Пять раз, когда жёлтый цвет менял жизнь Азирафаэля

       До начала

      Жёлтый — это первое, что увидел Азирафаэль после Рождения. Только тогда он ещё не знал ни цветов, ни самого термина «цвет», ни термина «термин», ни тонкости различия оттенков. Ведь если бы ему, допустим, было известно последнее, то он точно назвал бы ударивший ему в глаза цвет скорее солнечным, чем жёлтым.       Свет пробивался сквозь веки, но не ослеплял чувствительные радужки, а ласкал их своим теплом. Так появились ангелы: доселе сгустки лучей с глазами и перьями, которые топорщились в разные стороны, вдруг обрели вполне себе осязаемое тело, чтобы в будущем по их образу и подобию можно было воссоздать другой живой организм — человека. Азирафаэля в этот План не посвящали, но уже создали: Гавриил сказал, что он будет первым ангелом на Земле с очень важной миссией, поэтому сейчас его главной задачей было освоиться в теле.       Азирафаэль открыл глаза и несколько раз моргнул, привыкая к полутьме. Несмотря на то, что тут и там были разбросаны звёзды, основного света они давали мало; пока ангел приходил в себя, Солнце с его всемогущим сиянием куда-то делось. «Наверное, не могут решить, с какой стороны Земли его будет выгоднее расположить», — решил Азирафаэль. Он снова моргнул и пригладил свой белый — не очень удобный, просто какая-то грубоватая ткань, которую спустя пару десятков лет назовут льняной — балахон, затем с любопытством дёрнул крыло, тут же болезненно поморщившись. Пернатая конечность вздрогнула и сложилась вместе со своей близняшкой под каким-то замысловатым углом. Кажется, устойчивость и невозмутимость нужно будет потренировать; тело ему дали совершенно пустое и безэмоциональное.       «Значит, всё остальное есть при мне, и сосуд — лишь физическое воплощение меня самого», — понял Азирафаэль. Он вытянул перед собой светлые, пока что ещё полупрозрачные руки и согнул-разогнул пальцы. Интересно. Ангел перевернул правую руку. Из центра ладони на него таращился серо-голубой глаз с белыми ресницами.       — Эй. А ты не должен был исчезнуть вместе с остальными? — Глаз моргнул синхронно с двумя оставшимися на лице. Азирафаэль встряхнул ладонью, но это, разумеется, не помогло. — Какой своевольный. Я не думаю, что это хорошо, дружок. Ты же должен меня слушаться. Мне нужно тебя контролировать… Я точно не пропустил ни слова в лекции про человеческую физиологию, поэтому я абсолютно точно уверен, что ты…       Рассекая пространство, мимо Азирафаэля неистовой скоростью промчался сгусток света — ангел на секунду даже забыл, что ругался с собственной ладонью. Мысль выветрились из головы; его слегка покачнуло, но он сумел удержаться на месте и, моргнув, с подозрением огляделся. Что это было?       Полы балахона беспокойно затрепетали, перья начали медленно вставать дыбом. Азирафаэль почувствовал, как в местечке чуть ниже шеи — в груди, прямо под солнечным сплетением — начинает зарождаться страх. Перед глазами замелькали неутешительные картинки, в которые его сознание оформило предостережения начальства по поводу метеоритных дождей и прочих неувязок космоса. Вселенная была недостаточно изучена, чтобы была возможность её контролировать.       Вжух!       Вжух!       — Проклятье! Кто это рисовал? Асимметрия полная.       — Ты можешь выполнять свою работу без ворчаний?       — В этом и проблема! Работа моя. Решать мне.       И снова — вжух!       — Гавриил тебе голову оторвёт, ты, юный пиротехник-любитель!       Азирафаэль беспокойно завертелся на месте. Глаз на ладони тоже закрутился из стороны в сторону, пытаясь выцепить источник шума вместе со своим хозяином. Зрачок то скрывался под веком, то выпучивался так, словно хотел отделиться от кожи и пуститься в погоню за неопознанным солнечным лучиком, так сильно напугавшим ангела.       — Ха! Оторвать-то, может, и оторвёт, зато расположение уже будет утверждено, и никто ничегошеньки не поменяет!       — Ты горе-архангел, ты знаешь это?       При особенно удачном повороте головы Азирафаэль наконец-то смог разглядеть спорщиков. Более того: прищурившись, он различил, что именно металось из одной стороны галактики в другую. Вернее, кто.       — А вот и нет! — Неуёмный ангел-молния вдруг вперился карими глазами прямо в Азирафаэля (чего тот явно не ожидал, так что тут же ознакомил свой эмоциональный спектр со смущением; отчего-то казалось, что наблюдение исподтишка, если оно не является частью разведки, не считается приличным). — О. О! Коллега!       Вжух! — и он оказался своим веснушчатым носом к курносому — Азирафаэля, почти их столкнув.       — Добрых вам созвездий, коллега! — сверкнул лучистыми глазами странно-быстрый незнакомец. Он зачесал буквально огненные волосы назад, убирая их со лба, и засиял пуще прежнего, протараторив: — Вы архитектор? Ну, в смысле, исполняющий обязанности зодчего, я правильно понимаю? Конструируете звёзды? Или из отдела разработки?       Азирафаэль моргнул, прижимая «глазастую» ладонь к груди другой рукой. Ангел напротив что-то внимательно изучал в его лице, заинтересованно наклонившись ближе. Азирафаэль машинально отплыл назад, сбитый с толку и количеством вопросов, и абсолютно тёплой, искрящейся энергетикой рыжего существа.       — Ну же? От вашего мнения, возможно, зависят наши жизни! Глядите туда. — Он махнул рукой по направлению к своему седому товарищу, который таким стал явно не от лёгкой жизни. — Как вы думаете: Солнце будет неплохо смотреться в той части, а?       Азирафаэль перевёл растерянный взгляд на небольшой сгусток света, на который ему указали. Седой ангел рядом с ним нервно притоптывал ногой по пространству.       — Как-то это… — сипло произнёс Азирафаэль, тут же предпринимая попытку прочистить горло. Рыжий ангел выгнул бровь.– Как-то маловато для Солнца…       — Потому что я перетаскал его не целиком, — последовало нетерпеливое объяснение. — Ну так что? Нравится или нет?       — Перетаскал?       — Ну да, — беззаботно пожал плечами ангел, — прошлое местоположение рушит картину, поэтому я и… Есть во мне задатки эстета.       Азирафаэль уставился на него широко раскрытыми глазами. Его удивление было встречено хитрой улыбкой, занимавшей добрую половину веснушчатого лица. Азирафаэль почувствовал, как в его груди медленно оттаивает горячее сердце, ранее бившееся скорее на автомате, а не для поддержания жизнедеятельности организма. Внутренний моторчик заскрипел, заворочался и внезапно пришёл в движение, набирая обороты с немыслимой скоростью. Азирафаэль ощущал это той рукой, которую прижимал к груди; на быстрый стук сердца лишнее глазное яблоко реагировало неоднозначно: оно беспорядочно крутилось под веком, то и дело щекоча своими ресницами кожу сквозь ткань.       «Свет, который я увидел. Это действительно было Солнце», — понял Азирафаэль. Он оглядел ангела в идентичном своему одеянии в абсолютном восхищении и расплылся в своей первой жизни улыбке. Рыжий вихрь всё ещё неспокойно парил напротив, что явно давалось ему с огромным трудом: казалось, он был готов вот-вот снова сорваться с места.       Выглядел он при этом слишком непринужденно для создания, которое переносит Солнце голыми руками только потому, что решение Всевышней его не устроило.       Ты не обжёгся? — хотел спросить Азирафаэль.       Откуда ты такой взялся? — желал уточнить он.       