Горемыка

Кто бы мог подумать, что на его перемещении во времени аттракцион не закончится. Теперь он должен будет сесть на байк, чего не делал никогда прежде. И не очень-то хотелось, если уж быть честным. И почему нельзя как все нормальные люди пользоваться автомобилем? Тэхён, чертыхнувшись себе под нос, стягивает через голову пижамную рубашку, кидает ее на длинный мягкий пуф в гардеробной и остается в одних трусах и носках. Из спальни тянет прохладой из приоткрытого окна, по коже бегут мурашки, но Тэхён никак не может сориентироваться в чужом гардеробе и понять, что ему надеть. Он вытаскивает первый попавшийся свитер – темно-синий, плотной вязки, на ощупь теплый. Наверное, вполне сойдет. Натянув на себя майку и свитер, он тянется за джинсами, когда дверь спальни открывается без стука, и Чонгук появляется в проеме гардеробной. Его взгляд, естественно, упирается в Тэхёна, стоящего посредине в трусах и держа в руках джинсы. — Эм… — вырывается у Тэхёна, и он машинально прижимает джинсы к бедрам. У Чонгука удивленно дергается бровь в ответ на его смущение: — Кажется, я это тело видел в гораздо более компрометирующих ракурсах. Щеки у Тэхёна мгновенно наливаются жаром. Он, не найдясь с ответом, отворачивается к полкам, стараясь не думать о том, что его задница сейчас в полном обзоре. — Мог хотя бы постучаться, — бурчит он, просовывая одну ногу в джинсы, вторую, запутываясь в штанинах и чуть не теряя равновесие. — Чего хотел? — Зашел тебя поторопить. Тэхён подтягивает джинсы повыше и застегивает молнию. Чонгук между тем продолжает без зазрения совести его рассматривать. — Ты в этом собираешься ехать? Тон его так сильно похож на тот самый, родительский, что Тэхёна невольно в детство отбрасывает, отчего он тут же щетинится: — А что не так? — Ты решил себе в джинсах отморозить зад? Кожаные надень. Тэхён моргает. — Какие еще кожаные? — Он опять поворачивается к рейлу с брюками, но в упор никаких кожаных не видит. Классические, льняные, хлопковые, джинсовые. Какие угодно, кроме кожаных. — Ты так давно не ездил на байке, что забыл, или я сегодня просто твоих шуток не понимаю? Пульс отбивается в висках, поднимая волну паники в Тэхёне. Он глупо смотрит на Чонгука, не зная, что бы такого солгать, чтобы было правдоподобнее. Как же он дальше будет взаимодействовать с ним, если его приводят в ступор самые элементарные бытовые моменты? Как будет объяснять свою абсолютную неосведомленность буквально во всем? Это катастрофа. — Я не… не нашел, — лепечет он. Чонгук смотрит на него странным взглядом несколько секунд, но отталкивается от дверного косяка и делает пару шагов к нему, проходя так близко, что почти задевает. Он рефлекторно отступает. Пройдясь взглядом по полкам и быстро перебрав тремпели на рейле и не найдя там искомое, Чонгук достает с верхних полок коробку и заглядывает внутрь. В его лице в этот момент что-то меняется, будто портит ему настроение, но он наконец вытаскивает плотные черные кожаные брюки, которые на вид и правда выглядят куда надежнее тонких джинсов. — Вот, — он бросает их на пуф и следом из коробки достает кожаную куртку с белыми вставками, и кидает туда же, после чего убирает коробку обратно наверх. — Надевай. Термобелье не забудь. Я на улице тебя подожду. А затем Чонгук разворачивается и уходит, оставив Тэхёна смотреть в его удаляющуюся спину. Он сказал что-то не так? Времени размышлять об этом нет – он напоминает себе, что их там, в школе, ждут близнецы, – и принимается натягивать на себя одежду. Кожаные брюки поверх термобелья садятся как вторая кожа – облегают каждый миллиметр его ног. Тэхён быстро прокручивается, глядя на себя в зеркало, но старается не придавать особого значения тому, что в этом он явно не выглядит как родитель, собирающийся в школу к своим детям. Выбирать однако не из чего. Он просовывает руки в рукава куртки, застегивает молнию и идет вниз, чтобы обуться и выйти к Чонгуку. О том, что ему вот-вот придется сесть на байк и куда-то на нем ехать, он тоже изо всех сил пытается не думать. Выйдя из дома, он останавливается на крыльце на секунду. Небо сегодня тяжелое, и даже несмотря на плюсовую температуру, кажется, будто снег вот-вот обрушится на город. Чонгук стоит рядом со своим байком, что-то набирая в телефоне, и поднимает голову, когда замечает Тэхёна. — Готов? — Готов. Тэхён ступает по ступенькам вниз, спускаясь с веранды, той самой, на которой они с Чонгуком целовались на фотографиях в его телефоне, и подходит ближе. Чонгук проходится взглядом сверху вниз, а затем, не спрашивая разрешения, берется за молнию у него на груди и подтягивает ее до самого верха. Тэхён в очередной раз себя чувствует глупым. И не только глупым, но