Горемыка

Тэхён судорожно оглядывается в поисках телефона. Где он может быть? На кухне – ничего, в гостиной – тоже. Он лезет в длинный подвесной ящик под телевизором, поднимает подушки на диване, и даже заглядывает под него. Пусто. Перепрыгивая через ступеньку, он поднимается на второй этаж и переворачивает вверх дном спальню, но и там телефон не находит. — Да где... — вырывается у него вслух. — Где, черт возьми, мой телефон?! На его голос из детской прибегает Тэён. — Папа, ты же его на кухне оставил, — отвечает он с важным видом. — Я его видел. Тэхён разворачивается и спешит обратно вниз, слыша, как за ним стучат по полу голые детские пятки. В кухне он останавливается посредине и сканирует взглядом все поверхности, и снова не обнаруживает телефона. — Ну, и где ты его видел? — интересуется он у ребенка. Тэён, прошлепав до кухонного гарнитура, поднимается на носочки, ухватившись одной рукой за край столешницы, и пальцем тычет на черный тонкий прямоугольник, до которого не дотягивается: — Вот же, пап. Тэхён, изумленно похлопав глазами, подходит ближе и поднимает странную на вид вещь. Ни кнопок, ни каких-либо обозначений. Просто гладкий блестящий прямоугольник. Какое-то издевательство. — Это что за хрень? — шипит он и поворачивает устройство в руках. — Как этим вообще пользоваться? — Не думая о том, как это звучит, причитает он и тыкает на единственную найденную сбоку кнопку. Устройство остается темным. — Господи… я даже позвонить не могу! Тэхён опускается на стул, в полной готовности швырнуть телефон на пол от негодования. Тем временем Тэён, хихикая, забирается на соседний стул: — Папа, ты что, забыл, как звонить? — Да, ребенок, забыл! — продолжает он раздражаться от собственной беспомощности. — Ты такой смешной сегодня, пап. Прежде чем Тэхён успевает возмутиться, маленький палец касается черного стекла. Экран вспыхивает, являя ему яркую заставку с фотографией детей, улыбающихся на фоне моря. Близнецы стоят по колено в бирюзовой воде, и у одного из них на руках кривляющийся Тэён. Тэхён таращится на экран, потом на ребенка. Нужно было просто прикоснуться к стеклу? — Дожили, — бубнит он. — Трехлетка объясняет мне, как пользоваться телефоном. Тэён улыбается, показывает язык и убегает обратно наверх к своим игрушкам, оставляя его в полной тишине. Экран вновь гаснет, и на этот раз Тэхён прикасается к нему подушечкой пальца сам, и тот вновь показывает ему фотографию. Что делать с этим дальше, он не понимает. Взгляд тоскливо поднимается на выход из кухни, за которым исчез Тэён. Тэхён вздыхает. — Ладно. Если с этим справляется ребенок, то я тоже могу разобраться. Он кликает по экрану несколько раз, и вновь ничего не происходит. Как попасть внутрь телефона, он не понимает. Снова нажимает на кнопку – бесполезно. Таким образом он проводит следующие пять минут, нервно стуча по экрану в разных его местах. Когда терпение начинает подходить к концу, он случайно проводит по дисплею большим пальцем вверх, и картинка внезапно сменяется цветными квадратиками. Затаив дыхание, он проводит пальцем вновь, и один из квадратиков, оказавшийся своеобразной кнопкой, вдруг открывает ему фотографии. — Ого, — потрясенно выдыхает он. Но листать фотографии ему сейчас некогда. Теперь перед ним главный вопрос: есть ли в этом телефоне Хосок. А если и есть, то близки ли они так же, как раньше? Или они уже друг другу чужие? А вдруг его звонок будет выглядеть странно? Отгоняя эти мысли, Тэхён тыкает на все подряд в поисках телефонной книги. Параллельно психует, что в его телефоне все куда проще, ведь там есть кнопка «телефонная книга», и ее не надо искать. Здесь же единственное, что он находит безошибочно – это сообщения, но, к его ужасу, в них нет никаких реальных собеседников, одни лишь непонятные ему рассылки. — Эти психи что, перестали пользоваться даже сообщениями?! Не найдя телефонную книгу, он