Отдохни, Дэвид.

Раунд сегодня выдался в особенности тяжелым. Слэшер был прямо таки разъярен, и выжившие отлетали один за другим. С самого начала чувствовалось, что пощады не будет. В прочем, ее не было никогда. Воздух словно пропитался напряжением, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Однако больше всего убийце пришлось повозиться с Ту Таймом. Они мастера своего дела, потому остальная команда смогла прожить на пару минут подольше. Эти несколько минут казались целой вечностью. Итог для каждого, конечно, был одним — жестокая и невыносимо болючая смерть. И даже к этому, как ни странно, невозможно было привыкнуть. Спектр неоднократно доказывал полное отсутствие сожаление к любому участнику чистилища.  Были ли у него хоть какие либо чувства в принципе? Трудно ответить. Вероятнее всего он существо не из нашего мира, да и в целом далеко за гранью обычного понимания “божества”. Его логика не поддавалась объяснению, а действия не укладывались ни в одну известную модель поведения. Если ли способ одолеть его? Каждый из участников этого ужаса задавался этими вопросами. У каждого были свои теории, мысли, возможно даже планы на этот счет. Первое время Билдермен даже пытался попасть за пределы этого места. Он не мог просто смириться с тем, что оказался здесь без шанса на выход. Попробовать засечь уязвимое место, благодаря которому он смог бы взаимодействовать с привычным ему кодом, а уже после обретения этой возможности — так и вовсе расправиться раз и навсегда с этим адом и его владельцем. Он изучал всё, что попадалось ему на глаза: стены, предметы, даже поведение самого пространства. Иногда казалось, что он вот-вот поймает нужную нить… … К сожалению, ему это так и не удалось. Ему не удалось не то что не получить доступ к заветному коду, ему даже не удалось заприметить то уязвимое место, над которым он так долго размышлял. Это место словно не имело слабых сторон. Или же они были спрятаны настолько глубоко, что добраться до них было невозможно. При попадании в это злосчастное место, первыми обитателями которого стали Эллиот, Шедлетский и Нуб — быстро заприметили календарь, висевший в главном холле просторной деревянной хижины, в которой очутились. Он выглядел слишком обычным для этого места, почти чужеродным. Бумажные листы, аккуратно перевёрнутые даты — всё это напоминало о нормальной жизни, которой у них больше не было. Точную дату не вспомнит никто из них, однако благодаря подаренной Спектром возможности отслеживать месяцы, а вместе с этим — приходящие и уходящие праздники, у них оставалось хоть какое-то чувство времени. Прошедшая Пасха смогла немного скрасить мрачное пребывание здесь, а вместе с этим и немного поднять боевой дух. На короткий миг казалось, что всё не так безнадежно. Во время празднования того же Рождества, хозяин адских игр прямо таки добреет, и даёт команде возможность прийти в себя после нескольких месяцев вечных мучений, боли и страданий. Эти недели становились почти священными. Пару недель тот абсолютно их не трогает, давая возможность вдоволь насладиться пришедшими праздниками. Они разговаривают, смеются, иногда даже забывают, где находятся. Обычно все это длиться около двух недель, после чего голодные игры начинаются снова, и возвращение к ним ощущается ещё тяжелее, чем раньше.

***

Таймер пробил 00:00, и группка покалеченных Слэшером ребят, как и ожидалось, собралась за обеденным столом. Кто бы что ни говорил, но это один из немногих моментов, когда сурвивалисты могут вздохнуть полной грудью… хоть и местами истерзанной. Здесь уже не было металического запаха крови, вечного страха быть убитым, хотя тот уже должен был стать для них привычным чувством.  После раундов, раны, полученные во время них со временем затягиваются. Зачастую это происходит совершенно незаметно, но все же с некоторым дискомфортом. Лёгкое покалывание, неприятное ощущение под кожей. Все это и есть признаки того, что тело восстанавливается. Долгота заживления тех происходит в зависимости от их тяжести — к примеру, мелкие царапины или шрамы заживают в считанные секунды после попадания в хижину. Более глубокие ссадины и повреждения могут затягиваться в основном от пятнадцати минут, до двадцати пяти. Переломы (конечно, и такое тоже случается, хоть и не часто) срастаются в течении часа. В это время желательно не двигать той конечностью, которая пережила такой ужас, ибо любой лишний дерг может спровоцировать новую волну боли, и продлить заживление на пару лишних минут. Многие игнорировали это правило… но длилось это буквально пару дней.  

