The bright emptiness

      Юко всегда была довольно спокойным и рассудительным ребёнком. Воспитатели в детском саду просто обожали её за это. Она была пассивна и не создавала проблем. Просто играла вместе с другими детьми, но чаще зависала где-нибудь в углу с раскраской или чем-то подобным. Она не жаловалась на невкусную кашу, не рисовала на стенах, не убегала и не поддавалась словам всеобщих заводил группы, которые так и стремились создать вокруг хаос, изматывая бедную психику работников.       Но за этим внешним спокойствием стояла апатия. Юко просто ничего не интересовало. На вид она была совершенно здоровым ребёнком, поэтому родители списывали это на особенность характера. Уравновешенная и тихая. Это ведь не плохо? Она так же, как и остальные дети могла радоваться чему-то. Хоть и редко, но она улыбалась, после чего продолжала своё мирное существование.       А потом у Юко Мори появилась причуда. Все восхищались ей, ведь телепортация – это так здорово. Дети ей завидовали, воспитатели мягко гладили по голове, поздравляя, а отец чуть ли не прыгал от радости.       Юко не понимала.       Что такого хорошего в её причуде? Ну может она перемещать предметы, ей то с этого что.       Позже стало ещё хуже. И тогда родители уже не могли игнорировать состояние дочери.       – Пап, а почему мир такой серый?       Сначала Масахиро – отец Юко – не понял, что она имела ввиду. Первая мысль после нескольких секунд обдумывания была о возможном дальтонизме дочери. Но цвета она различала, он это точно знал, иначе уже давно дома или в садике кто-то бы это заметил. Так в чём причина её слов?       Какая-либо цель в жизни отсутствовала. Юко пыталась найти её, понять, почему детям вокруг неё так весело, почему они радуются своим причудам, откуда в них столько энергии. Мир был скучным. Ей словно сказали прочитать какую-то мудрёную книгу, не выпуская из-за стола, пока не увидит заветное слово «конец». Новые занятия не цепляли, вызывая лишь ещё большую апатию. И до пяти лет это было терпимо, она даже радовалась, когда в садике на обед давали её любимые онигири с лососем или чуть реже когда у неё получался красивый рисунок, однако с появлением причуды всё стало хуже. И девочка не могла понять почему. Просто не хотелось н и ч е г о.       Она не видела в жизни красок. Не в прямом смысле, её состояние чем-то напоминало депрессию, но откуда она могла взяться у маленького ребёнка, которому только исполнилось пять лет? Однако статьи из интернета, над прочтением которых Масахиро потратил ночь, гласили о возможности этого расстройства даже у детей.       На следующий же день он повёл Юко к психологу.       – Понимаете… – мужчина лет пятидесяти снял очки, потёр переносицу и устало вздохнул. – Её состояние действительно очень похоже на депрессию, однако сопоставляя все факты я могу с точностью сказать, что это не она. Я не могу сейчас поставить точный диагноз, ведь для этого понадобится обследование, поэтому выпишу вам направление к психиатру. Он вам всё расскажет.       А дальше были снова вопросы, много вопросов. Юко водили на разные осмотры, в большинстве направленные почему-то на действие причуды и её влияние на мозг. Всё было очень странно и непонятно. В самый важный момент девочке не дали находиться в кабинете и попросили погулять по этажу, пока взрослые разговаривают, однако Мори осталась стоять за дверью и пыталась что-то услышать. Надо было же хотя бы понять, для чего она в этой больнице уже поселилась.       К сожалению, многое услышать из диалога ей не удалось. Основное, что она поняла – во всём виноват её квирк.       – Это довольно редкий случай и шанс такого исхода очень мал. Когда в мире начал твориться хаос из-за появления причуд, учёные начали их изучать, однако природа наших способностей всё ещё не до конца понятна человечеству. Так же, как и её влияние на наш организм. Родившись, наше тело уже наделено способностями, просто они не могут проявиться сразу. И с самого рождения наше тело особенно, ведь подстраивается под квирк. Что касается вашей дочери, скорее всего её мозг не выдерживает данных природой способностей, поэтому ставит блок, который повлиял на восприятие реальности. Я не могу точно этого сказать, ведь случай очень редкий и плохо изученный.       – А лечение? Может есть какой-то шанс?       – Нет. Мы не знаем, что можно сделать, слишком мало информации. Простите.