еще и маленьким, хотя это он – он! – старше Чонгука. Там, в его времени. А здесь он словно ребенок рядом с ним. Тем временем Чонгук протягивает ему шлем. Тэхён берет его в руки и пялится, покрутив его в руках под чужим внимательным взглядом. В принципе, со шлемом все понятно, но, видимо, на то, чтобы это осознать, у него уходит времени больше, чем нужно, а потому шлем из его рук забирают. — Ты специально? — спрашивает Чонгук. — Специально что?.. — Делаешь вид, будто не помнишь, как надевается шлем. — Я помню, как он надевается, — уязвленно отвечает Тэхён, в действительности никогда этот шлем на себя не надевавший. Но Чонгук не слушает: он подходит вплотную, поднимает шлем и надевает его на Тэхёна аккуратно. — Подбородок подними, — просит он. Тэхён приподнимает, и Чонгук защелкивает ремешок, подтягивает, проверяет, не давит ли. Пальцы скользят по ремню, на секунду касаются кожи под подбородком, и Тэхён, следя за спокойствием на чужом лице, задерживает дыхание. — Нормально? — Чонгук отступает от него на полшага. — Угу, — отвечает Тэхён с кивком. Свой шлем Чонгук надевает быстро, на автомате, и усаживается на байк. — Садись, — бросает он, оборачиваясь через плечо. Тэхён цепляется пальцами за край сиденья, ставит ногу, перекидывает вторую и устраивается позади него осторожно. Не разобравшись, куда девать руки, он хватается за край сиденья под собой. Чонгук снова оборачивается. — Руки, Тэхён. Он несмело кладет ладони Чонгуку на талию, но тот поворачивает к нему голову через плечо: — Да что с тобой такое сегодня, Тэ? — бубнит он через шлем. Вразумительного ответа на этот вопрос у Тэхёна, конечно, нет, но Чонгуку он и не нужен: он сам берет его руки в свои и тянет на себя, заставляя прижаться к собственной спине и сцепить руки на его животе. Тэхён оказывается прижат к нему вплотную. И слава богу, ведь когда мотоцикл срывается с места, он готов не то что прилипнуть к Чонгуку – ему хочется забраться к нему на руки и никогда больше не открывать глаза. Когда байк спустя минут десять останавливается у школы, Тэхён еще несколько секунд сидит, не двигаясь, вцепившись в Чонгука. Он приоткрывает глаза и разжимает пальцы осторожно, пока бывший муж снимает шлем. — С каких пор ты боишься ездить на байке? — интересуется он, когда хватка Тэхёна постепенно ослабевает. — Ты сильно гнал, — в свою защиту говорит Тэхён, и дрожащими пальцами пытается нащупать застежку на шлеме. На помощь, конечно, снова приходит Чонгук, легко отстегивая ремешок и снимая шлем с Тэхёна. Сам он к этому моменту уже слез с байка и повесил собственный шлем на руль. Тэхён перекидывает ногу через сиденье, ставит ступню на землю и его тут же ведет в сторону. Он едва не падает, но Чонгук успевает подхватить его под локоть. — До такой степени? — прищуривается он, оглядывая Тэхёна. Тэхён открывает рот, чтобы огрызнуться, но вместо этого выдыхает. Тот все равно не поймет. Для него поведение Тэхёна и правда, должно быть, странное. Только что он может с этим поделать? — Ладно, идем. — Чонгук кивает в сторону входа. Он пытается выглядеть безразличным и спокойным, но Тэхён успевает уловить тень беспокойства в его взгляде. — Нормально себя чувствуешь? Вопрос звучит почти дежурно, только выражение лица Чонгука свидетельствует об обратном. Интересно, это старые привычки дают о себе знать, или они действительно в нормальных отношениях после развода? Тэхёну всегда было любопытно, как люди общаются после того, как решили развестись. Это ведь не то же самое, что расстаться с альфой, с которым просто встречался. Даже если отношения длились долго. Брак – это ведь совсем другое. У них был совместный быт, есть общие дети. Люди в браке ведь связаны по рукам и ногам кучей различных факторов. И что происходит после? Тэхёну любопытно, но он никогда не хотел узнать это на своей шкуре. Поправив на себе куртку, он кивает Чонгуку: — Нормально. — Хорошо, идем. Школа, в которой учатся близнецы, выглядит довольно внушительно. Ни в какое сравнение с той, что несколько лет назад закончил Тэхён. То, что они с Чонгуком отваливают за обучение здесь какую-то приличную сумму, не вызывает никакого сомнения. Ухоженная территория огромного размера, пропускной режим на входе. И внутри явно свежий ремонт. Чонгук уверенным шагом идет по длинному коридору, как будто точно знает куда идти. Хотя, может, так оно и есть. Судя по всему, из школы подобным образом звонят не первый раз. Тэхён идет рядом с ним, пытаясь запомнить дорогу – мало ли, вдруг ему придется здесь бывать еще. Ведь он понятия не имеет, когда вернется в свое время. — Ты видел, что в родительский чат написали? — спрашивает у него Чонгук. Тэхён моргает. Он не видел, разумеется. — Нет?.. А