Монстр, который узнал себя в зеркале

После того, как десятки кандидатов провалились на приготовлении супа из муравьиных яиц (Макото, разумеется, подала идеально сбалансированное блюдо — не лучшее, чтобы не выделяться, но и не худшее, чтобы не вылететь), экзаменаторы объявили внеплановый этап. — Вы показали, кто умеет готовить. Теперь покажите, кто умеет выживать. — Женщина-экзаменатор с нашивкой в виде черепа указала на лес за своей спиной. — До рассвета вы должны добраться до башни на том холме. Лес кишит тварями, которых вы не видели даже в кошмарах. И ещё кое-чем. Помните: охота на охотника начинается только тогда, когда ты становишься добычей. В толпе раздались нервные смешки. Макото стояла в задних рядах, скрестив руки на груди, и сканировала лица. Гон и Кируа уже бежали вперёд, не дослушав инструктаж. Курапика с Лерио двинулись следом. А Хисока… Хисоки не было. Интересно, — подумала она. — Ушел заранее. Чтобы никому не мешать. Или чтобы первым устроить засаду. Лес встретил её запахом влажной земли, папоротника и железа. Где-то в глубине кричало не то животное, не то человек. Где-то — молчали в темноте. Макото не включала фонарик. Её глаза быстро привыкли к лунному свету, пробивающемуся сквозь кроны, и теперь она видела каждую ветку, каждый корень, каждую тень, которая была чуть темнее других. Она двигалась быстро, но бесшумно. Ветки не хрустели под её кроссовками — она ставила ногу с носка, переносила вес плавно, как кошка. Руки — свободны. Дыхание — через нос, ровно, бесшумно. Через пять минут она услышала сбоку хруст. Кто-то шёл параллельным курсом, не скрываясь. Тяжелые шаги, сбивчивое дыхание, запах дешёвого пива и злобы. Макото свернула вправо, обогнула дуб и замерла за стволом. Из кустов вывалился здоровяк — тот самый, что сидел рядом в автобусе. Лысый, с кривым носом и татуировкой дракона на шее. В руках — мачете. — А, та самая тихоня, — прохрипел он, увидев её. — Не боись, я не трону. Пока. Но знаешь, в этом лесу всякое бывает. Может, тебе нужен защитник? Он скалился. Гнилые зубы. Макото посчитала — трёх не хватает. — Я справлюсь сама, — сказала она тихо. — Иди своей дорогой. — Обижаешь, — здоровяк шагнул ближе, мачете сверкнуло в луче луны. — Я ж помочь хочу. А ты такая одна, слабенькая. Мало ли монстры нападут. Или… плохие люди. Он протянул свободную руку, чтобы схватить её за плечо. Макото не сдвинулась с места. Внутри неё что-то щёлкнуло. Переключилось. Та самая грань, за которой заканчивается «тихая студентка» и начинается то, что сидит внутри. Она позволила ему дотронуться. Ладонь — грубая, горячая, липкая от пота — легла ей на предплечье. — Вот так, — довольно сказал здоровяк. — А теперь пойдём, я знаю к башне короткий путь… — Убери руку, — повторила она. Но голос изменился. В нём больше не было страха. Только ровная, спокойная сталь. — А то что? — заржал он. Макото улыбнулась. Это была не та улыбка, которую тренировала для маски. Это была настоящая. Хищная. Голодная. Улыбка человека, который только что решил, что игрушки хороши до тех пор, пока не начинают мешать. — А то ничего, — сказала она. И ударила. Не мачете, не ножом — рукой. Раскрытой ладонью в горло. Здоровяк не успел даже охнуть — его трахея сплющилась о позвоночник с хрустом сухой ветки. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух, а Макото уже стояла за его спиной, развернув его мачете удобной рукояткой вперёд. — Ты не хотел помочь. Ты хотел взять то, что тебе не принадлежит, — прошептала она ему в ухо, склонившись. — Я терпеть не могу таких, как ты. Она вогнала мачете ему между рёбер — точно, быстро, без лишней жестокости. Смерть наступила через три секунды. Мужчина упал лицом в папоротник, и из-под его тела поползла тёплая, густая кровь. Макото вытерла лезвие о его рубашку, бросила оружие и отошла на пару шагов. Её руки были чисты. Ни капли. Но её ноздри раздувались, вдыхая запах. Медь, тепло, страх, который уже умирает. Самый сладкий аромат в мире. Как же я по тебе скучала, — подумала она, прикрывая глаза. Как же давно не позволяла себе… Она замерла. Потому что из-за дерева напротив, облокотившись плечом о ствол, за ней наблюдала пара алых глаз, светящихся в темноте как угли. — Ай-яй-яй, — пропел Хисока, складывая руки на груди. — Какая жестокость. А говорила — «я просто хочу сдать экзамен и выжить». Макото не вздрогнула. Не сбила дыхание. Только