нажимает на значок трубки и принимается неуклюже листать список с вызовами в надежде, что там будет Хосок. Чонгук, Чонгук, Чонгук, Джиен, Миндже, Миндже, папа, Джиен, снова Чонгук, снова близнецы по очереди несколько раз, множество незнакомых имен между ними, и, когда Тэхён уже почти отчаялся, в самом конце списка он видит простое «Хо». Входящий, датированный прошлой неделей, если верить дате на дисплее его телефона. Тэхён сглатывает. Нажимает на его имя дрожащим пальцем. Из динамика моментально доносится гудок. Один. Второй. Третий. Он чувствует, что сердце сейчас выскочит из груди. И уже готов бросить трубку, потому что все это кажется бредом, как вдруг на линии щелкает, и раздается голос. Знакомый, но в то же время будто и другой. — А я все думал, когда ты уже позвонишь. Тэхён застывает. — А… а? В трубке слышится тихий смешок. Веселый, теплый. Такой же, каким он слышал его тысячу раз раньше. — Ну, как ощущения? — спрашивает Хосок. — Ты… знал, что я позвоню? — Разумеется. Я ждал этого звонка шестнадцать лет. У Тэхёна не хватает сил даже порадоваться тому, что они с Хосоком все еще на связи. Как будто друг лишь парой фраз подтвердил, что все происходящее действительно правда. Тэхёну не снится. Он попал в будущее. В собственное, мать его, будущее! — Я… — выдыхает он. — Схожу с ума. Такого просто не может быть. — Еще как может, судя по всему. Хотя я тоже сначала тебе не поверил. Но когда ты залетел и объявил, что ждешь близнецов… пришлось поверить, — продолжает потешаться Хосок. — Так что добро пожаловать, дружище. — Это все звучит как сумасшествие, — стонет Тэхён в трубку. — Это… это просто полнейший бред. Я проснулся в каком-то… доме. Тут дети! Целых три штуки! Они зовут меня папой. И… — он сглатывает, голос срывается на хрип. — И Чонгук. Это… это вообще пиздец. Хосок в ответ на его причитания смеется уже не стесняясь, в голос. — Могу себе представить, — тянет он. — Но все правда идет так, как должно. По крайней мере, пока. Все, как ты рассказывал. — И что это значит? И… подожди. Получается, я смогу вернуться обратно? Так? — Тэхён вскакивает со стула, начиная расхаживать по кухне с прижатым к уху телефоном. — Сможешь, — спокойно отвечает Хосок. — И поэтому не паникуй. Я сейчас Юнги на йогу отвезу и приеду. — А кто такой… — Все объясню при встрече. Я скоро буду. В трубке раздается короткое «пик», и связь обрывается. Последующий за звонком час ожидания тянется как вечность. Тэхён то ходит по кухне кругами, то садится, начиная трясти ногой, то снова встает, потом смотрит то на карту Чонгука, забытую на столе, то на телефон. Он вздрагивает от каждого звука за окном, но каждый раз это оказывается не Хосок. Дважды к нему спускается Тэён: сначала просит починить разболтавшуюся дверцу у машинки, потом – налить ему сок. И вот наконец звук мотора у ворот, затем его телефон оживает входящим звонком. Секунд двадцать у Тэхёна уходит на то, чтобы разобраться, как его принять: он снова тычет в экран, пока не догадывается смахнуть. — Зачем ты звонишь, если уже подъехал? — раздражается он. — А открыть мне ворота ты не хочешь? Я перепрыгивать через них не научился. — Хосок ловко игнорирует его едкий тон, продолжая шутить. — А сам выйти из машины и открыть их ты не хочешь? — Тэхён, я не могу их сам открыть, потому что они автоматические и панель управления находится у тебя в холле. Просто подойди к входной двери и нажми на кнопку. Вымученно вздохнув и поворчав, Тэхён плетется в холл. — И? Где и куда я должен нажимать? — Панель видишь на стене справа от двери? Обведя взглядом холл, он останавливает его на единственном, что может сойти за то, что он ищет. — Панель – это серый квадратик? — Да. Сдвинь крышку вверх – увидишь экран и кнопки. Тэхён протягивает пальцы, касается гладкой прохладной крышки и отодвигает ее. Та плавно поднимается, и перед ним оказывается небольшой экран, не больше