Grown-up

      Руки покалывало на холоде, он сунул их в карманы выдыхая клубы пара в ночной сумрак. Глаза бегали меж деревьев выискивая что-то только ведомое ему самому. Казалось там кто-то прятался, выжидал, наблюдал и не смел высунуть свой нос, чтобы показаться из тени. Раньше его чаща пугала, теперь же стала его убежищем от чужих глаз, и даже то, что пряталось среди стволов и веток во мгле, теперь лишь будоражило. Каждый взгляд на лесные дебри лишь заливал его прожилки таким горячим и обжигающим адреналином.       Вспомнилось детство. То, как он решил начать своё расследование после новости о пропаже детей, а ведь они с семьёй только-только переехали. То с каким усилием он добывал ту треклятую варежку, которую мог потерять Вова пока его уволакивали в таёжную гущу все дальше и дальше. Рукавичка была совсем рядом с их домом, словно Вова пытался добежать до ближайшего жилища, попросить о помощи, подать сигналы, закричать, выкарабкаться на последних силах, но не успел. Никто и не мог подумать, что же на самом деле стояло за всеми этими пропажами, куда деваются дети с поселка и какая участь их потом ждала.       Тут же вспомнились и разборки с Семёном, в которых он участвовал лично, он был его одноклассником, с которым отношения сразу не задались. В этом самом лесу тогда бок о бок где-то орудовал неуловимый, словно невидимый, маньяк, но разгорячённым в поединке школьникам, не было до него никакого дела. Хотя на искрящемся снегу все участники потасовки, наверняка были как на ладони, и все кому нужно, давно знали про их присутствие, и кто кого ударил, и кто в тот день проиграл, и кто одержал победу. А потом Семён пропал. Это была первая весточка, которую все восприняли как начало к балагану в школе. Не терялась надежда того, что он скоро вернётся. Может сбежал, прячется, просто потерялся, но обязательно найдется думали многие. Ведь даже милиция приходила. Офицер Тихонов, с тяжёлым взглядом, которому хотелось сразу во всём сознаться, даже если ты ни в чём не виноват. А такой то, точно должен был во всём разобраться.       Но потом пропала Катя, противная девчонка, его одноклассница, что любила распускать неправдивые слухи. Было решено что больше ждать нельзя, и он пошёл на поиск зацепок прихватив с собой Ромку, его нового друга из школы, немного резковатого, что не расставался со своим ножом бабочкой. Незадолго до этого он выяснил про существование зловещего чёрного гаража, что был местной легендой, по которой он появлялся в разных местах и заманивал неведомой силой детей, которых больше никто не видел. Там они и нашли Катю. Она была погружена в огромную стальную мясорубку, взгляд её был в каком-то бреду, пока она не поняла где находится. Она была беспомощной, молящей одним только взглядом, отчаянно не осознающая что происходит, и когда закончится. И в попытке спасти её, Рома нечаянно активировал мясорубку. Мы тащили, тянули, вырывали её из когтей острых быстрых вертелов, но все наши попытки были обречены на провал. На наших же глазах, Катю по кусочку засосало и перемололо меж двух гудящих капканов. Интересно, на какой стадии перемалывания её нервные окончания перестали работать, подумал он вдруг, и до конца ли она осознавала, что процесс необратим. Винила ли она нас когда погибала, или её мозг давно отключился от агонии, пока рот не переставая издавал ужасающие истошные вопли.       Насытившись старыми воспоминаниями мужчина развернулся и рывком отворил, взвизгнувшие на петлях, двери, заходя в пыльный, угольного цвета гараж. Щелчок выключателя. Свет пронзил тьму освещая потаённые уголки с засохшими пауками и мухами, полки с ржавыми инструментами, накрытую выцветшим брезентом мясорубку и облезлый оранжево-землистый пол.       Смахнул рукавом паутину где она особенно раздражала, потер ладони друг об друга отогреваясь, и скинул с плеча спортивную сумку, доставая от туда пару ампул с прозрачным содержимым.       Его от занятия отвлëк проскользнувший силуэт за спиной. Кто-то встал в метре от него. «Всë таки кто-то остался здесь.», подумал он не оборачиваясь, пока раскладывал баночки и распаковывал шприц. — Как же возмужал ты, как окреп, Антоша. — льстивый, заускивающий голос выдал Алисино присутствие. — Хоть бы весточку послал что в гости собираешься, а то как без вести пропавший был. — с наигранной грустью добавила она. Антон улыбнувшись слушал, и не отвлекаясь продолжал свои дела, набирая в шприц из стеклянных баночек переливающееся снадобье. — Но мы тебя всë равно жда-али. — на последнем предложении мужчина готов был поклясться, Алиса широко и хитро улыбалась.       Алиса, его старая подруга, конечно не настоящая, лишь мираж из прошлого, дух из воспоминаний. Настоящая давно не здесь, как и другие его лесные друзья, но он был неожиданно рад её видеть, даже если и шагов её теперь было не слышно при ходьбе. — Кто — «мы»? — спросил наконец-то своим окрепшим голосом нынешний хозяин гаража, оборачиваясь на старую подругу и выбивая пальцем пузырьки из пластикового цилиндра с мерным делением. — Живность из посёлка, закоулки среди ветвей, тропинки меж домов, все тебя ждали, — хихикнула девочка, хитро покачивая своим хвостиком — и я тоже. — более лукаво добавила она.       Он знал. Он тоже ждал. Ждал когда сможет вернуться, повидаться с памятными местами, старыми ветхими домиками, манящей, дурманящей тайгой. Диким, сладостным ощущением, когда надеваешь заячью маску и ты словно другой человек. Раскрепощение и волшебное покалывание, пока танцуешь и прыгаешь под, неестественно огромной, луной. Вот чего он долго ждал. Вырваться из городских хлопот, из притворной беззаботной рутины и наигранных приветливых лиц вокруг которых он теперь жил. — Я тоже. Рад тебя видеть. — честно признался он, поднимая на неё глаза, в уголках которых скопились морщинки от улыбки, из-под оправы очков. Колпачок накрыл, поблескивающую иглу, и он убрал подготовленный шприц в карман. — Посмотрите на него, улыбка аж до самых ушей. — расхохоталась лисица, обволакивая его со спины и кладя руки на крепкие плечи Антона, хотя ощущение было скорее эфирным дуновением, чем настоящим касанием. — Не забыл хоть, свое настоящее лицо, в своем мегаполисе? — голос её был практически у уха, от чего по шее побежал рой мурашек.       Мужчина смутившись ухмыльнулся и пошарив рукой в спортивной сумке вынул оттуда повидавшую виды, где-то облезлую маску зайца. Он запомнил Алису такой же как и сейчас. Ни капли не повзрослела, не изменилась, не выцвела на свету, не растеряла блеска меха на шубке. Игривая, юркая, и ещё более неуловимая. — Всё своё ношу с собой. — лаконично ответил он, когда рыжая бестия довольно оскалилась завидев маску.       «Когда я встретил эту девчонку в маске лисы, в морозное зимнее утро, перед школой, она стала моим компасом к жизненным решениям, вратами, что открывались только избранным, и открывавшим все дороги в недозволенное и запретное. Стала мои первым другом в конце концов. Все наши недомолвки и предательства в прошлом, словно стёрлись временем, закрепив связь между нами сильнее. Выигранный мной у Ромы полароид, только по тому, что у меня оказался заветный вкладыш на размен, с Мерседесом, из подаренной жвачки от Алисы. Победа над Семёном, только потому что Алиса знала что-то тайное про него и поделилась этим с мной, чтобы я смог впечатать кулак тому в лицо, предварительно окучив заветной фразой «свинья». Всё это были наши общие победы, подтверждение нашей дружбы и не угасшего доверия.»