что там? — Хотят на летних каникулах устроить детям поездку всем классом в Японию. Ну, такими успехами, Джиён, конечно, никуда не поедет. — На губах Чонгука возникает кривоватая усмешка. — А я-то уже подумывал, не записаться ли в родительское сопровождение. Сказать, что Тэхён удивлен такой вовлеченностью в жизнь и воспитание детей – ничего не сказать. Это одновременно и восхищает, и… обескураживает. А Чонгук продолжает: — Вторая драка за семестр. Мне кажется, пора с ним серьезно поговорить. Один раз еще можно списать на случайность – переходный возраст и все такое, – но второй раз… — вздыхает он. В этот момент их окликают: — Господин Чон! Господин Ким! Они синхронно оборачиваются – к ним спешит невысокий омега лет тридцати, прижимающий к груди толстую записную книжку с торчащими из нее закладками. — Учитель Ли, добрый день, — отзывается первым Чонгук. — Здравствуйте. — Тэхён здоровается тоже, когда омега подходит к ним. — Спасибо, что так быстро приехали. — Тот улыбается немного нервно, а по его голосу Тэхён понимает, что именно он ему звонил. Классный руководитель близнецов, значит. — Я бы хотел для начала поговорить с вами. — Мы можем сначала увидеть сына? — спрашивает у него Чонгук. — Это не займет много времени, — заверяет учитель. — Я лишь хочу немного обозначить сложившуюся ситуацию для ясности. Дело в том, что Джиён вступился за брата. Он подрался с альфой, который… в общем, приставал к Миндже. И пока брови Тэхёна ползут вверх, а рот открывается от волны возмущения, лицо Чонгука резко заостряется, и остатки доброжелательности испаряются полностью. — Это кто у нас такой смелый нашелся? — хрипит он. Учитель Ли расстроенно вздыхает: — Пак Сэхун, на класс старше близнецов учится. — И где он сейчас? Думаю, с ним мне тоже стоит побеседовать. — Его уже забрали родители. Похоже… Джиён сломал парню руку, поэтому его повезли в больницу. Но вы не волнуйтесь, мы не оставим это просто так и обязательно во всем разберемся, чтобы более подобных инцидентов не происходило. — Инцидентов? — вырывается у Тэхёна. — Ничего себе у вас инциденты! Инцидент – это когда кто-нибудь споткнулся и разбил коленку! А сексуальные домогательства – это уже не инцидент! Ладонь Тэхёна, возмущенного до предела, в этот момент сжимает Чонгук: — Я разберусь с этим, — говорит ему он, смотря прямо в глаза, и снова обращается к учителю. — Так, я вас понял. Тогда не могли бы вы дать мне контакты родителей этого парня? Я свяжусь с ними сам. — Конечно, конечно, — кивает учитель Ли. — Я отправлю вам контакты родителей. И по поводу драки… школьная администрация, без сомнений, не поощряет это и обычно наказывает зачинщиков, но в данном случае, думаю, ситуация несколько сложнее, поэтому мы ограничимся беседой близнецов со школьным психологом. Мне очень жаль, что это произошло. — Где были учителя в это время? — Это произошло на перемене. Миндже зашел в туалет, Сэхун вошел за ним следом. — Понятно. — Чонгук потирает подбородок пальцами, о чем-то думая. — Где Джиён? В медкабинете? Миндже с ним? — Да, идемте. Джиён под присмотром медбрата, у него из носа шла кровь. Учитель Ли указывает ладонью прямо, прося идти за ним. Чонгук с Тэхёном переглядываются, и беспокойства во взгляде Чонгука так много, что становится даже стыдно из-за того, что он не может разделить его чувств в полной мере, ведь знаком с близнецами меньше двух дней. Пока что его распирает от злости, как распирало бы любого омегу в такой ситуации. В медицинский кабинет первым входит Чонгук. Тэхён с учителем следом за ним. Джиён сидит на кушетке, чуть откинувшись спиной на стену, и держит холодный компресс на переносице. Лицо у него красноватое, вокруг носа заметен отек, губы поджаты, но не от боли, а скорее от раздражения или упрямства. На школьной рубашке виднеются пятна крови. Медбрат, сидящий за столом, что-то пишет, а Миндже ходит вперед-назад по кабинету, читая нотации брату, и замолкает, когда видит вошедших родителей. Он злой: губы сжаты в тонкую линию, кулаки то сжимаются, то разжимаются. Зато Джиён же сразу оживляется: — О, — выпрямляется он, не убирая компресс от носа, — приехали. Я думал, меня тут ночевать оставят! Я хотел пойти домой, но меня взяли в заложники и… Миндже резко оборачивается: — Ты можешь заткнуться? — Он зло зыркает на близнеца. — Мы тут из-за тебя торчим. — Из-за меня? — Джиён фыркает, морщится и тут же добавляет: — Из-за меня, конечно. Это же я тебя в туалете лапал. Миндже, насупившись, складывает руки на груди, и выглядит в этот момент таким ребенком, что Тэхён не сдерживается и обнимает его за плечи. И на его удивление тот сразу же льнет к нему, как котенок. — Джиён. — Чонгук взмахивает