его телефона, на котором изображены ворота и автомобиль, стоящий прямо перед ними. — Ты там уснул? — интересуется Хосок. — Не уснул. Куда мне нажимать? Тут с десяток кнопок. — Посередине квадратная кнопка. Он тыкает в нее и снова смотрит в экран. Ворота почти моментально начинают раздвигаться, и автомобиль Хосока трогается с места, заезжая во двор. Звонок сбрасывается. Пара минут, и по дому разносится стук в дверь, а сразу за ним – топот ног Тэёна по лестнице. — Хосоооок! — радостно кричит он и буквально врезается в гостя, повисая у него на шее, стоит тому только переступить порог дома. — Тигр, ты меня с ног собьешь, — смеется Хосок, подхватывая его на руки. — Я тоже соскучился. Тэхён стоит в двух шагах от них, вжавшись в стену и смотря на друга обескураженным взглядом. Он не верит своим глазам: его вечно угловатый, тощий и со странноватым стилем одежды друг неожиданно оказывается хорошо сложенным привлекательным альфой в белоснежной рубашке, воротничок которой выглядывает из-под элегантного драпового пальто. А волосы и вовсе убраны в короткую аккуратную прическу. Никакой взбалмошности и хаотичности, к которой Тэхён так привык. При всем этом Хосок держит ребенка на руках так уверенно, будто делает это каждый день. Рука привычно придерживает его под попу, другой он приглаживает взъерошенные волосы. Тэён светится от счастья не меньше, чем при встрече с Чонгуком. — Ты чего это такой лохматый? — продолжает миловаться с ним Хосок, заглядывая в глаза. — На голове беспорядок, еще и щеки во фломастере. С папой совсем распоясался? — Я сегодня в садик не ходил! — А-а, — тянет Хосок снисходительно. — Тогда все с вами понятно. Тэён смеется, утыкается ему в плечо, явно наслаждаясь вниманием. Тем временем Тэхён почти сливается со стеной, во все глаза смотря на Хосока. Так странно и до ужаса необычно смотреть на человека, понимать, что знаешь его, но не понимать, как себя вести, ведь он кажется вдруг другим и совсем чужим. По телефону он этого особо не ощутил, но вот встретившись с ним лицом к лицу… Хосок и впрямь повзрослел. Нет больше той угловатости, теперь вместо нее уверенная плавность и размеренность движений. Лицо приобрело более мужественные черты. Тэхён невольно тушуется, когда Хосок на мгновение бросает на него взгляд, а затем опускает ребенка на пол. — Тигр, — обращается он к малышу, — иди поиграй немного, хорошо? Нам с папой нужно поговорить. Малыш кивает и тут же убегает наверх. В детской снова начинают греметь игрушки. Хосок проходит в кухню, Тэхён идет за ним, будто на автопилоте. Друг совершенно по-хозяйски достает стакан, наливает себе воды, выпивая ее в пару больших глотков. Утерев подбородок от влаги, он ухмыляется: — Ну? Как я тебе? — Хосок крутится, демонстрируя свое лицо с разных сторон. Тэхён, не удержавшись, фыркает и наконец расслабляется: — Все такой же придурок, получается. — Эй, я бы попросил, — оскорбляется тот. — Между прочим, это я по первому звонку примчался решать твои проблемы! И это правда. От осознания этого факта из Тэхёна рвется улыбка. — Значит, мы все еще друзья? — Спрашиваешь еще. Я, если что, был первым, кто… — Хосок внезапно осекается. — Что? — хмурится Тэхён. — Мне теперь придется фильтровать все, что я говорю. — Он опускается на ближайший стул и складывает в замок руки на столе. — Это еще почему? Разве ты не приехал для того, чтобы помочь мне во всем разобраться?.. Хосок закусывает губу, виновато смотря на Тэхёна. — Ты сейчас, конечно, разозлишься, но на самом деле мы с тобой много об этом говорили на протяжении этих лет. Готовились, так сказать. — Ну и? — нетерпеливо переминается Тэхён с ноги на ногу, вцепившись в Хосока взглядом. — Значит, мы сейчас быстро во всем разберемся и я вернусь в свое время? Друг качает головой. — Так не получится. — Это еще почему? И Хосок прав – он уже чувствует, как ноздри начинают раздуваться от