на долю секунды её зрачки расширились — и снова сузились. — Он напал первым, — сказала она тем же спокойным голосом, только теперь в нём сквозила лёгкая хрипотца — оргазм от убийства ещё не прошёл. — Он попытался тебя схватить. И что? Это повод для смерти? — Хисока отлепился от дерева и сделал несколько шагов в её сторону, бесшумно, как призрак. — Или ты просто… хотела? — Я просто защищалась, — Макото подняла на него глаза. В её взгляде больше не было притворного страха. Только чистая, ледяная уверенность. — Ты бы поступил иначе? Хисока остановился в двух шагах. Его улыбка стала шире — настолько, что на секунду показалось, будто лицо сейчас треснет по швам. — Я бы поступил так же, — признал он, и в его голосе зазвучала неприкрытая, почти детская радость. — Но я — монстр. А ты, Макото-тян, ты же у нас… простая девушка. С вязаным кардиганом. Он ткнул пальцем в её грудь — прямо в сердце. Тычок был мягким, но точным, как удар копья. — Сердце бьётся ровно, — прошептал он, прислушиваясь. — Не ускорилось ни на удар. Ты только что убила человека — и твой пульс спокоен, как у спящего младенца. Знаешь, сколько людей я встречал с таким? Три. Я, Иллуми… — И кто третий? — спросила Макото, не отводя взгляда. — Ты, — Хисока хлопнул в ладоши и рассмеялся. — Ты, ты, ты! О, как я рад! А ведь хотел уже заскучать на этом экзамене. Думал, одни овощи. И тут — ты. Такая серая мышь, а внутри… — он приблизил лицо почти вплотную, и она почувствовала его дыхание — сладковатое, с примесью металла, — чёрная мясорубка. Поделишься? Она не отшатнулась. Не сделала ни одного движения, которое показывало бы слабость. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — ответила она всё тем же ровным голосом. — Я убила в целях самообороны. Это разрешено правилами экзамена. — Конечно, конечно, — пропел Хисока, отступая на шаг и раскланиваясь, будто на сцене. — Я и не спорю. Просто хочу сказать… Твоя маска треснула, милая Макото. Я видел твою улыбку, когда кровь потекла. Ты наслаждалась. Макото молчала. Внутри неё боролись два инстинкта: первый — заткнуть его навсегда (невозможно, он сильнее), второй — рассказать всё, потому что так давно никто не понимал. Она выбрала третье. Игнорировать. — Мне нужно идти, — сказала она, разворачиваясь. — Удачи на экзамене. — Постой, — голос Хисоки вдруг стал низким, серьёзным, без дурацкого напева. — Ты не ответила на мой вопрос. Почему ты здесь? Ты не нуждаешься в лицензии. Ты и без неё умеешь убивать лучше многих профессионалов. Так зачем? Макото замерла. Её спина напряглась под кардиганом. — Я ищу кое-кого, — сказала она после паузы. — И лицензия охотника открывает доступ к информации, которая мне нужна. — И кого же? — Тебя не касается. — А если я убью тебя прямо сейчас, — Хисока вытащил карту — даму пик, и воздух вокруг лезвия зазвенел от нэн-ауры, — ты мне всё равно не расскажешь? Макото медленно повернулась. В её глазах не было ни капли страха. Только холодный, сверкающий янтарь. — Попробуй, — сказала она. — И ты потеряешь самую интересную игрушку в своей жизни. Хороший коллекционер так не поступает. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Хисока сканировал её лицо, шею, позу — искал любой признак лжи, страха, слабости. Не находил. — Ты права, — сказал он наконец и спрятал карту в рукав. — Я не буду тебя убивать. Пока. — Он снова улыбнулся, теперь почти ласково. — Но я буду следить. И когда ты сорвёшься по-настоящему — я буду рядом. И мы устроим самый весёлый вечер в твоей жизни. Он развернулся и исчез в чаще быстрее, чем Макото успела моргнуть. Она осталась одна в лесу, рядом с трупом, который уже начинали обнюхивать лесные твари. И только тогда позволила себе выдохнуть. Блядь, — подумала она, прижимая руку к груди, где сердце наконец-то забилось быстрее. — Он узнал. Не всё, но достаточно. Теперь от меня не отстанет. А самое страшное, — она поймала себя на том, что улыбается в темноте, — мне это чертовски нравится. Она стянула кардиган (на него попала капля крови — недопустимая улика), завернула его в комок и бросила в кусты. Осталась в тонкой футболке, под которой угадывались тренированные мышцы — не бодибилдера, но убийцы. Рельефные предплечья, чёткие дельты, плоский живот. В таком виде она пошла к башне. Серый, незаметный силуэт, который теперь знал один человек в этом лесу. И этот человек был самым опасным из всех.