Маленький ангел

Я снова в детдоме. Но он был… не таким. Коридоры тянулись слишком долго, как будто их растянули. Свет мигал — жёлтый, тусклый, неприятный. Пол скрипел под ногами, хотя я шла босиком. Тихо. Слишком тихо. Я остановилась. И только тогда поняла — я здесь одна. Обычно всегда был кто-то. Шёпот, смех, крики, шаги. А сейчас — ничего. Пустота. — Эй… — тихо позвала я. Голос прозвучал глухо, будто его кто-то сразу же проглотил. Ответа не было. Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И вдруг в конце коридора мелькнул силуэт. Я дёрнулась. Кто-то стоял там. Маленький. Ребёнок. Сердце сжалось. — Ваня?.. — фигура не двигалась. Я пошла быстрее. С каждым шагом внутри нарастало странное чувство — не радость, не облегчение… тревога. Когда я почти подошла, свет снова моргнул. Раз. Два. И он оказался ближе. Я резко остановилась. Это был он. Маленький, в той самой пижаме, которую я ему купила перед отъездом. Но… Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен куда-то сквозь. — Ваня? — я присела, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Это я… Он медленно повернул голову. И улыбнулся. Но… Улыбка была неправильной. Слишком широкой. Слишком… пустой. — Ты обещала, — тихо сказал он. Голос был не детский. Глубже. Чужой. У меня внутри всё сжалось. — Я… я скоро вернусь, слышишь? Просто… — Ты уже ушла. Я замерла. — Что?.. Он сделал шаг назад. И ещё. И ещё. Коридор за его спиной начал темнеть. Свет гас. — Ты всегда уходишь, — его голос стал громче. — Всегда. — Нет, я… — я потянулась к нему. Но он резко исчез. Как будто его просто выключили. Я осталась одна. И тут… Раздался смех. Сзади. Я обернулась. Те же дети. Из детдома. Они стояли вдоль стен. Смотрели. Шептались. — Ведьма… — Страшная… — Ненужная… Голоса накладывались друг на друга. Громче. Ближе. Я отступила назад. — Заткнитесь… Но они только улыбались. И вдруг среди них… Я увидела знакомые лица. Катя. Ира. Лида. Адель. Они стояли вместе с ними. И смотрели. Так же. Холодно. Чужо. — Вы же… — голос сорвался. — Вы же не такие… Никто не ответил. Адель вышла вперёд. Подошла ко мне. Слишком близко. Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Ты всё равно лишняя, — тихо сказала она. И это было хуже всего. Потому что голос… был спокойный. Без злости. Как факт. Я отступила. Спиной врезалась в стену. Они начали приближаться. Все. Шаг. Ещё. — Не подходите… Я попыталась оттолкнуться, но стены… не было. Я провалилась назад. И оказалась в комнате. Той самой. С розовыми стенами. Только теперь всё было… грязным. Цвет будто стекал вниз, как краска. На полу — следы. Босые. Кровавые. Я подняла взгляд. В зеркале напротив стояла я. Только… худая. Слишком. Кости да кожа. Глаза провалились. Губы сухие. И она смотрела на меня. С отвращением. — Этого ты хотела? — спросила она. Я замотала головой. — Нет… — Ты сама это сделала. Она шагнула вперёд. И я почувствовала… как меня начинает тянуть к ней. Словно нас соединяет что-то невидимое. — Ты не меняешься, — прошептала она. — Ты просто притворяешься. Я закричала.

