Такая корова нужна самому

Комната Саши перестала быть Сашиной комнатой как-то незаметно, исподволь, словно осенние сумерки, которые подкрадываются в четыре часа дня, и ты вроде бы ещё помнишь, что было светло, но уже включаешь лампу. Сначала туда перекочевал журнальный столик — старый, ещё бабкин, с облупившимся лаком и круглым следом от горячей сковородки, которую кто-то когда-то поставил прямо на дерево, не подложив подставку. Саша приволок его из прихожей просто потому, что в коридоре он мешался, а выбросить рука не поднималась — вещь-то крепкая, хоть и страшненькая. Поставил у дивана, положил сверху книжку, которую читал перед сном, и забыл. Потом Серёга, вернувшись как-то с работы с пакетом чипсов и двумя банками пива, плюхнулся на Сашин диван, водрузил ноги на этот самый столик и включил на телефоне какое-то видео про внедорожники. Саша, который в этот момент сидел на кухне и доедал ужин, услышал знакомое рычание мотора и крики «смотри, смотри, сейчас застрянет!» и понял — процесс пошёл. Обратного пути нет. Комната общего пользования, прощай, личное пространство. Телевизор появился чуть позже, и без маман, как водится, не обошлось. Алла Борисовна заявилась в гости в одну из суббот, оглядела их скромное жилище, потрогала свежепоклеенные обои в Серёгиной комнате, одобрительно хмыкнула, а потом упёрла руки в бока и выдала: — И что ж вы, как сироты, без телевизора-то? В тишине сидите, в потолок плюете? — Мам, у нас интернет есть, — попытался возразить Саша. — Мы кино на ноутбуке смотрим. — На ноутбуке, — передразнила мать, кривя губы. — На ноутбуке он смотрит. Ты ещё на телефоне сериалы глядеть начни, глаза посадишь к чертям. Нормальный дом должен быть с телевизором. Чтоб фоном бубнил, чтоб новости там, чтоб под него засыпать можно было. Вот, держи. И она сунула Саше в руки конверт. Самый обычный, белый, почтовый, какие продаются на кассе в любом супермаркете. Внутри лежали деньги — не то чтобы огромная сумма, но достаточная, чтобы купить приличный телевизор, не влезая в долги и не откладывая на жизнь. Саша попытался вернуть конверт обратно — из вежливости, из гордости, из смутного ощущения, что тридцатилетний мужик не должен брать деньги у матери на бытовую технику. Мать конверт не взяла, скрестила руки на груди и посмотрела на Сашу тем самым взглядом, которым смотрела на него в детстве, когда он отказывался надевать шапку в минус двадцать. — Не выдумывай, — сказала она. — Считай, это подарок на новоселье. И не вздумай потратить на книги. Книг у тебя и так — всю квартиру завалил. Саша вздохнул и сдался. Спорить с матерью, когда она входила в режим «я всё решила», было бесполезно. Это вам не с Серёгой препираться — тут уровень сложности повыше будет. Алла Борисовна своего добивалась всегда, рано или поздно, и чем раньше ты это понимал, тем меньше нервных клеток уходило в трубу. Телевизор они купили на следующий же день. Серёга, узнав о внезапном финансировании, оживился и вызвался помочь с выбором, хотя его познания в области современной электроники ограничивались фразой «чтоб большой был и не лагал». Саша, в свою очередь, провёл вечер за изучением обзоров и форумов, сравнивая диагонали, разрешения, типы матриц и прочую техническую муть, в которой разбирался примерно так же хорошо, как в квантовой физике. В магазине они проторчали почти час, переходя от одной модели к другой, тыкая в кнопки, вглядываясь в ценники и обмениваясь короткими репликами. — Вот этот вроде ничего, — говорил Серёга, останавливаясь у очередного экрана. — У него угол обзора хреновый, — отвечал Саша. — Сбоку посмотришь — и всё, как в тумане. — А мы сбоку смотреть будем? Мы ж прямо сидеть будем. — А если гости придут? — Какие гости? К нам только твоя мать ходит. — Вот именно. Она сядет с краю