна. От клинка исходил едва уловимый запах озона и старой пыли, который будоражил обоняние хищника. Кот запрыгнул на верстак. Он осторожно коснулся лапой рукояти. Его бионические датчики в подушечках лап мгновенно считали странную вибрацию. Внутри рукояти что-то тикало, как очень медленные часы. МикроБаки был не просто котом — его мозг, измененный экспериментами, работал со скоростью компьютера. Он начал исследовать текстуру резной кожи ската под оплеткой. Его маленький коготь зацепился за микроскопический выступ, скрытый под переплетением шнура. Это не было случайностью. Кошачья лапа, более гибкая и чуткая, чем человеческие пальцы, смогла нащупать то, что веками ускользало от владельцев меча. Кот нажал. С едва слышным щелчком скрытый механизм внутри цубы (гарды) пришел в движение. Драконы на ножнах, казавшиеся неподвижными, вдруг изменили положение. Золотые чешуйки сдвинулись, и пасти мифических существ раскрылись, обнажая крошечные жемчужины внутри. Меч словно вздохнул. Кот замер, его зрачки расширились на весь глаз. Это было красиво. Это было настолько завороживающе, что в груди у Призрака защемило. Он почувствовал странную, почти физическую боль от осознания того, что скоро этот объект — этот совершенный инструмент, резонирующий с его собственной природой, — придется отдать каким-то людям в длинных одеждах. Он не хотел расставаться с «Печатью». Продолжая исследовать рукоять, он заметил, что нижняя часть навершия, где крепилась алая кисточка, слегка отошла в сторону. Кот поддел её когтем и повернул по часовой стрелке. Рукоять оказалась полой. Внутри, в узком канале, лежал плотно скатанный свиток из тончайшей пергаментной бумаги, пожелтевшей от времени. МикроБаки осторожно вытянул его лапами и развернул на верстаке. Свиток был исписан каллиграфическими иероглифами, которые, казалось, пульсировали тусклым светом. В этот момент за дверью послышались голоса и тяжелые шаги. Кот не успел спрятать находку. Рамлоу и Зимний Солдат вошли в зал. — … и если таможня в аэропорту Киото начнет задавать вопросы, я… — Брок осекся, увидев картину на столе. — Какого дьявола, Призрак?! Я же сказал — никаких игр! Он шагнул к верстаку, намереваясь схватить кота за шкирку, но Зимний Солдат внезапно выставил вперед свою металлическую руку, преграждая путь командиру. Его лицо было бледным, а взгляд — пугающе ясным. — Стой, — приказал Солдат. Он подошел к столу и склонился над свитком. Его губы беззвучно зашевелились, считывая древние знаки. — Это… это не просто реестр. — О чем ты? — нахмурился Рамлоу, глядя то на кота, то на развороченный меч. — Здесь написано… — Зимний запнулся, словно его мозг лихорадочно переводил архаичные диалекты. — «Клинок, кующий тишину в крике Бездны. Печать Кровавой Луны — ключ к вратам, что не должны быть открыты. Обуздай демона внутри, прежде чем он обуздает мир». Солдат поднял глаза на Брока. — Этот меч — не символ дружбы. И не антиквариат. Это ключ к усмирению сущностей, которые не принадлежат нашему миру. Демонов, Брок. В самом буквальном смысле. МикроБаки в этот момент коснулся носом самого лезвия меча и почувствовал ледяную, колоссальную мощь, исходящую от стали. Энергия была настолько плотной, что шерсть на загривке Призрака встала дыбом. Это была первобытная сила, древнее, чем сама ГИДРА, мощнее, чем любая сыворотка в его крови. Он посмотрел на Рамлоу и Зимнего. Кот больше не был просто домашним любимцем или хитрым диверсантом. Он стоял перед ними как маленький, но грозный хранитель священного объекта. Он осознал правду: этот меч нельзя просто «передать» или «продать». Это была ответственность, за которой тянулся шлейф из крови, магии и тьмы. И теперь они все — СТРАЙК, Зимний и один очень необычный кот — были втянуты в игру, где ставкой было равновесие между мирами. Брок медленно опустил руку. Его ворчливость исчезла, сменившись профессиональной холодностью. — Кажется, — тихо сказал он, глядя на то, как драконы на ножнах продолжают медленно шевелить хвостами, — наша «прогулка» в Японию только что превратилась в поход в ад. И, судя по всему, Мелкий уже забронировал нам там лучшие места.

