Обещание, данное в темноте

850 год, штаб Разведкорпуса, округ Троста. Рина не любила это место. Штаб Разведкорпуса пах кожей, металлом и чужим потом. Слишком чисто для её вкуса. Слишком правильно. Здесь не было темноты, в которой можно спрятаться, не было знакомого запаха сырости и угольной пыли. Здесь всё дышало порядком, который она научилась ненавидеть так же сильно, как когда-то ненавидела хаос Подземного города. Она шла по коридору, и её шаги тонули в толстых ковровых дорожках. Форма сидела на ней идеально — тёмно-синий китель с золотыми нашивками, подчёркивающий статус. Слишком хорошо, чтобы быть солдатом. Слишком дорого, чтобы быть простым курьером. Она была правой рукой главнокомандующего Закклая. Это звание открывало любые двери. И закрывало рты тем, кто хотел задавать лишние вопросы. В руках она держала папку с грифом «секретно». Внутри — приказ Закклая о проверке эффективности Разведкорпуса. Формальность. Прикрытие. Способ оказаться здесь, в этом коридоре, в этот час. Дамиан ждал информацию об Эрене Йегере. О том, как Разведкорпус собирается его использовать. О планах Эрвина Смита. Рина ненавидела Дамиана. Но долг есть долг. Она остановилась перед дверью кабинета, который ей указали. Секунду помедлила, поправляя воротник. Потом постучала. — Войдите. Голос внутри был сухим, спокойным, командным. Рина вошла. Кабинет оказался небольшим, почти спартанским. Стол, заваленный бумагами. Стеллаж с папками. Окно, выходящее на плац. И человек за столом, который поднял голову, когда она переступила порог. Леви. Рина почувствовала, как что-то сжалось у неё в груди. Он почти не изменился. Всё тот же острый взгляд, те же тёмные глаза, те же резкие черты лица, которые она помнила лучше, чем собственное отражение. И рост. Она была с ним почти одного роста — жизнь в Подземном городе не дала никому из них вытянуться. Только форма была другой — не та, что в Подземном городе, не грязная куртка и стоптанные сапоги. Теперь он был капитаном Разведкорпуса. А она была здесь, чтобы врать ему. — Капитан Леви? — её голос не дрогнул. — Рина Чёрч. По поручению главнокомандующего Закклая. Он смотрел на неё. Секунду. Две. Рина видела, как меняется его лицо. Сначала — недоумение. Потом узнавание. Потом что-то, что она не смогла прочитать. Боль? Вина? Она не хотела знать. — Рина, — сказал он. Одно слово. И в этом слове было всё. Шесть лет. Смерть. Обещание, которое он не сдержал. Она не позволила себе дрогнуть. — Вы получили приказ, капитан? Он медленно поднялся из-за стола. Рина видела, как напряглись его плечи, как сжались пальцы, опирающиеся на столешницу. — Ты... — он запнулся. Для капитана Разведкорпуса, для человека, который убивал титанов голыми руками, это было слишком человеческое движение. — Ты жива. Рина улыбнулась. Холодно. Вежливо. Как улыбаются людям, которых не ждали и не хотели видеть. — Это вас удивляет, капитан? Она положила папку на стол. Аккуратно, ровно, демонстрируя полное спокойствие. — Приказ главнокомандующего. Проверка эффективности Разведкорпуса. Мне нужен доступ к документам и личное дело Эрена Йегера. Леви не смотрел на папку. Он смотрел на неё. — Ты работаешь на Закклая. — Я его правая рука, — поправила Рина. — Есть разница. Она видела, как он переваривает эту информацию. Правая рука главнокомандующего. Это не просто должность. Это власть. Это влияние. Это люди, которые умирают, когда ты щёлкаешь пальцами. — Как ты выбралась? — спросил он наконец. — Вылезла, — ответила Рина. — Как и ты. Только мне не повезло встретить Эрвина Смита на выходе. Она соврала. Но он не должен был знать правду. Леви молчал. Рина ждала. Шесть лет. Шесть лет она представляла эту встречу. Думала, что скажет. Думала, как посмотрит. А теперь стояла здесь, с папкой в руках, и чувствовала только пустоту. — Документы в канцелярии, — сказал Леви. — Я распоряжусь, чтобы вам выдали всё необходимое. — Благодарю, капитан. Рина развернулась и пошла к выходу. Пять шагов. Четыре. Три. — Рина. Она остановилась. Не обернулась. — Что? — Фарлан... — голос Леви был хриплым. — Я не смог... — Я знаю, — перебила она. — Ты не смог. Ни за ним