Солнечные осколки.

«Richard Industries», главный кабинет. Ричард и Шарлотта смотрит на мои недавние фотографии, сделанные и опубликованные папой Кесседи на его страничке. — Джейк Вуд. Друг Рейна из бедной семьи, — сказал Ричард. — Рейн пригласил его в свой дом. — Это слабое место, — ответила Шарлотта. — Зависть? — Ненависть. Бедные всегда ненавидят богатых, и я уверена, что Джейк Вуд тоже ненавидит Нельсонов. — И что мы сделаем? — Пока ничего. Пока просто понаблюдаем. Ричард ухмыльнулся, Шарлотта злобно засмеялась. После того случая, когда я побывал у Джейка, он стал все чаще на меня как-то по-особенному смотреть. Я не понимал, благодарность ли это? Сомнение? Я решил пригласить его к себе: не только для того, чтобы загладить свою вину, но и для того, чтобы поделиться. — Сегодня родителей не будет. Можем чай попить. — Хорошо, — буркнул Джейк. Он согласился. Я отправил за ним водителя, который довез его до нашей резиденции, потому что на автобусе или другом общественном транспорте сюда почти невозможно добраться. Я встретил Джейка у ворот. Его не хотели пропускать охранники. — Джейк! — крикнул я, направляясь к нему, спотыкаясь. — Рейн… Меня тут это… Твои охранники не хотят пропускать. Не верят, что я к тебе. — Господин Рейн, вы уверены, что хотите его впустить? Это небезопасно, — спросил охранник Дэн. — Я похож на вора?! — возмутился Джейк. Я строго посмотрел на Дэна. — Дэн, Джейк мой друг. Я пригласил его к себе. — Господин Рейн, будьте осторожны. Двери открылись, Джейка впустили. — Не могу поверить, что твои охранники, дети мертвых шлюх, не пропустили меня. Я похож на вора? — ругался Джейк. — Ты не похож… Просто… — я хотел сказать, но Джейк перебил: — Просто кое-кто ни разу не видел бедности! — Прости меня… Джейк промолчал. Затем он поднял взгляд на дом. — Я знал, что ты сын президента. Но не знал, что ты живешь во дворце! Я усмехнулся. Не по-злому, наоборот. Мы зашли внутрь, отчего Джейк еще больше удивился Он переступил порог. Босиком — кеды снял у двери. Мрамор был холодным. Он вздрогнул, но не подал вида. Оглядел холл. Лестница с коваными перилами вела наверх. На стенах — картины в золотых рамах. Высокие потолки с лепниной. Люстра — хрустальная, тяжелая, как будто держалась на честном слове. — У вас тут как в музее, — сказал Джейк. — Да. — Я не договорил. — Знаю. — Ты здесь живешь? — Да. — Один? — С родителями. Но их часто нет. Он прошел в гостиную. Белый рояль стоял у окна, на него падал свет. Рядом – кожаный диван. Джейк не сел. Встал у окна, смотрел во двор. — У тебя есть всё, — сказал он. — Не всё. — А чего нет? — Друзей, — ответил я. — Врёшь. — Не вру. Он не поверил. Горничная налила чай. Мятный. — Ты чего не пьешь? — Горло пересохло. — Так пей. Он взял кружку. Держал, но не пил. — Ты злишься? — спросил я. — Нет… Просто завидую. Я опустил взгляд вниз. Я чувствовал очень сильную вину перед Джейком, я не мог себя простить за то, что показал ему этот контраст между его жизнью и моей. Теперь он знает, как живут богатые люди, те, у кого есть все. Хотел заплакать, но не мог, потому что боялся, что Джейк скажет, мол, «Сытый голодного не поймет». Я приобнял Джейка за плечи. — У меня есть квартира в центре. Она твоя. Джейк опустил взгляд. Из его глаз капнула слезинка. Я промолчал: не хотел, чтобы он думал, что показал слабость. Джейк долго молчал. Наконец он заговорил. — Ты… ты охренел, да? — тихо спросил он. — Ты думаешь, что, подарив мне квартиру, ты заклеишь эту блядскую пропасть между нами? — Я просто хочу помочь… — Помочь? — он сбросил мою руку. — Ты не помогаешь, Рейн. Ты напоминаешь. Каждой своей ровной дорожкой, каждой картиной в золотой раме, этим ебаным белым роялем, на котором никто не играет. Ты напоминаешь мне, что я — убожество. — Ты не убожество, — голос у меня сел. — А кто? — он усмехнулся. — Посмотри на меня. Я пришел к тебе в дырявых кедах, а твоя охрана подумала, что я вор. И ты хочешь мне подарить квартиру? Знаешь, что я почувствую, когда туда заселюсь? Что я — твой ручной нищий. Его слова били больнее, чем любой удар. — Прости, — только и смог выдохнуть я. — Не надо. — Джейк подошёл к двери, натянул свои кеды и, не оборачиваясь, бросил: — Отвези меня домой. И не зови меня больше в гости. Он ушёл. А я остался стоять в своём мраморном дворце, понимая, что только что потерял друга. Не из-за квартиры. А из-за того, что мы живём в мирах, между которыми даже мои миллионы не могут построить мост. Кабинет Ричарда Уотсона. Тишина. Шарлотта сидела в кресле, крутила в руках фотографию Джейка — ту, что их люди сделали через объектив, когда он выходил из особняка Нельсонов. — Ты видел его лицо? — спросила Шарлотта. — Когда он вышел оттуда? Не благодарность. Не радость. Ненависть. — И зависть, — добавил Ричард. — Бедные всегда ненавидят богатых. Но этот… этот теперь знает, как пахнет их дом. Как блестят их полы. Как смотрят на него их охранники. — Ты думаешь, он согласится? — Он уже согласился. Сам того не зная. Шарлотта подошла к столу, положила фотографию рядом с моим досье. — Он будет идеальным инструментом. Не наемник, не киллер. Просто — друг, который однажды предаст. — Когда? — Когда поймёт, что его использовали. И тогда он захочет отомстить. Не Рейну. Себе. А мы поможем ему направить эту ненависть в нужное русло. Ричард кивнул. — Начинаем вторую фазу. Они улыбнулись. В кабинете стало тихо.