и будет жаловаться, что ничего не видно. Серёга задумался, потом кивнул — аргумент показался ему весомым. В конце концов сошлись на компромиссном варианте: диагональ средняя, цена умеренная, качество картинки такое, что придраться можно, но не хочется. Домой везли в такси, бережно, как хрустальную вазу, хотя коробка была обмотана плёнкой и внутри всё проложено пенопластом. К деньгам «на свадьбу», тем самым, что бабка Нина Петровна оставила «Саньке», Саша тоже приложил руку, хотя изначально планировал тратить их строго на ремонт. Но ремонт — штука такая: вроде и деньги есть, а когда начинаешь считать, оказывается, что надо бы ещё. И ещё. И вот это вот тоже поменять, раз уж начали. Однако благодаря Серёге, у которого руки росли откуда надо, удалось сэкономить на многом. Электрика? Серёга сам розетки поменял, проводку проверил, щиток подтянул — и никаких тебе «мужей на час» с их мутными расценками и привычкой курить в подъезде каждые пять минут. Сантехника? Кран починил, бачок унитаза отрегулировал, трубы под раковиной перебрал. Мелкий ремонт, поклейка обоев, сборка мебели — всё мимо кармана. Саша только стоял рядом, подавал инструменты и думал о том, что жизнь — удивительная штука. Вроде бы сдал комнату старому другу, чтобы коммуналку легче тянуть, а по факту получил бесплатную рабочую силу с золотыми руками и отменным аппетитом. Так что из «свадебных» денег удалось выкроить немного — ровно столько, чтобы покрыть разницу между материнским подарком и ценой телевизора, плюс осталось на приличный кронштейн и длинный HDMI-кабель, который Саша, не мудрствуя лукаво, подключил к старенькому ноутбуку. Интернет в квартире уже был, Саша протянул его в первые же дни после переезда, так что телевизор обзавёлся выходом в сеть, ютубом, онлайн-кинотеатрами и всеми вытекающими. Цивилизация, мать её. Первое время они смотрели что попало. Саша включал фоном какие-то кулинарные шоу, пока готовил, Серёга — спортивные каналы, пока ел. Потом как-то само собой сложилось, что ужинать они стали вместе, перед телевизором, на диване в бывшей Сашиной, а теперь уже общей комнате. Журнальный столик окончательно закрепился на своём месте, обзавёлся парой подставок под горячее (Саша купил в «Фикс Прайсе», чтобы не портить дерево окончательно) и стал выполнять функцию обеденного стола. Не то чтобы они не могли есть на кухне — могли, конечно, и иногда даже ели, особенно если ужин был жидкий и грозился пролиться на диван. Но диван манил. Мягкий, уютный, он так и шептал: «Плюхайся сюда, ставь тарелку на колени, включай что-нибудь тупое и жри». И они слушались. Проблема возникла там, где Саша её совсем не ждал. А именно — в выборе контента. До появления телевизора они как-то обходились без совместного просмотра. Серёга сидел в своей комнате, тупил в телефон, смотрел свои бесконечные обзоры на машины, мотоциклы и прочую технику, которая месила грязь где-то в лесах необъятной родины. Саша — в своей, с ноутбуком, смотрел то, что ему нравилось: детективы, триллеры, документалки про маньяков и, конечно, трукрайм. Он обожал трукрайм. Особенно тот его подвид, где милая девушка с хорошо поставленным голосом рассказывает о том, как очередной серийный убийца расчленил тридцать жертв и раскидал их останки по разным штатам. Сашу это успокаивало. Не спрашивайте почему — он и сам не знал. Может, контраст между уютной квартирой и кровавыми подробностями создавал ощущение защищённости. Может, просто нравилось, как устроен человеческий мозг — и нормальный, и больной. А может, дело было в голосе ведущей: ровный, спокойный, почти гипнотический, он действовал лучше любого снотворного. Серёга трукрайм ненавидел. Люто, истово, до зубовного скрежета. — Сань, ну на хрена ты это смотришь? — спрашивал он, когда на экране