ОКУП-4. Альтернативная

Белый потолок. Тишина, звенящая в ушах, как натянутая струна. В груди ныло. Глухо. Глубоко. Но уже не разрывая. Первое, что он увидел, — Ней сидел на стуле рядом. Не читал. Не листал телефон. Просто смотрел. Взгляд тяжёлый, усталый, но без прежнего льда. — Сколько я... — голос Пенна был сухим, как наждак. Кашель сдавил горло. — Три дня, — Ней подвинул стакан с водой. Трубочка уже торчала. — Пей. Пенн сделал глоток. Вода тёплая, но сейчас это было неважно. — Обычно такие раны заживают быстрее, — сказал он как-то отстранённо, проверяя собственное тело. — Заткнись, — Ней не улыбнулся, но в голосе не было злости. Только привычная, заземляющая грубость. Повисла пауза. Не неловкая. Наполненная. Тяжёлая, но честная. — Я жив, — сказал Пенн, пробуя слова на вкус. — Странно. Пенн смотрел на него. Красные глаза — линз не было, и теперь они горели открыто, в полумраке палаты. Но в них не было угрозы. Только усталость. И тихий, неуверенный вопрос. Разговор не шёл. Никто не знал, с чего начать. Как собрать разбитое стекло, не порезавшись заново. — Ты не прогонишь меня? — наконец выдохнул Пенн. Ней отвёл взгляд. Помолчал. Пальцы барабанили по подлокотнику стула. — Я не знаю, смогу ли простить, — голос ровный, но трещина в нём слышалась. — Не знаю, смогу ли забыть Марка, когда смотрю на тебя. Но я знаю одно. — Он снова встретил его взгляд. Прямо. Без уклонений. — Когда ты падал, я понял, что не хочу, чтобы ты умирал. Это... что-то значит. Наверное. Пенн слабо улыбнулся. Уголки губ дрогнули. — Это уже больше, чем я заслужил. — Заслужил, не заслужил — не тебе решать, — отрезал Ней. Но руку на колене разжал. --- Рана полностью заросла. Эд проверил, кивнул, выписал. За всем этим наблюдал Ней. Он не мог найти в себе силы уйти. Сидел в коридоре, на подоконнике, у двери — где угодно, лишь бы быть в зоне досягаемости. У Пенна теперь был ошейник. Он раскрыл себя, и через скандал верхушка Компании нехотя одобрила его нахождение в мире людей. Хотя ему было плевать на разрешение. Они бы не смогли ничего сделать с ним. Но ради Эда и Нея он носил его добровольно. После выписки Жанн нерешительно подошёл к другу. В глазах — страх, любопытство, надежда. Пенн не скрывал крылья. Вообще перестал. Они лежали за спиной тяжёлыми складками, серые, с поломанными перьями, но живые. — Хочешь потрогать? — Пенн шевельнул крылом, подставляя край. Жанн кивнул, радостно, почти благоговейно. Пальцы коснулись перьев. Мягкие. Тёплые. Пульсирующие жизнью. Он не боялся. И Пенн этому рад. Хоть с Жанном всё осталось по-прежнему. Просто. Без теней. Но с Неем... Пенн пытался избегать. Сворачивал в другие коридоры. Задерживался в архивах. Но тот находил его везде. Будто у Нея появилась способность чувствовать тварь. Особенно одну. Единственную. В один из таких вечеров Пенн сидел на крыше. Смотрел на ночное небо, усыпанное звёздами, которые казались слишком далёкими, чтобы иметь значение. Он не знал, как жить дальше. Выжил. Странно. Значит ли это, что Ней не так важен? Или наоборот? Он готов был рискнуть собой, чтобы Ней жил. Даже ради Эда он бы так не сделал. Теперь пророчество не сбылось? Значит, чувства не сильны? Неужели это не тот самый человек? Шаги по гравию. Ней нашёл его. Как всегда. Пенн не обернулся. Завис в мыслях. Ней переживал: после раскрытия правды Пенн снимет маску, станет куклой, как его сделал отец. Пустой оболочкой. И опасения подтверждались. Пенн ходил как живой мертвец. Не было той самой улыбки. Криков. Флирта. Только тишина. Только он вёл себя так только с Неем. С Хлоем или Жанном иногда улыбался. Это