Как убийца приручил дракона

      Солнце медленно ползло к зениту. Прошедшая тренировка оставила во рту горький привкус пепла. Минувшей ночью Дэн объяснила, что прежде чем Кевин позволит ему учить других своему стилю боя, Нил должен посещать общие тренировки команды.       Одна из них уже провалилась.       В будущем, о котором Нилу было и думать страшно, ему предстояло наставлять юных викингов, ещё не державших в руках ничего тяжелее деревянного меча. Весь его опыт общения с мелкотой сводился к паре уличных мальчишек, что некогда научили его паре ловких трюков для обмана зевак. Парень даже не имел фигуры для подражания, чтобы обратиться к ней за советом. Нил не хотел возводить Натана до этого положения, потому что поступи он с сырыми воинами так, как отец поступал с ним, — выживших бы не осталось. Он тешил себя мыслью, что к тому времени его след в Пале давно простынет.       Лес встретил Нила переливающейся трелью птиц. Из-за густоты красных, жёлтых и коричневых крон деревьев тень перетекала с холодно-синей на тёпло-оранжевую. Длинные золотые лучи кое-где пронзали полог листвы, освещая тропу впереди. Та заросла сорняками и корнями, потому что здесь давно не ступала нога человека. Лёгкий ветерок нёс странный и запутанный воздух, плетёный из множества запахов: влажного дыхания мха, горькой прели гниющих листьев и неожиданного, дразнящего аромата ягодного пирога. Хотя те никогда не росли на деревьях.       В животе заурчало. Этим утром Нил не ел ничего кроме яблока Мэтта. Следовало купить немного еды и придумать ей место в хижине. Или выделить карман в сумке.       Стволы высоких берёз переплетались в вышине с раскидистыми дубами. Изумрудные ели кололи пальцы, упрашивая его крови. Покрытые болотно-зелёным бархатом ветви кривились, подражая спящим драконам с чешуёй из шуршащей листвы. Между стволов по земле стелился утренний туман. Под покровом крон было холодно. Нил плотнее закутался в плащ и надел капюшон, по кромке обшитый русым мехом. Изо рта вырвалось бледное облачко пара. С прошлого раза Нил почти смог запомнить дорогу, но всё равно немного поблудил. Лес вводил в заблуждение. Когда парень думал пойти в одну сторону, тот изгибался, направляя его в другую. Нужные травы прятались в самых неожиданных местах, а сквозь кроны деревьев небо виделось такого цвета, как вены на внутренней стороне его запястий. Нил слышал дыхание и шёпот леса, будто деревья были единым организмом, сотканным из корней, веток и грибов. Он бросил взгляд вокруг — казалось, что за ним наблюдают, но Нил точно знал, что вокруг нет никого другого. В прошлое своё посещение он и не заметил всех красот этого места.       Вскоре деревья расступились, и юноша вышел к оврагу. Внизу иссиня-чёрная тень Ночной фурии резко вскинула голову.       — Это снова я.       Земля вокруг дракона оказалась выжжена, а высокая трава повалена и обуглена — так зверь грел себе ложе холодной ночью. Нил ничуть не тревожился о том, что дракон может замёрзнуть. Дикое создание было рождено для выживания, и овраг для него вполне пригодное пристанище. Думая об этом, он не мог не мечтать родиться драконом, а не человеком. Возможно, в следующей жизни, если Древние Боги будут на его стороне.       Нил соскользнул по пологим выступам, цепляясь рукой за замшелые камни и торчащие корни. Он неловко спрыгнул на траву, вздохнув с облегчением, и направился к дракону. Тот следил за каждым его шагом.       Когда викинг подошёл ближе, из него невольно вырвался смех.       Зверь удивлённо прогудел. Дракон забавно оттопыривал повреждённое крыло в сторону и вверх. Листья, которыми Нил заклеил вчера раны, уже отвалились.       Нил предусмотрительно собрал по пути все нужные травы и полез за ними в сумку. Сегодня дракон не скалился и не рычал, но держался настороженно. Взгляд рептилии был не таким, как прежде. Медовый блеск её глаз помутнел, будто заплыв серой пеленой. Дракон вытянул шею, принюхиваясь к запаху человека. Нил откинул полу плаща, показав связку жирного лосося. Фурия издала довольный рокочущий звук и быстро сцапала рыбу, привязанную к поясу его штанов. Нил качнулся вслед за ней, едва не свалившись наземь.       Пока дракон хрустел тонкими косточками, юноша опустился на колени и принялся осматривать раны на лапах. Они не кровоточили, но выглядели хуже, чем он ожидал. Рваные края опухли. Кожа вокруг них была горячей, а мертвая чешуя постепенно отслаивалась. Травы должны были помочь, но исцеление так и не началось. Яд, который он вчера тщательно вымывал холодной водой из ручья, всё ещё был в теле зверя. Угрь лишь ненадолго притупил боль, но теперь дракон вздрагивал и глухо рычал от каждого прикосновения к воспалённой коже.       