появлялась очередная фотография улыбающегося маньяка, а ведущая начинала рассказывать о его нелёгком детстве. — Тебе что, позитива в жизни не хватает? — Мне интересно, — отвечал Саша, не отрываясь от экрана. — Что интересного? Как бабу какую-то в ванной расчленили? Я это на работе каждый день... ладно, не каждый, но мог бы. Зачем мне это ещё и дома? — Ты на работе деньги возишь, а не трупы рассматриваешь. — И слава богу. Выключи эту хрень, давай лучше джип посмотрим, как он из болота выбирается. Саша вздыхал, закатывал глаза, но иногда уступал — просто потому, что спорить с Серёгой, когда тот входил в режим «я хочу смотреть машины», было себе дороже. И тогда на экране появлялись бескрайние просторы, грязь, летящая из-под колёс, и суровые мужики в камуфляже, которые комментировали проходимость очередного внедорожника. Саша смотрел на это минут пять, потом доставал телефон и начинал листать ленту, потому что наблюдать за тем, как кто-то месит глину где-то под Архангельском, ему было откровенно скучно. — Смотри, смотри, сейчас застрянет! — радостно комментировал Серёга. — Он уже полчаса «сейчас застрянет», — бурчал Саша. — И никак не застрянет. — Так в этом и смысл! Проходимость проверяют. — Проверили уже. Он проехал. Дальше что? — Дальше другое болото. Саша мысленно закатывал глаза так сильно, что они, кажется, делали полный оборот. Но спорить не стал — в конце концов, Серёга же терпит его трукрайм, хотя его откровенно воротит. Можно и потерпеть в ответ. Взаимное уважение, компромисс, всё такое. В тот вечер, когда всё пошло не по плану, Саша был особенно зол. День в книжном выдался дурацкий: сначала пришла партия книг с бракованной обложкой, потом какая-то дама полчаса выбирала между двумя детективами, а в итоге не купила ни одного, потом Маргарита Павловна устроила внеплановую ревизию остатков, и Саша до самого закрытия пересчитывал карманные издания Агаты Кристи. К вечеру он мечтал только об одном: прийти домой, съесть котлету с пюре, включить новый выпуск про маньяка из Аризоны, который вырезал благочестивую многодетную семью (пять человек, всех по-разному, детали Саша ещё не знал и горел желанием узнать), и забыться. Он так и сделал. Пришёл, разогрел ужин, наложил две тарелки — себе и Серёге, который как раз вернулся из зала, распаренный и довольный. Уселись на диван. Саша взял пульт и уже навёл курсор на заветную иконку с выпуском, когда Серёга вдруг сказал: — Погоди. Давай сегодня джип. — В смысле — джип? — Саша замер с пультом в руке. — Мы вчера твой джип смотрели. И позавчера. И ещё в четверг. Там уже все болота проехали, я проверял. — Новое выложили. Про «Ниву» и «УАЗ». Сравнение. — Серёг, я хочу узнать, кто убил семью в Аризоне. Там пять трупов. Мне важно. — Да чё там узнавать? Маньяк убил. В конце посадят. Ты и так знаешь. — Я хочу знать детали! Как он их, зачем, почему соседи не слышали? — Сань, — Серёга повернулся к нему всем корпусом и посмотрел тяжёлым, укоризненным взглядом, — ты серьёзно хочешь жрать котлеты под рассказ о том, как кому-то голову отпиливали? — Там не отпиливали. Там зарезали. Ножом. Это разные вещи. — О господи. Спорили они, наверное, минут десять. Саша приводил аргументы в пользу трукрайма (познавательно, развивает критическое мышление, помогает понять психологию преступника), Серёга — в пользу джипов (расслабляет, не грузит, красивые виды природы). Никто не хотел уступать. Котлеты остывали, а они всё сидели и препирались, как старая супружеская пара, которая не может решить, куда поехать в отпуск. В какой-то момент Саша психанул. Не так, чтобы сильно — без криков и битья посуды, — но достаточно, чтобы пальцы сами нажали на кнопки пульта, переключая с трукрайма на что-то другое. Первое, что попалось в рекомендациях ютуба, — яркая, кислотно-розовая