Монстр, который узнал себя в зеркале

Арена подземной башни гудела от напряжения. Три команды, три флага, один бой без правил — только так экзаменаторы проверяли боевые навыки будущих охотников. Никто не ожидал, что девушка в грязной футболке и джинсах выйдет в центр и вызовет на бой Хисоку Морроу и Иллуми Заолдиек одновременно. — Она сумасшедшая, — выдохнул кто-то из толпы кандидатов. — Или самоубийца. Киллуа, стоявший у флага своей команды, скрестил руки на груди и нахмурился. Его чутьё убийцы вопило: в этой девушке что-то не так. Слишком спокойна. Слишком ровные движения. Таких не бывает. — Гон, — позвал он. — Ты с ней говорил. Она всегда такая? — Какая? — Гон хлопал глазами, не понимая драмы. — Нормальная. Помогла нам с картой в лабиринте. — Нормальные не выходят против двух монстров в одиночку. Иллуми медленно повернул голову к Хисоке. Его черные волосы блестели в свете факелов, глаза — пустые, как у куклы. — Ты правда хочешь пропустить это зрелище? — спросил он, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Или мне разобраться с ней самому? — Я же сказал — моя, — Хисока сделал шаг вперёд, вставая напротив Макото. Его улыбка растянулась до ушей, глаза загорелись желтым азартом. — Но если она выживет после меня… тогда можешь попробовать. — Договорились, — кивнул Иллуми и отошёл в тень колонны, скрестив руки на груди как равнодушный зритель. Макото смотрела только на Хисоку. Внутри неё всё звенело как натянутая струна. Наконец-то. Наконец-то она могла перестать притворяться. На один бой. На несколько минут. Выпустить наружу то, что она держала в клетке годами. Спасибо тебе, клоун, — подумала она, делая первый шаг. — Ты даже не представляешь, как я давно этого ждала. Хисока атаковал первым. Не картами — кулаком. Прямой удар в лицо такой скорости, что обычный человек не успел бы моргнуть. Но Макото не была обычным человеком. Она ушла вниз, скользнув под рукой как угорь, и в прыжке нанесла удар ногой в его корпус. Хисока принял удар на руку, но сила отбросила его на два шага. — Хорошо, — выдохнул он, отряхивая рукав. — Очень хорошо. Но это было только разминкой. Из его пальцев веером вылетели карты — четыре штуки, каждая пропитана нэн, каждая острее бритвы. Они летели не прямо — по дуге, заходя с разных сторон, окружая Макото в смертельную ловушку. Она могла бы увернуться. Могла бы отбить. Но она выбрала третий путь. Макото выставила руку вперёд, и кончики её пальцев засветились фиолетовым. Вспышка — и все четыре карты застыли в воздухе в сантиметре от её кожи, будто наткнулись на невидимую стену. — Отрицание? — Хисока склонил голову набок, как заинтригованная птица. — Или барьер? Нет… ты их тормозишь. Замедляешь ауру вокруг себя? — Угадал, — Макото сжала кулак, и карты с глухим стуком упали на каменный пол. — Но это только часть. Она бросилась в атаку. Теперь без сдерживания. Её кулаки мелькали так быстро, что воздух свистел. Удары — не в корпус, а в уязвимые точки: горло, глаза, солнечное сплетение. Она била не просто силой — она била знанием. Где у человека лимфатические узлы, где проходят нервы, какой удар заставит тело замереть на долю секунды даже при нэн-защите. Хисока уворачивался, блокировал, смеялся. Кровь из рассеченной скулы — он даже не заметил, когда она успела его задеть? — текла по щеке, и он слизывал её губами, не переставая улыбаться. — Какая же ты вкусная, — пропел он, пропуская её удар вскользь и хватая за запястье. Пальцы сомкнулись как стальные тиски. — Ты изучала анатомию? Специально для убийств? — Для всего сразу, — прошипела Макото, выкручиваясь из захвата с такой резкостью, что хрустнуло плечо. Она не вскрикнула. Только улыбнулась шире. — А ты любишь поговорить в бою. Слабость. — Слабость? — Хисока расхохотался и нанёс удар коленом в живот. Она не успела заблокировать — воздух вышибло из лёгких, но она не согнулась. Только