раздражения. — Мне придется быть аккуратным в своих словах, чтобы твое будущее не изменилось. Это во-первых. А во-вторых, ты должен сам понять, как вернуться. — Ты сейчас смеешься, да? Знаешь, если бы я не видел вот эти морщины на твоем лице, я бы точно подумал, что вы все меня разводите! — У меня нет морщин на лице! — Обманывай себя. — Я уже и забыл, каким ты был грубияном. — Хочешь сказать, что я настолько изменился? — Наличие трех детей сделало тебя чуть более мягким. — Хосок пожимает плечами, а напоминание о детях тут же осаждает Тэхёна. Он усаживается за стол напротив друга и смотрит на него преданно-щенячьим взглядом. — Помоги мне. Я хочу обратно. Мне не нравится все, что здесь происходит. Это не моя жизнь. Я вообще не понимаю, что здесь происходит и как я до такого докатился. Я лег спать в общаге, после идиотского свидания и после этой дурацкой гадалки, а проснулся здесь. С детьми от Чонгука! — он почти кричит, но тут же осекается, бросает быстрый взгляд в сторону гостиной. — От Чонгука, Хосок! Я что, совсем… Подожди-ка. — Он резко встает, проходит по кухне туда-сюда. — Это что же, все эта сумасшедшая устроила? Это она? — Ну, это единственное объяснение, которое мы нашли. — Так и что? Мы же сходили к ней? — А смысл? Ты все решил сам. — Эту ненормальную нужно наказать! Она не имеет права так играть с чужими жизнями! Это незаконно! Хосок, едва сдерживая улыбку, интересуется: — А под какую статью подходит это правонарушение? — Вот ты мне и скажи! Поймав его ладонь, Хосок тянет Тэхёна обратно за стол, заставляя сесть. — Я понимаю, что все происходящее для тебя сейчас чересчур, но все будет хорошо. Надеюсь. Если мы никак не напортачим со всем этим. — Если не напортачим? Очень обнадеживающе… — Он хватается за голову. — Господи. Я не могу во все это поверить. Какой-то дурной сон. И Чонгук! Это вообще уму непостижимо! Я как увидел его… Тэхён останавливается, опирается о спинку стула локтем и проводит ладонью по лицу, смахивая челку. — О, так вы уже виделись? — Виделись! Заявился сюда на байке, весь такой… взрослый. Совсем другой! — Ничего не меняется. Годы идут, а он все так же перед тобой выделывается, — издает смешок Хосок, получив на это хмурый взгляд Тэхёна. — Объясни мне хоть что-нибудь. Как я дошел до этого? Это что, наказание за все мои грехи? Или какой-то дебильный розыгрыш? Я реально… — он ударяет ладонью по столешнице, — реально родил Чонгуку троих детей?! Где были мои мозги? Я выжил из ума? Хосок молчит пару секунд. Потом пожимает плечами и отвечает: — Знаешь, по твоим же словам, это было не так уж плохо. — Хотя подожди, — внезапно задумывается он. — Если я могу вернуться в свое время после всего этого, значит, я могу все изменить и не связываться с Чонгуком! Точно. Мне нужно вернуться, ответить ему, что второго свидания не будет, и жить спокойно дальше. Может, я попал сюда для того, чтобы не совершить вот этих ошибок? — воодушевленно заканчивает он, распахнутыми глазами смотря на лучшего друга, вид которого вдруг становится поникшим. — Ну, когда вернешься, задай сам себе вопрос: действительно ли ты хочешь изменить все, чтобы Миндже, Джиён и Тэён никогда не рождались. Тэхёна колет виной, и от пронзительного взгляда Хосока не ставится лучше. — Ладно, — тихо выдыхает он. — Я понял. Тогда зачем я здесь на самом деле? — Ты сможешь разобраться с этим сам. Мы так и не пришли к выводу, могу ли я облегчить тебе задачу и сказать сразу. Это может повлиять в итоге на всю твою жизнь, а этого допустить нельзя. Экспериментировать не очень хочется. Поэтому этот вопрос я оставлю без ответа. Тэхён вздыхает. — А что тогда ты можешь рассказать? — Могу кратко пройтись по тому, что происходит в твоей жизни сейчас, чтобы ты по крайней мере не чувствовал себя настолько потерянным. — Ну, давай хотя бы так, — уныло подпирает голову рукой Тэхён. Хосок прокашливается. — Так. С чего бы