заставка с улыбающимися лошадками. «My Little Pony: Дружба — это чудо». Саша нажал «воспроизвести», даже не вдумываясь, что делает. — Вот! — сказал он, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки на груди. — Ни мне, ни тебе. Альтернатива, мать её. Смотри теперь пони, раз мы договориться не можем. Серёга уставился на экран. На его лице отразилась целая гамма чувств: недоумение, возмущение, попытка понять, шутка это или нет. На экране тем временем маленькая фиолетовая пони с рогом и крыльями (Саша потом узнал, что это Твайлайт Спаркл) что-то говорила про дружбу, а вокруг неё прыгали другие пони — розовая, оранжевая, белая, жёлтая и радужная. — Ты охренел? — спросил Серёга тихо. — Вполне возможно, — ответил Саша, не двигаясь. — Но выбор сделан. Либо это, либо ничего. Можешь идти в свою комнату и смотреть джипы на телефоне. Серёга открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент на экране розовая пони по имени Пинки Пай запела песню про то, что не надо бояться, и сделала это с таким энтузиазмом, что Серёга осёкся на полуслове. Он смотрел на экран, и в его глазах читалось что-то среднее между ужасом и заворожённостью. Как у человека, который увидел аварию на дороге: и страшно, и отвернуться не можешь. Саша, в свою очередь, демонстративно взял вилку и начал есть остывшую котлету, делая вид, что происходящее на экране его совершенно не интересует. На самом деле он краем глаза следил за Серёгой. Тот сначала фыркал, потом хмыкал, потом перестал комментировать и просто смотрел. А потом, когда серия закончилась и автоматически включилась следующая, даже не пошевелился, чтобы взять пульт и переключить. Саша понял, что совершил ошибку. Фатальную, непоправимую, катастрофическую ошибку. Но было уже поздно. Следующие несколько дней Серёга ходил задумчивый. Не то чтобы он резко превратился в фаната и начал покупать плюшевых пони — нет, до этого было далеко. Но Саша пару раз замечал, как Серёга, сидя на диване с телефоном, листает что-то, а на экране мелькают знакомые кислотные цвета. Один раз, вернувшись с работы раньше обычного, Саша застал Серёгу перед телевизором — тот смотрел очередную серию, и на лице у него было выражение глубокой, почти философской задумчивости. — Ты чего? — спросил Саша, снимая куртку. — Да так, — ответил Серёга, не отрываясь от экрана. — Сюжет интересный. — Сюжет? В мультике про пони? — Там, между прочим, про дружбу и магию. И элементы гармонии. Ты бы знал, сколько там слоёв. Саша открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Потом махнул рукой и пошёл на кухню — готовить ужин. Спорить с человеком, который нашёл «слои» в мультфильме про разноцветных лошадок, было выше его сил. Вечером, когда они снова уселись на диван с тарелками, Серёга, не спрашивая разрешения, взял пульт и включил продолжение. Саша хотел было возмутиться, потребовать свой трукрайм или хотя бы джипы в качестве компромисса, но посмотрел на Серёгу — на то, как тот сидит, поджав под себя ногу и уставившись в экран с выражением искренней вовлечённости, — и промолчал. В конце концов, у каждого свои странности. Кто-то смотрит про маньяков, кто-то — про джипы в грязи, а кто-то — про магию дружбы и элементы гармонии. И если уж на то пошло, пони хотя бы нигде не застревают и не покоряют перди родины на джипах. Саша вздохнул, придвинулся поближе к Серёге — от Серёги, как обычно, шёл ровный, успокаивающий жар, — и уставился в экран. Там Твайлайт Спаркл и её подруги решали какую-то проблему, используя силу дружбы и взаимопомощи. Саша поймал себя на том, что следит за сюжетом. И, чёрт возьми, ему даже немного интересно, чем всё кончится. Он тряхнул головой и уткнулся в тарелку. Нет уж. Один фанат пони в доме — это уже перебор. Двух эта квартира не выдержит.