Женись, Сатору

Родовое поместье Годзё встретило меня запахом старого дерева и ладана. Я не был здесь почти два года. С тех самых пор, как последний раз приезжал на формальный совет — выслушать очередную порцию старческого брюзжания о том, что наследник клана слишком много времени проводит со студентами и слишком мало с семьёй. Тогда я выдержал ровно сорок минут, после чего включил Бесконечность и вышел сквозь стену. Буквально. Старейшины до сих пор не оценили шутку. Сегодня, однако, сквозь стены выходить не стоило. Сегодня предстояло играть в их игру — по крайней мере, первое время. Я остановился перед главными воротами. Огромные, деревянные, с фамильным гербом — тот самый оттиск, что украшал конверт с уведомлением. По бокам стояли двое слуг в церемониальных одеждах. Увидев меня, они синхронно поклонились — слишком глубоко, слишком правильно. Наверняка репетировали. — Сатору-сама, — произнёс тот, что постарше. — Совет ожидает вас в главном зале. — Ещё бы не ожидал. Я опоздал на семь минут. Слуга осёкся, не зная, как реагировать. Я не стал ему помогать. Просто прошёл мимо, чувствуя, как Шесть Глаз привычно сканируют пространство — каждый угол, каждый поток проклятой энергии, каждую потенциальную ловушку. Ловушек не было. Только атмосфера. Густая, как застоявшаяся вода, и такая же душная. Поместье не изменилось. Те же коридоры, тот же сад камней, те же старые портреты на стенах — предки, которые смотрят с осуждением, хотя наверняка сами в моём возрасте вытворяли вещи похуже. Мои шаги гулко отдавались от деревянных полов. Никто не попадался навстречу — прислугу явно разогнали, чтобы наследник клана не вздумал сбежать, прихватив кого-нибудь в заложники. Разумная предосторожность. Я бы на их месте поступил так же. У дверей главного зала стоял ещё один слуга — совсем молодой парень, который явно впервые видел меня вживую. Он так сильно сжал ручку двери, что побелели костяшки. — Са-сатору-сама, — выдавил он. — Прибыл. — Я в курсе, — ответил я и, не дожидаясь, пока он откроет дверь, толкнул её сам. Главный зал был именно таким, каким я его запомнил. Огромный, с высоким потолком, с тремя ярусами сидений для наблюдателей и центральным возвышением, на котором сейчас стоял длинный стол. За столом сидели старейшины — пятеро. Всех я знал по именам, и от каждого из них меня тошнило примерно одинаково. Старейшина Годзё-но-Кими, глава совета, сидел в центре. Ему перевалило за восемьдесят, но держался он прямо, как меч, который забыли убрать в ножны. По бокам от него расположились остальные: советник по внутренним делам, советник по внешним связям, советник по магическим ритуалам и — сюрприз — советник по делам наследования. Последнего я не видел раньше. Видимо, завели специально под мой случай. — Сатору-сама, — голос Годзё-но-Кими звучал как гравий под колёсами. — Мы рады, что вы нашли время. — У меня не было выбора, — ответил я, останавливаясь у края стола. — Или был? Могу я сейчас развернуться и уйти, и вы просто забудете о договоре? Тишина. Старейшины переглянулись. По губам советника по ритуалам скользнула тень улыбки — настолько тонкая, что обычный глаз не заметил бы. Но у меня не обычные глаза. — Нет, Сатору-сама, — сказал глава совета. — Не можете. — Тогда я здесь. Давайте покончим с этим. Я сел, не дожидаясь приглашения. Стул был жёстким, неудобным — явно из тех, на которых посетители должны чувствовать себя неуютно. Но я откинулся на спинку и закинул ногу на ногу с таким видом, будто это трон, а не табуретка с претензией. Старейшина Годзё-но-Кими выдержал паузу. Потом кивнул советнику по наследованию — тот разложил перед собой бумаги. — Итак, — начал глава совета. — Согласно договору от пятнадцатого дня седьмого месяца года Хэйсэй семнадцатого, подписанному вами в присутствии свидетелей из родов Зенин и Камо… Я отключился. Не совсем — Шесть Глаз продолжали сканировать помещение на автомате — но сознание соскользнуло в тот знакомый режим, когда