начать. Ну… про детей ты уже понял: Джиену и Миндже по четырнадцать, Тэёну три… — Как вообще так вышло, что я родил в… двадцать три года? От какой-то сопливой малолетки?.. — Ну, если честно, — понижает голос Хосок, — учитывая, что вы трахались как кролики, начиная со второго свидания, это было ожидаемо. — Господи, какой ужас. — Тэхён вымученно стонет. —Я что, тебе все это рассказывал? — В красках и подробностях. Хлопает дверь, в дом врывается уличная прохлада и вместе с ней гул голосов. — Мы дома! — кричит один из близнецов. — И жутко голодные! — добавляет второй. Тэхён вздрагивает, выпрямляется, а Хосок только усмехается и откидывается на спинку стула. В кухню вваливаются братья. Щеки у обоих розовые, волосы у одного все так же растрепаны, рубашка наполовину выпущена из брюк. Второй близнец – снова полная противоположность. — Хосок! — восклицают они одновременно. И уже в следующую секунду оба виснут у него на шее. — Как дела в школе? — интересуется Хосок. — Прогуляли физру, все как обычно, — смеется один из близнецов. — То-то, я смотрю, вы рано. — Хосок бросает взгляд на часы. Они продолжают весело переговариваться, пока близнецы делают себе сэндвичи и затем быстро их уминают. Их разговор льется сам собой, будто они болтают вот так каждый день. Хосок искренне интересуется, близнецы с энтузиазмом рассказывают. Тэхён смотрит на эту картину и чувствует, как странно это откликается в груди. Его лучший друг, его Хосок – такой естественный с ними. Никакой неловкости, дистанции или отчужденности. — А, кстати, — вспоминает Хосок и обращается к тому, что с кривым галстуком и расстегнутой на верхние пуговицы рубашкой. — Хонджун просил поинтересоваться, почему ты не отвечаешь на его сообщения. — Боже, да отвечу я, отвечу… — близнец закатывает глаза. Второй прыскает со смеху. — Я же говорил, что он в тебя втюхался. — Да отстань ты, — бурчит тот в ответ, краснея. Хосок ухмыляется, качает головой, но тему больше не развивает. — А Хонджун – это кто? — вырывается у Тэхёна. В комнате повисает короткая пауза. Близнецы переглядываются. — Пап, серьезно? — приподнимает брови один из них, дожевывая сэндвич. Тэхён, поняв, что сболтнул лишнего, в панике смотрит на Хосока. Тот смеется: — Вашему папе бы поменьше работать. — Это точно, — соглашается тот близнец, рубашка которого выглядит безупречно даже после учебного дня. — Ладно, я к себе. — Я тоже, — кивает второй, развязывая на себе галстук. Парни исчезают за дверью. Шаги с лестницы постепенно затихают, сменяются тихим шелестом голосов Миндже и Джиена, разговаривающих с Тэёном. Часы на запястье Хосока пиликают, привлекая внимание Тэхёна. Под его округлившимся взглядом Хосок что-то тыкает в них, улыбается сам себе, затем смотрит снова на него. — Юнги освободился, — говорит он, поправляя манжету, — мне пора. Тэхён резко поднимает голову. — Уже?! Ты что, оставишь меня тут одного?.. Хосок хмыкает, на лице появляется знакомая кривая улыбка. — А что такого? — Пожалуйста, не уезжай. Я не справлюсь… я не знаю, что мне делать! Я даже не понимаю, как их отличать друг от друга! — тычет он пальцем в сторону второго этажа. — Твои дети тебя не съедят, — отвечает он легко. — Расслабься. А отличить их друг от друга проще простого: Миндже никогда в жизни не наденет мятую рубашку и не забудет расчесаться. Это Тэхёна не слишком успокаивает. Ведь, по правде говоря, научиться различать близнецов – самая меньшая его проблема. Есть проблема посерьезнее: он должен быть для них папой. Не только для четырнадцатилетних близнецов, но и для малыша Тэёна. А Тэхён совершенно ничего не знает о детях. — И ты толком ничего мне не рассказал, — почти обиженно напоминает он Хосоку. — Я знаю. Прости. Но мне правда нужно ехать. Юнги сам не может даже шнурки на ботинках завязать, — криво улыбается он. — Я постараюсь заскочить к тебе завтра. — Так кто такой Юнги? — Мой муж. И