Thief (2014): Рубиновый Конклав

— Отличный десерт, — Айрис аккуратно отодвинула тарелку. — Но прежде чем мы перейдём от кофе к более... серьёзным темам, у нас с вами, мистер Гарретт, осталось одно незавершённое дело. Её пальцы подрагивали от едва сдерживаемого волнения. "Ну вот и всё. Представление окончено." Гарретт медленно отставил кофейник. Лёгкий стук прозвучал в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев. "Имя заказчика... Единственное, чего у меня нет. И единственное, что им нужно." Он сделал глубокий вдох, встречая взгляд Айрис. — Я слушаю. — Вы прибыли сюда с определённым... багажом. И я не о трости, — она закусила губу, а в глазах заплясали искорки. — Я предлагаю обмен. Моё прошлое, на кое-что из вашего настоящего... После этого мы будем квиты. И, надеюсь, это положит конец любым... недоразумениям между нами. Небольшой исписанный блокнот в синей обложке лёг на стол. — Или вы предпочитаете, чтобы некоторые тайны так и оставались тайнами? — она приподняла брови, сохраняя показательно невинный тон. "Хах! Так вот что она там выводила все это время. Не планы, а искусный шантаж." Гарретт вновь потянулся к кофейнику, давая себе время. Тёплый, насыщенный аромат начал подниматься от чашки. "Хитро. Очень хитро. Не требовать, а предложить обмен. И с намёком на то, что она знает больше, чем показывает." Переплёт книжицы был чуть потрёпан, углы замяты, а многие листы уже хранили следы карандаша. Он слегка наклонил голову, оценивая игру. "Что она там такое нарисовала, что стоит двух украшений из моей коллекции? Портрет вора с повинной?" — Всё зависит от того, насколько интересна ваша тайна, — ответил он спокойно, но в голосе промелькнула игривая нотка. — Мои обычно дорого стоят. Айрис выдержала его взгляд, её собственная улыбка стала чуть шире, чуть острее. Медленно, почти небрежно, она открыла блокнот на нужной странице и повернула к Кевину. — Прошу, оцени старания художника, — в её голосе звенела плохо скрываемая пляска мщения. Кевин поднял глаза. Его брови поползли вверх. Он покачал головой, проводя рукой по лицу, безуспешно пытаясь скрыть нарастающую улыбку. — Айрис... — выдохнул он, и в его голосе смешались укор и чистейшее восхищение её дерзостью. — Это... исчерпывающе. Брок, наблюдавший за всей сценой, издал короткий, хриплый звук, больше напоминавший кашель, и потянулся за бокалом. Девушка, прикрыв блокнот, повернулась к вору, её глаза сияли торжеством. — Ну что, мистер Гарретт? — спросила она сладким голосом. — Достаточно ли... интересна моя тайна? Или вам нужны дополнительные доказательства моей проницательности? "Хороший ход," — признал Гарретт, лёгкая улыбка тронула его губы. — "Она поймала меня. Чисто." Он сделал паузу, словно взвешивая варианты, хотя выбор был очевиден. — Ваше искусство, судя по всему, стоит целого состояния, — произнёс он наконец, почти церемонно, доставая драгоценности, от которых к девушке тянулись прозрачные, серовато-голубые нити – следы прошлого, которое она пыталась купить назад. "Незабудки... Символ памяти. Сапфиры... Верность. Интересный выбор для холодной аристократки." Камни блеснули в свете канделябров. — Надеюсь, мы сможем считать этот вопрос... исчерпанным. Блокнот вновь открылся. Плавное движение, лёгкий шорох бумаги. Свернув лист в трубочку, она протянула его Гарретту, бережно принимая украденное обратно. Гарретт развернул лист. Воздух словно вылетел из лёгких, по рукам пронеслись мурашки, поднимая волосы вверх. "Боги..." — мысль прозвучала глухо, почти бессвязно. Айрис с удовольствием следила, как лицо вора сначала бледнеет, потом медленно, но уверенно заливается румянцем, в безуспешной попытке сохранить невозмутимую маску. На листке был карандашный набросок. Он сам, застигнутый врасплох, намертво врезанный в бумагу уверенными карандашными штрихами. Влажные волосы ёршиком торчали в разные стороны. Широко раскрытые глаза, в которых застыло не столько потрясение, сколько полнейшее, оглушительное недоумение. Рот, приоткрытый для какого-то невысказанного ругательства. И полотенце... это проклятое полотенце, которое он прижимал к груди. Оно прикрывало ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, обнажая при этом линию бедра и общий контур тела, оставляя зрителю догадываться о том, что скрыто… и одновременно — не оставляя сомнений. Он медленно покачал головой, не в силах оторваться, лишь с облегчением отмечая отсутствие знаковых шрамов, скрытых под одеждой. Весь рисунок был словно застывший на бумаге звук от человека, пойманного с поличным в месте, где он чувствовал себя в безопасности. И всё это на фоне условных линий, обозначавших кафельную стену и контуры ванны, как бы говоривших: «да, это именно там, где ты думаешь». Это было не просто мастерски — это было... унизительно. И гениально. Гарретт поднял взгляд на Айрис. В её глазах читалось чистейшее, ничем не прикрытое торжество. Он видел, как дрожат уголки её губ, видел Кевина, старательно изучающего потолок, и широкую, довольную ухмылку Брока, не скрывавшего своего удовольствия. Сглотнул. Голос, когда он наконец заговорил, звучал приглушённо, с лёгкой хрипотцой: — Вы... исключительно наблюдательны, леди Лаффан. Осторожно, почти бережно, он свернул листок и сунул его во внутренний карман сюртука, подальше от посторонних глаз. — Думаю, — продолжил он, и в его голосе невольно появились нотки чего-то, отдалённо напоминающего уважение, смешанное с лёгкой досадой, — этот... шедевр... должен остаться между нами. Он откинулся на спинку стула, спина тут же напомнила о себе, заставив его слегка поморщиться. "Никогда не недооценивай аристократок с карандашом." — Безусловно, — ответила она мягко, хотя в глазах всё ещё прятались весёлые чёртики. — наблюдательность – моя профессиональная деформация, как и у вас, я полагаю. Только я предпочитаю запечатлевать... интересные моменты. "Она ещё и издевается..." Гарретт отхлебнул кофе, пряча непроизвольную улыбку. Айрис опустила украшения в складки своего платья, принимая вид обычной светской дамы. — Ну что ж, — произнесла она, переводя взгляд. — Полагаю, мы можем вернуться к обсуждению дел? Кофе, кстати, остывает. Вновь открыв блокнот, она устроилась поудобнее. Карандаш скользил по бумаге с той же уверенностью, с какой он сам водил отмычкой по замкам. "Что она зарисовывает сейчас? Нет, лучше не знать." — Она всё время рисует, — Брок скупо взмахнул рукой. — Привыкай. Гарретт уловил скрытую теплоту в его голосе. Звучало так, будто он предполагал, что эти ужины, эти разговоры, этот... обмен колкостями станет чем-то регулярным... Он нехотя покачал головой, отгоняя эту мысль. — Моё тщеславие может не выдержать, — он отпил глоток, давая горьковатому вкусу вернуть себе ясность мысли. Губы Айрис невольно расплылись в тихой улыбке, но она продолжила выводить плавные линии, будто ничего не произошло. В глубине синих глаз сверкнула та самая кошачья, хитрая искорка.