Солнечные осколки.

Я смотрел на Джейка каждый урок. Отвлекался от занятий. Я очень сильно хотел с ним дружить. Однажды я получил низкий балл за тест по геометрии, в которой я так хорошо разбирался. У нас были разные варианты с Джейком, и я решил ему помочь: написал все ответы на его вариант на маленьком листке и подкинул, в то время как сам не успел решить свой вариант. Учителя всеми силами предлагали исправить мне оценку. — Господин Нельсон, если ваш отец узнает... Он меня уволит. — Мисс Браун, спокойно. Просто попрошу этого не делать. Я сам получил эту оценку, пусть будет. Я не хочу, чтобы учеба тут отличалась какими-либо привилегиями для меня. Я пришел домой. Папы Билла не было дома, в гостиной сидел Кесседи: ему красили ногти горничные. — Рейни, у тебя низкий балл по геометрии, — вдруг сказал он. — Ты всегда был отличником. Что-то стряслось? — Спасибо, что заботишься, — ответил я. — Я хочу подружиться с одним мальчиком. Он плохо учится, я решил помочь ему с ответами, и забыл решить свой вариант. — Рейн, ты слишком сильно беспокоишься за других. Если бы он действительно хотел с тобой дружить, он бы давно стал. Не пытайся «купить» его дружбу. — Я и не пытаюсь! Я не давал ему денег, только разок заплатил за него. — Ты пытаешься «купить» его дружбу не деньгами, а поступками. А он все равно не обращает внимания. Нахрена тебе тогда такие друзья? — Тебе никогда не понять, папа Кесседи. Тебя не остерегались из-за того, что ты слишком богат, — и тут я понял, что я ляпнул. Глаза Кесседи стали грустными: видимо, вспомнил, как его гнобили за бедность и трансгендерность. — Иди, Рейни. Готовься, — тихо сказал он. Я смотрел в потолок в своей комнате. В моих мыслях было только «Как же произвести на тебя впечатление, Джейк?». Видимо, он не доверял много кому. Понятное дело, жертва буллинга. Но для меня это было непонятно. Я тоже был жертвой, но вырос доверчивым. Почему он не вырос таким же?.. Я вспомнил, как из-за меня уволили горничную. Мне было девять, это было начало первого срока папы Билла. Мне тогда купили игрушечную машинку, которую можно было водить. Я врезался в фонтан, ну бывает, детская шалость. Я знал, что отец не наругает меня, он меня любил. Но он уволил горничную, которая недосмотрела. Я просил этого не делать, а он все равно сделал. Он любит меня, но по-своему. Ко мне постучали. Это была горничная, которая принесла воду. Она случайно поскользнулась на моем тапке, стоявшем у двери, и... Пролила. — Г-господин Рейн, простите! — вскрикнула она, чуть ли не вставая на колени. — Я все уберу! Не увольняйте! Я долго молчал. Меня слегка взбесила ее неаккуратность, поэтому я старался не обращать внимание. Горничная ушла за метлой и совком, чтобы прибрать. Вдруг я вспомнил, как отец из-за моего каприза увольнял людей, потому что мне так хотелось. Я чувствовал себя монстром, который разрушает жизни людей. Потом я, конечно, уговаривал отца их вернуть, но он отказывался. Он справедливый лидер, но не тогда, когда дело доходит до меня... Они теряли работу, близких, просто из-за одного моего слова. Почему мир так несправедлив? Почему одни говорят слово, а другие все теряют? Я чувствовал очень сильную вину на протяжении долгих лет. Сейчас я промолчал. Но бездействие — тоже действие. Она вернулась, с метлой и совком, начала подметать осколки. — Все в порядке, — ответил я. — Это ты меня прости, что промолчал. — Господин президент сказал, что уволит меня! — Я с ним поговорю. Ты не специально. Ты просто хотела, чтобы... Стой, он уже дома? — Да, господин Рейн. Кстати, он вас позвал в кабинет. Я испугался. Он может сделать что угодно, зная, что я получил плохую оценку. Я пришел к нему. Отец выглядел как обычно. Обычное выражение лица, обычные глаза, вид немного уставший. — Папа! Я.. — Кесседи все рассказал. Я не ругаюсь. Просто помни, ты – Нельсон. Нельсоны не должны подстраиваться под обычных людей, это люди должны подстраиваться под Нельсонов. Он погладил меня по голове, нежно глядя на меня. Я выдохнул с облегчением. Затем продолжил: — И та горничная, которая... — Разбила стакан? Я ее уволил, не переживай. — Папа... Ну ты же знаешь, я чувствую себя виноватым. Пожалуйста, верни ее. Папа Билл задумался. О чем — я так и не понял. — Хорошо, солнышко. Я ее оставлю. Ты у меня очень добрый, мне стоит у тебя поучиться. — Папа, ты лучший! Я обрадовался. Мои слова тоже имеют вес. Я тоже могу что-то поменять. В школе после той перемены и случая, когда я пытался объяснить задачу, Джейк избегал меня, хоть и принимал помощь. Это был обычный день. Я сидел за партой, опять рисовал Джейка. Меня привезли рано, поэтому я был один в кабинете. За час у меня получился довольно красивый скетч. Я решил сохранить его, чтобы когда-нибудь отдать Джейку. В кабинет зашли Дэрок с остальными, затем – Джейк. По моим наблюдениям, он всегда приходил последним. Скорее всего, потому что ненавидел это место. — Джейк, твоя мать – шлюха, — вдруг сказал Дэрок. Джейк сжал кулаки, но промолчал. — Скажи ей, чтобы денег на квартиру дала. А то вылетите на улицу, — подхватила Бритни, девушка Дэрока. Джейк побледнел. Я встал. — Заткнись, Дэрок. — Опа, президентский сынок заговорил! Сейчас папочке побежишь жаловаться? — Нет, обойдусь без папочки. Я ударил. Один раз. В челюсть. Дэрок упал. Класс замер. — Ты... Ты психбольной?! — Нельсон, ты с дубу рухнул? Одноклассники переглядывались. Я не обратил внимания на его слова. После урока Джейк подошел ко мне. — Зачем ты это сделал, Рейн? — спросил он, — Ты мог просто позвонить отцу! — Потому что тогда бы я стал, как он. Он решает все проблемы через связи. А я хочу быть другом, который решает проблемы без звонков. После этого Джейк перестал меня обходить. Мы все таки подружились, как я и мечтал.