твой друг. — О, — губы Тэхёна удивленно округляются. Он как-то и не подумал, что у взрослого Хосока тоже наверняка есть семья. — А Хонджун значит… — Наш сын. Тэхён в уме пытается все это срастить: если у Хосока тоже есть взрослый сын, который общается с его детьми, выходит, тот тоже рано стал отцом? — А сколько ему лет? — Как близнецам. Вы с Юнги вместе ходили на йогу для беременных, и ты нас познакомил. Он уже был беременный Хонджуном. — А… ого. Получается, ты его усыновил? — Не совсем. Мы просто сразу вписали меня отцом в его документы. Долгая история, в общем. Расскажу в другой раз. — Хосок снова смотрит на время. — Мне правда пора бежать. Юнги на последних неделях, живот большой, и ему сложно делать элементарные вещи. Но ты звони, если что, хорошо? Или пиши. Ладно? — Угу, — кивает он, смирившись. Дверь за Хосоком захлопывается, и дом будто пустеет. Единственный его по-настоящему близкий человек уехал. Тишина сразу становится неуютной и одинокой. — Пааап, — вдруг тянет тонкий детский голос из гостиной. Тэхён оборачивается. На нижней ступеньке лестницы стоит Тэён, прижимая к себе зайца. — Мы гулять пойдем? Ты обещал. Тэхён растерянно бегает глазами. Конечно, никаких обещаний он не помнит. — Гулять?.. — Ты же вчера говорил, что сегодня мы пойдём на площадку. Ты обещал! — повторяет ребенок. — Может, в другой раз? — пробует он осторожно. Никакого желания выходить из дома у него нет. Как и нет ни малейшего представления, что его ждет за этими стенами. Насколько изменился мир? Где вообще он живет? В каком районе? Что, если он и вовсе заблудится? Это будет катастрофа. Тэён тут же надувает губы, глаза становятся мокрыми. — Ты обещал. И этот его взгляд бьет по нему сильнее, чем что либо. Через десять минут Тэхён уже выходит на улицу, кутается в шарф, а Тэён весело скачет рядом, держась за его руку. Холодный воздух обжигает нос и щеки. Небо выглядит так, будто вот-вот обрушится на город снегопадом. Свежо. Район оказывается ухоженным, явно не бедным. Тэхён здесь раньше точно не бывал. Он оглядывается по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь – вдруг и правда заблудится. А Тэён уже тянет его за руку. Он-то точно знает, куда идти. Площадка оказывается всего в двух кварталах. Там шумно: дети бегают, прыгают, кричат, смеются. Тэён отпускает его руку и сразу несется к малышне. — Пап, я играть! — кричит он, и, прежде чем Тэхён успевает что-то ответить, ребенок уже в центре всей этой разноцветной своры. Тэхён опускается на скамейку. Та немного холодит даже через ткань пальто. Он смотрит, как Тэён бегает с другими детьми, смеется, забирается на горку и скатывается с нее через большую трубу. Мысли Тэхёна постепенно уплывают. Он делает попытки осознать, переварить, но это оказывается настолько сложно, что всякий раз ему приходится взглядом искать Тэёна, как подтверждение, что это правда происходит. Он смотрит, как играет его сын. Ну как? Как это можно уложить в голове? Конечно, он знал, что однажды станет папой. Ему всегда хотелось крепкую счастливую семью. Собственно, это и было причиной того, что он категорически не рассматривал Чонгука на роль бойфренда. Как же так вышло, что именно он стал его мужем? Так еще и, получается, так быстро? Они оба что, совсем с ума сошли? Тэхён ни за что в жизни не поверит, что его могло настолько захватить страстью, что он напрочь забыл о предохранении. Он, знаете ли, не из этих. Ветреность – это совсем не про него. Он проводит ладонью по лицу. Получается, крепкая и счастливая семья у них все равно не получилась, раз они разошлись? Интересно, кто был виноват в разводе? И если родился Тэён, значит три-четыре года назад все еще было хорошо? Тэхён почти отключается от внешнего мира, погруженный в собственные мысли, как вдруг рядом кто-то останавливается. — Добрый день, — говорит мягкий голос. Тэхён вздрагивает и поднимает голову. Перед ним