Солнечные осколки.

Кабинет Уотсонов. Вечер. — Он готов, — сказала Шарлотта, откидываясь в кресле. Ричард подошёл к окну. Внизу горел город — миллионы огней, миллионы людей, которые не знали, что в этом кабинете решаются их судьбы. — Ты говорила то же самое про Кесседи. Прошлый раз мы чуть не сели. — Потому что Билл умнее, чем мы думали. — Шарлотта взяла со стола фотографию Джейка. — Но этот мальчик... он не Кесседи. В Кесседи была сталь. Даже когда она была бедной польской девочкой, в нём была сталь. А в этом... — Пустота? — подсказал Ричард. — Нет. Жалость к себе. Это хуже пустоты. Пустого можно наполнить. А того, кто жалеет себя, можно только толкнуть в нужную сторону. Он сам упадёт. Ричард усмехнулся, подошёл к жене. — И что мы толкаем? — Джейк Вуд ненавидит богатых. А Рейн — самый богатый мальчик в этой школе. Джейк Вуд хочет, чтобы его заметили. А Рейн — единственный, кто его заметил. Джейк Вуд боится, что его бросят. А Рейн... Рейн уже нашёл себе новую игрушку. — Синеволосую девочку, — кивнул Ричард. — Вейл Вайлд. Из хорошей семьи, но родители — гиперопекающие идиоты. Девочка бунтует, красит волосы, курит. Типичный подростковый протест. Не опасна. — Но Джейк будет ревновать. — Уже ревнует, — Шарлотта улыбнулась холодной улыбкой. — Мои люди видели их в коридоре. Джейк смотрел на Рейна так, будто тот предал его. А Рейн... Рейн просто хотел дружить со всеми. Это его слабость. Он не умеет выбирать. — А мы поможем ему выбрать, — Ричард положил руку ей на плечо. — Показать Джейку, что Рейн не друг. Что Рейн — проект. Что Рейн спасает бедных, как бездомных кошек, а потом забывает. — Мы не покажем. Мы просто... подскажем. Джейк сам всё увидит. Мы дадим ему информацию, а выводы он сделает сам. Шарлотта встала, подошла к карте на стене — на ней были отмечены мои маршруты, школа, дом, места, где я бывал. — Начнём с малого, — сказала она. — Встреча. Разговор. Намёк. Посмотрим, как Джейк отреагирует. Если клюнет — будем углублять. Если нет... — Клюнет, — уверенно сказал Ричард. — Такие всегда клюют. Им нужен враг, чтобы оправдать свою слабость. Шарлотта взяла телефон, набрала номер. — Найди мне Джейка Вуда. Завтра. Без свидетелей. Она положила трубку и посмотрела на мужа. — Ричи… Спасибо, что ты со мной, — она нежно посмотрела на мужа. — После той боли, которую мне причинил Билл своим отказом… Мне важно было найти человека, который, как и я, будет нацелен на то, чтобы ненавидеть мир вместе со мной. — Я и так буду с тобой, даже если весь мир будет против тебя, милая Шарлотта, — Ричард поцеловал ее в губы. Я вернулся домой позже обычного. Засиделся на лестнице — Вейл показывала мне музыку в своих наушниках. Мы слушали вдвоём один плейлист, наушник у неё, наушник у меня, сидели плечом к плечу и смотрели на закат. Она не прогоняла. Я не торопился уходить. Когда я зашёл в гостиную, Кесседи читал книгу на диване, а Билл сидел за столом с ноутбуком — работал даже дома. Но оба подняли головы, когда я вошёл. И оба заметили. Не потому, что я что-то сказал. Просто потому, что родители всегда знают. — Рейни, — Кесседи отложил книгу, и его глаза засветились тем самым теплом, от которого у меня всегда оттаивало внутри. — Ты улыбаешься. — Я всегда улыбаюсь, — ответил я, но голос выдал меня. Слишком счастливый, слишком лёгкий. — Нет, — Билл закрыл ноутбук. Его голос был спокойным, но я чувствовал в нём… любопытство? Нежность? Он редко показывал это, но сейчас — сейчас я видел. — Ты улыбаешься по-другому. Как человек, который нашёл что-то, что искал. Я сел в кресло напротив