***

      Собрав всё необходимое он покинул гараж, предварительно прикрыв скрипучие двери.       «Интересно, сохранили ли нынешние дети легенду чёрного гаража? Боятся ли его. Расследуют ли пропажи детей из года в год, воображая из себя детективов. Или понятия не имеют что их может ожидать… "       Надувшиеся сугробы хрустели под ногами, а начавшийся снегопад услужливо заметал все лишние следы. Алиса, что занимала его разговорами в гараже, теперь куда-то испарилась, стоило ему обернуться.       «Наверное, решила не мешать и не сбивать меня сейчас с толку. Всё так же меня направляет, и требует самостоятельных решений, хотя мне давно перевалило за тридцать.»       Добравшись до, затаившегося среди корявых веток, поселка он замер. Ни в одном окне не горел свет, обитатели домов безмятежно отдыхали, пока крупные хлопья засыпали их крыши и пороги. Мужчина прошёлся вдоль стволов, скрываясь в тени. В отличие от людей, лес никогда не спал, жил своей жизнью, дышал через корни и смотрел через глаза проворных птиц, которые всегда были ближе чем кажется. — Давай, давай, проспорил значит исполняй! — раздался звонкий детский голосок с другой стороны опушки, совсем рядом с лесом. Двое, на вид, младшеклассников в закутанные шарфы по самый нос стояли и переминались с ноги на ногу, глядя на тропинку у чащи. — А то не буду больше с тобой играть, если ты такой трус. — поставил мальчик, в цветастой мозаичной шапке, условие, подталкивая второго рукой.       Всё внутри Антона тут же всклокоталось, казалось кто-то закинул маленький мячик к нему в живот, что бодро отскакивал от кишечника, долетая до самого сердца и завершая свой путь где-то в районе мочевого пузыря. Он усилием заставил себя дышать не так громко, чтобы не спугнуть осмелевших мальчишек, хоть они были вдалеке, но казалось могли услышать. — Я и сам знаю. — подал голос второй мальчик у которого был красный шарф, цвета крови, тон его был больше обиженный, чем сердитый и он сделал неуверенный шаг в сторону зловещего тоннеля из промозглых черных стволов и сучьев, но обернулся на друга. — Я побегу, а ты жди меня здесь, ты обещал что не будешь прятаться и пугать меня. — Он выжидающе помолчал, пока не услышал заветное «Обещаю, я буду ждать прямо тут», и с надеждой на душе, отважный бегун, неуклюже, стартанул перебирая ботинками по свежевыпавшему снегу.       Но стартанул не только он, мужчина тоже уловил этот несуществующий сигнал к забегу. Состязание на то, кто быстрее, манёвреннее, отважнее и лучше ориентируется по местности. Победитель был предопределён заранее. Под крупным телом беспощадно проминались сугробы, ломались хлипкие хрустящие ветки, он стал единым с ночью, слился с метелью и ветром. Вдох-крик прорезал тишину и исказился, отражаясь от блуждающих сосен. Ужасающая маска зайца надолго впечатается в остолбеневшее сознание через округлившиеся глаза. Причудливой формы пар покинул искажённую от ужаса пасть маленького мальчика, без возможности вернуться. Чужеродная рука отдёрнула защитный шарф, оголяя бледную шею, а игла словно копьё пронзила напряжённую кожу, слишком быстро и легко, преодолевая каждую прослойку тканей, пока не остановилась. Одним рывком пальца содержимое шприца проникло внутрь, распространяясь по кровотоку, со скоростью, с которой машины гоняли по шоссе. Инъекция всасывалась сосудами, перекатывалась по венам, проталкивалась сквозь сердце, превращала мышцы в мокрую вату и дурманила мозг.       «Добыча была захвачена и обездвижена. Нежная и хрупкая тушка ослабши болталась на моих руках. Он вырывался и дёргался, пытался вопить «Помогите!», «Спасите!», но моя рука крепко обхватила его раскрытый рот, не давая проронить больше ни звука. Свидетели были не нужны. Казалось его испуганные мокрые глаза не могли стать ещё шире, но когда игла вошла в его шею, они стали такими огромными, что казалось выпадут из глазниц и будут безвольно болтаться на красных ниточках мышц, словно игрушечные».       Не смея дольше задерживаться на опушке, виновник ночного переполоха нырнул обратно в лесное укрытие, унося с собой обмякшее тело.

