Финист — ясный сокол

Бежал слуга Сауронов, прячась в кустах и траве от солнца. Бежал по тропе тайной, еле заметной, ко входу скрытому, что вёл в Холодные горы. Нельзя было из-за колдовства великого иначе туда попасть — Саурон позаботился о том, чтоб никто не мог проникнуть с главного входа без его ведома. Из-за ран и усталости не смотрел слуга колдуна особо по сторонам. Всё спешил доложить обо всём хозяину. Однако ж стоило ему пройти все закоулки и секретные ловушки, как встретил его у входа скрытого Змей Горыныч в людском обличье — тёмное пламя в белой плоти. — Куда бежишь-поспеваешь, гниль могильная? — с презрением сплюнул он, подняв слугу за шкирку. — Нет хозяина дома. Не велено никого пускать. — Ох ты, Змей Горыныч, не серчай! Новости великие несу — а такие, что важно самому хозяину доложить! Змей Горыныч хмыкнул и забавы ради потряс дрожащего слугу как мешок картошки. — Тебе велено было князя найти и убить. И чуется мне, что опять ты с заданием не справился. — Я нашёл князя! Но больно силён он! Подмога мне нужна, — залепетал слуга. — И план есть тоже. Смилуйся, Змей Горыныч. Змей Горыныч хмыкнул и в пещеру кинул визжащего слугу. — Обождём тогда возвращения хозяина. Там и порешим. Взглянул он вокруг и лишь после этого шагнул сам вслед за слугой. И не заметил, как пёрышко соколиное тихонько от ноги слуги оторвалось и пред самым входом в пещеру, что тотчас будто пеленой волшебной скрылся, улеглось тихонько. Стоило им исчезнуть в недрах горы, как тут же сокол вспорхнул с ветки и покружился около входа. А потом затаился. Слуга Сауронов, кряхтя и жалуясь, выполз из пещеры только близ заката. Хозяин хоть и наказал, а план одобрил. И нужно было ему обратно отправляться. Всё медлил он и не хотел — тут-то его и настигла хватка сокола. Не успел и вскрикнуть, как уже уносил его всё выше и выше Соколиный князь. Майтимо ударился оземь близ отцовского шатра. Отряхнулся и оглянулся, держа за шкирку визжащую нежить. Воинство Феанора расположилось в тайном месте и готовилось к битве. Майтимо уверенно шагнул в шатёр и бросил слугу Сауронова внутрь. Феанаро с презрением смотрел на склизкое существо, ползущее и молящее о прощении, валяясь в его ногах. Тьелкормо стоял рядом по правую руку отца, с любопытством и насмешкой наблюдая за этой сценой. Его пёс поднялся, ощетинился и угрожающе зарычал, пугая слугу колдуна. Майтимо молвил холодно: — Хочешь жить? Выкладывай всё, да поподробнее. И нежить могильная под взглядами неумолимыми заговорила. О многом он поведал — и жилы стыли и от злодейств, что уже свершились, и от тех, что готовились. Лишь о том, какой подарок оставил суженой Майтимо, он утаил. — Это многое проясняет, — нахмурившись, сказал Феанаро, когда стража увела слугу Саурона из царского шатра. Его доспех — красно-серебряный — ярко вспыхнул при движении. — Нужно делать засаду на живца, — произнёс Тьелькормо. — Брат знает, где его логово и как туда попасть. Приманка откроет нам дверь изнутри, а там мы и зажмём врага в тиски. Феанаро перевёл взгляд на молчащего Майтимо. У того на душе было неспокойно — чувствовалось, будто упустил что-то. — Ты что думаешь, Майтимо? — спросил Феанаро, внимательно вглядываясь в лицо своего первенца. — Добрый план. Я буду приманкой, — хмуро ответил Майтимо. — Но сначала нужно мне будет уехать ненадолго. Феанаро и Тьелкормо удивлённо переглянулись. Затем Тьелкормо, повинуясь молчаливому желанию отца, вышел из шатра, оставляя Майтимо на разговор один на один. Под звонкий лай пёсьего спутника его зычный голос разнёсся по всему лагерю чёткими приказами. Феанаро резко встал и подошёл к сыну: — В чём дело? — спросил он спокойно, но так, что не ответить было нельзя. — Куда ты хочешь отправиться и почему? — Отец, — Майтимо собрался с духом и наконец выпалил: — Я намерен жениться. Феанаро изумлённо уставился на сына. Не околдовали ли его случаем? До сего возраста он даже интереса к любовным историям не выказывал. — Жениться? На ком? — Она славная добрая девушка. Знахарка, спасшая мне жизнь. — Так, стало быть, из-за долга