Горькая любовь с привкусом мрамора

      Риан шел по следу, как гончий пес. Магия Даррэна оставляла за собой едва уловимый шлейф — синий, холодный, чужеродный. Для обычного человека этот след был невидим, но Риан Тьер был сильным магом. Он чувствовал его кожей, пил его легкими, сжигал его в своей крови. След вел другой мир. В таверну «Ржавый якорь» — притон, где смешивались расы, где законы писались кулаками и кошельками, а стража четвертого королевства, стремилась избегать этого места.       Риан прожег пространство прямо у входа. Адское пламя полыхнуло и погасло, оставив его стоять на пороге. Внутри было шумно, дымно и воняло дешевым пойлом. Но Риан видел только один стол. Дальний, в углу, заставленный пустыми бутылками. Даррэн Эллохар сидел, развалившись на потертой софе, в обнимку с двумя девицами. Одной — суккуб с лиловыми волосами и длинными ногами, второй — то ли дриадой, то ли полукровкой, судя по острым ушам и зеленоватому оттенку кожи. Его белые волосы рассыпались по темной обивке, синие глаза смотрели куда-то в потолок сквозь полуопущенные веки, а в руке покачивался стакан с чем-то янтарным. Девицы что-то шептали ему на ухо, хихикали, терлись о него. Демон позволял им это с ленивой снисходительностью кота, которому чешут за ухом.       Риан шагнул внутрь. Адское пламя вспыхнуло у него за плечами, осветив прокопченный зал. Магия гудела, требуя выхода. Несколько посетителей обернулись, почуяв опасность, и поспешили ретироваться подальше. Девицы возле Даррэна притихли, настороженно косясь на вошедшего. Даррэн даже не повернул головы. Он сделал глоток, лениво повел плечом, прижимая к себе суккуба, и продолжил смотреть в потолок, будто ничего не произошло. Будто Риан был пустым местом.       — Эллохар, — голос Риана был тихим, но в нем вибрировала такая мощь, что стекла в окнах жалобно задребезжали.       Демон медленно, очень медленно перевел на него взгляд. Синие глаза с трудом сфокусировались, но даже сквозь пелену опьянения в них не было ни страха, ни раскаяния. Только легкое, брезгливое любопытство.       — О, — протянул он, растягивая губы в ленивой усмешке. — Риан. А я думал, ты придешь позже. Ставку проиграл.       Он подмигнул девице слева, и та нервно хихикнула. Риан взорвался. Он не помнил, как пересек зал. Одно мгновение — и его руки уже сжимали воротник черной рубашки демона, отрывая его от девиц и впечатывая спиной в стену. Адский огонь полыхнул, прожигая штукатурку.       — Ты! — прорычал Риан прямо в лицо Даррэну. — Ты был моим другом!       В глазах демона наконец появилась искра интереса. Пьяная, мутная, но все же.       — Был, — согласился Даррэн с убийственным спокойствием. — Ключевое слово — был.       Риан тряхнул его так, что голова демона стукнулась о стену. Тот даже не поморщился.       — Она моя невеста! Она человек! Ты не имел права!       — Право? — Даррэн вдруг рассмеялся. Коротко, хрипло, без веселья. — Риан, мы демоны. У нас нет понятия «право». У нас есть желание и возможность. У меня было желание. Была возможность. — Он пожал плечами, насколько позволял захват. — В чем проблема?       — В чем проблема?! — Риан замахнулся, и его кулак, усиленный магией, врезался в скулу демона. Голова Даррэна мотнулась, на губе выступила синеватая кровь. — Я убью тебя!       Даррэн сплюнул кровь на пол. Усмешка не сходила с его лица.       — Попробуй. — В синих глазах зажегся холодный огонь. — Но предупреждаю: твоя магия сильна, но я старше. Гораздо старше.       Девицы вжались в угол, наблюдая за двумя разъяренными магами. Вся таверна затаила дыхание. Воздух наэлектризовался, готовый взорваться в любой момент.       — Зачем? — вдруг тихо спросил Риан, и в его голосе вместо ярости прорезалась боль. — Зачем ты это сделал? Я тебе доверял. Она... она ничего тебе не сделала.       Даррэн посмотрел на него долгим, странным взглядом. Потом в его глазах мелькнуло что-то похожее на тень прежнего уважения.       — Она пахла вишней, — сказал он просто. — И была слишком доверчива. Слишком сладка. — Он облизнул разбитую губу. — А ты слишком долго ждал свадьбы, друг мой. В этом мире нельзя ждать. Нужно брать.       Риан зарычал, и адское пламя взметнулось до потолка.       Риан не сдерживался больше. Адский огонь, сорвавшийся с его рук, полыхнул багряно-оранжевым — адское пламя, способное жечь даже демонов. Даррэн едва увернулся, и стена за его спиной взорвалась фонтаном каменной крошки.       — Осторожнее, друг мой, — Даррэн отступил в центр зала, встряхивая кистями. Синее пламя лизнуло его пальцы, сворачиваясь в клинки. — Испортишь интерьер. Хотя какой тут интерьер...       Риан не слушал. Он атаковал снова — волна багрового жара прокатилась по таверне, сметая столы и стулья в щепки. Девицы с визгом вылетели в окно, за ними ломанулись остальные посетители. Через минуту в «Ржавом якоре» остались только двое.       — Сдохни! — Риан ударил с двух рук, вкладывая всю ярость.       Даррэн ушел в сторону, но пламя зацепило край его рубашки. Ткань вспыхнула багровым огнем и погасла, обнажив бледную кожу без единого ожога.       — Зря стараешься, — усмехнулся демон, отвечая встречной волной. Синий огонь врезался в багровый, и взрывная волна разнесла крышу таверны в щепки.       Ночное небо распахнулось над ними, усыпанное равнодушными звездами. Стены таверны еще держались, но внутри уже творился ад. Два пламени — багряное и синее — сплелись в смертельном танце, выжигая всё вокруг.       Даррэн уворачивался легко, почти танцуя. Риан наседал с тяжелой, медвежьей яростью, пробивая бреши в защите демона, но не в силах нанести решающий удар.       — Знаешь, — крикнул Даррэн, уклоняясь от очередного залпа, — она действительно сладкая! — Он расхохотался, и смех его резанул Риана по живому. — Вишня, Риан! Спелая, сочная вишня! Я думал, люди пахнут иначе, но она...       Риан взревел и обрушил на него столб пламени. Даррэн выставил щит, но удар был такой силы, что демона протащило по полу, сминая обугленные останки мебели.       — Я тебя разорву! — прорычал Риан, наступая.       — А она так же горячо просила меня не останавливаться! — Даррэн сбросил магический щит, отряхиваясь. Синие глаза сверкали безумным весельем. — Представляешь? В первый раз, а уже такая отзывчивая! Когда я вошел в неё, она...       — Заткнись!       Багряный огонь взметнулся до самого неба, прожигая дыры в облаках. Риан бил без остановки, теряя контроль, теряя разум, теряя всё. Он хотел только одного — стереть эту ухмылку с идеального лица.       Даррэн уклонялся, парировал, но больше не атаковал в полную силу. Он играл. Дразнил. Доводил.       — А на вкус... — Демон облизнулся, глядя прямо в глаза Риану. — Ты даже не представляешь, как она хороша на вкус, друг мой. Я пил её с губ, с шеи... Ниже, Риан. Гораздо ниже. Там она особенно...       — А-а-а-а!       Риан вложил всё, что у него осталось, в один удар. Багровый столб ударил в демона, пробил его защиту, смял, отбросил к стене... но Даррэн лишь рассмеялся, принимая удар на себя. Стена за ним рухнула, засыпая его обломками, но демон тут же встал, стряхивая пыль с волос.       — Выдохся? — участливо поинтересовался он.       Риан стоял, тяжело дыша. Пламя на его плечах погасло — резерв был пуст. Ноги подкашивались, перед глазами плыло. Последний удар высосал из него почти всё. Даррэн шагнул к нему. Медленно, спокойно, как хищник, который не сомневается в исходе.       — Ты сильный маг, Риан, — сказал он почти ласково. — Но ты человек. А я... я старше. Гораздо старше.       Он взмахнул рукой, и синяя волна сшибла Риана с ног, впечатав в уцелевший кусок стены. Тот влетел в камень с хрустом, который мог быть треском кладки или сломанных ребер. Риан сполз на пол, пытаясь подняться, но тело не слушалось. Даррэн подошел ближе. Остановился в паре шагов. Посмотрел сверху вниз, и в его синих глазах не было ничего — ни жалости, ни торжества, ни злости. Только пустота. Абсолютная, ледяная пустота.       — Девочка уже не сможет быть твоей, — произнес он холодно, чеканя каждое слово. — Она — моя.       