Как убийца приручил дракона

      Наяву его постоянно мучили призраки прошлого, но стоило Нилу закрыть глаза, как они становились пугающе реальными: шептали и рычали в уши, облепляли тело и разум, не выпуская из мучительных оков воспоминаний.       Мать стискивает его в объятиях так, что становится трудно дышать. Прямо у уха, под грубой тканью платья, бешено колотится её сердце, словно свободолюбивый дракон, пойманный в клетку. Пальцы впиваются в волосы, прочёсывают их с такой отчаянной силой, что его рыжие пряди цепляются, натягиваются и с коротким, острым уколом боли остаются на её ладони.       — Всё в порядке, всё в порядке, — повторяет она снова и снова, будто пытается убедить саму себя. Её шёпот звучал, как заклинание, которое обречено никогда не сработать.       Они сидят на полу его детской, пока за окном нарастает гул голосов и треск поленьев. Снаружи люди Бала подбрасывают дрова в огромный кострище, что отбрасывает на стены уродливые, дёрганые тени.       Взгляд Нила прикован к сумке под кроватью, которую недавно принесла ему мать и велела никому не показывать. Он хочет спросить, но не произносит ни слова. В этом доме вопросы были под запретом, и за девять лет он научился молчать. Он удивлён, потому что знает свою мать — храбрую, дерзкую, волевую женщину. Довести её до такого животного ужаса мог лишь один человек.       В коридоре раздаётся скрип лестницы и последующие тяжёлые шаги. Хозяйская поступь того, кто идёт за своим. Каждая ступенька стонет, прогибаясь под человеческим весом, будто даже лестница боится его. Полоску света под дверью пересекает тень, а затем носки двух сапог из кроваво-красной кожи Ужасного Чудовища.       — Всё в порядке, — её голос звучит на удивление твёрдо, хотя по румяным щекам непрерывно катятся и тут же высыхают горячие слёзы.       Крепко привязанная к столбу на фоне ревущего огня, мать смотрела прямо на него, пока дым не забрал её навсегда.       И в этой последней фразе он услышал всё сразу: мольбу и наставление, веру и проклятие. Она никогда не была нежной, но эта последняя фраза вместила в себя всё тепло, которого не было сказано за годы. В ней прозвучало: «Ты сильный мальчик», и «Ты справишься». Но громче всего её завещание и самое страшное проклятие: «Не смей сдаваться». «Не дай себя сломить».       Сердце громко стучало в ушах, когда парень рухнул с кровати на соломенный пол. Внутренности сжались от страха, а лёгкие сдавило от призрачного дыма из воспоминаний.       Хотя Вороний мыс находился в отдалении от поселения, крики доносились до хижины Нила весьма отчётливо.       Он тут же вскочил на колени, рука метнулась под подушку и судорожно сжала пустоту. Нил с содроганием ощутил, как вдоль позвоночника покатился холод. Он вспомнил, что вчера забыл положить клинок на привычное место под головой. После лихорадочных метаний по дому оружие наконец нашлось на столе, рядом с записной книгой. Нил ударил кулаком по стене, разозлившись на себя за легкомыслие. С потолка тут же что-то посыпалось. Как можно было так небрежно раскидывать те единственные вещи, которые его защищали?       Вчера он почти не спал, знакомясь с новым жилищем, которое теперь мог, хоть и ненадолго, звать своим. Нил зарывался пальцами в густую шерсть на лежанке, вдыхал пыльный, травяной запах соломы, устилавшей пол и восхищался даже котелками, что тускло блестели в свете догорающих углей. Пусть Нил и не умел готовить, чтобы оценить их по достоинству, он слишком хорошо помнил треснувшие горшки и грубые драконьи миски из своего прошлого, которые вечно протекали. Даже подушка казалась немыслимой роскошью. Невероятно мягкая после жёстких, сбившихся в комья тюфяков в придорожных тавернах.       Пелена сна и чудовищных воспоминаний перед заспанными глазами смешалась с реальностью.       Нил выглянул в окно и в шоке уставился на полыхающие вдалеке дома. Это была уже вторая облава за неделю. Деревня, в которой он останавливался до Пала, находилась достаточно близко, чтобы драконы охотились в этой местности дважды. Обычно они не так часто отправлялись за едой. Им достаточно поесть рыбы из водоёма пару раз в неделю, затем украсть несколько овец тут и там, но не больше.       