ладонью, прося сына помолчать. — Мы это выясним позже. Джиён открывает рот продолжить, но отец даже не повышает голос: просто смотрит так, что тот сразу опускает плечи и затихает. Затем Чонгук делает вдох и обращается к медбрату: — Что у него? Медбрат наконец поднимает голову и отрывается от писанины: — Кровотечение остановили, — говорит он, откладывая ручку. — Давление в норме. — Нос цел? Тот разводит руками. — Сказать наверняка сложно. Я бы настаивал на том, чтобы вы показали Джиёна врачу. Здесь точно нужен рентген. Джиён не выдерживает и встает, убирая холод с переносицы: — Да не надо никакого рентгена. Крови уже нет, значит все отлично с моим носом! — Джиён. — Чонгук вновь метает в него многозначительный взгляд. Сын демонстративно поджимает губы, замолкнув. — Где одежда верхняя? — спрашивает Чонгук у Миндже. — В классе осталась, — отвечает ему второй близнец. Чонгук смотрит на часы, что-то прикидывая, затем поворачивается к учителю Ли. — Мы едем в больницу, я свяжусь с вами позже. Дети, на выход. — Он кивает на двери, и Джиён с Миндже плетутся в коридор. Джиён шмыгает носом, пальцами трогая под ним, а затем смотрит на подушечки, на которых ничего остается. Они выходят в коридор все вместе: сначала близнецы, за ними Тэхён, и Чонгук последним. Тот выглядит напряженным и даже злым, но меняется сразу же, как только дверь кабинета за ними закрывается. Чонгук разворачивается к Джиёну, кладет ладонь на его щеку, и бережно приподнимает подбородок, вынуждая посмотреть на него. Он внимательно осматривает отекшую переносицу с расползшейся по ней гематомой, и вздыхает. — Больно? Джиён, конечно, сразу закатывает глаза – демонстративно, с подростковой театральностью, но совсем без раздражения. — Отец, да я в порядке, — тянет он, а после смотрит на него с такой нежной любовью, что Тэхён задерживает дыхание, становясь свидетелем этого момента между Чонгуком и их сыном. — По-моему, вы оба ни черта не в порядке. — Он поворачивается к Миндже, и притягивает его к себе, прижав к своей груди. Тэхён чувствует себя неловко, когда ему в этой идиллии места не находится по вполне понятным причинам, и подает голос, чтобы не выглядеть совсем уж отсутствующим: — Что произошло, Миндже? Он тут же начинает мяться, будто говорить ему об этом неудобно, и Джиён вновь берет удар на себя. — Сэхун ему с начала семестра прохода не дает, — мрачно говорит он родителям. Тэхён с Чонгуком обеспокоено переключаются на второго близнеца. — Я пойду заберу наши вещи из класса. — Миндже выныривает из отцовских объятий и уходит в сторону лестницы, сбегая от этого разговора. Тэхён смотрит ему вслед и делает мысленно пометку, что надо бы наедине с ним поговорить. Слишком уж деликатная тема. — Почему я впервые об этом слышу? — Чонгук двигает челюстью нервно. — До сегодняшнего дня Сэхун так не наглел. Максимум названивал и написывал ему. Подходил в школе, в столовой подсаживался. — А сегодня что случилось? Джиён молчит. — Ну? Он облизывает губы и косится в сторону лестницы, где скрылся минутой назад его брат. — Пусть Миндже сам расскажет, если захочет. — Джиён, так не пойдет. Я понимаю, что ты заботишься о личном своего брата, но сейчас не та ситуация. Здесь речь о его безопасности, поэтому мне важно знать, что именно произошло. Джиён, опустив взгляд в пол и шумно выпустив воздух через нос, рассказывает: — Один придурок из нашего класса пустил слух, что Миндже с ним целовался и они теперь встречаются. Типа хотел, чтобы Сэхун об этом узнал и отвалил. А Сэхун взбесился, и полез к Миндже разбираться, начал выяснять, правда это или нет. Миндже хотел скрыться от него в туалете и подождать, пока не начнется урок, а этот урод пошел за ним. Ну и… там… короче, пытался его поцеловать и лапал за задницу. Я случайно вообще там оказался. Руки помыть зашел. Собственно, все. Чонгук расстроен – это видно невооруженным взглядом. Он смотрит на Тэхёна, и он ему негромко обещает: — Я поговорю с ним вечером. Чонгук кивает. — Я свяжусь с родителями пацана. Вы езжайте в больницу, я сейчас вам вызову такси. А я пока отвезу байк в гараж, возьму машину и заберу Тэёна из сада. Как раз время уже будет. Он достает телефон из кармана, начиная набирать на нем что-то, и в это время с двумя куртками и двумя рюкзаками в руках спускается Миндже. Они одеваются, и Джиён, задев нос рукавом, морщится и снова трогает его на предмет наличия крови. Одевшись, они вчетвером выходят из школы, и Чонгук провожает их до такси, поцеловав сыновей по очереди, прежде чем попрощаться. — Увидимся дома, — поворачивается Чонгук к Тэхёну. — Если что, звони, хорошо? Тэхён кивает, задерживая на нем взгляд, и усаживается в такси. Чонгук захлопывает за ним двери.