Я бы хотел тебе помочь. А ещё узнать твоё имя, название должности и вероятность нашей дружбы в стопроцентной вероятности, — так и рвалось с его языка.       Но всё, что у него вышло, это удивлённое:       — Боже ты мой.       Рыжая бровь снова взметнулась вверх, и Азирафаэля вдруг одолело такое счастье, что стало трудно держать равновесие.       — Я… То есть, эм… Мне думается, что… Господи, да, конечно. О, это чудесно. Абсолютно чудесно, — сказал Азирафаэль, глядя только на ангела и сомневаясь, что когда-нибудь сможет заставить свои глаза смотреть куда-либо ещё, кроме как на него.       Тот, гордо выпятив грудь, бросил на него благодарный взгляд и через плечо крикнул своему другу:       — Слышал, Руф? Не один я считаю свою идею гениальной!       И, игнорируя прозвучавшие в ответ возмущения, снова обратил своё внимания на зависнувшего Азирафаэля. «Какая фантастическая красота», — подумал он и, повинуясь какому-то неимоверно, должно быть, глупому порыву, поправил свои волосы не глазастой рукой. Ради всего святого, он не настолько красив, чтобы смотреть на него так.       (Вот бы он никогда не сводил с него своих удивительных глаз.)       — Спасибо, коллега! На небесах обязательно зачтётся.       Вихрь собрался было снова молнией метнуться к Солнцу, но Азирафаэль, неистово запаниковав, выпалил первое, что пришло ему на ум:       — Я… Я бы мог вам чем-нибудь помочь? — Он крепко сжал кулаки и говорил каждую мысль, не думая о том, что вообще несёт: — Я видел некоторые чертежи. Я думаю, что я справлюсь, если вы мне покажете… Я быстро учусь! Гавриил говорит, что я очень способный, правда!       Рыжеволосый ангел прищурился и глянул на Азирафаэля с гораздо большей заинтересованностью. Просканировав его своим лукавым взглядом, он в конце концов вынес вердикт:       — Благодарю за рвение. Буду знать, к кому обращаться в случае чего!       Протянутая Азирафаэлю ладонь будто вся светилась изнутри. Он уставился на неё так, словно кусочек Солнца в этот раз предлагали лично ему. Какие необыкновенно красивые пальцы… Ни одного ожога, только пару царапин, словно юный астроном несколько раз порезался об острые углы звёзд, когда пытался их приручить. «Я бы ни за что тебя не поранил», — подумал Азирафаэль, мысленно возликовав, что ему хватило здравого смысла не сказать это вслух. — «Чем лечат раны, нанесённые такой силой? Болят ли они? Что можно сделать, чтобы он больше себя не калечил?»       Азирафаэль как заворожённый протянул свою ладонь в ответ, но тут же отдернул её, стоило ему прикоснуться своими кончиками пальцев к чужим. Он спрятал руку за спину и виновато улыбнулся.       Впрочем, его новый знакомый совсем не выглядел расстроенным. Он одарил его понимающей улыбкой и вот бы его лицо никогда не переставало выглядеть таким счастливым, — подумал Азирафаэль.       — Ещё не разобрались с управлением тела? Понимаю, понимаю. Ладненько, удачи! — Ангел подмигнул своим карим глазом и молнией метнулся прочь.       Азирафаэль резко дёрнул головой по направлению к солнечному вору. Рыжий сгусток света, по ошибке именованный всего лишь ангелом, а не кем-то вроде животворящего Господа, снова был занят тем, что переносил сияние из одной звезды в другую. Его действия неустанно сопровождались едкими комментариями совершенно противоположного ему по настроению Руфа, но астроном, кажется, не особо в них вслушивался.       Когда Руф вдруг остановился и настороженно посмотрел на Азирафаэля, тот этого даже не заметил, будучи слишком поглощённым процессом переноса Солнца.       «Ох», — подумал Азирафаэль, прижимая ладони к груди (с правой наконец-то исчез глаз), где неистово колотилось сердце. — «Ох».