женишься? — спросил Феанаро, прожигая взглядом Майтимо. — Я её люблю, — просто ответил Майтимо, но веса в этих словах было больше, чем драгоценных камней в Медной горе. Феанаро посмотрел-посмотрел на непреклонного и серьёзного в своих намерениях сына, а потом вдруг рассмеялся. — Вот так новость, огорошил ты меня знатно, — Феанаро усмехнулся, похлопывая по спине сына. — Значит, об этом мне намекала Нерданель. И в жизни бы не догадался. Затем, смягчившись, добавил наставительно: — Что же, раз задумал — делай. Мы с матерью тебя благословляем. Но учти, я ласков не буду, спрашивать с неё буду, как и с тебя. И ты помни — коли выбрал, то будь добр соблюдай все законы наши и её. Такими вещами не разбрасываются. Майтимо улыбнулся и весь как будто просветлел: — Да, отец. Тогда мне нужно будет уехать, сделать предложение. — Почему сейчас? — Предчувствие у меня дурное, — Майтимо тряхнул головой, взглянув мельком на дорогу. — Мне спокойнее, если она будет подле меня в такое время. Феанаро на миг замер, будто вспоминая что-то. А после кивнул. — Да будет так. Езжай, да поторапливайся. Майтимо легонько сжал отцовское плечо и стрелой вылетел из шатра. Сердце колотилось, требовало отправиться в путь в тот же миг, но Майтимо себя сдержал. Нужно было ещё поговорить с братом, чтобы он управлял тут всем до прибытия Майтимо. — Значит, ты к невесте едешь, а нам тут в засаде сидеть? И куда это годится? — Затем, не дав ответить, Тьелькормо усмехнулся и добавил: — Привози скорее, уж не терпится познакомиться. Правда вот не уверен, что останется. Увидит меня и отца, и вмиг твоя невеста убежит. — По себе судишь? — Майтимо ответил, прищурившись. Тьелькормо закашлялся. — Палец тебе в рот не клади, — обиженно пробурчал Тьелькормо. — Впрочем, может и сладит с нами. Майтимо похлопал брата по спине и легко вспорхнул на коня. Соколом было бы быстрее, но неразумно привлекать внимание. Даже и на коне ехать сейчас было рискованно, но не поехать он не мог. Вдруг рядом раздался собачий лай, и пёс Тьелкормо — Хуан — бросил нежить прямо под ноги хозяина. — Задумал бежать? — усмехнулся Тьелкормо и брезгливо за шкирку поднял слугу Сауронова. — Да ещё и пакость какую в руках спрятал. Тьелкормо вытащил из пальцев нежити чёрную заколку. Майтимо сощурился, выхватывая знакомый образ, и коснулся — как тут же сердце закололо. Удивлённый, не обращая внимания на окрик Тьелькормо, он ощупал внутренний карман и похолодел. Его любимая, Исилмэ, зашила оберег в его одежду. Тот самый, который он приметил до своего отправления к отцу. Так, выходит, она совсем без защиты? Майтимо поднял нежить и сжал руку на его шее — так разозлился, что глаза белым светом засияли: — Говори, нежить распроклятая, или прям здесь твоя судьба решится! Захрипел Сауронов слуга, испугался: — А невеста-то твоя с заколкой, что силы отнимает. Силы все отнимет — и умрёт. — Говори, как её освободить! — Всё скажу, богатырь. Только пощади. Через пару мгновений Майтимо скакал во весь опор, забыв себя. Слова пленного набатом звучали у него в голове. Он надеялся успеть, иначе… Что будет иначе, он и думать не хотел. «Дождись меня, Исилмэ, только дождись!»

***

Саурон медленно повертел кольцо на пальце, оглядывая с высоты птичьего полёта свои угодья. Змей Горыныч молча смотрел на него из тьмы пещеры жёлтыми змеиными глазами — поведал он всё, что знал. — Что же, хоть на что-то это гнильё сгодилось. Раз дева уже под заклятьем, то доверить её могу лишь тебе. Собирай кого нужно, и тащите в моё логово. Змей Горыныч склонил голову и, собравшись уходить, был остановлен негромким: — Впрочем, есть у меня предчувствие, что не всё так просто. Возьми с собой вот это. — Саурон кинул ему небольшой золотой обруч, что тут же на пальце Змея обратился кольцом. — Если нужно будет незаметным стать, поверни три раза. — Не волнуйтесь, хозяин, я вас не подведу. В тишине своего логова Саурон задумчиво прошептал: — Чувствую, что скоро свидимся мы с тобой. Очень скоро. Не умирай до тех пор, богатырь. Шёпот его растворился в ветре, словно зловонный яд в чистой воде.