***

Вернувшись с близнецами из больницы домой, Тэхён ощущает себя совершенно без сил. Перелом костей носа у Джиёна исключили – отделался ушибом. От этого настроение у того взлетело вверх, и они с Миндже уговорили Тэхёна зайти на обратном пути за едой на вынос – видимо поняли, что кулинарных шедевров от него в ближайшее время не дождутся, а есть им всем что-то надо. По приезде домой Джиён сразу сообщает, что идет в душ, а Миндже отправляется на кухню с пакетами еды. Сам Тэхён первым делом стягивает куртку и поднимается к себе. Переодеваясь в домашнее, он слышит, как внизу открывается дверь, и через минуту до него доносятся быстрые легкие шаги. Тэхён успевает только обернуться, как Тэён влетает в комнату вихрем, с растрепанными от шапки волосами и счастливым блеском в глазах. — Папа! — кричит он и прыгает ему на руки, обняв за шею. — Привет, — выдыхает Тэхён в его макушку и гладит ладонью по спине. Ребенок на его руках ощущается так приятно и уютно, что он прижимает его к себе покрепче. Вторая причина, почему он делает это – не хочет, чтобы Тэёну показалось, будто папа вдруг стал холоден. — Как дела в саду? — Я рисовал! Меня, Джиёна, Миндже, тебя и отца! И елочку! И звездочки тоже! — Тэён отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на него, и тут же снова липнет поближе. — А еще мы гуляли и я упал, но не сильно! — Покажешь мне? — Вот тут! — тычет он в свою коленку. — Не болит? Тэён активно мотает головой: — Там красное пятнышко вот такое. — Он убирает одну ладошку с его шеи и показывает двумя пальцами размер своего ушиба. — Звучит совсем не страшно, да? — Да! Воспитатель Шин меня похвалил, потому что я совсем не плакал! — Ничего себе! Да ты герой. — Тэхён чмокает его в щечку, и замечает, что за их милованиями наблюдает Чонгук, остановившийся на пороге спальни, прижавшись плечом к дверному косяку. Тэхён ставит Тэёна на пол, и тот убегает. Судя по звукам – в комнату близнецов. — Как съездили? — спрашивает Чонгук. — Что там по рентгену? — Перелома нет. Ушиб. Выписали что-то для укрепления сосудистой стенки. Отек будет сходить пару дней, гематомы – ну, сам понимаешь. Чонгук кивает: — Хорошо. Я связался с родителями этого пацана, заехал к ним по дороге в сад. Они тут недалеко живут, как выяснилось. Тэхён тут же подбирается весь: вся эту ситуация его разозлила невероятно. Он ненавидит альф, которые думают, что им все можно. А если этот в пятнадцать уже себя так ведет – страшно даже представить, что будет дальше. — И что они? Небось заверяли, что Миндже сам виноват? — На удивление, родители оказались адекватными. Пацана наказали. Видно было, что им неловко из-за всей ситуации. Я ехал, думал, сейчас придется ругаться, а они так в извинениях рассыпались, что я даже потерялся, — хмыкает он. — А их пацан что? — Набыченный, конечно, был, но сказал что извинится перед Миндже и больше такого не повторится. Но я бы предпочел, чтобы он вообще больше к нашим детям не приближался. Хотя… учитывая то, какая ответка ему прилетела… — Чонгук посмеивается и шепотом добавляет: — Джиён сломал сразу обе кости в его руке. Тэхён изумленно выдыхает, округляя глаза и прикрывая рот ладонью. Ничего себе, сколько силы в мальчишке. — Что ему за это будет?.. — Ничего, — заверяет Чонгук. — Родители претензий не имеют. Получил поделом. На этом и разошлись. — А по поводу домоганий… — Мы обсудили это, не волнуйся. Отец ему тоже, думаю, доходчиво объяснил. — Угу. Только такое нужно объяснять до, а не после. — Тэхён кривит губы, не сдержав свое раздражение. Чонгук вздыхает как-то слишком уж тяжело. — Сложно судить других родителей, когда сам не то чтобы пример для подражания. Наш вот, например, человека покалечил. Тоже вряд ли нас бы похвалили в иной ситуации. На это ответить Тэхёну нечего, ведь он понятия не имеет, насколько хорошие они с Чонгуком родители. Он еще не примирился с самим фактом родительства, куда там ему до оценочных суждений. От неловкой паузы их избавляет Миндже. Он подходит к Чонгуку, льнет к его боку, оказываясь сразу же в отцовских объятиях, и глядит на него снизу вверх: — Мы собираемся ужинать. Останешься? Прежде чем ответить, Чонгук бросает взгляд на Тэхёна, будто молчаливо спрашивает его мнение об этом. Тэхён, все еще не понимающий, что у них за отношения такие, только пожимает плечами. — Мы купили еду на вынос, — предупреждает он. — Мой привычный рацион. — Чонгук выдает слабую улыбку, но совсем не веселую. — Тогда идем! — Миндже берет отца за ладонь и тянет за собой, громко крича на весь второй этаж: — Тэён, Джиён, ужинать! Напоследок Чонгук и Тэхён успевают обменяться взглядами, и Тэхён понятия не имеет, как все это расценивать.