Отсюда он мог разглядеть мечущихся по улочкам маленьких людей Пала. Столбы чёрного дыма высились в ночное небо, разгоняемые взмахами широких драконьих крыльев. Викинги целились в них стрелами, запускали катапульты с сетями и бросали топоры.       Нил почесал в затылке, повёл плечами, стараясь избавиться от возникшего в теле неприятного зуда, и замер. Неожиданная сильная чесотка могла означать только одно. Парень резко развернулся и уставился в кроваво-красные глаза ворона за одним из узких окон. Тот тут же взлетел и скрылся в ветвях деревьев.       Нил выдохнул с облегчением. Он было подумал, что кто-то выследил его и собирался убить в любую секунду. Нил потянулся за книгой матери, чтобы вычитать на исписанных страницах какое-нибудь заклинание, отводящее взгляд.       Тут снаружи что-то просвистело и рухнуло в лес со скрежетом ломающихся веток. Не пришлось гадать что это, когда следующим раздался душераздирающий драконий вопль.       В глазах Нила драконы и люди были равны в своей сущности. Оба вида, движимые инстинктом выживания, не гнушались кровопролития. Викинги же, ослеплённые страхом и предрассудками, видели в них лишь бездушных тварей, которых нужно было непременно истребить. Разделив с драконами годы плена, Нил научился видеть в них нечто большее, чем просто вредителей. Он вспомнил, как Шептун зализывал его раны после кровавой тренировки с отцом. В тот момент Нил видел в ярко красных глазах дракона столько сострадания и заботы, сколько до сих пор не замечал ни в одном человеке.       Теперь же там, в тёмном лесу, другой дракон медленно умирал без единого шанса на спасение. В горле встал ком. Нил сжал челюсти, борясь с другой половиной себя, которая выросла в одних клетках с драконами. Человеческая совесть подталкивала Нила спуститься в деревню, но ему не хотелось этого делать. Он понимал, что, вероятнее всего, ничем не сможет помочь в сложившейся ситуации. Убивать драконов Нил точно не собирался, а его способности тушить пожар оставляли желать лучшего.       Укрывшись с головой под еле тёплыми шкурами, парень тщетно пытался заглушить звуки битвы, доносившиеся издалека. Вой раненого дракона и крики людей проникали сквозь брёвна, как острые стрелы, вонзаясь в его сердце. В этот больше всего ощущалось одиночество и бессилие перед лицом противостояния двух миров, к которым принадлежал Нил.       Образ страдающего дракона продолжал преследовать его, не давая уснуть. Стоило прикрыть глаза, как в мыслях возникал безжизненный взгляд существа, устремлённый в пустоту, и его искалеченное тело со сломанным хвостом или лапой.       Когда шум постепенно стих, а на небе начали проглядывать лучи солнца, Нил с рычанием скинул шерсть и решительно вскочил на ноги. Он бросился собирать свои скромные пожитки, натянул один из трёх тёплых плащей, которые ночью нашёл в сундуке, и вылетел за дверь.       Пока парень бежал по следу из раскуроченных деревьев, его одолевал страх того, что он уже опоздал. Нога болела, но юноша не обращал на неё внимание, стиснув зубы и топая глубже в лес.       Тропу окрашивал нарастающий с каждым шагом хаос. Только чудовищно бесшумный. Не было ни криков воронов, ни трели иных птиц. Даже деревья не трещали ветками. Тёмные ели и могучие дубы находились не в лучшем состоянии. Чем дальше он пробирался, тем хуже казалась обстановка: опалённые, сломанные ветки деревьев, как острые колья, торчали из земли. След в почве от приземления дракона с каждым шагом становился всё глубже. Алые пятна крови на искорёженных стволах лишь усиливали тревогу Нила.       Он нёсся сломя голову, перепрыгивая поваленные ели, пока внезапно не оказался на краю огромного оврага, резко затормозил, впившись пятками в землю, и едва не сорвался вниз. Сердце перебивало дыхание и было готово выскочить из груди. Замерев на самом краю пропасти, Нил осознал, что достиг конца своего пути. Окинув взглядом простиравшуюся внизу местность, парень увидел небольшое озеро и поляну. В её дальнем углу темнело неподвижное пятно. Он догадался: это был тот самый сбитый дракон.       Стараясь не шуметь, обходя сухие ветки, Нил начал медленно и осторожно спускаться по неровному склону. Его коричневые ботинки были старыми и прохудившимися, повидали множество троп и дорог, от чего их подошва давно стёрлась. Каждый шаг был скользким и опасным, наделённый властью забрать жизнь Нила в любую секунду.       