сплюнула кровь ему под ноги. — Я просто наслаждаюсь. Редко встречаются такие… живые игрушки. Они разошлись на несколько метров, тяжело дыша. Макото прижала руку к животу — рёбра целы, но синяк будет знатный. Хисока коснулся рассеченной скулы и посмотрел на алые пальцы с восхищением. — Ты не используешь всю силу, — сказал он вдруг серьёзно. — Я чую. Твоя нэн ещё не раскрыта до конца. Почему? — Потому что это экзамен, — ответила она, выпрямляясь. — А не война. — Жаль, — протянул Хисока. — Я бы хотел увидеть тебя на войне. Иллуми, наблюдавший из тени, подал голос, бесцветный как серая стена: — Время вышло. Через три минуты судья остановит бой. Или вы убьёте друг друга, или успокоитесь. — Не убьём, — сказали Хисока и Макото одновременно. Они переглянулись. В её глазах — ледяное спокойствие и голод. В его — огонь и безумие. — Мы только начали знакомиться, — закончил Хисока и опустил руки, демонстрируя, что бой окончен. — Продолжим позже. Макото кивнула и отошла к своей команде. Киллуа смотрел на неё с новым выражением — не недоверием, а уважением, смешанным с тревогой. Гон улыбался, не понимая глубины. Курапика поправил очки. — Ты сильнее, чем кажешься, — сказал Киллуа. — Но будь осторожна с ним. Хисока не проигрывает просто так. — Я тоже, — ответила Макото и украдкой посмотрела на свою правую ладонь. На ней осталась кровь Хисоки — когда она вырывалась из захвата, её ноготь рассек ему запястье. Крошечная царапина, но крови достаточно. Она поднесла ладонь к губам и слизнула её. Теперь у меня есть частичка тебя, — подумала она, чувствуя, как его аура резонирует с её собственной. — И я знаю, как ты дышишь, как двигаешься, где твои слабые места. Вкусно. Очень вкусно. В конце этапа команда Макото проиграла — флаг захватили другие. Но её не дисквалифицировали: экзаменатор заметил её бой и засчитал индивидуальный проход. Хисока нашёл её в коридоре после объявления результатов. Подошёл сзади, почти вплотную, положил подбородок ей на плечо. — Ты слизнула мою кровь, — прошептал он. — Я видел. — У тебя хорошее зрение, — не оборачиваясь, ответила Макото. — Не только зрение. — Он провел кончиком пальца по её шее, чуть касаясь. — Твоя способность… она требует крови противника, да? Чтобы сканировать, копировать, подавлять? Я прав? Макото молчала. Её сердце билось ровно, хотя внутри всё ликовало. Он догадался. С первой же пробы. Какой же он умный. Опасный. Невыносимо привлекательный. — Не подтверждаю и не опровергаю, — сказала она наконец. — Не надо. — Хисока развернул её за плечи к себе и заглянул в глаза. — Я и так знаю. И знаешь что? Это самая соблазнительная способность, которую я встречал. Ты буквально пьёшь людей. Как вампир. — Как охотник, — поправила она, отстраняясь. — Охотник, который пьёт кровь. — Он рассмеялся, запрокинув голову. — Какая же ты игрушка… Я хочу, чтобы ты использовала её на мне. Всю. Прямо сейчас. — Не сейчас, — Макото сделала шаг назад и улыбнулась — той самой настоящей, клыкастой улыбкой. — Во-первых, мы на экзамене. Во-вторых, я не трачу такие вещи на пустяки. В-третьих… Она подошла к нему вплотную и прошептала на ухо: — Если я использую её на тебе, ты уже не сможешь от меня уйти. Я буду знать тебя лучше, чем ты сам. Твои привычки. Твои слабости. Твои страхи. Ты готов к такой близости? Хисока замер. На секунду — неуловимо короткую — в его глазах мелькнуло что-то новое. Не страх. Не злость. Желание. Чистое, животное желание быть познанным, быть съеденным, быть уничтоженным — и возродиться в её ненависти-любви. — Готов, — выдохнул он и облизал губы. — Тогда встретимся в финале, — бросила Макото, разворачиваясь. — И ты получишь всё, что заслужил. Она ушла по коридору, не оглядываясь, чувствуя его взгляд на своей спине — жаркий, липкий, собственнический. Мы ещё станцуем, клоун, — думала она, сжимая кулаки. — И этот танец будет длиться вечно.