***

— Воспитатель Шин напомнил, что утренник начинается завтра в одиннадцать. — Чонгук вытирает губы салфеткой и смотрит на Тэхёна, который с самого начала ужина уплыл в собственные мысли, лишь фоном улавливая болтовню Чонгука с детьми. — М? — моргает он. — Утренник. — Чонгук повторяет. — Завтра в одиннадцать. — А, д-да. — Тэхён понятия не имеет об утреннике, но изо всех сил старается сделать вид, что все под контролем. — Я буду тигром! Гр-р-р! — тут же встревает Тэён, оживляясь. Чонгук выглядит максимально заинтересованным: — Серьезно? А костюм мне покажешь после ужина? А то вдруг я тебя завтра не узнаю. — Папа еще не сделал костюм! — М-м, у кого-то сегодня будет бессонная ночь? — усмехается Чонгук. — Если хочешь, можем съездить и купить, пока еще есть время. — Папа обещал сделать сам! — Тэён протестует, едва не подскакивая со своего высокого стула. Кажется, что Чонгук вот-вот рассмеется, но вместо этого он посылает сочувствующий взгляд Тэхёну: — Я отвезу вас утром в сад, — обещает он. — Ты останешься на утренник? — Тэён, по всей видимости, наевшийся, отодвигает от себя тарелку подальше и пытается перелезть к отцу на колени. Чонгуку приходится отложить ложку и подхватить ребенка. — Конечно, я не пропущу твой утренник, тигренок. — Он целует его в лоб, и Тэён довольно жмурится. После ужина близнецы уходят наверх заниматься своими делами, а Тэхён вместе с Тэёном идут проводить Чонгука. Тэхён не думает, что его бывший муж нуждается в его проводах, но младший сын тянет его с собой за руку, и они стоят вместе, глядя, как Чонгук накидывает на себя куртку. — За час до начала ведь нормально будет? — спрашивает он у Тэхёна. — Как раз успеет переодеться в костюм и повторить роль. — Он подмигивает сыну. — Да, думаю, да. — Тэхён отвечает неуверенно и надеется, что Чонгуку виднее, сколько времени им понадобится. — Тогда до завтра. Тигр, слушайся папу. — Я всегда слушаюсь! Тэён подбегает к нему, обхватывает его за ноги и утыкается в них, пока Чонгук на панели нажимает кнопку открытия ворот. — О, к вам, похоже, Хонджун идет, — хмыкает он. На маленьком дисплее, передающем изображение с камеры, видно, как к дому торопливыми шагами подходит парнишка. Пара секунд, и раздаются шаги по веранде, а затем стук в дверь. Чонгук открывает, запуская мальчишку в дом. — О, привет, — удивляется Хонджун, увидев на пороге Чонгука и Тэхёна. — Привет, — синхронно здороваются они, а Тэён, расцветая еще больше при виде гостя, в припрыжку шагает к нему, пока не врезается в его ноги. Хонджун запускает пальцы в его волосы, потрепав ребенка по голове. — А я… к Джиёну. Он как? В норме? От внимания Тэхёна не ускользает то, с каким беспокойством тот спрашивает, и это даже умиляет. — Да, в порядке. Он наверху, — отвечает ему Чонгук. — Я поднимусь? — Попробуй. — Чонгук усмехается и пожимает плечами, пропуская Хонжуна с порога. — Я с тобой! — Тэён хватает Хонджуна за руку, увиваясь за ним. — Липучка, — ворчит Хонджун, но Тэёну, конечно, все равно. Чонгук с Тэхёном смотрят им вслед, пока они поднимаются по лестнице и скрываются на втором этаже. — Я надеялся, что есть еще хотя бы пара лет до того момента, как вокруг близнецов начнут виться альфы. — Чонгук вздыхает. — У нас получились слишком красивые дети. Тэхёну почему-то становится смешно, и он прикусывает щеку изнутри и опускает глаза, чтобы себя не выдать. Чонгук выглядит слишком уж обреченно. — Ладно, я поеду. Увидимся завтра. — Он звякает ключами от машины, прокрутив их в пальцах, последний раз смотрит на Тэхёна и выходит, прикрывая за собой дверь.