присмотреть. Ни за мной. Ни за кем. Тишина. Рина вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Только тогда позволила себе выдохнуть. Руки дрожали. Она сунула их в карманы, чтобы никто не увидел. — Всё в порядке? — спросил солдат, дежуривший у входа. — В полном, — ответила Рина и пошла прочь. Она не пошла в канцелярию сразу. Сначала нужно было успокоиться, взять себя в руки. Встреча с Леви выбила её из колеи сильнее, чем она ожидала. Рина свернула в пустой коридор, нашла окно, выходящее на задворки штаба, и достала пачку сигарет. Спички ломались с третьей попытки — пальцы всё ещё дрожали. Наконец огонёк вспыхнул, она затянулась глубоко, до лёгких, и прижалась затылком к холодному стеклу. Дым медленно поднимался к потолку, расплываясь серыми клочьями. Леви. Она не думала, что это будет так больно. Шесть лет она строила стены. Шесть лет убеждала себя, что ей всё равно. Что он просто человек из прошлого, который бросил её умирать. А теперь стояла здесь, с дрожащими руками, и ненавидела себя за эту слабость. Она вспомнила, как впервые увидела его. Ей было шестнадцать, Фарлан привёл его в их убежище. Леви тогда был таким же, как сейчас — молчаливым, угрюмым, опасным. Он смотрел на неё свысока, как на обузу, и Рина сразу его возненавидела. Потом он учил её драться. Терпеливо, жёстко, без поблажек. «Держи нож так. Не как ложку. Как продолжение руки. Он должен стать твоей кожей.» Она никогда не забывала его голос. Хриплый, резкий, безжалостный. И тот странный момент, когда он впервые сказал «неплохо». Для него это был высший комплимент. Для неё — целый мир. Дура. Рина наклонилась и аккуратно затушила сигарету о нижний край подоконника, стараясь не оставлять следов. Окурок спрятала в карман — нечего давать повод для лишних вопросов. В коридоре снова послышались шаги. Она выпрямилась, приняла безучастный вид. По плацу шёл офицер — высокий, светловолосый, с лицом человека, который привык командовать. Эрвин Смит. Она узнала его по портретам, которые висели в кабинете Закклая. Он заметил её, замедлил шаг. — Вы, должно быть, та самая Рина, о которой мне сообщили. Правая рука главнокомандующего? — Да, командующий, — Рина склонила голову в лёгком поклоне. — Прибыла для проверки. Эрвин остановился, разглядывая её. В его взгляде было что-то, от чего захотелось проверить, хорошо ли застёгнут воротник. — Капитан Леви уже распорядился о вашем допуске? — спросил он. — Он сказал, документы в канцелярии. — Тогда не смею задерживать. Эрвин кивнул и пошёл дальше. Рина проводила его взглядом и двинулась в сторону канцелярии. Спина была прямой. Шаги — ровными. Никто не должен был увидеть, что происходит у неё внутри. Канцелярия оказалась забита папками, людьми и запахом старой бумаги. Рина забрала документы, подписала все нужные бумаги и вышла, подойдя к открытому окну в длинном коридоре. Было холодно, но она дышала полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняются свежим воздухом. Она уже собралась уходить, когда из-за угла вынырнул Оруо Бозард — она узнала его по портретам, которые видела в деле Разведкорпуса. Он шёл с видом человека, который считает себя центром вселенной. — О, новенькая! — он подошёл к ней с дурацкой ухмылкой. — Ты же из штаба главнокомандующего? Как тебя зовут? — Рина. — Красивое имя. А меня Оруо. Я первый в отряде капитана Леви, между прочим. — Поздравляю. Оруо не уловил сарказма. Или сделал вид, что не уловил. — Слушай, а хочешь, я покажу тебе штаб? Тут легко заблудиться... — Я выросла в Подземном городе, — перебила Рина. — Там темно, холодно и нет карт. Если я не заблудилась там, то здесь точно не заблужусь. Оруо открыл рот и закрыл. Из-за угла донёсся сдавленный смех — Рина узнала голос Петры Рал, которая, видимо, наблюдала за сценой. Оруо бросил в ту сторону раздражённый взгляд, но ничего не сказал. — Ну и ладно, — буркнул он, поправляя воротник. — Просто хотел помочь. Рина развернулась и пошла к выходу. И в этот момент их взгляды встретились. Леви стоял в конце коридора, прислонившись к стене, и держал в руках кружку с чаем. Он смотрел на неё — не на Оруо, не на сцену, которую она устроила, а