Нил сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Он ничем не смог помочь. Вина горьким комом подступила к горлу. Из-за его бездарности они потеряли драгоценное время. Ужас накрыл его с головой при одной только мысли, что придётся стать свидетелем мучительной кончины Ночной фурии. Нил снова увидит, как гаснет блеск в прекрасных драконьих глазах.       Парень прижался лбом к тёплому боку дракона.       — Прости, девочка. Я не смог помочь тебе.       Он почувствовал вибрацию, но это было не довольное урчание от еды. Нил отпрянул. Фурия смотрела на него с таким выражением, какое бывает у викинга, который в разгар боя увидел другого воина со сковородкой вместо топора.       — Так ты мальчик? — предположил Нил.       Дракон удовлетворённо прогудел.       Парень тихо рассмеялся над своей ошибкой. Он опрометчиво решил, что если дракон «Ночная фурия», то сразу самка.       И тут Нил остолбенел.       Зверь понял его. Не просто уловил тон голоса, а разобрал слова. Это одновременно обрадовало и напугало его до глубины души. В животе появилось такое тянущее чувство, будто Нил пропустил ступеньку, спускаясь по лестнице, только во много раз сильнее.       Люди считали их безмозглыми тварями, годными лишь на то, чтобы убивать или быть убитыми. Викинги не хотели замечать в умных драконьих глазах всю силу разума, которую сумел разглядеть Нил. Он стиснул зубы, не давая гневу и злобе на свой народ вырваться наружу.       Нил взглянул на морду зверя, измазанную в крови и чешуе. Меж острых зубов торчали кости, а с края пасти свешивался обглоданный хребет.       Внезапно буря в его груди стихла, оставив после себя уютное тепло.       — Ну ты и чумазый, — выдохнул Нил.       В голову пришла идея. Он ласково провёл ладонью по шее дракона.       — Как тебе имя Маз?       Зверь покосился на него, не переставая жевать. Затем пробурчал что-то неразборчивое, и Нил решил, что это означает «Делай, что хочешь». Он почесал дракона под подбородком, и Маз удовлетворённо заурчал, прикрыв глаза.       Юноша выдавил разочарованный вздох. Сизое дыхание вспорхнуло в небо, как призрачный дракончик, унося с собой последний отблеск недавней улыбки. Его знаний оказалось недостаточно, чтобы справиться с ядом. Мать бы сейчас сказала, что Нил так ничему и не научился, что все её наставления ушли впустую. Что бы она сделала на его месте? Наверняка сразу убила рептилию. Она бы точно не стала сомневаться. Вот с какого момента всё пошло наперекосяк. Нил просто напросто был слабаком. Если бы он тогда убил Маза, тот бы сейчас не мучился.       Нил замер. Однажды мать сказала ему то же самое.       Парень вынул из сумки её книгу. Он задумчиво провёл подушечками больших пальцев по обложке из тёмно-красной кожи. В груди вспыхнула искорка надежды. Положив потрёпанные записи на камень, Нил принялся листать страницы. Маз сунул любопытную морду ему через плечо, изучая письмена и рисунки вместе с ним. Над Нилом вновь нависло отчаяние, но ближе к концу книги он, наконец, нашёл то, что искал.       Заклинание исцеления с добавлением свежей крови. Недолго думая, он вынул из сумки серебряный кинжал и проколол указательный палец. На камне рядом с книгой начертил алый круг и несколько рун внутри — для пробы. Сложив ладони сверху, как велели крючковатые записи матери, он прочитал заклинание.       Ничего не произошло.       Он прочёл его ещё пару раз на случай, если ошибся в ударении или произношении, но когда ничто не изменилось, понял, что дело было в камне. Это неодушевлённый предмет, которому вовсе не требуется исцеление.       Нил поднялся на ноги. Маз вскинул на него вопросительный взгляд.       — Нужно найти какое-нибудь животное.       Дракон склонил голову набок, напоминая огромного чёрного кота. Пока Нил размышлял, как быстро поймать лесного зверька, Маз вдруг вскинул голову и выплюнул короткий, слепящий сгусток фиолетового пламени. Следом раздался пронзительный вскрик. Небольшой ворон, летевший слишком низко, камнем рухнул на землю и забился в траве.       Душераздирающий, полный агонии крик ударил по скалам, отразился от стен оврага, наполнив воздух леденящим ужасом. Нил застыл на вдохе. Звук внушал такой страх, что ему не хотелось подходить ближе. В горле застрял ком. Крик всё не утихал. Пересилив себя, Нил схватил книгу и направился к ворону. Он рухнул рядом с птицей на колени. Та лежала на спине и извивалась, хрипло вопя на смертном одре. Тонкие четырёхпалые когтистые лапы поочерёдно сжимали воздух, словно птица старалась ухватиться за уходящую жизнь. Дрожащими пальцами Нил начертил кровавый круг на чёрном брюхе. Сложил ладони поверх рисунка и произнёс заклинание.       