***

Этот странный и насыщенный событиями день подходит к концу: смех детей и визги Тэёна стихают только когда уходит Хонджун. За окном к этому времени давным-давно темень. Тэхёну везет, что младшенький, уставший от игр, засыпает на ходу. Он помогает ему помыться, и отправляет спать. И вот, когда кажется, что можно наконец тоже отдохнуть, а лучше сразу завалиться в постель, на Тэхёна лавиной опускается деталь, вылетевшая из головы: костюм Тэёна для утренника. И с болезненным стоном он запрокидывает голову назад. Ночь и правда обещает быть бессонной. Тем более, он понятия не имеет, из чего этот костюм делать. И с каких пор он вообще все оставляет на последний момент? Это совершенно на него не похоже! — Все нормально? — чужой голос отвлекает его от страданий. Тэхён открывает глаза и выпрямляется. В гостиную, посреди которой он завис, спустился Джиён, уже переодетый в пижаму. — Вспомнил, что костюм Тэёна еще не готов, — честно признается он. Джиён сочувственно мычит. — Может, чем-нибудь помочь? — Не нужно, ложись спать. У тебя день тоже был не из легких. Нос Джиёна выглядит еще хуже, чем днем. Отек сильнее, а гематомы набрали цвет. — Ладно. Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи. Помаявшись еще какое-то время, в одиночестве слоняясь по дому, который теперь приходится воспринимать как свой, Тэхён так и не придумывает, с чего начать создание костюма. Он даже не знает, как этот самый костюм должен выглядеть. Он роется в телефоне, надеясь найти там подсказку, но ничего не находит. И у Тэёна никак не спросить. Вспомнив о наличии мастерской – которую, между прочим, он еще толком не осмотрел, – Тэхён спускается на минус первый этаж. Удивительно, как это место моментально его успокаивает. Он здесь второй раз в жизни, а все кажется таким родным. Может, привычная творческая атмосфера поможет ему. Желательно, чтобы это произошло поскорее, ведь костюм нужен уже к утру, и не мешало бы успеть поспать. Обойдя вокруг большого стола, стоящего по центру, и осмотревшись, Тэхён присаживается на стул. Взгляд блуждает по стенам, увешанным многочисленными полками, шкафчиками, картинами. Он снова натыкается на незавершенную работу, изучает чужие линии, изображенные на холсте, и восхищается техникой. Раньше он не особо любил рисовать людей. Выходит, многое изменилось. О том, может ли чужой силуэт, выведенный его рукой, принадлежать Чонгуку, он старается не думать. Да и что с ним не так, если он рисует бывшего мужа? На столе, на котором все такой же легкий беспорядок, лежит записка-напоминание позвонить Чонгуку. Более никаких уточнений на нем все так же нет. Зато внимание привлекает вырванный из какой-то тетради клочок бумаги, лежавший под запиской – у Тэхёна тут же от облегчения расправляются плечи. Схема костюма! Пусть весьма расплывчатая и без конкретики, но будущий он все-таки оставил прошлому себе подсказку! С этим уже можно работать. Итак. Судя по этому эскизу будущего костюма, Тэхёну предстояло сшить тигриные ушки и хвост, расписать красками белый лонгслив и шорты, а затем пришить к ним этот самый хвост. Кажется несложным, но времени на это он убьет прилично, а потому берется за создание сразу же. Решив, что краске нужно будет еще высохнуть, первым делом он принимается за расписывание одежды Тэёна кошачьим узором. С лестницы доносятся шаги почти сразу, как он макает в намешанную им рыжую краску кисть и склоняется над лонгсливом. Через секунды в мастерской показывается Миндже, прижимающий к себе учебник, тетрадь и пенал. — Я посижу с тобой? — спрашивает он, когда Тэхён, оторвавшись от росписи, поднимает на него взгляд. Миндже кажется ему не то расстроенным, не то уставшим, и в груди чувствуется укол – он сразу понимает, что это связано с произошедшим сегодня днем. — Конечно, — мягко отвечает Тэхён и улыбается ему. — Хочешь поделать здесь уроки? — Да, кое-что нужно доделать на завтра. В комнате Джиён уже дрыхнет, а одному сидеть… скучно. — Тогда присаживайся рядом. Я здесь надолго. Необъяснимое тепло расползается у Тэхёна по телу, когда Миндже забирается на высокий стул и устраивается напротив него за рабочим столом. Он раскладывает перед собой свои принадлежности, поглядывает на процесс разрисовки, и отмечает, что получается красиво. — Думаешь? Миндже уверенно кивает: — Тэён будет в восторге. У остальных как обычно стандартные скучные костюмы из магазина. — Я хочу еще нарисовать ему кошачий носик и полосочки на лице. Слабо улыбнувшись и кивнув, Миндже начинает листать учебник, читать, что-то записывать в свою тетрадь, иногда кусая кончик ручки. Он выглядит подавленным и временами смотрит в сторону, когда думает, что Тэхён не