них. Сердце колотилось. Я не знал, как сказать. Не знал, как объяснить, что Вейл — это не просто «девочка», а окно в мир, где я могу быть собой. — Я нашел кого-то, а не что-то, — сказал я и покраснел. — Кесседи сел прямо. Билл отодвинул ноутбук. — Кого-то? — переспросил Кесседи. — Девушку? Я кивнул. — Её зовут Вейл. Вейл Вайлд. У неё синие волосы, она любит слушать музыку на запасной лестнице после уроков, пока никто не видит, и она… — я запнулся, — она видит меня настоящего. Не мою фамилию, не деньги. Меня. Тишина. Я боялся поднять глаза. Боялся, что Билл начнёт задавать вопросы: кто её родители, чем занимаются, нет ли у них связей с врагами. Боялся, что он запретит. — Синие волосы? — спросил Кесседи. В его голосе не было осуждения — только любопытство. — Да. — Она тебе нравится? — спросил Билл. Я поднял глаза. Он смотрел на меня — без обычной жесткости. Внимательно, но мягко. — Да, — ответил я. — Очень. Кесседи переглянулся с Биллом. Я не понял, что они сказали друг другу взглядами, но оба улыбнулись — по-разному, но оба. Кесседи встал, подошёл ко мне, сел на подлокотник кресла и обнял за плечи. — Солнышко, — сказал он, и его голос дрожал от счастья. — Я так рад за тебя. — Ты первый раз говоришь о ком-то с таким светом в глазах, — добавил Билл. Он встал, подошёл к бару, налил себе виски (себе и Кесседи, мне — сок). Протянул мне стакан. — Вы… вы не против? — спросил я. — Что у неё синие волосы? Что она не богата? Что она не из вашего круга? Кесседи рассмеялся — громко, заливисто. — Рейни, я сам не из этого круга. Я был бедным польским парнем, который красил волосы в чёрный и слушал рок, потому что родители ненавидели эту музыку. Твой отец полюбил меня не за паспорт. — Я полюбил его за то, что он не сдался, за то, что не побоялся меня, — тихо сказал Билл. И посмотрел на Кесседи так, как смотрел только на него. — Синие волосы не имеют значения. Имеет значение, кто человек внутри. Если она видит тебя — значит, она уже лучше половины этого города. У меня защипало в глазах. — Спасибо, — сказал я. — Я боялся, что вы… — Что мы запретим? — Билл усмехнулся. — Солнышко, ты уже взрослый. Твои чувства — твои. Моя задача — защищать тебя, а не выбирать за тебя. — Если она сделает тебе больно, — добавил Кесседи, уже серьезнее, — тогда мы вмешаемся. А пока… пока ты счастлив. А я давно не видел тебя таким счастливым. Я обнял их обоих. Кесседи — сразу, Билл — чуть помедлив, но потом прижал к себе так крепко, что я почти задохнулся. — Приведи ее в гости, — сказал Билл мне в макушку. — Когда будет готова. И когда вы оба будете готовы. — Да, — кивнул Кесседи. — Я хочу увидеть девушку, которая растопила сердце моего солнышка. Я улыбнулся. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и улыбался. Родители знают. Они не против. Они хотят ее увидеть. Но Вейл… Я ведь даже не общаюсь с ней близко, что уж говорить об отношениях. На что я вообще понадеялся? Я чувствовал себя нелепым. Шарлотта сидела у окна, смотрела на город. Ричард подошёл, положил руку ей на плечо. — Ты думаешь, Джейк позвонит? — Он позвонит, — ответила Шарлотта. — Такие всегда звонят. Им нужен кто-то, кто скажет, что они не виноваты. Что их предали. Что они имеют право ненавидеть. — А Рейн? — Рейн будет страдать. Как и его отец. Как и тот, кого Билл выбрал вместо меня. — Она усмехнулась. — Яблоко от яблони недалеко падает. Нельсоны всегда выбирают не тех. — Ты уверена? — Я в этом выросла, Ричард. Я знаю их лучше, чем они сами. Она отвернулась к окну. — Пусть пока радуются. Пусть улыбаются. Скоро их улыбки исчезнут.