Добравшись до низа, он заметил, что тело дракона было опутано сетью из тугих красных верёвок, которые явно мешали дышать полной грудью.       Перед ним предстал невиданный ранее вид. Блестящая чёрная чешуя покрывала мощное тело с четырьмя когтистыми лапами, толщиной с три или четыре его руки, длинным хвостом и парой огромных крыльев. Таких драконов он прежде не встречал, хотя повидал немало диковинных в клетках отца. От головы до кончика хвоста он достигал восьми метров в длину.       Первоначальный восторг от находки мгновенно сменился страхом, когда создание издало грозный, низкий рык, заметив Нила. Его рука метнулась к сумке, а пальцы сжали кинжал. Он выставил клинок перед собой, как единственную преграду между ним и неминуемой гибелью, если эта громадина решит атаковать.       Дракон яростно фырчал, выпуская из ноздрей клубы сизого дыма.       Нил встретился взглядом с пронзительными медовыми глазами и замер.       Изогнутая форма крыла и треугольные симметричные отростки на шее и хвосте говорили о высокой манёвренности в полёте. Нил немного поразмыслил, перебирая в голове драконьи виды с иссиня-чёрным окрасом. Никто не подходил под описание, кроме…       — Ночная фурия, — прохрипел парень. Голос выдал его шок и зверь это заметил, слегка сощурив очи.       Та самая, что не показывается на глаза, не оставляет следов и никогда не мажет. Редчайший вид, который до сих пор никому не удавалось ни поймать, ни тем более убить. Узкие зрачки хищника метнулись к оружию в руке парня, затем вернулись к лицу. Дракон прикрыл глаза и обречённо закинул голову назад.       Красная сеть врезалась в чёрную чешую и слабо дымилась. Похоже, что толстые верёвки были пропитаны каким-то ядом, чтобы дракон не смог выбраться самостоятельно.       Чертовски умно и ужасающе жестоко.       Молодой викинг взглянул на свой кинжал и понял, о чём подумало существо. Оно решило, что его собираются убить. И винить его было не за что: вид взрослого человека с острым клинком, возвышающегося над связанным и беспомощным зверем, выглядел весьма однозначно.       Отбросив опасения, Нил принялся осторожно перерезать верёвки. Касаться их было ни в коем случае нельзя. Если яд прожёг драконью чешую, то с человеческой кожей тот справится за пару секунд.       Создание тут же дёрнулось, почувствовав, что путы ослабли. И как только оковы достаточно спали, Ночная фурия метнулась вперёд.       В следующее мгновение юноша с глухим стуком шлёпнулся спиной оземь и был придавлен сверху массивным телом. Удар выбил воздух из лёгких, а кинжал выскользнул из пальцев в густую траву.       Горло сжал ужас. Вот и конец, сейчас его испепелят или разорвут в клочья, он и моргнуть не успеет. Но по крайней мере, это будет не смерть от рук отца.       Тяжёлая когтистая лапа упёрлась ему в грудь, почти не оставляя возможности вздохнуть. Нил видел, как хищник уставился на него узкими щелями глаз, как мощная грудная клетка начала расширяться, набирая воздух. Когда огромная пасть распахнулась, Нил зажмурился, не желая видеть пламя, которое вот-вот выжжет из его черепа глазные яблоки. В последнюю секунду он выставил перед лицом две дрожащие ладони, как делал каждый раз, когда подобная ситуация происходила во владениях отца. Пустые руки должны были привлечь к себе внимание и показать, что он безоружен и не желает причинить вреда.       Вместо обжигающего жара парня оглушил чудовищный, хриплый рёв, пропитанный тошнотворным запахом серы и тухлой рыбы. Он был настолько громким, что казалось, Нил вот-вот оглохнет.       Огня не последовало. Парень резко распахнул глаза и успел поймать между растопыренных пальцев последний напряженный взгляд существа, прежде чем то несколькими взмахами угольно-чёрных крыльев, гоняемых ветер, взмыл ввысь. Вдруг дракон с болезненным рёвом резко накренился в сторону, ударился о скалу лапами и спикировал на другой конец оврага.       