***

      И вновь эта серость. Она обволакивала, касалась кожи, раздирая чувствительные места и сводила с ума. Нет, может она уже потеряла рассудок? Тогда, в детстве, когда пыталась понять, почему не испытывает того же, что и окружающие. Может это вообще всё иллюзия, созданная её больным мозгом в надежде, что она продолжит своё существование?       Закрывая глаза, разум рисовал картинки с экзамена, заставляя внутренности сжиматься сильнее под напором воспоминаний. И с каждым разом Юко всё больше чувствовала, словно окунается в детство, тогда, когда жизнь не имела смысла и лишь улыбающийся папа мог заставить её стараться. Приспособиться. Но она больше не хочет хвататься за мелкие шансы на обычную жизнь. Больше не хочет видеть мир таким бесцветным, таким безвкусным и противным.       «Я не хочу… Не хочу вновь чувствовать это.»       Сжимая волосы на голове, свернувшись на кровати, Юко лежала и пыталась отвлечься. По комнате разносилась приятная мелодия из колонки, но совершенно не справлялась со своей задачей успокоить мысли. Их было слишком много. И одна отвратительней другой.       «Отдайте. Отдайте мою мечту обратно…»       У неё ведь был смысл. Цель, которая смогла сделать трещину в поставленном мозгом блоке. Она ведь видела краски, видела улыбки прохожих и хотела улыбаться в ответ.       Так почему вновь должна была возвращаться в то состояние?       «Прошу…»       Она действительно хотела быть героем. Спасать людей, помогать им, слышать слова благодарности. Потому что от выражения лица той девочки восемь лет назад стало теплее на душе. Почему-то сердце отчаянно желало вновь увидеть эту улыбку.       Чтобы чувствовать.       Она эгоистка. Эгоистка, которая жить не может без этой мечты.       Отец не хотел смотреть на то, как Юко мучила себя, хоть и старательно пыталась скрыть это от него. Ещё в детстве девочка училась его обманывать. Слишком сильно они дорожили своей маленькой семьёй, поэтому дочь делала вид, что всё в норме, пытаясь отгородить родителя от лишних переживаний, а тот всячески не поддавался ей и помогал во всём. Она чувствовала, что хотя бы ради этой заботы стоило идти дальше. Найти новый смысл. Но организм противился даже одной мысли свернуть с пути и забыть о таком желанном лекарстве, что как наркотик действовало на разум девушки, убирая всевозможные блоки и даря надежду.       Юко была зависима.       Она хотела больше. Хотела быть героем.       Так прошла неделя, а девушка даже ещё не подала документы ни в одну старшую школу. А зачем, если это не UA? Она могла попробовать пройти отбор в какую-нибудь другую геройскую академию, но просто уже не могла. Вступительные везде закончились. Классы сформированы.       Масахиро предлагал дочери пойти в полицейскую академию. У него там связи, которые могут позволить Юко пройти экзамены позже остальных. Да и чего таить, дирекция академии будет только рада принять к себе дочь Мори, который и сам когда-то показывал отличные результаты, будучи студентом.       Юко думала.       Думала слишком много, так, что голова уже готова была разорваться на части, разлететься маленькими щепками, взрываясь от подобного напора.       Неужели это единственный вариант?       Юко не хотела работать в полиции. Она видела, как её отец любит своё дело, возвращаясь домой уставший, измученный, но почему-то счастливый. Полицейские работали напрямую с героями, оказывая помощь в задержании злодеев, и проводили расследования, на которые у героев не было столько времени.       Но это всё не то. Совершенно не то.       Оказывать помощь? Поддерживать? Почему-то в голове складывался образ черлидерш с помпонами, танцующих, прыгающих на месте в синей форме и выкрикивающих что-то одобрительное в адрес сражающихся. Они не герои. Они не спасают.       Да, полиция делает многое для защиты граждан. Но это не то! Совершенно…       От этого не ёкает сердце, не замирает душа, не загораются глаза.       Абсолютно точно, железобетонно не то.       Она хотела сражаться, ощущать охватывающий тело адреналин, который всё больше распространялся под кожей. Она уже чувствовала это. И больше не готова отказаться, бросить.       