Молодая жена

Первым уроком физкультура шла у одиннадцатого «А». Предвкушая интересное занятие, Степнов довольно крутил в руках свисток. Гуцулова не появилась в спортзале ни к началу урока, ни во время. Хотел это списать на случайность, но в душе грызло, не давая покоя, непонятное чувство. Прокручивал в голове весь их последний диалог и не мог понять, когда и что он сказал не так. «Странно, вроде хорошо поговорили. Дружелюбная была, улыбалась, даже шутила», – как ни пытался понять логику Лениных действий, у него это не получалось. – Ты сегодня прогуляла мой урок, – сказал, игнорируя сухое приветствие ученицы. – Я знаю, – спокойно обронила Лена, устало поставила ведро в углу и, тяжело вздохнув, начала уборку. – И какова уважительная причина? – не терял надежды Степнов. – Её нет! – громко и твёрдо, подчеркивая, что тема закрыта, дальнейшего обсуждения не будет. А Степнов и вовсе потерял какое-либо желание с ней разговаривать. «Хамка малолетняя!» – зло выругался про себя и скрылся за дверьми подсобки, где долгое время под звуки гремящих ведра и швабры смотрел в окно – длинное и невысокое, почти под потолком, поэтому даже высокому Виктору, чтобы посмотреть в него, требовалось встать на тумбу. Сложив на подоконник руки, он опустил на них голову. На дворе стояла осень. Часть листьев уже опала и, мешаясь с грязью под ногами прохожих, превращалась в серую слякоть. Моросил дождик, тарабаня по стеклу и карнизу. Он любил такую погоду, когда знал, что скоро окажется дома, зажжёт на кухне тёплый свет и будет пить горячий чай. Быть может, даже с сахаром. Невольно отметил, как скоро стало темнеть. И хоть в свете фонарей капли дождя превращались в невообразимо красивые мерцающие нити, от которых ему не хотелось отрывать задумчивого взгляда, в душу закралось лёгкое беспокойство. Ведь нечестно, что из-за него Гуцулова (какой бы задиристой она ни была) ходит домой по темноте. Когда понял, что та собирается уже уходить, вышел к ней и, наплевав на свою гордость, предложил проводить её до дома. Конечно же, она отказалась. В воротах школы он догнал Лену и, подстроившись под её торопливый шаг, следовал рядом. Пришлось слушать её недовольное сопение и наблюдать, как она хмурит лицо, которого стало почти невидно, когда она натянула на голову капюшон ветровки. – Вы думаете, сказали пару фраз о якобы личном, в угоду мне назвали по имени, и теперь я должна выполнять ваши требования. Извините, конечно, за грубость, но тратить своё свободное время с вашими бездарями я не собираюсь, – старательно выплёвывала резкие фразы Лена, изредка косясь на преподавателя. – Конечно, мытьё полов – куда более важное занятие! – саркастически сокрушался Виктор, гадая, как же так ловко она вывернула наизнанку его вполне искренние слова. Разве мог он предугадать или даже просто подумать, что попытку наладить отношения с «трудным талантом», сам талант воспримет не иначе, как подкуп. А ведь он вчера говорил всё искренне. – Знаете, эта история с наказанием уже давно была бы в прошлом, если бы вы следили за своими словами. Понимаю, вы – преподаватель, вы не любите хамства. Но с учениками надо вести себя достойно. А мало того, что на меня вы это наказание повесили, так ещё и мальчишкой обозвали. Хотели месяц отработок – получите, распишитесь! Ко мне теперь какие могут быть претензии? – протараторила Лена, ускоряя шаг. – Пожалуйста, не идите за мной дальше, я уже пришла, – с мольбой попросила она, когда они с Виктором вышли к новым постройкам. Степнов здесь практически не бывал и очень плохо знал эти дворы. Когда Гуцулова добежала до поворота и скрылась, так и не дав ему объясниться, он, оглядываясь по сторонам, пошёл за ней. Не собирался её догонять, просто хотел убедиться, что она не соврала, сказав, что уже на месте. Не переставая, шёл дождь, под ногами хлюпали лужи. Сентябрь хотя и выдался не самым тёплым, но на улице было комфортно и безветренно. Степнов перешёл дорогу и замер, наблюдая за своей ученицей. Скинув с головы капюшон, она шагнула за