***

— Видишь? Не трус! — запыхаясь, мальчик утёр пот со лба выскакивая из чащобы, проверка на смелость была пройдена. Но свидетелей уже не было — Эй, ты где? Ты же обещал! — крикнул он в пустоту, проглатывая воздух и озираясь. У его ног лишь лежала припорошённая пятнистая шапка, а рядом с ней громоздкие отпечатки подошв, частично съеденные снегом, уходящие в лабиринт из сосен.

***

«Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь — восемь, бьём копытом оземь. Зайчик, выходи скорей, мясом накорми зверей!» заветная считалочка от Алисы, что предопределяла роль зайчика в компании детей-зверят, но Антону запомнилась одна фраза сильнее остальных, «Зайчик, выходи скорей, мясом накорми зверей!», так и прокручивалась в его голове на протяжении всего дня, тогда, когда он с огромным трудом нашёл самого несчастного ребёнка в посёлке и завёл в лес, тогда, когда пересилил себя и ударил его по голове огромной заледенелой палкой, что тот потерял сознание, тогда, когда вся лесная братия с гоготом и улюлюканьем набросилась на него разрывая одежду, а затем и кожу, эта фраза всё ещё была у него в голове как заевшая пластинка «…мясом накорми зверей!», «…накорми…», «…накорми…» и тут он подумал, должен ли кушать Зайчик? Он надеялся что нет. Но какое-то душное чувство внутри, говорило, что: «Если не попробуешь, то никогда не обретёшь своё истинное лицо, не станешь одним из них, и тогда им придётся съесть и тебя.» На все смятения в голове, ответ нашла Алиса, внезапно протолкнувшая ему в рот кем-то отгрызаную, мёртвенно холодную, человеческую плоть, из какой оно части, подросток не понял. Кусочек был размером с небольшую зефирину, склизкий и пористый. «Язык.» — Вдруг понял Антон. И этого куска хватило, чтобы вызвать мгновенный рвотный рефлекс. Организм вывернуло наизнанку, но вышел только желудочный сок, так как сегодня он только завтракал, а на языке теперь оставался не только привкус желчи, но и железа. Он причмокнул, стараясь забыть о том, что только что побывало у него во рту. — Какой привереда, а в первый раз ел как не в себя, — она захихикала над ухом. — дедушкины угощения. — добавила сладко лисица и отвернувшись прошествовала к другим животным, которые сгрудившись поедали сырое мясо словно стервятники, хрустели прожилками и слюнявили оголившиеся кости. «Дедушкины…угощения?» продублировалось в голове и молнией пронеслись события как Алиса и другие животные повели их с сестрой в гости к загадочного Деду Морозу из лесной чащи, к которому они собрались без лишней задней мысли, грезя о заветной «Небыляндии». «И Оля, ела?» С ужасом подумал мальчик. Язык поджался к нёбу, слезившиеся глаза больше не могли смотреть на выпотрошенного животными ребёнка, желудок свербило невидимой дрелью и вязало, словно все кишки разом пытались пробиться через тонкое горло, выплеснуться из него волной вперемешку с кровью и блевотой. Его снова вырвало, сопли смешались со слюной и слезами, а в глазах потемнело от едкого запаха окровавленных органов и чавкающих пастей рядом.