Обещание, данное в темноте

842 год, Подземный город Рина проснулась от холода. Она лежала на куче тряпья, прижимаясь спиной к стене, и слушала, как капает вода где-то в глубине тоннеля. Кап. Кап. Кап. Этот звук был с ней с тех пор, как она себя помнила. Как запах сырости и угольной пыли. Как темнота, которая никогда не рассеивалась до конца. Рядом было пусто. Фарлан ушёл ещё затемно — она слышала, как он возился, надевая сапоги, как выругался тихо, когда споткнулся о порог. Теперь его не было. И неизвестно, вернётся ли с едой или с пустыми руками. Рина села, кутаясь в рваное одеяло. Ей было шестнадцать. И она уже знала, что мир несправедлив, что люди умирают от голода и ножей, что надежда — роскошь, которую никто в Подземном городе не может себе позволить. Фарлан твердил другое. Фарлан всегда говорил, что они выберутся. Что когда-нибудь увидят солнце. Что он ей обещал. Рина верила. Потому что если не верить брату, то верить было некому. Фарлан вернулся под вечер. Рина услышала его шаги за три квартала — она научилась различать походки раньше, чем читать. Брат шёл быстро, почти бежал, и это значило, что он принёс что-то хорошее. — Малышка Ри! — он влетел в убежище, запыхавшийся, но улыбающийся. — Смотри! Он выложил на камень краюху хлеба, кусок вяленого мяса и — Рина не поверила своим глазам — яблоко. Настоящее, красное, с глянцевым бочком. От него пахло так, что у неё закружилась голова. — Где ты это взял? — Раздобыл, — Фарлан сел рядом, вытирая пот со лба. — Там, наверху. Один торговец списывал испорченный товар, я помог ему разгрузить повозку. — Ты украл. — Я заработал, — он улыбнулся. — Ешь давай. Она откусила. Сладко, сочно, невероятно. Рина закрыла глаза и представила, что она наверху, что светит солнце, что она никогда не вернётся в эту промозглую темноту. — Ри, — голос Фарлана стал серьёзным. — Я сегодня встретил одного человека. Он может помочь нам выбраться. Она открыла глаза. — Ты говоришь это каждый месяц. — На этот раз всё иначе. — Ты всегда так говоришь. Фарлан вздохнул. В его глазах была та самая смесь надежды и отчаяния, которую Рина видела слишком часто. — Его зовут Леви. Он лучший боец в нашем районе. Говорят, он зачистил целую банду, когда они попытались отжать его территорию. Один. С двумя ножами. — И что с того? — Он знает выход. Настоящий. Не тот, где стража, не тот, где решётки. Он знает путь наверх, которым пользуются контрабандисты. Рина молчала. Она хотела верить. Она всегда хотела верить. — Познакомься с ним сама, — сказал Фарлан. — Увидишь. Леви пришёл через два дня. Рина сидела в углу, когда он вошёл в убежище. Сначала она увидела только тень, потом — силуэт, потом — глаза. Тёмные, холодные, смотревшие так, будто он оценивал каждую трещину в стенах и каждую кость в её теле. Он был невысоким, но в нём чувствовалась сила, которая заставляла сжиматься горло. Рина видела таких раньше — тех, кто убивал и не думал об этом дважды. — Это Рина, — сказал Фарлан. — Моя сестра. Леви кивнул. Один раз. И сел в противоположный угол, прислонившись спиной к стене. С тех пор он часто бывал у них. Сидел молча, слушал, изредка вставлял короткие фразы. Рина сначала его боялась. Потом привыкла. Потом начала замечать то, что видел только брат: как Леви оставлял им часть своей еды, хотя сам ел не больше их; как проверял выходы, прежде чем лечь спать; как смотрел на Фарлана с чем-то, похожим на уважение. Однажды, когда Фарлана не было, Леви сказал: — Твой брат говорил, ты хочешь научиться драться. Рина подняла голову. Она зашивала рубашку — единственную, в которой Фарлан ходил наверх, — и никак не могла попасть ниткой в игольное ушко. — Я умею. — Ты умеешь махать ножом и надеяться, что противник