решётчатое ограждение, ступая на баскетбольную площадку. Тут же к ней с приветственными криками подлетели парни; одним она по-братски жала руку, хлопая по плечу другой, с кем-то поздоровалась кивком головы, а с одним даже обнялась. Виктор заворожено и восхищённо наблюдал, как слажена была игра каждой из команд, как мастерски они боролись за право обладания мячом и как метко они отправляли его в корзину. О таких спортсменах мечтает каждый тренер, и Виктор не был исключением – он болел за своё дело. Его поразила Ленка. Она была единственной девушкой на площадке, но не уступала в игре большинству ребят. Виктору даже казалось, что мяч был продолжением её рук, настолько хорошо она его чувствовала и так уверенно его вела. Всё-таки не зря она не хочет идти в его команду, нечего ей делать среди его «орлов», которые и летать-то не умеют. А тут есть у кого учиться, есть на кого равняться. Несколько раз Лена поднимала злой взгляд на учителя, ожидая, когда он, наконец, развернётся и уйдёт восвояси. Но уходить он явно не торопился. Стоял чуть поодаль, словно и вовсе не наблюдал за игрой: опасался, что остальные ребята могут заметить его неслучайный интерес. Он искренне радовался и в одобрении сжимал кулаки, когда очередной мяч, тронувший звенящую металлическую сетку кольца, был отправлен туда броском именно его капризной ученицы. *** Прошло несколько дней – Степнов с не меньшим, чем в прошлый раз, интересом ждал занятия в классе Лены. К его радости, она имела совесть всё же прийти на урок. Во время разминки не удержался и сделал ей замечание по поводу распущенных волос, обещая поставить в журнал «двойку» за нарушение правил техники безопасности. – Знаете ли, Виктор Михайлович, плохому танцору… А мне мои волосы ничуть не мешают. Пропустив колкость, Виктор продолжил вести занятие. – Так, играем в футбол! – проходя взглядом по шеренге класса, он крутил и подбрасывал в руках чёрно-белый мяч. – Кривощапов и Гуцулова! – Подал резкий пас последней с близкого расстояния, отмечая про себя, что она даже не дёрнулась, ловко прижав мяч к животу одной рукой. – Будете капитанами команд, по очереди выбирайте себе игроков. – Ну уж нет, не буду я капитаном, – рассмеялась Лена, перебросив мяч Кривощапову. – Это ещё почему? – А какой толк объяснять, кто и на каком участке поля должен играть, если всё равно все будут толпой за мячиком гоняться? Тем более, вы всегда с Кривощаповым Комарова ставили, – привела последний аргумент Лена. Степнов громко выдохнул и прищурил глаза. Сдерживая на лице улыбку, развернулся и забрал у Кривощапова мяч, который тут же всучил Лене. Не выпуская его из рук, напирал вперёд, чтобы заставить ученицу отойти назад. Когда она упёрлась в скамейку, будучи по-прежнему ведомой, с растерянностью в глазах плюхнулась на скамью. – Посиди-ка лучше. – Он опустил руку ей на плечо, надавливая, чтобы Лена не вздумала подняться. – Итак, футбол отменяется! – обратился уже к классу с широкой наигранной улыбкой. – Будем бегать! Бегать до тех пор, пока вы не посинеете или пока не кончится урок! – Его воодушевлённые реплики тонули в недовольном гуле одиннадцатиклассников. – А Гуцулову отблагодарите позже. Не стоим, бегаем-бегаем! Стены спортзала Лена покидала последней – ровно тогда, когда рука Степнова прекратила сжимать ей плечо с поразительной выдержкой. Она ничуть не удивилась, когда нашла свои вещи брошенными у закрытой двери раздевалки, за которой гудели плохо различимые разговоры, но отчётливо слышен громкий смех одноклассниц. Пнув дверь ногой, вошла в раздевалку парней и молча присела в углу, отряхивая одежду от пыли и расшнуровывая кроссовки. Парни обалдело и ошарашено ещё с минуту наблюдали за девушкой, но не сказали ей и слова. Одни продолжили переодеваться, другие уходили на следующий урок в спортивных костюмах. Глаза Лена подняла, когда последняя пара ног прошла мимо. Оставшись одна, поспешила переодеться, мысленно твердя себе: «Ну и зазвездилась же ты, Кулёмина!». Во время обеда Игорь Рассказов, лучший друг и коллега