На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то странное. Не торжество — скорее утверждение факта. Будто он не похвалялся, а ставил клеймо.       — Сладкая Дэя. Твоя невеста. С вишневыми волосами и карими глазами, полными ужаса. Она будет видеть меня во сне каждую ночь. Чувствовать мои руки на своем теле. Помнить, как я брал её у стены. И как она кончила со мной, предавая тебя.       Риан дернулся, пытаясь встать, но Даррэн уже шагнул в синее пламя.       — Прощай, друг, — донеслось из огня. — Спасибо за невесту. Щедрый подарок.       Синяя вспышка ослепила на секунду. А когда глаза Риана привыкли к темноте, в таверне не осталось никого, кроме него, обгоревших развалин и равнодушных звезд в проломленной крыше. ***       Дэя бежала долго. Пока не кончились силы, пока легкие не начали гореть огнем, а ноги — подкашиваться на каждом шагу. Она не разбирала дороги, просто углублялась в лес, прочь от проклятой усадьбы, прочь от всего мира.       Лес сгущался, темнел, превращаясь в непролазную чащу. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины, но Дэя не чувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала, кроме липкого, всепоглощающего ужаса перед самой собой.       Где-то глубоко внутри, под слоем стыда и ненависти, билась одна мысль: смыть. Смыть всё. Стать чистой. Исчезнуть. Лес расступился неожиданно. Черное озеро лежало перед ней, как кусок ночного неба, упавший на землю. Вода была неподвижна, абсолютно черна, не отражала ничего — ни деревьев, ни звезд, которых сегодня не было в ее мире. Безлунная ночь накрыла мир плотным одеялом тьмы.       Дэя стояла на берегу, тяжело дыша. Ее тело била крупная дрожь — то ли от холода, то ли от нервного истощения. Старый мундир, в котором она бежала через лес, промок от пота и порвался в нескольких местах.       Она стянула его через голову. Бросила на землю. Под ним осталась только разорванная блузка, которая и прикрывала-то немного. Дэя сорвала и её, отбросила в сторону, словно та была пропитана ядом. Осталась совсем нагая — бледное пятно на фоне черноты леса.       Вода коснулась ступней ледяным поцелуем. Дэя вздрогнула, но пошла дальше. Лодыжки, колени, бедра... Холод пробирал до костей, выбивая воздух из легких, но она продолжала идти, пока вода не дошла до груди.       Она остановилась, глядя на свою грудь, рассекающую черную гладь. Вишневые волосы намокли, прилипли к плечам и спине, тяжелые и темные, как кровь.       Смыть.       Дэя погрузилась с головой. Тишина оглушила. Под водой не было слышно ничего — ни ветра, ни собственных мыслей. Только давящая, абсолютная пустота. Холод обнял всё тело, проникая в каждую пору, замораживая кровь, останавливая сердце. Она открыла глаза под водой. В черноте озера не было видно ничего — ни дна, ни собственных рук. Только тьма. Бесконечная, ласковая, принимающая тьма.       «Может быть, так и надо. Просто остаться здесь. Перестать дышать. Перестать чувствовать. Перестать помнить.»       Она не заметила, как перестала задерживать дыхание. Вода хлынула в легкие, обжигая холодом изнутри. Легкие взорвались болью, тело выгнулось в конвульсии, но Дэя не всплывала. Она смотрела в черноту расширенными глазами, чувствуя, как сознание угасает.       «Наконец-то...»       Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы провалиться в небытие, Дэя почувствовала, как тьма вокруг неё сгущается. Становится плотной, почти осязаемой. Вода больше не обжигала холодом — она согревалась, становясь температуры тела, потом горячее, потом обжигающе горячей. Чернота озера вспыхнула. Не светом — цветом. Глубокий, насыщенный багрянец разлился под водой, пронизывая тьму жилами магии. Дэя хотела закричать, но легкие были полны воды. Хотела вынырнуть, но тело не слушалось. А потом багрянец схватил её. Тысячи нитей — нет, не нитей, щупалец чистой энергии — обвили её тело. Лодыжки, колени, бедра, талию, грудь, шею. Они не сжимали — они ласкали. Гладили. Проникали. Вливали жар туда, где только что был ледяной холод. В голове Дэи взорвался голос. Древний, многоголосый, идущий из самой глубины озера, из-под земли, из-за границ реальности.       — Ты пришла умереть, дитя?       Дэя не могла ответить — она тонула. Но мысль её была кристально чиста: ДА.       Багряные нити сжались сильнее, выталкивая воду из её легких. Дэя закашлялась под водой, выплевывая озеро обратно в озеро, и вдруг поняла, что может дышать. Под водой. В самой глубине черной бездны.       «Смерть не для тебя. Ты нужна.»       — Кому? — выдохнула она, и пузыри воздуха ушли вверх, к далекой поверхности.       Голос засмеялся. Сотней глоток сразу. Тому, кто старше этого мира. Тому, кто спит на дне. Тому, кому ты понравилась. Багряные щупальца потянули её вниз. Дэя закричала — беззвучно, но её крик утонул в сиянии, которое вдруг вспыхнуло со дна. Она падала в бездну, обвитая багрянцем, чувствуя, как древняя магия втекает в неё, заполняя каждую клетку, выжигая память о синих глазах, оставляя вместо неё что-то другое. Что-то древнее. Что-то голодное.       — Ты хотела смыть его прикосновения? — прошелестел голос. — Я смою. И дам тебе новые. Ты хотела забыть? Я могу заставить помнить другое. Ты хотела умереть?       Пауза. Бесконечная, давящая.       — Я дам тебе родиться заново.       Дно озера приближалось. Багряный свет лился оттуда, как из распахнутых врат в иной мир. И в центре этого света что-то шевелилось. Что-то огромное. Что-то, что ждало её. Дэя перестала бороться. Багряные нити не пугали её больше — они согревали, успокаивали, обещали силу.       — Иди ко мне, маленькая вишня. Я дам тебе то, что ты захочешь. Месть. Силу. Забвение. Выбирай.       Дэя открыла рот, чтобы ответить, и багряный свет хлынул в неё, заполняя горло, лёгкие, душу. Над озером сомкнулась тишина. Гладкая черная вода застыла зеркалом, не отражающим ничего. Ни луны, ни звезд. Только тьма. А глубоко-глубоко внизу, на дне, рождалось нечто новое.       Дэя сидела на дне озера и дышала. Это было первое, что она осознала — она дышит. Под водой. Легкие наполнялись не воздухом, а чем-то другим, тягучим и теплым, но этого хватало. Она не задыхалась. Вокруг было темно. Не как ночью — темно, как в закрытой комнате без окон. Но Дэя почему-то видела. Слабое багровое свечение шло откуда-то снизу, из самой глубины, освещая воду и песок под ногами. Она стояла на дне. Вода доходила до пояса, хотя только что она нырнула с головой в глубоком месте. Дэя оглянулась — берег был далеко, метрах в тридцати. Она стояла посреди озера, но вода почему-то стала мелкой.       — Я умерла? — спросила она вслух. Голос прозвучал глухо, но разборчиво.       Тишина. Дэя сделала шаг. Потом другой. Песок под ногами был мягким, теплым, приятным. Никакого холода. Вообще ничего, кроме странного, пугающего спокойствия.       — Кто ты? — спросила она громче.       — Нет.       Голос пришел со всех сторон сразу. Не громкий, не страшный — обычный мужской голос, чуть хрипловатый. Дэя замерла.       — Кто здесь?       — Хозяин здешних мест.       Из темноты проявилась фигура. Мужчина — если это можно было назвать мужчиной — вышел из багрового свечения, как из двери. Высокий, широкоплечий, с длинными черными волосами, которые шевелились в воде сами по себе. Глаза у него были красные. Не налитые кровью, а именно красные, как раскаленные угли.       Он был голый по пояс, ниже темноту скрывала вода. На груди у него темнел старый шрам — длинный, через всю грудную клетку.       — Ты пришла ко мне в дом и спрашиваешь, кто я? — Он усмехнулся. — Вежливые гости сначала стучат.       Дэя попятилась.       — Я не знала... я просто... я хотела...       — Умереть, — закончил за нее мужчина. — Я знаю. Ты очень громко этого хотела. Я услышал.       Он подошел ближе. Дэя отступила, но вода вдруг стала глубже, и она поскользнулась на песке. Мужчина поймал ее за локоть. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.       — Не бойся, — сказал он. — Если бы я хотел тебя убить, я бы дал тебе утонуть.       Дэя выдернула руку.       — Кто вы? Почему не дали мне умереть?       