Оставшись один, парень перекатился на бок, сотрясаясь в приступе кашля. Сердце отбивало, как дятел по коре. В ужасе он чуть не оставил на земле все свои внутренности. Напряжение схлынулу, оставив после себя звенящую слабость и дрожь во всём теле. Ожог на ноге запульсировал. Нил застонал. Земля неумолимо тянула к себе, но он уже лежал, так что оставалось лишь перевернуться на спину и невидяще уставиться в голубое утреннее небо над верхушками деревьев.       Где-то рядом послышался пронзительный визг Ночной фурии. Нил попытался успокоить себя мыслью, что зверь не хотел его убивать, просто был напуган, как он сам. Полежав так пару мгновений, он медленно сел на колени. Юноша сжал зелёную траву, пытаясь вновь слиться с миром живых, после того, как чуть не испустил душу на этом самом месте.       Когда дракон издал ещё один болезненный рык, Нил решил затаиться и проследить за ним из кустов, близ которых ему посчастливилось подобрать клинок. Ночная фурия отчаянно бросалась на скалы, но по какой-то причине никак не могла взлететь. Прищурившись, он попытался рассмотреть возможные повреждения.       Сеть оставила на теле выжженные раны, причинявшие мучительную боль, и серьёзно повредила крыло. То было выгнуто под неестественным углом, и глубокий разрыв на перепонке означал, что без помощи дракон больше никогда не поднимется в небо.       Превозмогая боль, Ночная фурия не оставляла попыток выбраться. Зверь скрёб когтями по скалам, кричал и визжал, но упорно продолжал бороться.       Этот непрекращающийся крик, полный страданий и ярости, отзывался в душе Нила, словно его собственный. Парень чувствовал, как от чужого отчаяния вибрирует воздух. Нил знал, что движет зверем. Ужас плена и пыток намного больше, чем страх смерти. Паника перед мыслью больше никогда не увидеть бескрайних зелёных полей, перед тишиной и мраком, которые последуют после поражения.       Однажды Нил пообещал себе двигаться, бороться и бежать до последнего вздоха. Что угодно, лишь бы не чувствовать вновь тесноту клетки и холод отцовского тесака.       Спина ныла от недавнего удара о землю, а виски пульсировали в такт сердцебиению. Но физическая боль была ничем по сравнению с безрассудным решением, которое созрело в голове.       Он поможет этому дракону. Чего бы ему это ни стоило.       Нил хотел заручиться доверием самого неуловимого и опасного существа, которое викинги считали безжалостным убийцей. И всё потому, что они с ним похожи.       Жители Пала не знают, какое чудовище поселилось в их деревне. Какую опасность несёт за собой Нил. Он всегда тянулся к невозможному: свободное будущее, спокойная жизнь, собственный дом, семья. Что будет, если в этот список войдёт приручение дракона?       Парень поднялся на ноги и отряхнул с одежды прилипшие листья. Лес сомкнулся за спиной, и вскоре Нил с досадой понял, что заблудился. Одинаковые деревья возвышались над головой. «Надо было зарисовать карту», — с горечью подумал он, продираясь сквозь колючие заросли. Каждый хруст ветки под ногами отдавался в ушах громким треском, за которым следовала дрожь.       Нил заставил своё неугомонное сердце успокоиться и вспомнить уроки матери по выживанию, после чего принялся искать признаки воды. Бродя по лесу, юноша нашёл зверобой, срезал и сложил его в сумку. Вскоре он уловил, как воздух стал чуть влажнее. Мох на стволах деревьев с одной стороны был гуще и зеленее. Вскоре до ушей донёсся тихий шёпот воды. Нил пошёл на звук и вышел к реке, что пробивала себе дорогу меж камней. Походив близ неё кругами, он наконец нашёл тёмные стебли тысячелистника.       Оставалась последняя часть. Парень снял обувь и зашёл по колено в ледяную воду, долго всматриваясь в реку, пока краем глаза не заметил характерный блеск. Потребовалось несколько попыток, чтобы поймать извивающегося угря. Он резким отточенным движением метнул кинжал, как его учила одна из подопечных отца и тот пригвоздил красного угря к каменистому дну. Нил достал из сумки старую рубаху и плотно завернул в неё свою добычу.       Дорога назад оказалась не менее сложной. Нил снова плутал, ругая себя за непредусмотрительность, пока не наткнулся на знакомый след разрушений. Идя по полосе из сломанных веток и вспаханной земли, он вышел к знакомому оврагу.       