именно на неё. В его взгляде не было насмешки, не было удивления. Только что-то тяжёлое, что она не хотела разбирать. Секунда. Две. Потом Рина отвернулась и вышла. На улице она закурила. Руки дрожали. Она ненавидела себя за эту дрожь. За то, что он всё ещё мог на неё так действовать. — Долго будешь здесь торчать? Голос раздался из тени, и Рина не вздрогнула. Она давно научилась не вздрагивать, когда кто-то появляется из темноты. — Я работаю, — ответила она, не оборачиваясь. — Вижу. Воняешь дымом и приносишь пустые бумажки. Рина выпустила струю дыма и только потом обернулась. — Зачем ты здесь? Только не говори, что соскучился. Из переулка вышел мужчина. Коренастый, с жёстким лицом и глазами, которые видели слишком много смертей. Кенни Аккерман. Легенда Подземного города. Единственный человек, которого Рина по-настоящему уважала. — Дела, — он пожал плечами. — Видела Леви? Рина промолчала. — Значит, видела, — Кенни усмехнулся. — Как он? Вырос хоть немного? — Не дождёшься, — Рина затянулась. — Всё такой же. Угрюмый. Высокомерный. Живой. — Повезло ему. Кенни подошёл ближе, взял у неё сигарету, сделал затяжку. — А ты всё для Дамиана стараешься? — спросил он, выпуская дым. — Так и бегаешь? Рина выдернула сигарету у него из пальцев и затушила о стену. — Я ни для кого не стараюсь. Я плачу долги. Кенни усмехнулся, но спорить не стал. Он огляделся по сторонам, на секунду став серьёзным. — Ладно. Я тут по делу. Скоро в городе начнётся движуха. Корона зашевелилась, вояки свои игры играют. Твоему Дамиану это не понравится. — Мне всё равно, что нравится Дамиану. — Знаю, — Кенни сунул руки в карманы. — Но ты осторожнее. Не вляпайся туда, откуда не вылезешь. — Я всегда вылезаю. Кенни хмыкнул. — Точно. Но если что — мои люди внизу всегда прикроют. Ты своя. Он развернулся и исчез в переулке так же быстро, как появился. Рина осталась одна. Своя. Да, она была своей в Подземном городе. Для Кенни. Для тех, кто остался внизу. Но здесь, наверху, она всегда была чужой. Для Леви. Для Эрвина. Для всех, кто смотрел на неё и видел только правую руку Закклая. Она достала новую сигарету, но не зажгла. Просто держала в пальцах, чувствуя знакомую шершавость бумаги. Леви. Он смотрел на неё так, будто увидел призрака. Может быть, так и было. Для него она умерла шесть лет назад. Вместе с Фарланом и Изабель. А она выжила. Выбралась. Заключила сделку с Дамианом. Стала правой рукой Закклая. Научилась врать, убивать, исчезать в темноте. И всё это время носила с собой нож, который он ей подарил. «Не отдавай никому.» Она не отдала. Рина убрала сигарету обратно в пачку, поправила китель и пошла прочь. У неё была работа. Документы, которые нужно передать. Информация, которую нужно добыть. Жизнь, в которой нужно продолжать делать вид, что она не разбита вдребезги. В коридоре она снова столкнулась с Леви. Он стоял на том же месте, что и раньше, — прислонившись к стене, с кружкой чая в руках. Увидел её — и не отвернулся. — Не ожидал, что вы курите, — сказал он. Рина замерла. Запах. Точно. Он всегда чувствовал запахи. — Привычка, — ответила она. — Из Подземного города. Там дым помогал не чувствовать вонь. Леви кивнул, будто понимал. — Зачем ты здесь на самом деле? — спросил он. Рина посмотрела ему в глаза. Тёмные, усталые, с той же сталью, что и шесть лет назад. — Выполняю приказ, капитан. Он не поверил. Она видела это. Но он не стал спрашивать дальше. — Не задерживайся, — сказал он и пошёл мимо. Рина смотрела ему в спину. «Я не задержусь, — подумала она. — Я здесь только затем, чтобы взять то, что мне нужно, и уйти. Как ты когда-то.» Она развернулась и пошла в другую сторону. В кармане лежал нож. Синяя лента спрятана. Татуировка под левой ключицей — чёрный ворон с распахнутыми крыльями, летящий вверх, в никуда. Такую же носили все, кто был «своим». Ворон означал, что она не просто выжила — она рвётся туда, где есть свет. И никогда не сдается. В груди — боль, которую нельзя было показать. Она была правой рукой главнокомандующего. Она была должницей Дамиана. Она была своей для Кенни и для тех, кто остался внизу. А для Леви она была никем. Так и должно быть.