***

Воздух в лёгких словно застрял. Я резко вдохнула, будто вынырнула из-под воды. За окном всё ещё было темно. Ни намёка на рассвет. Значит, прошло совсем немного времени. Я провела рукой по лицу, убирая прилипшие от пота пряди. Лоб был горячий, ладони — холодные. Сердце колотилось слишком быстро. Слишком. Я закрыла глаза на секунду, пытаясь выровнять дыхание. Кошмары были для меня не чем-то новым. Они приходили часто, почти по расписанию. Я уже привыкла просыпаться среди ночи, привыкла к этому чувству тяжести в груди, к липкому страху, который не отпускает сразу. Но этот сон… Он был другим. Слишком реальным. Слишком… личным. Я медленно выдохнула и откинулась назад на подушку, уставившись в потолок. Темнота казалась густой, как будто её можно было потрогать. Почему сейчас?.. Слишком много всего за один день. Слишком много людей. Слишком много чувств, которые я обычно старалась не трогать. Я перевернулась на бок и посмотрела на девочек. Кто-то тихо сопел, кто-то ворочался во сне. Всё выглядело спокойно. Нормально. Как будто ничего не произошло. Как будто у всех внутри не было своего ада. Я осторожно приподнялась, стараясь не скрипнуть кроватью, и тихо спустилась вниз. Пол был холодный. Я на носочках прошла к выходу, на ходу кутаясь в кофту, которую прихватила с собой. В коридоре было ещё темнее. Тише. Спокойнее. На кухне Ирина спала прямо на матрасе, раскинувшись так, будто ей вообще плевать на всё вокруг. Я на секунду зависла, глядя на неё. Как можно так спокойно спать?.. Я тихо подошла, взяла стакан, налила воды. Звук льющейся жидкости показался слишком громким. Я сделала глоток. Вода была холодной. Хорошо. Это помогло прийти в себя. Я взяла стакан с собой и пошла дальше, в поисках какого-нибудь угла, где можно просто посидеть. Уснуть я уже не смогу. Это я знала точно. Но хотя бы не буду мешать другим.

***

Адель проснулась от шороха. Сначала даже не поняла, что именно ее разбудило. Просто… что-то не так. Она лежала, не двигаясь, прислушиваясь. Тишина. Почти. И только потом — тихие шаги. Еле слышные. Брюнетка приоткрыла глаза. Темно. Силуэт. Маленький. Рыжие волосы. Ри. Она не шевельнулась. Просто смотрела, как девушка тихо спускается с кровати, будто боится даже воздух потревожить. Как кутается в кофту. Как уходит. Без звука. Без лишних движений. Шайбакова нахмурилась. Странное чувство. Не тревога. Но… что-то близкое. Куда она?.. Адель могла окликнуть. Могла встать. Могла пойти за ней. Но не сделала ничего из этого. Она просто лежала. Смотрела в темноту. И слушала, как за ней закрывается тишина. … Странно. Девушка не привыкла обращать внимание на людей так быстро. Обычно ей либо всё равно, либо они раздражают. Либо… она сразу понимает, что человек ей не подходит. С ней — не так. С ней… спокойно. Это раздражало. Потому что кучеравая не понимала — почему. Она тихая. Закрытая. Будто постоянно готова исчезнуть. Но при этом… не слабая. Адель видела, как она смотрит. Как сдерживается. Как не лезет, но если надо — вмешивается. Как сегодня. Она не должна была. Но влезла. Ее это задело. Сильно. Шайбакова перевернулась на спину, уставившись в потолок. И что это вообще значит?.. Она странная. Слишком. Но… девушке почему-то не хочется держаться от неё подальше. Скорее наоборот. И это уже проблема. Адель тихо выдохнула. Закрыла глаза. Но сон не возвращался. И где-то внутри крутилась одна мысль. Она не просто так ушла. И ей почему-то хотелось узнать — почему.