Снова ничего не изменилось.       Ворон продолжал биться и кричать, нагоняя жути. Нил бросил взгляд в книгу, торопливо дорисовал забытый символ и вновь прошептал слова — длинные, сложные, ломающие язык. Едва последняя фраза слетела с его губ, ожоги на теле ворона вспыхнули мягким голубым светом. Нил ощутил на коже покалывание тысячи крошечных иголок. Когда сияние погасло, ворон затих.       Тишина стояла такая, будто сам лес замер в ожидании. Птицы не кружили в небе, опасаясь участи своего собрата. Облака в небе застыли, наблюдая за происходящим внизу. Даже ветер затаил дыхание.       Ворон повернул голову и взглянул на Нила. В красном глазу стояли слёзы. С громким карканьем птица резко вспорхнула и взмыла в небо. Нил и Маз задрали головы, провожая её взглядом, пока черная точка не скрылась за верхушками деревьев.       — Ну, вроде сработало.       Маз уставился на улыбающегося человека огромными глазищами. Затем, издав панический писк, бросился прочь. Нил расхохотался и побежал следом. От смеха и облегчения ноги его не слушались, приходилось останавливаться, упираясь руками в колени, чтобы перевести дух.       — Да ладно тебе! Ты же сам видел, всё получилось!       Дракон спрятался за большим валуном. Из-за серого камня торчали только два чёрных уха.       — Не представляю, откуда у тебя силы носиться с такими-то ранами, — выдохнул Нил.       Слова ещё висели в воздухе, когда дракон болезненно проскулил. Игра в прятки закончилась. Нил обошёл кусок скалы и медленно протянул руки, давая Мазу время обнюхать, оценить его намерения, и осторожно с двух сторон заключил драконью морду в ладони. Он заглянул в тусклые медовые глаза и увидел страх. Зрачки превратились в тонкие щели. В них было опасение перед неведомой силой, что только что вернула птицу с порога смерти. В янтарной глубине его глаз Нил увидел отражение знакомого собственного ужаса, того, что жил с ним каждый день. Паника перед тёмным будущим, перед днём, когда призраки прошлого в конечном итоге настигнут его.       — Я понимаю. Это страшно, — сказал он. Голос Нила был тих и твёрд. Он прижался своим лбом ко лбу дракона. — Но я буду с тобой.       Маз и Нил одновременно закрыли глаза. Это касание, эту интимную тишину, разделили два похожих и одиноких существа. Не было хозяина и зверя, человека и дракона. Были двое, загнанные и раненые, заключившие безмолвный договор о доверии друг к другу перед лицом жестокого мира.       Нил вновь достал кинжал и надрезал другой палец. Дракон сочувственно пророкотал и услужливо склонил голову, подставляя спину, чтобы юноша мог дотянуться до его лопаток и начертать на чёрной чешуе кровавый рисунок. Нил аккуратно положил ладони на круг, стараясь не смазать узор, и вновь зашептал заклинание. Он с удивлением осознал, что помнит его наизусть, каждое слово, каждый слог. Это показалось ему странным, но думать об этом времени не было.       Вдалеке внезапно закаркали невидимые вороны. Ветер подхватил тёмные волосы Нила, затрепетал полами его плаща. В унисон с ним затанцевала высокая трава, закачались кроны вековых деревьев.       Круг на спине Маза ожил голубым светом. Сияние отразилось звёздами в глазах юноши. В тот же миг его настигло тянущее чувство. Оно зародилось в груди, прошло через всё тело, вытягивая из каждой жилы толику силы. С губ сорвался сдавленный стон, будто из его рук силой вырвали нечто тяжёлое, что он удерживал с трудом. Нил наблюдал, как спадает багровый отёк, как шипят и затягиваются раны. Они не исчезли полностью и не превратились в шрамы, но стали выглядеть намного лучше. Нил ощутил под ладонями облегчённый вздох Маза. Свет угас, и Нил проводил его собственным облачком пара, вырвавшимся изо рта.       И лес, казалось, вздохнул вместе с ними.       Парень устало повалился на траву рядом с драконом. Маз тут же уложил свою тяжёлую голову ему на живот, а под шею викинга заботливо подоткнул хвост. Нил переводил дух, глядел на проплывающие облака, гладил шершавую чешую, ведя рукой ото лба к коротким отросткам за ушами. Взгляд Маза вновь блестел сладким мёдом, и в нём, яркие и живые, плясали отблески полуденного солнца.       — Мы молодцы, — проронил Нил в наступившей тишине и закрыл глаза.