***

Следующие несколько дней база СТРАЙКа напоминала осажденную крепость, в которой завелся призрак древнего воина. Меч, запертый в высокотехнологичном сейфе из хром-молибденовой стали с биометрическим замком, стал для кота центром мироздания. После того как МикроБаки случайно активировал скрытые механизмы катаны и увидел пульсирующий свет иероглифов, его кошачий разум, разогнанный экспериментальной сывороткой, совершил крутой вираж в сторону восточной философии. Кот больше не спал на тактическом жилете Рамлоу. Он «медитировал», сидя на шкафу в позе сфинкса и немигающим взглядом сверля дверцу сейфа. Брок, поначалу списывавший всё на обычные кошачьи странности, вскоре понял: дело плохо. Кот перешел на новый уровень психологического давления. Брок быстро пожалел о том, что вообще взял кота на то совещание. Объект 21, он же МикроБаки, он же Призрак, за последние три дня превратился из дерзкого диверсанта в одержимого аскета. Кот где-то раздобыл (вероятно, выкрал из библиотеки спецотдела) переведенный на английский кодекс «Бусидо». Он не просто прочитал его — он его усвоил. И первым делом объявил Брока «самураем без чести», или попросту — ронином, потерявшим лицо. Поводы находились ежечасно. Первый инцидент произошел утром, когда Рамлоу, чертыхаясь, пытался доесть подгоревший тост, стоя у кухонной стойки. Кот вскочил на стол, сел напротив и издал резкое, осуждающее «Мяу!». — Чего тебе, Мелкий? — буркнул Брок. — Тунец в миске. Кот даже не взглянул на еду. Он выразительно посмотрел на тост, затем на Рамлоу и медленно, с достоинством, столкнул крошки со стола лапой. В его глазах читалось: «Истинный воин вкушает пищу с почтением и в тишине. Ты же ешь на бегу, как суетливый торговец. Где твоя дисциплина, Рамлоу?». Весь оставшийся день кот игнорировал Брока, гордо задрав хвост при его появлении. Дальше — больше. Когда Рамлоу после тренировки бросил потную футболку на стул, а не в корзину для белья, Призрак устроил целое представление. Он притащил в зубах маленькие сувенирные палочки для еды и положил их поверх футболки, словно ставя крест на репутации командира. — Опять я что-то не так сделал? — вздохнул Брок, глядя на кота. Кот не шелохнулся. Вместо этого он медленно, с достоинством, пододвинул лапой распечатку с цитатой из Хагакурэ, которую он умудрился сделать на принтере в гостиной. Подчеркнутая когтем фраза гласила: «Путь самурая обретается в смерти. Но прежде он обретается в опрятности и дисциплине». В знак протеста против «нечистоплотности» хозяина, кот переехал спать на коврик перед сейфом с мечом, отказываясь возвращаться на свою подушку. С этого момента Брок был официально признан «ронином низшего пошиба», не достойным даже дышать тем же озоном, что и великая сталь мастера Мурамасы. Призрак вел себя вызывающе дисциплинированно. Когда Роллинс зашел в бокс, чтобы обсудить логистику, кот едва не довел его до икоты: он сидел и методично, с фанатичным блеском в глазах, протирал бионической лапкой (в которую была зажата безворсовая салфетка) ствол винтовки Брока. — Э-э, Брок? — Роллинс осторожно обошел кота. — Твой зверь только что проверил чистоту моего ботинка и, кажется, остался недоволен. Он... он что, теперь зампотылу по канонам средневековой Японии? — Он идиот, — проворчал Рамлоу, начищая берцы. — Он бредит этим мечом. Пирс разбудил в нем что-то генетическое. Теперь он считает, что если будет вести себя как гребаный ниндзя, я разрешу ему спать на сейфе. Кот действительно напрашивался на любые дежурства. Он три часа неподвижно сидел в лаборатории, где техники обслуживали криокамеру Зимнего Солдата. Призрак вызвался «помогать»: он аккуратно, миллиметр за миллиметром, протирал тряпочкой иней с бронированного стекла камеры, за которым восстанавливался Зимний. — Он что, заботится о Солдате? — умилялись врачи. — Ага, как же, — ворчал Рамлоу, забирая кота. — Он выторговывает себе баллы лояльности. Он думает, если он станет идеальным слугой, я выдам ему катану на вечное хранение. Каждый раз, когда мимо проходил охранник с ключами от арсенала, кот замирал, его уши дергались, а зрачки расширялись. Он надеялся, что сейф откроют. Ему нужно было еще раз увидеть алый шелк кисточки и золото драконов. Призрак бредил мечом. В его снах он больше