Стоило ему начать спуск, как дракон заметил его. Поляну пронзил низкий, вибрирующий рык. Ночная фурия опустила голову, отростки на её шее вздыбились, а тело напряглось, готовясь в любую секунду атаковать. Каждый мускул кричал о смертельной угрозе.       — Тише, тише… — сказал Нил, медленно поднимая пустые ладони. — Я не причиню вреда.       Он остановился на безопасном расстоянии. Дракон не сводил с него пронзительного взгляда. Нил медленно указал на себя, затем сделал плавный жест в сторону повреждённого крыла Фурии.       — Я хочу помочь. Твоему крылу.       Дракон лишь недоверчиво сощурил яркие глаза. Рычание не прекратилось.       «Не понимаешь, да?» — с досадой подумал Нил.       Взгляд скользнул к сумке на плече. Идея, что пришла в голову, была опасной, но, возможно, единственной. Дракон следил за каждым его движением. Нил медленно вынул на свет серебряный кинжал.       Фурия тут же взревела.       — Всё в порядке, — твёрдо сказал он и показал зверю пустую ладонь левой руки. — Смотри.       Прежде чем страх успел его остановить, он провёл остриём по предплечью. Сталь лизнула кожу холодным металлом. Из пореза выглянули алые капли крови. Парень не отводил взгляда от Фурии, стараясь не моргать, ведь силуэт отца всегда поджидал где-то рядом.       Дракон резко замолк. Он озадаченно склонил голову. Ноздри раздулись, втягивая новый запах. Зверь учуял кровь, но оставался неподвижен. Хоть бы не набросился! Хоть бы не сожрал!       Нил осторожно отложил кинжал. Достал собранные травы, взял два плоских камня и принялся растирать листья в зелёную кашицу, затем двумя пальцами нанёс её на порез. Задрав взмокшую штанину, он намазал и ожог на ноге.       — Вот, видишь? — Нил посмотрел прямо в глаза дракону и криво усмехнулся. — Это должно помочь. Понимаешь?       Ночная фурия перевела взгляд с его руки и ноги на своё крыло. Потом снова на викинга. В медовых глазах мелькнула капля осознания.       — Да, да! — обрадовался Нил. — Для твоих ран!       Дракон всё ещё был напряжён, но больше не рычал. Он был слишком слаб, и любопытство, кажется, пересилило страх.       Медленно, шаг за шагом, Нил приблизился к зверю. Он развернул ткань с угрём. Крепко сжав голову рыбы, выдавил на выжженную рану одну-единственную каплю тёмного яда. Нил вспомнил слова матери про то, что в малых дозах он действовал как сильное обезболивающее. Парень затаил дыхание, наблюдая за поведением дракона, но, кажется, всё было в порядке. Тот с опаской выжидающе косился на него. Нил принялся соскребать с камней траву. Дракон с любопытством принюхался к крылу и издал низкий, гортанный звук. Не угрожающий, а брезгливый. Чёрная морда исказилась складками близь сморщенного широкого носа.       Нил тихо усмехнулся.       — Да, угри пахнут ужасно. А теперь повернись, я почти закончил.

***

      Тягучее оранжевое марево Солнца лениво стекало по горизонту, когда Нил наконец выбрался из леса. Воздух наполнился вечерней прохладой. Длинные тени деревьев полосовали землю, тянулись до него ветвистыми пальцами, будто не желая отпускать человеческого гостя.       Оставив дракона в овраге, Нил дал ему обещание вернуться утром. Он видел, как зверь неуклюже вылавливал рыбу в пруду, поэтому решил, что тот голодом не останется. Нил сильно сомневался, что Фурия его поняла, но выбора у неё всё равно не было. С такими ранами она не сможет улететь в ближайшие пару дней.       Поднявшись на холм, Нил увидел свою хижину, объятую пылающим закатом. Он сунул ключ в замочную скважину и замер.       Дверь была приоткрыта.       Сердце провалилось в пятки. Рука медленно скользнула в сумку и легла на рукоять кинжала. Нил принял боевую стойку, пока паника в голове кричала о том, что его нашли. Он заглянул в узкую щель дверного проёма. Внутри царил полумрак, ничего не изменилось. Каждый предмет стоял на своём месте. Нил бесшумно вошёл внутрь, прижимаясь спиной к стене. Тревога давила на больную голову. Уже сделав несколько шагов внутрь комнаты, он осознал свою ошибку. Загонять себя в замкнутое пространство, где может скрываться угроза, — самоубийство. Но отступать было уже поздно.       Взгляд метнулся к кровати. В самой тёмной её части, там, куда не добирались лучи заката, сидела фигура, так спокойно и неподвижно, словно ждала его всё это время. По структуре тела и плохо видимым чертам лица Нил не с первого раза узнал в человеке Эндрю. От одного его вида внутри всё сжалось.       