***

Возвращалась я в комнату уже после рассвета. Ночь так и не отпустила — ни на минуту не получилось провалиться в сон. В глаза будто насыпали песка: жгло, тянуло, и даже моргать было неприятно. Голова гудела, а тело ощущалось чужим, тяжёлым, как после долгой болезни. Свет за окном стал мягче, серее — как будто ночь неохотно сдавалась утру. Я тихо прикрыла за собой дверь, стараясь никого не разбудить. Скинув кофту на стул, я уже начала забираться наверх, на свою кровать, когда резко раздался звонок. Я замерла на полпути. — Да вы издеваетесь… — мысленно застонала я, чувствуя, как усталость накрывает ещё сильнее. Девочки начали ворочаться, кто-то бурчал, кто-то натягивал одеяло на голову, пытаясь отгородиться от реальности ещё хотя бы на пару минут. Я со вздохом слезла обратно и включила свет. — Давайте, девочки, встаём, встаём. — Бля, Ри, не будь такой бодрой с утра, пожалуйста… — раздалось сонное бурчание Вики. Я хмыкнула и потянула на себя её одеяло. — Эй! Ну куда ты его тащиииишь… — Поднимаемся, алконавты. Со всех сторон разнеслись недовольные стоны, но главное — они начали шевелиться. Я накинула кофту обратно поверх майки и вышла в коридор, пока остальные окончательно просыпались. Там уже стоял розовый факультет — такие же помятые, с потухшими взглядами и спутанными волосами. Кто-то зевал, кто-то держался за голову, кто-то просто стоял с пустым выражением лица, как будто ещё не до конца понимал, где находится. Я встала рядом с Катей и Ирой. Катя почти сразу опустила голову мне на макушку, явно надеясь урвать ещё несколько минут сна. Я дёрнулась от неожиданности, но ничего не сказала. — Девушки, надеюсь, вы выспались и хорошо себя чувствуете, — раздался голос Лауры Альбертовны из колонки. — Сейчас я хочу вас кое с кем познакомить. Одевайтесь, вас уже ждут.

***

Полчаса на сборы превратились в хаос. Кто-то носился по комнате, кто-то искал вещи, кто-то ругался из-за очереди в ванную. Шкафы хлопали, чемоданы скрипели, кто-то матерился вполголоса. Я же сидела на кровати Кати и спокойно расчесывала волосы, дожидаясь своей очереди. Дёргаться не было ни сил, ни желания. Всё внутри было как будто на паузе. Катя плюхнулась рядом. — Ты чего такая убитая? — Да не, всё норм, — отмахнулась я, даже не поднимая на неё взгляд. Говорить про бессонную ночь не хотелось. — Там ванная освободилась? — Освободилась, — ответила Ира, выходя, вытирая руки полотенцем. Я молча встала, взяла вещи и направилась туда. Закрыв дверь, я подошла к зеркалу… и на секунду зависла. Отражение было почти таким же, как в том кошмаре. Синяки под глазами, бледная кожа, резкая худоба. Как будто ночь ничего не изменила — только подчеркнула всё это сильнее. Я отвела взгляд. Быстро умылась холодной водой, пытаясь хоть немного прийти в себя, переоделась и вышла обратно. В комнате уже стояла одна из редакторов, объясняя, куда идти. Я пристроилась рядом с Костенюк и Шайбаковой, молча слушая. Когда мы зашли в указанный кабинет, первое, что бросилось в глаза — чехлы с формой. А рядом стояла женщина. Строгий серый брючный костюм, украшения с шипами, высокий каблук. Она выглядела так, будто контролирует не только ситуацию, но и людей вокруг. Мы автоматически выстроились в линию. — Девушки, здравствуйте, — ей в ответ раздалось наше нестройное приветствие. — Меня зовут Ирина Турчинская. Я куратор чёрного факультета.

Синхрон Арины

Я никогда не видела такой женщины. Она излучала одновременно спокойствие… и опасность.

— Ваша внешняя суровость и жестокость — это попытка себя защитить. Сама жизнь научила вас защищаться. Однако этот негативный опыт уже в прошлом. Не надо отгораживаться бронёй от мира. Он не настолько плох, ему ещё можно доверять, — говоря это, она начала снимать браслеты с шипами. — Поможете? Ненужная броня. Мы тут же подошли к ней. Отстёгивая один из браслетов, я поймала себя на мысли — сами мы эту броню не снимем. Только если кто-то поможет. — Вы пришли на проект узнать себя новыми. То, что вы откроете в себе, и будет самым ценным. И я вам в этом помогу.

