ОКУП-4. Альтернативная

На крыше было тихо. Ветер трепал края куртки, гнал по бетону сухие листья, уносил в темноту гул ночного города. Пенн сидел на парапете, ноги свисали в пустоту, крылья медленно расправлялись и складывались за спиной, разминая затёкшие суставы. Серые перья ловили лунный свет, отбрасывая длинные, ломаные тени на бетон. Сегодня у него День рождения. Или, точнее, День создания. Как ему удобнее. По документам ему исполнялось восемнадцать. Штамп в паспорте, который Эд выбил через три инстанции и две недели бюрократического ада. Но Пенн знал правду: жил он только девять лет. Девять лет с момента пробуждения в холодной лаборатории. Девять лет с первого вдоха, первого слова. По закону он совершеннолетний. По жизни — нет. Опыт, память, эмоциональная зрелость — всё это укладывалось в срок, который человеческий мир назвал бы детством. Но ему было всё равно. Цифры не определяли право дышать. Ней стоял рядом курил. Они стали встречаться недавно. Слишком много чувств, слишком много всего произошедшего, что не давало им выдержать дистанцию. Их тянуло друг к другу, как магнитом, пока они не сдались и не стали официальной парой. Знакомы семь месяцев. Из них после события в с выстрелом,первый ушёл на восстановление общения: было неловко, Пенн даже пытался избегать Нея, думая, что так будет лучше для обоих, но тот нашёл его и устроил «штурм мозгов», пока не вернули привычный ритм. Ещё месяц потребовался, чтобы перейти к отношениям. И вот уже два месяца они — пара. Тогда они поговорили и пришли к этому выводу. Можно сказать Ней инициатор. Хоть официально и вместе, но даже не целовались. Только объятия, мимолётные касания, тихий флирт. Ней потихоньку начал тоже показывать чувства, заигрывать, отвечать на улыбки, но ничего больше. Глядя на Хлоя и Зою, Пен иногда ловил себя на тихой зависти. Те уже сыграли свадьбу, а до неё успели и на целоваться, и переспать. Но они были двумя взрослыми, прошедшими жизнь, знающими цену своим решениям. А тут? Пенну по документам восемнадцать, но по факту только девять. Нею — двадцать пять, почти двадцать шесть. Восемь лет разницы. Мешает ли это? Он не знал. Пенн ещё плохо понимает человеческую логику и чувства. Как иногда зависает, пытаясь расшифровать эмоции по учебнику. Ней тогда говорил ему: «Не цепляйся за то, чтобы понимать людей. Делай то, что хочешь сам. Чувствуй. Не подстраивайся под нормы.» И Пенн делал. Как хотел. Самое забавное было с Эдом. Когда новость дошла до него, реакции почти не последовало. — Вы в отношениях? Ну, поздравляю. Он уже знал, что так будет, не удивился. Но Ней ещё долго чувствовал на себе тяжёлый, оценивающий взгляд куратора. Будто Эд ждал, оступится ли он. Или просто запоминал. Не осуждал. Наблюдал. Сегодня Пенн пожелал тихий день. Без праздника, без шума, без чужих глаз. Только близкие знали: Эд, Хлой, Зоя, Жанн и, конечно, Ней. По желанию Пенна они не устроили праздник, а просто провели день так, как шло. Без обязательств. Шаги по пожарной лестнице. Знакомый ритм. Ней подошёл, поставил бумажный стаканчик с кофе из автомата на бетон рядом. Он даже не заметил как тот ушёл. Пенн открыл стакан, сделал глоток. Тепло разлилось по груди, вытесняя ночную прохладу. — Могу я кое-что попросить на день рождения? Ней сделал глоток своего кофе, опираясь на перила. — Валяй. — Поцелуй меня. Ней подавился. Кофе брызнул, застрял в горле. Он закашлялся, сгибаясь, хватая ртом воздух. Пенн тут же поставил стакан, подался вперёд, постучал ладонью по спине Нея. Ритмично. Не сильно. Пока кашель не утих. Ней выпрямился, вытер губы тыльной стороной ладони. Посмотрел на Пенна в шоке. — Ты чего? Это так неожиданно. — Просто мы же в отношениях, — Пенн пожал плечами, крылья чуть дрогнули. — А как я знаю, в отношениях целуются. И больше. Ней выдохнул, провёл ладонью по лицу. Щёки горели. — Я уже говорил: не пытайся привязать себя к норме людей. Я поэтому и не лезу. Ещё и разница в возрасте… кхм. У меня был опыт, да. До Компании. Двое отношений, даже в постели. Но ты… Я не хочу давить. Не хочу, чтобы ты делал что-то, потому что «так положено». — Но если это хочу сам я? — Пенн слегка покраснел. Не стыдливо. Уверенно. Будто назвал цену, которую готов заплатить. — Если я сам хочу. Если Пенн слегка покраснел, то Ней стал полностью красным. От шеи до ушей. Кровь стучала в висках, сбивая дыхание. — Чёрт, ты… — он замолчал. Сделал вдох. Выдох. — Ладно. Сегодня твой день. Нужно подарить подарок. Пенн посмотрел на него. Увидел, как горят щёки, как дрожат пальцы на стаканчике, как взгляд мечется между глазами и губами. И тихо засмеялся. Звук был лёгким.Ней заметил. И что-то внутри дрогнуло. Не страх. Не сомнение. Разрешение. Он шагнул ближе. Взял Пенна за подбородок. Не сильно. Не властно. Просто чтобы зафиксировать взгляд. Посмотрел прямо в красные глаза. Если раньше они тревожили, напоминали о разломе, о крови, о выстреле, то сейчас от них шло что-то другое. Дрожь. Интерес. Тихое, неуверенное приглашение. Приблизил. Сначала просто прикосновение. Достаточно быстрое, чтобы не спугнуть. Достаточно долгое, чтобы дать Пенну понять: это не долг. Не норма. Не игра. Это чувство. Пенн удивился. На долю секунды замер. А потом сам подался вперёд. Взял Нея за щёки. Ладони тёплые, пальцы чуть дрожат, но хватка уверенная. Приблизил. Поцеловал. Просто. Без пошлости. Без спешки. Без попыток взять больше, чем дано. Всё чисто. Всё невинно. Как первый вдох после долгой тишины. Они отстранились одновременно. Дышали чуть чаще. Воздух между ними стал плотнее, теплее, наполненным чем-то, что ещё не обрело названия. — Ну что? — Ней выдохнул, — Мне понравилось, — улыбнулся. Тихо. Честно. — Теперь хочу чаще так. Ней усмехнулся. Только этим словам. Только этому тону. Только этому свету в красных глазах, который больше не прятался за линзами, за маской, за тишиной. — Ладно, — проговорил он, не отводя рук. — Будем чаще.