окажется слабее. Она сжала челюсть. — Я выживала шестнадцать лет. — Потому что Фарлан прикрывал твою спину. А если его не будет? Рина замерла. Иголка кольнула палец. — Он никуда не денется. — Все денутся, — Леви смотрел на неё без жестокости, просто констатируя факт. — Хочешь выжить — научись сама. Она злилась. На него, на его спокойствие, на то, что он был прав. — Научи. Первая тренировка закончилась тем, что Рина упала лицом в грязь и разревелась от злости. — Вставай, — сказал Леви. — Не могу. — Вставай. — Я сказала, не могу! Он подошёл, схватил её за шиворот и поставил на ноги. — Нытьё оставь тем, кто сдаётся. Ты сдаёшься? Рина смотрела на него, вытирая грязные слёзы. Она хотела сказать «да». Хотела бросить всё и уйти в убежище, забиться в угол и ждать, пока Фарлан вернётся и всё починит. Но она вспомнила лицо брата. Его улыбку. Его слова: «Мы выберемся. Я обещаю». — Нет, — сказала она. — Не сдаюсь. Леви кивнул. — Ещё раз. Она училась неделями. Леви был жёстким — не давал поблажек, не хвалил, не утешал. Он показывал, как держать нож, как двигаться, как использовать вес противника против него самого. Рина падала, вставала, падала снова. У неё были синяки на руках и ногах, ссадины на коленях, мозоли на пальцах. — Фарлан не сможет быть рядом всегда, — говорил Леви. — Кто-то должен тебя защищать. — Ты, — выпалила она однажды. Леви замер. Рина сразу пожалела — это прозвучало глупо, по-детски. Она ждала насмешки, презрения, чего угодно. Но Леви просто отвернулся. — Я не вечный, — сказал он коротко. — Дальше. И продолжил тренировку. Рина запомнила этот момент на всю жизнь. Не потому, что он был романтичным — он не был. А потому, что впервые кто-то кроме Фарлана дал ей понять, что она не одна. Что есть кто-то, кто не бросит. Однажды, после особенно тяжёлой тренировки, Леви подозвал её. — Держи. Он протянул нож. Не тот, которым пользовался сам, — новый, с удобной рукоятью и острым лезвием. — Это... мне? — Ты заслужила. Она взяла нож, чувствуя, как пальцы привычно ложатся на рукоять. — Не отдавай никому, — добавил Леви. — И никогда не сдавайся. Она кивнула. И запомнила эти слова на всю жизнь. С Изабель Рина подружилась не сразу. Слишком разными они были: Рина — молчаливая, настороженная, привыкшая полагаться только на себя; Изабель — живая, громкая, с лучистой улыбкой, которая не вязалась с серостью Подземного города. — Ты всегда такая хмурая? — спросила Изабель в первую неделю знакомства. — Ты всегда такая громкая? Изабель рассмеялась. И Рина, сама не зная почему, улыбнулась в ответ. С тех пор они часто сидели вместе. Изабель рассказывала о том, как мечтает увидеть небо, деревья, облака. Рина слушала и верила. Потому что в голосе Изабель не было сомнений. — Мы выберемся, — говорила та. — Все вместе. Ты, я, Фарлан и Леви. И будем жить наверху. — А что мы там будем делать? — Всё, что захотим! Я, например, стану солдатом. Леви тоже. А ты? Рина задумалась. — Я... не знаю. Наверное, выучусь на повара. Или открою лавку с выпечкой. — Откроешь лавку, а мы с Леви будем приходить к тебе в гости, и ты будешь нас угощать. — А если я не умею готовить? — Научишься, малышка Ри! — Изабель обняла её. — У нас же всё получится, правда? Рина прижалась к ней, чувствуя тепло. — Правда. 