Солнечные осколки.

Кабинет Ричарда Уотсона был стерильным. Белые стены, черная мебель, ни одной лишней детали. На столе — распечатки, фотографии, несколько флешек. Ричард Уотсон сидел в кресле, листал бумаги. Шарлотта Уотсон стояла у окна, смотрела на город. — Рейн Элиот Нельсон… — сказал Ричард. — Удивительно, но ходит в обычную школу… Охрана есть, но не навязчивая. Друзей нет. Вроде… — Друзей не было, — поправила Шарлотта. — Теперь появился еще один… Джейк Вуд. Этот, который из бедной семьи. — Это слабое место. — Слабое место – это Рейн. Мягкий, доверчивый… Ему не идет быть сыном президента. — Зато нам будет легко его поймать. Ричард пододвинул к жене мою фотографию. Светлые, слегка вьющиеся волосы, карие глаза, растерянная улыбка. — Посмотри на него… Такой наивный. Даже не знает, что мы существуем. — Мы исправим это. скоро. Они изучали мое расписание: в какое время я выхожу из дома, в какое — помогаю бездомным… Какие у меня слабые места. — Наивный, — сказала Шарлотта, — Верит, что мир можно изменить добром. — Мы это исправим. Скоро. Если надавить на его страх перед отцом… — начал Ричард. — Нет, — перебила Шарлотта. — Не на страх. На доброту. Он не вынесет, если кто-то пострадает из-за него. — Ты уверена? — Он — Нельсон. А Нельсоны всегда винят себя. Это их проклятие. Обычный скучный день. Мы ехали с отцом на мероприятие. Я думал о Джейке, о своем друге, о настоящем друге. Как у него дела? Чем он сейчас занимается? Я бы написал, но у меня просто не было времени. Водитель перепутал маршрут. Мы оказались в каком-то бедном районе, рядом был сквер с облезлыми качелями и пустыми бутылками. — Вот черт, — сказал водитель. — Прошу меня простить, господин президент! Я все исправлю! — Не торопитесь, — ответил ему папа. — Дайте нам выйти. Рейн, пойдем. Мы вышли. Естественно, с охраной. У нас был благотворительный фонд Нельсонов, но в этом районе его зданий не было. Район был очень бедным: двухэтажные домики, соприкасающиеся друг с другом, на некоторых стенах — граффити. Не красивые, не уличное искусство — просто грязные надписи, которые никто не стирал. Провода свисали с фонарных столбов, как лианы в заброшенном лесу. Машины во дворах — ржавые, на кирпичах. Некоторые без колёс. Рядом с мусорными баками — кучи мешков. Кто-то вынес диван, кто-то — старую дверь. Всё это смешалось в одну серую массу. Запах здесь был тяжёлый: перегаром, дешёвой едой и еще чем-то, что я не мог определить. Люди — уставшие. Женщина на лавочке смотрела в одну точку. Мужчина в рваной куртке чинил велосипед с плоским колесом. Дети играли в футбол разбитым мячом. Никто не смеялся. Никто не улыбался. — Так дело не пойдет, — сказал отец, — Сегодня же в кабинете наберу главе района и попрошу заняться всем. — Подожди… — я замер. На лавочке сидел Джейк. Старая толстовка, наушники, взгляд в землю. Пока люди окружали отца, а он отвечал на их жалобы и вопросы, я быстро побежал к Джейку. — Рейн? Ты? — спросил Джейк, подняв голову. — Машина сломалась. — Ты с отцом? — Да, вон он, — я указал на папу Билла. Джейк встал, побледнел. Испугался, наверное. Было стыдно, что мой отец тот, кого все боятся. — Я, пожалуй, пойду… — Стой. — сказал Билл. Он подошел, не спрашивая, не задавая лишних вопросов. Джейк замер. Не каждый день видишь президента в своем районе. — Ты друг Рейна? — Да. — Он много о тебе рассказывал. — А вы обо мне ничего не знаете, — ответил Джейк. Билл смотрел на него долго. Потом сказал; — Ты прав. И это моя ошибка, — он достал визитку. — Если понадобится помощь, звони. Не мне, секретарю. Анонимно. Джейк взял визитку, не поблагодарив Билла. Просто взял, сунул в карман. — Прощай, Рейн, — буркнул он мне, уходя к себе в дом. Мы опаздывали очень сильно, поэтому сели и поскорее поехали. — Думаешь, твой друг злится на меня? — спросил Билл по дороге на мероприятие. — Нет… Он не такой, я думаю, — ответил я, — Просто жизнь над ним поиздевалась. Мы ведь сможем это исправить? — Папа может все! Билл обнял меня, потрепал за волосы. Все таки как президент он хорош. Но когда дело доходит до защиты меня…