Однако Юко с трудом натянула улыбку и сказала отцу, что хочет попробовать что-то новое. Она пойдёт и пройдёт отбор в полицейскую академию. Девушка говорила уверенно и не скрывала подавленного состояния, но всеми силами пыталась доказать Масахиро, что действительно готова на это. Она попробует. Юко будет двигаться дальше.       Вдруг ей понравится? Что, если она найдёт новый смысл?       И мужчина поверил. Кажется, он вновь был взволнован гораздо больше дочери. Связался со школой, объяснил ситуацию, а потом ещё и лично пообщался с директором. Юко хочет жить, а он ей в этом поможет. Ещё тогда, в детстве, когда он уже отчаялся в поисках решения проблемы, у его Юко получилось выбраться. Он не знал, почему и как, не понимал, но Масахиро это было и не нужно. Ведь она улыбалась так, как никогда раньше. Его Юко была воодушевлена.       И ведь тогда даже врачи разводили руки, но лекарство нашлось, хоть и такое необычное, странное. Масахиро верил, что получится вновь. Нет ничего невозможного.       После вступительных испытаний ей разрешили осмотреть академию. Она была с отцом, который проводил Юко экскурсию, ведь сам когда-то учился здесь. Хотя через каждое слово можно было услышать его тихое «надо же, как всё изменилось».       Она любила отца. Он был весёлый, никогда не унывал. С виду и не скажешь, что серьёзный полицейский. Масахиро всегда удавалось отвлечь дочь.       Таким образом они бродили по коридорам, вживаясь в атмосферу, вдыхая воздух, наполненный некой ностальгией и упорством, и выдыхая прошлые разочарования. Может, всё к лучшему?       Уже тогда там было много студентов. Очень много для каникул. Кто-то приходил на дополнительные занятия, кто-то на секции, кто-то доносил какие-то документы или ещё что-то. Что будет во время учебного года даже думать страшно.       Нет, Юко не боялась людей. Никогда. Но иногда не понимала. Иногда приходилось чувствовать себя лишней, подсознательно, даже когда это было на самом деле не так. Чувство одиночества и пустоты в обществе закрепилось у девушки с детства, когда она вообще не понимала окружающих, существуя в своём маленьком сером мире и боясь взглянуть на яркие краски, наполняющие вселенные других.       И сейчас было также. Это было странно и непонятно. Словно Юко снова стала маленькой апатичной девочкой, скромно сидящей в углу.       Студенты проходили мимо, совершенно не обращая на семью Мори внимания. Словно вырезанный кусок пространства. И это заставило девушку в очередной раз задуматься.       Они все жили. Прямо сейчас, в этот момент. И только она одна, казалось, застряла между смертью и мгновением совершенной пустоты. Миг, когда земля ушла из-под ног, когда сердце кажется уже не готово продолжать, а перед глазами и вовсе тьма, но ты почему-то всё ещё чёрт возьми жив! Какая-то ошибка вселенной.       И это было ужасно.       Они жили. А она?..       Она ведь тоже должна. Ей никто этого не говорил. Никогда. Но почему-то она так часто читала эти слова в глазах отца. Было ли это наваждением, грёбанной галлюцинацией и больной фантазией, но она это видела. Рядом с долей отчаяния, страха и…любви? Возможно, да, она не знала. Поэтому должна была. Просто должна. Через силу давить улыбку, от которой сводило щёки, и уверять, что она в норме. Что всё хорошо. Всё отлично.       Даже если всё очень и очень херово.       И раз уж она решила жить, то постарается выжать из этого хоть что-то. Именно поэтому она продолжала идти по коридору здания рядом с отцом, который рассказывал очередную историю из его молодости. Юко замечала, как он иногда украдкой поглядывал на неё, словно проверяя, всё ли в норме. Смотрел на её реакцию, надеясь вновь увидеть тот самый огонёк где-то в глубине зрачков. Не видел, но и не сдавался.       Так почему она должна сдаваться? Единственный дорогой и любимый человек верил в неё. Она нет. Но отца ей было вполне достаточно, чтобы пытаться вернуть себя в строй.       Или хотя бы сделать вид… Ведь Юко не хотела умирать. Совсем не хотела.