Он посмотрел на нее долгим взглядом. Красные глаза изучали ее лицо, мокрые вишневые волосы, голые плечи.       — Меня зовут Керн. И я не видел живого человека триста лет. — Он помолчал. — А теперь скажи мне, девочка, от кого ты бежала так сильно, что проломила границу миров? ***       Риан стоял на берегу черного озера и смотрел на воду.       Он нашел это место через час после того, как очнулся в развалинах таверны. Тело болело, ребра трещали при каждом вдохе, но он не мог лежать и ждать. Он должен был найти её. Усадьба была пуста. В мраморной комнате он нашел только разбросанные бумаги и ткань с темным пятном на ней. Он не стал проверять, что это. И так знал.       Китель валялся в траве метрах в ста от входа. Риан узнал его сразу — старый мундир, который вечно висел на стуле в подвале. Рядом с ним лежала блузка. Тоже её. Порванная.       Риан сжал зубы так, что челюсть заныла. Он шел по следу как зверь. Магический поиск вел его прямо — через лес, через овраги, через бурелом. И обрывался здесь. У кромки воды.       Она вошла в озеро. И не вышла. Риан обошел берег по кругу, проверил каждый метр магией. Нет. Следов выхода не было. Она просто исчезла в воде.       — Дэя... — прошептал он в пустоту.       Лес молчал. Озеро тоже. Риан знал эти места. Знал, что лес старый, что границы здесь тонкие. Знал, что в трех часах ходьбы отсюда живет та, к кому он поклялся никогда не обращаться за помощью.       Бабулька. Ведунья, травница, гадалка — как её только не называли. Она жила в этом лесу дольше, чем стоял ближайший город. Риан сталкивался с ней однажды, лет десять назад. Тогда она вытащила его с того света, а он в ответ пообещал, что никогда не побеспокоит её снова. Она взяла с него слово. С мага. Связала клятвой.       Теперь ему было плевать. Он нашел её избушку на рассвете. Маленькая, покосившаяся, заросшая мхом — выглядела так, будто вот-вот развалится. Но Риан знал, что эта избушка стоит тут уже лет триста и простоит еще столько же.       Он постучал. Тишина. Постучал сильнее.       — Чего ломишься, ирод, — раздалось изнутри скрипучее. — Я не глухая.       Дверь открылась сама. В проеме стояла старуха маленького роста, в платке, с клюкой в руке. Глаза у неё были светлые, почти белые, и смотрели они прямо в душу.       — А, это ты, — сказала она без удивления. — Помню тебя. Слово давал. Пришел слово нарушить?       Риан шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения.       — Девушка. Вишневые волосы. Утонула в черном озере сегодня ночью. Где она?       Бабулька хмыкнула, поплелась к печи, помешала что-то в чугунке.       — Сядь. Не мельтеши.       — Мне не до чаепитий!       — А мне плевать. — Она обернулась. Белые глаза сверкнули. — Ты пришел просить. Будешь хамить — проваливай. Я тебя не звала.       Риан сжал кулаки, но сел на лавку. Бабулька долго возилась у печи, потом налила ему какой-то травяной бурды в кружку.       — Пей.       Он выпил, не чувствуя вкуса.       — Где она? — повторил он.       Старуха села напротив, оперлась на клюку.       — Не в этом мире, парень. Твое озеро — дыра. Старая дыра, еще с тех времен, когда боги ходили пешком. Она в нее провалилась.       — В какой мир?       — А кто ж его знает. — Бабулька пожала плечами. — Много их. Разные. В одном, говорят, демоны правят. В другом — духи. В третьем вообще ничего нет, только тьма. Выбирай.       Риан вскочил.       — Я пойду за ней!       — Сядь! — рявкнула старуха так, что стены задрожали. — Не ходи. Не пройдешь. Живым — не пройдешь.       — Мне плевать.       — А ей будет не плевать, когда ты сдохнешь в переходе, а она останется одна в чужом мире. — Бабулька покачала головой. — Ты не первый, кто хочет прыгнуть в дыру. Многие прыгали. Никто не вернулся.       Риан снова сел. Руки дрожали.       — Что мне делать?       Старуха помолчала. Потом достала из-за пазухи сморщенное яблоко, протянула ему.       — Съешь.       — Зачем?       — Затем, что я тебе помогу. Но не задаром. Съешь — будешь должен. Не съешь — иди ищи сам. Риан взял яблоко. Оно было холодным, как лед. Он откусил.