стоит омега – миловидный, с тонкими чертами лица, в теплом длинном пальто. Ребенок – альфа лет пяти – отпускает его руку и убегает играть с детьми, а омега присаживается на скамейку рядом с ним. — Как приятно снова вас видеть, — продолжает незнакомец, тепло улыбаясь. — Мы как раз на днях закончили ремонт и повесили вашу картину в гостиной. Она потрясающе сочетается с нашим новым интерьером. Тэхён теряется: — К…картину? — Родители моего мужа в таком восторге от нее, что всерьез раздумывают о том, чтобы попросить вас написать им картину на заказ. Я, конечно, объяснил, что вы не пишете на заказ, да и вы слишком заняты выставками… но это их, кажется, не убедило. — Омега тихо смеется. Тэхён чувствует, как внутри его всего колотит. «Моя картина?.. Выставки?..» У него в голове разрывается тысяча вопросов. Он смотрит на незнакомца, не в силах выдавить ни слова. — Она очень красивая, — продолжает тот, будто не замечая его выражения лица, которое наверняка нечитаемое. — И теперь у нас гости постоянно спрашивают, где мы ее купили. Приходится расстраивать их, что второй такой не существует. Но мы всех непременно отправляем в вашу галерею. «Мою галерею?..» Тэхён сглатывает. Ему кажется, что он сейчас либо истерично рассмеется, либо расплачется. — Я… — голос предательски дрожит. — Вы извините, нам уже пора. Он встает и окликает сына: — Тэён, идем. Сын недовольно хмурит бровки, но все же слезает с горки и идет к нему. Омега тоже встает, смотря на Тэхёна с беспокойством: — Все в порядке? Я чем-то вас расстроил? — Нет-нет! Все хорошо, — слишком поспешно отвечает Тэхён. — Нам просто уже пора. Картина… надеюсь, будет радовать вас очень долго. Он улыбается омеге на прощание, берет сына за руку и почти тащит его с площадки обратно в сторону дома. Первое, что он планирует сделать, как только вернется – позвонить Хосоку. Как он мог не рассказать о такой важной части его жизни?! Это же не менее значимо, чем наличие у него бывшего мужа и детей! Да это едва ли не важнее! Так он еще и глупым себя почувствовал из-за того, что не смог поддержать разговор о картине и галерее, ведь он понятия не имеет, о чем речь! Он так сильно увлекается своим негодованием, что возвращается в реальность только когда Тэён тянет его за руку. — Пап, — зовет он, глядя снизу вверх. — Давай вкусное купим? Чуть-чуть. Маленькую шоколадочку. Тэхён останавливается. Внутри поднимается легкая паника. — У меня, наверное, нет денег. Тэён удивляется. — Как нет? У тебя же всегда есть. — Ну… — Тэхён пытается придумать оправдание, как вдруг вспоминает про карточку, которую ему дал Чонгук. Куда он ее сунул? Он сует руку в карман брюк – там карты нет. Проверяет карманы пальто – тоже нет. Но он точно помнит, что куда-то ее убрал. Не мог ведь он оставить ее на столе. Пройдясь ладонями по пальто, он нащупывает карточку во внутреннем кармане. — Может… — бормочет он, вытаскивая ее. — Все-таки немного денег у меня есть. Глазки Тэёна моментально загораются, и он хлопает ладошками. — Ура! Пойдем в магазин! До небольшого супермаркета его доводит тоже ребенок, из чего он делает вывод, что они сюда часто заходят. Тэхён берет корзинку, сначала нерешительно идет вдоль полок, размышляя, сколько денег он может потратить. Цены, мягко говоря, его шокируют, но приходится снова напомнить себе о том, что он в будущем. Да и Чонгук наверняка привез ему не пустую карту. Может же он взять с нее немного денег? Как минимум в качестве компенсации за его потраченные нервы. А их он сегодня потратил много. Ему нужен небольшой сахарный допинг. Он не может без сладкого, когда нервничает. Он берет плитку шоколада. Потом вторую. Пачку печенья. Две пачки мармелада. Несколько батончиков, на которые тыкает пальчиком сын. Рука сама тянется к ярким упаковкам, и через пару минут корзина уже ломится от сладостей. Напоследок он закидывает в нее большое ведерко мороженого – уж оно-то точно отвлечет его от стресса. Тэён идет рядом вприпрыжку, глаза сияют. Он просит еще конфет, и Тэхён ему разрешает. Ну, не изверг же он в самом деле, чтобы отказывать вот этому взгляду. У кассы он протягивает карту с дрожью в пальцах, побаиваясь, что аппарат пискнет красным. Но навороченный терминал загорается зеленым, и с негромким шелестом вылезает чек. С чувством хоть какого-то удовлетворения он вместе с Тэёном возвращается домой. Тут же сверху слышится шум – близнецы спускаются по лестнице. — Пап, дома жрать совсем нечего! — первым заявляет Джиен, перепрыгивая через две ступени. — О, вы были в магазине? — замечает Миндже. Они забирают пакеты из рук Тэхёна, но, как только заглядывают внутрь, на их лицах появляется одна и та же эмоция – удивление. — Эм… — Миндже вытаскивает пачку мармелада, смотрит на нее, потом на Тэхёна. — Пап, тут только сладости. — Реально, одни сладости, — подтверждает брат, доставая из пакета шоколад. — Пап, ты точно в порядке? — Ну закажите пиццу, не маленькие ведь уже, — уязвленно предлагает Тэхён и поджимает губы. Да, он не подумал, что их всех нужно чем-то кормить. Но он, вообще-то, до вчерашнего вечера и не был папой троих детей, чтобы о таком думать! Близнецы переглядываются, уносят пакеты на кухню. Через пару секунд слышно, как они начинают разбирать покупки. — Мармелад, шоколад, печенье, шоколад, шоколад, — доносится приглушенный голос Джиена. А может, и Миндже. По голосам он их тоже не различает. — О, мороженое. — Может, он беременный? — шепотом спрашивает второй. — Помнишь, когда он Тэена ждал, он тоже все время ел сладкое. Тэхён в прихожей застывает, брови ползут вверх. Что, простите? Беременный? У него внутри все переворачивается от абсурдности услышанного. Бросив пальто в прихожей, он идет на кухню. Близнецы моментально замолкают, когда он появляется в проходе и мерит их взглядом. Заметив, что Джиен держит мороженое, Тэхён подходит к нему и забирает ведерко: — Это – мне, — сообщает он. Развернувшись к кухонному гарнитуру, он принимается искать столовые приборы. Их не оказывается ни в одном из ящиков. Когда он уже готов психануть, Миндже выдвигает тонкую полочку из кухонного острова, показывая ему. Под внимательным взглядом близнецов Тэхён достает себе ложку и гордо уходит в гостиную с ведром мороженого. Из кухни слышится приглушенный смешок. — Он точно беременный, — шепчет один. — Ага, — соглашается другой. Тэхён закатывает глаза, плюхается на диван перед телевизором и открывает крышку, предвкушая, как заест сейчас весь свой стресс вкусненьким. Но сначала он достает из кармана телефон, справляясь с ним уже куда более ловко, чем этим утром, и звонит Хосоку. — У тебя с возрастом начались провалы в памяти? — интересуется он без приветствий и отправляет в рот первую ложку мороженого. — Интересное начало разговора. — Ты не сказал мне про картины. Возникает пауза – видимо, Хосок пытается сообразить, что Тэхён имеет в виду. — Точно, совсем забыл рассказать тебе про работу. — Голос Хосока начинает звучать тише, будто он отошел и прикрыл динамик рукой. — Вот именно! Как можно было о таком забыть?! — Ладно, не злись. Я постараюсь приехать завтра, пока близнецы будут в школе, и все расскажу. — Нет, расскажи сейчас. — Мне не очень удобно, Тэхён, поэтому обрисую кратко: ты – довольно известный художник, твои картины ездят по разным выставкам и высоко ценятся, а Чонгук открыл для тебя галерею. Все. Вопросы задашь в другой раз. Хосок сбрасывает вызов, оставляя Тэхёна обескураженным и… злым. Что еще за «Чонгук открыл для тебя галерею»? Да чтобы он что-то взял у этого мажора?! Да никогда в жизни! Телефон тем временем загорается ярлычком какого-то приложения, и на экране появляется текст: Бывший муж Карточка все-таки попала в руки близнецов? Или есть какое-то другое объяснение тому, что с нее потрачено 100.000 вон на сладости? ㅋㅋㅋ