***

      Когда Нил проснулся, багровый диск солнца касался зубчатой кромки леса. Облака пропитались нежными оттенками розового и алого, в то время как с другой стороны уже сгущался глубокий фиолетовый сумрак.       Пробуждение было медленным и неприятным, словно Нил всплыл на поверхность из-под тяжёлой ледяной корки озера. Холод мурашками прокрался под одежду до самых костей. Земля под ним была могильно-холодной, она жадно вытягивала последнее тепло из онемевшего тела. Парень попытался согнуть пальцы на руках, однако те почти не слушались. Нил с трудом приподнялся на локте, но что-то тяжёлое на коленях не дало ему сесть. В глазах стояла мутная дымка. Он провёл по ним ладонью, и расплывчатый мир обрёл приемлемую чёткость. На его ногах покоилась большая голова Маза. Мерное сопение Ночной фурии обдавало его сизым паром из широких ноздрей. Лишь живое тепло зверя не дало ему замёрзнуть насмерть. По телу разлилась приятная волна благодарности. Взгляд юноши метнулся к пылающему небу, и ледяной ужас пронзил его куда сильнее ночного холода. Неужели они проспали весь день?       С каждым ударом сердце всё яростнее билось о рёбра, грозя проломить грудную клетку, как дикий зверь, бьющийся о прутья. Дыхание стало рваным и трухлявым. Легкие обратились в ком сухого мха, что крошился с каждым судорожным вдохом, наполняя грудь пылью. Кажется, он разучился дышать.       Нил провалялся на открытом месте, беззащитный и уязвимый, позабыв даже воткнуть в изголовье палку-оберег, как учила мать. Кто угодно мог наткнуться на них и увидеть его, спящего в обнимку с драконом, существом, которое его сородичи ненавидели и боялись. Их могли убить во сне, а Нил бы даже не успел моргнуть.       К горлу подступил горький ком. Нил едва успел повернуть голову, как его тело содрогнулось в спазме, исторгая в кусты пустую, прозрачную слизь. Желудок был так же пуст, как надежда на спокойный день. Он ведь так и не позавтракал.       От звука надсадного кашля викинга Маз резко вскинул голову. Дракон мгновенно вскочил и принялся обеспокоенно тыкаться влажным носом ему в челюсть. Нил мягко отодвинул ладонью его морду. Из пасти зверя чудовищно разило тухлой рыбой.       — Я в порядке, — прохрипел он, чувствуя, как с кашлем возвращается способность дышать. Паника медленно отступала, сменяясь пульсирующей болью в висках, точно тысячи викингов принялись колотить по наковальням.       Маз прижал уши к голове, не сводя с него огромных, жёлтых глаз. Нил, пошатываясь, поднялся на ноги. Когда его тело предательски накренилось, дракон мигом подсунул голову ему под бок, не давая упасть, и издал низкий рык.       — Прости, прости, — Нил нервно усмехнулся, погладив Фурию. — Ноги не слушаются. Сейчас оклемаюсь.       Порыв холодного ветра заставил его съёжиться. Нил накинул капюшон, посильнее запахнул плащ. Новый приступ кашля согнул его пополам, и чугунные молоты в голове застучали с удвоенной силой.       Маз озабоченно заскулил.       Когда Нил наконец пришёл в себя, они вместе насобирали хворост. Разжечь костёр не составило труда — дыхание дракона заменило и кремень, и трут. Вскоре на палке шипела рыба, которую Маз выловил для них из пруда. Пока дракон чавкал своей порцией карася, Нил осматривал его заживающие раны. Выглядели они довольно хорошо, чисто и без признаков нагноения.       После еды стало заметно легче. Мир перестал вращаться, тошнота улеглась, а головная боль притупилась до терпимого гула. Горячая пища пробила нос, о заложенности которого Нил до этого момента и не догадывался. Сон на холодной земле не нёс ничего хорошего. В детстве он проводил много ночей в промёрзших драконьих клетках из-за чего часто болел. Мать молча хлопотала над ним с дымящимися травами, пока не видел отец.       