Виктора, невзначай упомянул, что на его уроке Гуцулова попросила у него пару минут. Встав у доски перед заинтересованно молчащим классом, она попросила у всех прощения за то, что произошло на уроке физкультуры. Чистосердечное и искреннее раскаяние ребята приняли на удивление добродушно, понимающе кивали, а с задних парт даже слышалось что-то про «вредного физрука». Степнов промолчал, сделав вид, что его это совершенно не интересует. Сам же про себя решил, что ему стоит немного умерить свой пыл. Мириться с ученицей он не собирался, но и враждовать с ней тоже не было желания. Отпустил ребят с тренировки и за десять минут до прихода Лены начал приводить спортзал в надлежащий вид. Разлив по периметру и центру полведра воды, шваброй быстро распространил влагу по всему помещению – пол иллюзорно блестел чистотой. Как он и ожидал, Гуцулову это ввело в ступор. Девчонка добрых две минуты растерянно оглядывала зал, от досады закусив губу, а мужчина стоял, гордо подняв подбородок и уперев руки в бока. – Виктор Михайлович, – робко начала она, – извините, пожалуйста. Я не должна была так себя вести. Мне не нужны проблемы ещё и в этой школе, я просто хочу быть как все. И… – Пока она извинялась, говоря, как ей стыдно и неловко, преподаватель направился в угол зала, где из-под скамейки выудил мяч и, совершенно не заостряя внимание на заученном извинении Лены, задал ей вопрос: – А со мной поиграешь? – И, чуть улыбаясь, кинул ей мяч. – Я, вроде как, не совсем безнадёжен. Ну что? Лена облегчённо выдохнула, чувствуя, как распрямляются её плечи, словно она только что избавилась от тяжёлого груза. Отдала пас и развела руки в стороны, позволяя мужчине начать игру… *** Она приходила, когда ей вздумается: на большой перемене, после уроков или вечером. А он никогда не отказывался побегать с ней по залу в попытках отобрать друг у друга мяч. Он никогда не поддавался, наоборот, играл в полную силу, собрав в одно целое знания и накопленный опыт. Видел, что его старания только злят Лену, но в хорошем смысле. Эта та самая спортивная злость, которая заставляет спортсмена прыгнуть выше своей планки. Ему даже казалось, что тот факт, что он тягается в силах и ловкости с ученицей, подстёгивал и его. Не может же он проиграть сопливой девчонке! Хотя, надо признать, в те редкие случаи, когда количество забитых ею мячей превышало его очки, он ощущал небывалую гордость – проигрывал, но зато как достойно! Хотелось кружить её по залу в победном объятии, но позволял себе лишь «дать пять». Он давно уже вот так вот ни с кем не тренировался на пару. Одинокие пробежки по стадиону и походы в тренажёрный зал – это было только для себя, для поддержания спортивного образа жизни. А показ ученикам того, как надо выполнять то или иное задание, даже физической нагрузкой называть не хотелось. Лена, вернее, занятия с ней, заставляли его улыбаться. Понял он это не сразу, а тогда, когда на этом его буквально подловила его же девушка. – Да ты светишься, – беззлобно смеясь, подшучивала Кристина, – улыбка весь вечер с лица не сходит. – Ты рядом – я счастлив, – с нахальной ухмылкой выдал типично мужскую фразу, пытаясь лишний раз задобрить девушку, и утянул её к себе на колени. – Слишком ты романтичный сегодня, Витя! – она нарочито сильно елозила по мужским ногам. – Признавайся, тебя какая-нибудь сопливая ученица соблазнила? – Степнов не сдержал смех. – А что, как это удобно! Прямо не отходя от рабочего места! Виктор Михайлович, вам перемены хватает? – Прекрати, – мягко попросил её. – Дурацкие шутки. – Молодость или опыт? – прошептала ему на ухо, а в глазах уже давно плясали игривые чёртики. – Мне уже страшно… Конечно, он выбрал опыт. А вот с молодостью знакомиться не собирался: слишком аморально, в конце концов, за подобное можно и в тюрьму «присесть». С тех пор он одёргивал себя, чувствуя себя эдаким дурачком, который, не имея на то причин, часто носит на лице отрешённую улыбку. Но он не дурак. И причины у него есть, только знать об этом остальным необязательно.