Синхрон Арины

Она внушает доверие. Посмотрим, что из этого получится.

— Мы хотим, чтобы вы почувствовали себя по-новому. Надевайте форму. — Я боюсь, — раздалось от Иры, и Лида её поддержала. А я… наоборот. Где-то внутри появилось странное предвкушение.

***

Мы вернулись в комнату. Я расстегнула чехол. И зависла. Белая рубашка — простая, но аккуратная, с жёстким воротником. Поверх неё — чёрно-белый бомбер с эмблемой, плотный, структурный, будто добавляющий уверенности. Серая водолазка — мягкая, базовая. Юбка-шорты в клетку — не совсем привычно, но выглядело стильно, даже дерзко. Чёрные плотные колготки. Образ получался странно цельным. Не слишком женственный, но и не грубый. Где-то посередине. И, наверное, именно это цепляло. Я провела рукой по бомберу — плотная ткань, чуть тяжёлая. Решив не надевать водолазку, я начала переодеваться. — Замёрзнешь же. Я вздрогнула — Адель подошла почти бесшумно. — Да в доме вроде тепло, — ответила я, поправляя юбку и обуваясь. Она смотрела внимательно. Слишком внимательно. — Ну смотри. Сама будешь виновата. Я только кивнула и начала застёгивать бомбер. Ткань легла на плечи, будто собирая меня в одно целое. Я подняла взгляд на зеркало. И на секунду не узнала себя. Как будто это уже не та я, что приехала сюда вчера. Чуть увереннее. Чуть жёстче. Чуть… другая.

***

Спускаясь в столовую, мы сразу видим остальных наших одноклассниц. Девочки уже сидят за столом, кто-то пьёт чай, кто-то лениво ковыряется в тарелке. Воздух пах чем-то тёплым, домашним… и едой, от которой желудок неприятно сжимается — вроде голодная, а есть не хочется. Я первым делом окидываю взглядом стол в поисках кофейника. Пожалуйста, скажите, что здесь есть кофе. Мне сейчас жизненно необходимо хоть что-то, что удержит меня в сознании. Увидев нас, девочки дружно издают протяжное: — Ооо… Кто-то даже присвистывает. Они поднимаются и подходят ближе, разглядывая нас так же, как и мы их. Форма у розового факультета оказалась такой же, как у нас, только в своих цветах. Те же силуэты, те же линии, но вместо чёрного — розовый. Смотрится ярко, даже слишком. Режет глаза, если честно. — Давайте выпьем за нашу новую форму! — Ирина поднимает свой стакан, и все почти синхронно повторяют за ней. Стекло тихо звенит, когда мы чокаемся. — За форму, — кто-то добавляет вполголоса. Я делаю глоток сока, всё ещё сканируя стол в поисках кофе. Нашла. Слава богу. Наливаю себе кружку, делаю первый глоток — и только тогда чувствую, как немного отпускает. Как будто мозг снова начинает работать.

***

Позавтракав, мы возвращаемся в комнату ждать дальнейших указаний. Я сажусь на первую попавшуюся кровать, даже не особо разбирая, чья она, и прислоняюсь к стене. Тело буквально проваливается в поверхность. Глаза закрываются сами. Я не сопротивляюсь. Просто позволяю себе на пару минут исчезнуть.