злило. Но и радовало. — Хватит летать в облаках, — сказал Ней, слегка ударив того по затылку. Не больно. Просто чтобы вернуть в реальность. Тот не отреагировал. Только поднял голову. Красные глаза в лунном свете. — Я боюсь. Точнее... я не знаю. Сейчас трудно. Я не знаю, что чувствуют в такие моменты люди. — Ты не совсем человек, — Ней сел рядом, плечом к плечу. — Поэтому скажи, что чувствуешь именно ты. Не включая сюда «человечность». Пенн выдохнул. Воздух холодный, резкий. — Я чувствую вину перед тобой. Я не думаю, что имею права дальше с тобой контактировать. Но ты не орёшь. Не бьёшь. Ничего со мной не делаешь. Только находишься рядом. И это... пугает. — Хлой как-то сказал мне выбрать себя, — начал Ней тихо. — То, что я хочу, а не должен. Ней смотрел вперёд. На огни города. На тени крыш. — Остыв от эмоций и гнева, я понимаю, что ты не хотел убивать тех людей. Моего брата. Твой чокнутый батя — вот кто виноват. Ты был ножом в его руке. А нож не выбирает, куда резать. — Это значит, что ты не злишься? — Злюсь, — Ней повернул голову. В глазах мелькнуло пламя. — Ещё как злюсь. На тебя, на Эда, на себя. А если бы в тот день ты умер? Что если бы ты не сидел со мной тут сейчас? Я не представляю, что со мной было бы. За эти три месяца ты стал слишком важен мне. Повисла тишина. Ветер трепал куртки. — Неужели это признание? — Пенн усмехнулся, но в голосе дрогнула надежда. — Как хочешь, думай, — Ней пожал плечами. Но рука на колене сжалась. — Но я хочу, чтобы ты был рядом. И чтобы мы снова вернули наш мирок. Тот, что был до разлома. До крови. До выстрела. Пенн встал. Крылья чуть расправились, ловя ветер. — Хочешь полетать? — Как ты меня будешь тащить? — Как принц принцессу. — По телосложению я принц должен быть. — Но я сильнее. Ней не сомневался. Тот был сильнее. В мышцах. В выносливости. В умении выживать. Но сейчас сила была не в этом. Пенн протянул руку. Ладонь вверх. Открытая. Без перчаток. Если Ней возьмёт её — навсегда оставит прошлое в прошлом. Будет жить сейчас. Не оглядываясь. Не мстя. Не прячась. Ней посмотрел на ладонь. И взял. Пальцы сомкнулись. Тёплые. Живые. Они поняли: теперь всё изменится. Не сразу. Не легко. Но изменится. --- Пенна всё ещё тревожило пророчество. Он же жив. А всё, что говорит Предсказательница, исполнялось. Неужели ошибка? Он нашёл её в старом саду за корпусом. Девочка сидела на скамейке, змея обвивала шею, скрывая металлический ошейник. Шипела тихо. — Можешь объяснить? — Пенн сел рядом. — Я же должен был умереть. Ней убить меня. Девочка улыбнулась. Не зло. Мудро. — Всё правильно. Ней убил тебя. Того тебя. Из прошлого. Пенн нахмурился. — Ты же начал чувствовать. Настоящие эмоции. Не программу. Вину. Любовь. Страх за другого. Желание жить ради него. Это и есть доказательство, что тот Пенн умер. Пенн молчал, переваривая. — Ты до сих пор хочешь умереть? — хоть она это и спросила, но знала ответ. Пенн должен сам его найти. — Не знаю. Змея шипнула. Пенн выдохнул. Груз из-за пророчества с плеч упал. Но осталось кое-что, что он должен понять. --- Хлой и Зоя поженились с размахом. . Музыка, тосты, смех, слёзы счастья. Пенн кричал, поздравлял их, размахивал бокалом, смеялся так, что крылья за спиной дрожали. Ней хлопал, стоя в стороне, смотря на парочку. Тварь и человек. Они показали, что любовь может быть и между ними. Он перевёл взгляд на розовое чудо, что что-то кричало молодожёнам, подмигивало, тянуло за руку Нея к танцполу. И улыбнулся. Своим мыслям. Своему выбору. Своему завтра. Дождь больше не шёл. Небо очистилось. И тишина, которая раньше давила, теперь просто дышала. Рядом.