Какого чёрта ему снова надо? Он ко всем так вламывается или это особая честь для Нила?       — С кем гулял? — голос Эндрю был тихим и далёким, лишённым эмоций, но в тоже время полный любопытства.       В ушах Нила до сих пор стоял неприятный вакуум, словно после погружения под воду. Остаточное явление от рёва Фурии. Он не разобрал вопроса.       — Что?       Эндрю едва заметно склонил голову.       — Обычно я не повторяюсь, поэтому сейчас будет единичный случай, — произнёс он чуть громче и до ужаса отчётливо, — любишь шляться весь день невесть где попало.       Эндрю уже не спрашивал. Нил не сдвинулся с места. Пальцы правой руки сжимали клинок, спрятанный в сумке. Присутствие Эндрю ощущалось как давление огромной драконьей туши.       — Я люблю, когда не лезут в мой дом, — отрезал Нил.       Эндрю медленно встал с кровати, двигаясь с грацией хищника, загнавшего добычу в угол. Белая накидка из медвежьей шкуры скользнула вслед за владельцем. Нил заметил свежие пятна крови. На поясе болтался меч, которого он раньше не видел.       Эндрю кого-то убил. Это был простой факт, но от осознания перехватило дыхание. Нил задумался пострадало ли животное или человек? Вероятно, он принадлежал к числу тех, кто минувшей ночью этим самым мечом прирезал множество драконов. Нельзя было забывать об опасности мужчины, не смотря на его невысокий рост. Этот человек был убийцей.       Блондин не направился к Нилу, а начал медленно обходить комнату по кругу, держась на расстоянии. Его осторожные шаги были едва слышны на соломенном полу. Нил не сводил с него глаз, мысленно просчитывая траекторию движения.       — Это не просто дом. Это награда, — Эндрю провёл ладонью по деревянному столу, ненадолго задержавшись рядом с ним, рассматривая древесный узор. — За очень впечатляющее выступление на арене.       — Мне повезло.       — «Повезло»? — блондин обернулся. Нила сковал пронзительный взгляд карих глаз, в которых блеснула искра интереса. — Ты двигался не как тот, кто надеется на удачу. Нет, — протянул он. — Как тот, кто знает вкус смерти и избегает его.       Нил старался не дёрнуться от пробежавших по спине мурашек, заставляя себя стоять ровно. От нахлынувшей паники зачасались пятки. Захотелось развернуться на месте и сбежать. Но он знал, что любой признак страха Эндрю воспримет как слабость и мгновенное подтверждение своих слов. У Нила пока был мельчайший шанс не выдать себя полностью.       — Чего ты хочешь, Эндрю?       — Я? — он усмехнулся одним уголком рта, словно Нил сказал какую-то шутку, и возобновил шаг. Теперь викинг медленно сокращал дистанцию, обходя Нила с другой стороны. — Мне просто любопытно. Бродяги не появляются из ниоткуда и не выигрывают драконьи гонки с такой лёгкостью. У них не бывает подготовки и ловкости, как у тебя.       Каждое слово било точно в цель. Нил злился на себя за то, что был недостаточно скрытным. Недостаточно незаметным в толпе. Он сжимал челюсти и молчал, лихорадочно соображая, как получше солгать.       — Ты многое знаешь о бродягах? — наконец спросил Нил, стараясь перевести с себя тему разговора. Звук собственного голоса казался чужим. До безобразия лживым.       Эндрю оказался у него за спиной. Нил напрягся, готовый в любой момент встретить атаку. Но тот лишь прошёл мимо, направляясь к выходу. Он остановился в дверном проёме, превратившись в тёмный силуэт на фоне кровавого заката. Его длинная тень была выше и сильнее своего владельца, словно показывая на что тот на самом деле способен.       Парень обернулся. Нил не мог хорошо разглядеть его лица, но чувствовал на себе тяжёлый взгляд.       — О бродягах — не многое, — Эндрю выдержал тревожную паузу, — а вот о беглецах…       Нил не сдержал испуганного вдоха. Лицо Эндрю исказил зловещий оскал, от которого кровь в жилах на секунду застыла.       — В этой деревне у каждого свой дракон, с которым он борется, — сказал он. — Твой, похоже, огромный и чертовски опасный.       С этими словами Эндрю вышел, оставив за собой звенящую тишину, наполненную невысказанной угрозой.       «Ты — проблема. И мне это не нравится».