замечает, но он видит, и несмело пробует завязать разговор. — То, что сегодня произошло… ты сильно испугался? Миндже замирает, не закончив писать слово, и поднимает голову. — За Джиёна? — Нет. Я о том, что тот парень… хочешь поделиться, что он сделал? Я знаю, это может быть смущающе, но ты можешь рассказать. Ты не должен испытывать за это стыд. В этом нет твоей вины. — Да, я понимаю, просто… это… мне мерзко. Тэхён откладывает кисть и смотрит на него. — Из-за того, что он прикасался к тебе? Кивнув в ответ и покусав губы, Миндже выталкивает из легких воздух и негромко говорит: — Это был уже не первый раз. У Тэхёна все внутри опускается. — Не первый?.. И ты никому не говорил? — Нет, — качает он головой. — Но почему? — Не хотел. Подумал, что глупо себя веду. Он сначала мне, вроде как, нравился… ну, в начале семестра. Но потом меня начала напрягать его настойчивость, и я… спасовал, в общем. Чем больше Миндже говорит, тем сильнее краснеют у него щеки, и Тэхён даже представить себе не может, насколько сложно ему это дается. И насколько близкие у них отношения он не знает, чтобы хоть примерно понимать, что может говорить и спрашивать, а потому приходится действовать осторожно. Он поддается вперед и накрывает ладонь Миндже своей, ласково ее сжимая, чтобы показать, что он рядом, и тому нечего стесняться. Он все это делает на чистых инстинктах – тело и мысли сами подсказывают, как поддержать, пусть даже он и не осознает до конца, что прямо сейчас разговаривает со своим ребенком. Ведь если брать реальный возраст Тэхёна, то разница у них меньше десяти лет сейчас. Для него это ощущается так, будто он говорит с младшим братом, которого у него никогда не было. — Ты отказал, и ему не понравился твой отказ? — догадывается Тэхён. — Да. Сначала все было нормально, мы один раз сходили на игру школьной команды по футболу, и он решил, что мы встречаемся, и пытался меня поцеловать. Я не захотел. И он был этим недоволен. Типа, ну мы же вроде как были на свидании, а я не дал себя поцеловать. После этого я стал его избегать, а он продолжал мне звонить и писать, и подходить ко мне в школе. Это продолжалось несколько месяцев, и вот сегодня этот идиот Юнхо из нашего класса решил, что нашел идеальный способ его отшить. Ну а дальше ты знаешь. — И в каком месте ты считаешь, что глупо себя вел? — Тэхён озадаченно склоняет голову. — Вначале, когда я не дал себя поцеловать, потом мне казалось, что я мог это сделать, и ничего этого бы тогда не было. Как будто я по-детски поступил. Я же сам с ним пошел. Наверное логично, что он подумал, что может поцеловать меня. Но сейчас я так уже не думаю, не волнуйся. Тэхён хмурит брови: — Я надеюсь на это. Запомни раз и навсегда: ты можешь отказать в любой момент, когда почувствуешь, что не хочешь, или что-то идет не так. И никто не смеет тебя за это попрекнуть. — Я понял. — Миндже выдавливает из себя улыбку и возвращает внимание на тетрадь, показывая, что можно на этом завершить обсуждение. В груди Тэхёна все равно неспокойно. Не очень он был готов внезапно стать папой двух пубертатных омег и говорить с ними о подобном. Это тяжело. Тихо вздохнув, он снова берет в руки кисть и принимается дальше работать над костюмом. Делать это в тишине рядом с Миндже оказывается умиротворяюще уютно, и он иногда улыбается сам себе, когда на секунду поднимает на него взгляд. Миндже тихонько мычит себе под нос незнакомую ему мелодию, быстро складывая слова в предложения в своей тетради, и тоже иногда поглядывает на него. Позже, когда заканчивает с уроками, а Тэхён переходит к разрисовыванию шортов, Миндже не торопится уходить, и какое-то время наблюдает за ним, подперев голову рукой. — Пап, — зовет он, и Тэхён, уже немного привыкнув к этому обращению, вопросительно мычит. — Можно тебя кое о чем спросить? У Тэхёна вмиг разгоняется сердцебиение: о чем бы Миндже его сейчас не спросил, у него наверняка не будет ответа, но и отказать он никак ему не может. — Да, конечно. Немного помявшись, Миндже говорит: — Вы с отцом приехали в школу вдвоем. Вы были вместе сегодня, да? Он хлопает глазами, пытаясь понять, на что Миндже намекает, и вроде все очевидно, но тем не менее, он теряется. — Ну… он просто заезжал за документами, когда позвонили из школы. — И все? — А ты что, думаешь, мы тут вдвоем тусуемся, отправив вас в школу и детсад? — прищуривается он. — Это теория Джиёна, — широко улыбается он, спрыгивает со стула и собирает свои вещи в кучу. — Вот и передай ему, что это не так! Миндже смеется, поднимаясь по лестнице, и посылает ему воздушный поцелуй, прежде чем скрыться из виду. Интересно, здесь, в будущем, каждый день Тэхёна такой «веселый»?