***

За столом не осталось никого. Всё быстро вернулось на свои места. Все поспешили разойтись по своим любимым местам, а Билдермен, как полагается, в импровизированную мастерскую. Для него это было больше, чем просто занятие. Отчасти это был способ не сойти с ума. Работы у него было навалом, по той причине, что у того было катастрофически мало принадлежностей для мастерства, потому использовал он все. Буквально все, что могло пригодиться. Обломки, детали, остатки неизвестных механизмов — всё находило своё применение. Иногда даже казалось, что он способен собрать что угодно из ничего. У Вироники, так прозвал её Дэвид, все ещё не было правой руки, и пока что абсолютно не функционировала голова, что являлась телевизором, или правильнее будет сказать — компьютером старого образца. Её состояние оставляло желать лучшего, но он не собирался сдаваться. Усевшись за свое рабочее место, Билдер хрустнул суставами на пальцах и принялся просматривать начерченные им же схемы и перечитывать заготовленные списки нужных ему предметов. Бумаги были исписаны вдоль и поперёк, кое-где даже перечёркнуты и переписаны заново. Он бы грубо солгал, если б сказал, что не хочет заняться чем то другим. К примеру, завалиться спать, потому что через несколько дней их снова ждет увлекательная мясорубка, в которой ни то что желания — уже сил нет участвовать. Мысли о сне становились всё навязчивее. Глаза слипались, тело требовало отдыха. Однако, как ему и полагается, "никакого отдыха, пока тот не закончит". Усталость ведь можно отложить на другой план, а вот помощь команде — никак. Он сам себе поставил это правило, и сам же его придерживался по собственной воле.  Сгорбившись над столом, мужчина под светом тусклой лампы начал разбирать внутренние системы робота. Металл тихо звякал, инструменты скользили в руках. Он даже не заметил, как открылась входная дверь в его домик. Навестить его решил никто иной, как его величество Шедлетский. Уж очень он стал переживать из за ужасного состояния своего друга. В раундах тот был до жути рассеянным, буквально валился с ног. Пернатому было больно смотреть на ужасное состояние того, но, к сожалению, никакие уговоры на счет полноценной передышки не помогали. Джон долго думал на счет всех возможных вариантов, но, к сожалению так и не придумал ничего толкового. Билдермен был, и остается самым нечитаемым человеком, которого можно понять исключительно в том случае, если он сам того желает. Шедлетский, к слову, был одним, почти что единственным счастливчиком, который был способен видеть и слышать настоящую сущность Дэвида, его настоящие мысли, видеть его настоящего. Для самого Билдера подобные выкидоны с его стороны были ужасной редкостью. Мужчина не любил показывать слабину, а тем более в той ситуации, в которой он теперь оказался. … Не спеша подходя ближе, Шед начал диалог. Как и было упомянуто ранее — ни целей, ни идей на счет того, как можно было уже заставить Давида идти отдыхать у мужчины не было, следовательно ему пришлось бы импровизировать. В большинстве случаев он этим и занимается, но несомненно Билд был абсолютно другим номером. — Хэй, Билд, как идут дела с..? — Шедлетский запнулся, так как не смог вспомнить имя робота, над которым трудился его друг. — Вироника. — с протяжным вздохом ответил тому Билдермен, — её зовут Вироника. — Клевое имя ты все таки придумал! — заулыбался Джон, однако привычная улыбка с его лица спала быстро. Не смотря на весь тот энтузиазм, которым он был полон по ходу пути в хижину Дэвида. Сейчас он ощущался полностью обезоруженным. Шедлетский мысленно выругался и на себя, и на Билдермена, а после уверенно подошел к сидящему к нему спиной мужчине, и резко развернул его к себе. Строитель был в шоке от подобной выходки правого, и совершенно не ожидал того, что произошло мгновение назад. Его взгляд был растерянным, но усталым. Впившись рукой в ручки кресла, Шед навис над трудягой, и постарался заговорить в самом серьезном тоне, что когда либо он только мог сотворить: — Значит так. Либо ты сейчас все бросаешь, и мы идём выгуливать тебя, а после ты шуруешь спать, либо ты прямо сейчас отправляешься в постель. Билдермен замер с немного открытым ртом, не в силах что либо возразить на высказывание Шедлетского, а после сглотнул. В карих глазах Джона мелькнула тень Теламона. Хоть инженер и предпочитал не вспоминать о теплых деньках их совместного прошлого, все же не прочувствовать это было невозможно. В этом взгляде было что-то, что, будто бы не оставляло выбора. … Сдавшись, Дэвид снял очки и потер переносицу. Усталость накрыла его с новой силой, стоило только ослабить контроль. Мечник же, почуяв явную победу с его стороны, отпустил бедные ручки кресла и отошел на шаг от него. — Так .. что ты решил? — спросил он, вернув свой бывалый энтузиазм, будто и не было этой напряжённой сцены. — Ладно. — начал было Билдермен. — возможно, небольшая прогулка мне не повредит.