***

Проснулась я от громкого звона — такого же, как утром. Резко дёрнувшись, я поднимаюсь… и со всей силы бьюсь головой о второй ярус кровати. — Сука… — тихо шиплю, хватаясь за голову. — Это тебе карма прилетела за моё одеяло, — смеясь, говорит Николаева. Я только морщусь, потирая ушибленное место, и понимаю, что спала именно на её кровати. — Очень смешно, — бурчу я, но без злости. Поднимаюсь и иду за девочками в коридор. Розовый факультет выходит одновременно с нами. Саша сразу ловит наш взгляд — будто между нами негласный вызов. Я устало выдыхаю. Началось. — Здравствуйте, девушки, — раздаётся голос Лауры Альбертовны. — У меня для вас есть задание. Прямо сейчас каждому факультету нужно выбрать ученицу, которая сможет взять на себя ответственность за всю команду. Проще говоря — стать лидером, а точнее старостой факультета. На принятие решения у вас есть десять минут, после чего жду избранных кандидаток у себя в кабинете. У розовых сразу начинается шум — кто-то перебивает, кто-то спорит. Мы молча переглядываемся и возвращаемся в комнату. Уже там мы выстраиваемся кругом. Я обвожу всех взглядом. Каждая по-своему напряжена. Каждая хочет. Или, как минимум, не хочет уступать. А я… нет. Я мысленно анализирую. Ира — спокойная, умеет держать внимание. Её слушают. Лида — более сдержанная, но в ней есть какая-то внутренняя устойчивость. Катя и Адель… после вчерашнего — нет. Слишком много эмоций. Вика — тихая. Я делаю шаг назад. Мне здесь не место. — Нужен человек, который будет отвечать за каждого, — Орлова по очереди указывает на нас. — Давайте так, кто хочет? — спрашивает Адель. Руки поднимают все. Кроме меня. И я сразу ловлю на себе взгляды. — Во, раз огонёк не хочет, пусть она и будет, — на слова Костенюк я вопросительно поднимаю бровь. — Нет, подожди, Кать, это не так работает. Я уверена в том, что не могу вести за собой людей, поэтому и не стремлюсь в лидеры. — Но ты вчера очень даже хорошо остановила конфликт между девочками, — Ира переводит на меня взгляд. Я качаю головой. — Я считаю, что лидер должен не останавливать конфликт, а делать так, чтобы они даже не возникали. — Ну бля, спорить на цу-е-фа — это бред, пацаны, объективно. — Но голосовать тоже не объективно, — спокойно добавляет Лида. Я ловлю её мысль и киваю. — Давайте тогда выберем кандидатуру, которая устроит всех, — говорю я, выходя в центр круга. — Понятно, что кто-то кому-то не нравится, но нам нужно прийти к компромиссу. На секунду в комнате становится тише. — Рыжик, ты бери уже лидерство на себя, и дело с концом. Я выдыхаю. — Я уже сказала, что не хочу, и свою кандидатуру я снимаю. Давайте выберем Лиду. — Орлова заметно оживляется. — Да, ребят. А если что, я скажу, что, ну блять, уже не справляюсь, не могу за вас отвечать. — Кто-то усмехается. Но никто не спорит. — Согласны? — уточняет Ира. — Да, — почти одновременно. Я выдыхаю. Минус одна проблема. Лида направляется в кабинет директора, и за ней выходят операторы. Комната будто сразу становится тише. Я чувствую, как внутри поднимается усталость. Хочется просто… исчезнуть на пару часов. — Я на кухню, — бросаю я и направляюсь к двери. — Ри. — я останавливаюсь. Оборачиваюсь. Адель смотрит на меня внимательно. Слишком. — Ты осознаёшь, что сейчас выглядела лидером больше, чем кто-либо из нас? Я зависаю. — …что? Она чуть качает головой, будто сама себе что-то подтверждает, и отпускает меня. — Ничего. Но я уже не могу просто уйти. Эти слова застревают внутри. Нет. Я не лидер. Я иногда даже за себя не могу нормально отвечать. Я взяла ответственность за Ваню — и до сих пор боюсь, что не справлюсь. Что в какой-то момент всё просто развалится. Как я могу отвечать ещё и за пятерых девушек с разными характерами, проблемами, тараканами? Нет. Адель просто ошиблась. Со странным чувством внутри я всё-таки выхожу в коридор и направляюсь вниз. Но её слова… продолжают звучать в голове.