844 год, Подземный город Всё изменилось в тот день, когда на поверхность пришёл человек. Фарлан вернулся взволнованным. Рина сразу это поняла — он дышал тяжело, глаза блестели, пальцы дрожали. — Что случилось? — Там, наверху, — он сел рядом, обнял её за плечи. — Есть человек. Николай Лобов. Глава антиэкспедиционной фракции. Он может вытащить нас наверх. По-настоящему. Даст гражданство, лечение для Яна. — Как? — Нужно сделать одну работу. Для него. Убить Эрвина Смита, командира Разведкорпуса, и украсть у него документы. У Рины внутри всё оборвалось. Разведкорпус — те, кто выходит за стены. Те, кто сражается с титанами. Те, у кого самая длинная рука наверху. — Это опасно. — Всё опасно, — Фарлан усмехнулся. — Здесь мы просто сдохнем медленно. Там — может быть, быстро. Но если получится... ты увидишь солнце. Она прижалась к брату. — Когда? — Скоро. Леви уже согласился. Леви, Фарлан и Изабель должны были попасть в Разведкорпус по заданию Лобова. Их план был прост: войти в доверие, дождаться удобного момента, убить Эрвина и забрать документы. Рина осталась внизу. Ждать. — Слушай меня, малыш, — сказал Фарлан тихо в день операции. Он достал из кармана тонкую ленту для волос — синюю, с выцветшими краями, но всё ещё красивую. — Это тебе. — Что это? — Украл у одного торговца. Сказал, что для младшей сестры. Он даже не стал бить. Рина взяла ленту, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты врёшь. Он тебя ударил. — Всего один раз, — Фарлан улыбнулся. — Я здоровый, не развалюсь. Он помолчал, глядя на неё с той особенной нежностью, которая появлялась в его глазах только рядом с ней. — Я уже попросил Леви присмотреть за тобой, если что-то пойдёт не так. Он согласился. — Ничего не пойдёт не так, — Рина сжала его руку. Ленту она спрятала на груди, у самого сердца. — Вы справитесь. Фарлан улыбнулся, но в глазах у него была тревога. — Я скоро вернусь. И мы уйдём отсюда. Все вместе. Я обещаю. Он поцеловал её в лоб и ушёл в темноту. Леви стоял у выхода. Рина поймала его взгляд. Они переглянулись. Леви ничего не сказал, но Рина и так всё поняла. Он присмотрит. Он обещал брату. Они ушли. Рина смотрела им вслед, пока силуэты не растворились во мраке. В руке она сжимала нож, который Леви подарил ей несколько месяцев назад. К груди была прижата лента — подарок брата. Она ждала день. Ждала два. На третьи сутки к ней пришли слухи. Люди говорили шёпотом: Разведкорпус потерял людей во время 23-й экспедиции за стены. Титаны. Называли имена. Фарлан Чёрч. Изабель Магнолия. Рина не поверила. Не могла поверить. Она ждала. Считала дни. Выходила к тоннелям, вглядывалась в темноту. Леви не появлялся. Через две недели она увидела его. Он стоял на том месте, где они прощались, и смотрел в сторону их убежища. Рина спряталась за грудой ящиков и смотрела на него. Он выглядел так, будто сам был мёртв. Пустые глаза, ссутуленные плечи, руки, безвольно висящие вдоль тела. Он постоял несколько минут. Потом ушёл. Рина не окликнула его. Не вышла. Она поняла всё без слов. Фарлана больше нет. Изабель больше нет. А Леви... Леви остался в Разведкорпусе. Выбрал небо и забыл дорогу назад. Она осталась одна. Рина сидела в убежище и смотрела на нож в своих руках. Рядом лежала лента — та самая, которую Фарлан подарил ей в последний вечер. Она тихо вздохнула, поняв, что ждать больше некого. Она поднялась. Надо было решать, что делать дальше. Выжить. Выбраться. Сделать то, что не удалось брату. Она не знала, что её ждёт впереди. Не знала, что через несколько недель встретит человека, который предложит ей сделку. Не знала, что её путь наверх будет вымощен ложью и кровью. Она знала только одно: она выживет. Ради Фарлана. Ради себя. Ради тех, кто остался внизу. Рина вышла из убежища и шагнула в темноту. 850 год, штаб Разведкорпуса, округ Троста. Рина вышла из штаба, закурила новую сигарету и посмотрела на серое небо. Она не была наивной девчонкой, которая верила в обещания. Она была той, кто выжил. И она была той, кто помнил. Нож в кармане. Лента в тайнике. И тайны, которые она носила в себе все эти годы. Рина затянулась, выпустила дым и пошла прочь. У неё была работа. А прошлое пусть остаётся в прошлом.