не был маленьким котом. Он видел себя огромным зверем, за чьей спиной развевается алый плащ, а в лапах полыхает сталь «Кровавой Луны». Он чувствовал, что этот меч — не просто кусок металла, а его продолжение, его утраченное достоинство. Сердце Джека Роллинса, несмотря на годы службы в СТРАЙКе, не было каменным. Видя, как кот буквально сохнет по недосягаемому артефакту, он решил сделать доброе дело. Перед отлетом, заскочив в сувенирную лавку в аэропорту Даллеса, Джек купил маленькую пластиковую реплику катаны — аккуратную, с блестящим «лезвием» и крошечной гардой. Вечером, когда отряд грузился в частный джет «Гидры», Роллинс подозвал Призрака. — Слышь, самурай. Держи. Настоящий меч тебе Брок не даст — ты его поцарапаешь или сам порежешься. А это... ну, для тренировок. Джек положил игрушку перед котом. Призрак замер. Его хвост медленно качнулся. Он посмотрел на пластиковую безделушку, затем на Роллинса. В его глазах на мгновение промелькнула искра признательности. Кот осторожно взял сувенирный меч в зубы за рукоять, поклонился Джеку (от чего тот едва не прослезился от умиления) и ушел в дальний угол грузового отсека, за штабеля с парашютами. Брок, наблюдавший за этой сценой, только хмыкнул: — Зря ты это, Роллинс. Теперь он вообразит себя полноценным даймё. Однако, когда самолет набрал высоту и в салоне воцарилась полутьма, нарушаемая лишь гулом двигателей и тихим храпом Роллинса, Рамлоу решил проверить кота. Призрак сидел в углу, скрытый тенью от контейнера с оборудованием. Перед ним на чистой салфетке лежал пластиковый сувенир. Кот не играл с ним. Он не пытался фехтовать или кусать «лезвие». Он просто сидел и смотрел на игрушку с невыразимой, почти человеческой печалью. Он протянул лапу и слегка коснулся дешевой пластмассы. Затем он тяжело вздохнул — звук получился почти человеческим, полным горечи и разочарования. В этом сувенире не было того гула Бездны, который исходил от оригинала. Драконы на этой рукояти были просто штампованным пластиком, они не шевелили хвостами, не охраняли тайны мироздания. Он ни в какое сравнение не шел с тем великим и страшным объектом, который томился за стальной дверью сейфа. Его сердце, измененное и жаждущее силы, требовало настоящей «Печати». Это была просто раскрашенная щепка, насмешка над тем величием, которое кот почувствовал в кабинете Пирса. МикроБаки аккуратно отодвинул игрушку в сторону, под самый борт самолета. Он не бросил её — кодекс чести не позволял презирать дары друзей, — но и надевать её на пояс (как он планировал раньше) не стал. Кот свернулся клубком, положив голову на лапы, и закрыл глаза. Его воображение рисовало совсем другие картины: бескрайние поля с багряными клёнами, тени в бамбуковых лесах и тяжесть настоящей рукояти в лапе. Он знал, что впереди Япония. Он знал, что меч заперт в металлическом ящике в пяти метрах от него. Призрак принял решение. Если Рамлоу считает его просто «компактным бойцом», а Роллинс — милым питомцем, нуждающимся в игрушках, это их проблемы. Он докажет им всем. В Киото, среди храмов и теней, он покажет, что «Печать Кровавой Луны» нашла своего истинного хранителя. И никакой пластик не заменит звон настоящей стали, когда придет время вынимать её из ножен. Рамлоу, стоявший в тени, тихо вернулся в свое кресло. Он видел, как кот отложил подарок. — Похоже, игры закончились, — прошептал Брок самому себе, глядя в иллюминатор на темные воды Тихого океана. — Он не хочет играть в самурая. Он хочет им стать. Самолет нес их навстречу рассвету, к берегам страны, где легенды оживают, а ошибки смываются только кровью. Ему нужно было дотерпеть до Японии. Там, в стране богов и демонов, он докажет Рамлоу, Пирсу и всему миру, что достоин держать в лапах вовсе не сувенир. _._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._. Сталь Мурамасы — легендарные японские клинки XVI века, созданные кузнецом Мурамасой, славящиеся невероятной остротой, прочностью и "демонической" репутацией. Согласно легендам, мечи были прокляты, жаждали крови и приносили несчастье владельцам, из-за чего их часто ассоциируют с «злыми» клинками.  Хагакурэ, или Хагакурэ кикигаки — практическое и духовное руководство воина. Даймё — крупнейшие военные феодалы средневековой Японии, элита среди самураев.