Нил шмыгал носом так часто и громко, что Маз сперва раздражённо фыркал, затем принялся легонько подталкивать его мордой, и в итоге всё переросло в игривую потасовку, из которой Ночная фурия вышла победителем, попросту придавив его своим весом.       Парень с улыбкой погладил дракона по гладкой чешуе и попрощался до завтра. Раны зверя больше не внушали опасений, и сидеть с ним всю ночь не было нужды, хотя сердце тоскливо сжималось от мыслей о разлуке с новым другом.       Лес провожал его вечерней песнью птиц и тихими аплодисментами пёстрой листвы.       Нил вынырнул из кустов позади своей хижины и тотчас замер. Кто-то яростно колотил в его дверь. Возмущённая ругань разносилась по всей округе. В разгневанном голосе Нил без труда узнал Кевина.       Не долго думая он метнулся обратно в подлесок. Видеть сына вождя ему сегодня не хотелось. Злоба на него была ещё свежа в его памяти. Нил понимал, что они не были друзьями, но юноша всё равно чувствовал себя преданным. Кевин, сам беглец, знающий как важна тайна, согласился нарушить его личное пространство. Нилу было плевать — ради собственной безопасности или нет. Благо, он всегда носил все ценный вещи при себе.       Нил торопливо спустился по склону, цепляясь за тёмные стволы деревьев, и обогнул хижину по берегу. Он то и дело оглядывался, опасаясь, что столкнётся с Кевином, когда тот решит поискать его в другом месте. Натянув капюшон до самых глаз, парень растворился в оживлённых вечерних улочках Пала.       Юноша прошёл всего-ничего, но уже утомился. Ноги налились свинцом. В глотке чесался рой колючих мух. Земля тянула вниз, а голоса вокруг сливались в раздражающий гул. Он споткнулся о камень и налетел на проходящего мимо викинга. Пробормотав извинения, Нил поплёлся дальше, чувствуя, как его конечности медленно превращаются в лапшу. Очередное препятствие выросло перед ним так внезапно, что он врезался в него всем телом. Подняв мутный взгляд, Нил увидел перед собой скалу в человеческом обличье. Напротив стоял огромный викинг в рогатом шлеме. По его рыжим усам и бороде стекали капли хмельного пойла, а лицо было красным от гнева. Мужчина наклонился, и его голос оглушительно пророкотал над самым ухом Нила:       — Глухой, что ли?       Юноша болезненно поморщился. Трое его приятелей громко загоготали.       — Ты пролил мой эль, щенок, — викинг ткнул толстым пальцем в тёмное мокрое пятно на утоптанной земле. — А хорошие мальчики должны просить прощения.       Нил застыл. Четыре фигуры окружили его со всех сторон. Он ощущал себя загнанным зверем, добычей, пойманной стаей хищников. В любой другой день он бы уже прикидывал пути отхода, но сейчас казалось, что перед ним стоит не просто пьяница, а его собственный отец. Нил видел тот же разъярённый лик, те же горящие гневом глаза. Паника сковала его с головы до ног. Он не мог ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.       «Натаниэль, Натаниэль… Оказался совсем бездарным воином. Но даже из такого, как ты, можно извлечь пользу».       Голос Натана шипел в ушах, сливаясь с пьяным смехом.       Викинг грубо пихнул его в плечо. Сильный толчок вывел парня из ступора. Нил молниеносно развернулся, намереваясь проскользнуть между двумя пьяницами, но его тут же поймали, дёрнув назад за капюшон. Ткань впилась в горло, вырывая хриплый кашель.       — А, так ты у нас прыткий!       Чья-то рука вцепилась ему в волосы и дёрнула вверх. Нил издал сдавленный стон боли. Колючая, мокрая борода проскребла по его щеке. Он чувствовал мерзкое прикосновение чужих губ к своей коже и смрад перебродившего ячменя изо рта мужчины.       — Либо ты платишь за выпивку, — пробасили на ухо, — либо мы можем придумать другое развлечение.       Со всех сторон раздался одобрительный гул.       Нил зарычал и забился в крепкой хватке, но сильные ручищи викинга не давали шанса сбежать. Парень скрючил руку и потянулся за кинжалом, когда знакомый голос прорезал пьяный гам, окликнув его по имени.