слова превращаются в белый шум. Я и так знал всё, что он скажет. Договор. Обязательства. Сроки. Последствия. Они будут пережёвывать каждую деталь в надежде, что я устану, потеряю бдительность и соглашусь на что угодно, лишь бы уйти. Плохая стратегия. Я умею ждать. — …таким образом, — голос старейшины вернулся в фокус, — совет клана Годзё, действуя в соответствии с предоставленным ему правом, подготовил список кандидаток для рассмотрения. Советник по наследованию вытащил из стопки бумаг увесистую папку и положил передо мной. Папка была толстой — такой толстой, что я на мгновение забыл о своём наигранном спокойствии и уставился на неё. — Сколько? — спросил я. — Сорок кандидатур, — ответил советник по наследованию. Голос у него был сухой, как юридический документ. — Представительницы великих и малых кланов, соответствующие требованиям. — Сорок, — повторил я, и в моём голосе против воли прорезалось что-то среднее между смехом и издёвкой. — Вы подготовили сорок кандидаток. Вы что, боялись, что первые тридцать девять мне не понравятся? — Мы подготовили список, соответствующий вашему статусу, — сказал Годзё-но-Кими. — Ознакомьтесь. Я посмотрел на папку. Она смотрела на меня. Толстая, кожаная, с золотым тиснением — будто не список невест, а бухгалтерский отчёт за последние десять лет. Я открыл первую страницу. Имя. Возраст. Клан. Техника. Ранг. Примечания. Второе. Третье. Четвёртое. Я перелистывал страницы быстро — Шесть Глаз считывали информацию мгновенно. Знакомые фамилии. Старые семьи. Кто-то из вассалов клана Годзё, кто-то из союзников, кто-то из тех, с кем мы традиционно соблюдали нейтралитет. Каждое досье сопровождалось портретом — специально заказанные снимки, наверняка сделанные в строжайшей секретности, потому что ни одна уважающая себя магическая семья не станет рассылать фото дочерей как брачный каталог. По крайней мере, неофициально. Зениных в списке не было. Это меня почти разочаровало — я бы с удовольствием посмотрел на лицо Наои, если бы его сестру или кузину предложили мне в жёны. Но нет. Зенины слишком горды. Или слишком хорошо знают, что я бы скорее женился на проклятии, чем на ком-то из их рода. Камо — одна кандидатка. Дальняя родственница, не основная ветвь. Скромная техника, средний ранг. Я мысленно поставил галочку «отказ» и перелистнул дальше. Клан Инумаки. Клан Камо (ещё одна, на этот раз с какой-то редкой вариацией наследственной техники). Вассалы. Союзники. Нейтралы. Клан, о котором я даже не слышал, но который явно надеется подняться за счёт этого брака. — Двадцать семь, — сказал я, не поднимая глаз. — У двадцать седьмой кандидатки указана техника манипуляции водой. Это серьёзно? Против проклятий первого уровня — манипуляция водой? — У неё отличная родословная со стороны матери, — ответил советник по наследованию. — И техника потенциально может усилиться в следующих поколениях. — То есть вы подбираете не жену мне, а инкубатор для следующего наследника, — я наконец поднял глаза. — Мило. Старейшины не ответили. Им не нужно было. Всё и так было очевидно. Я продолжил перелистывать. Тридцать первая. Тридцать вторая. Техники, родословные, политические расклады. Я чувствовал, как в голове начинает выстраиваться схема. Кто из этих девушек — реальные кандидатки, а кто — просто фон, чтобы список выглядел внушительно. Кто подставлен союзниками, чтобы укрепить связи, а кто — врагами, чтобы внедрить шпиона в дом Годзё. Это будет не просто брак. Это будет слияние кланов, техник, ресурсов. И каждый, кто предложил свою дочь или сестру, просчитывает выгоду на поколения вперёд. Тридцать пятая. Тридцать шестая. Я остановился. С фотографии на меня смотрела девушка, которая выглядела так, будто её затащили в студию силой и она до сих пор злится. Платиновые волосы — слишком светлые для японки, слишком яркие для скромного брачного портрета. Серые глаза смотрели в объектив с выражением, которое я не мог назвать иначе как дерзким — прямой, почти вызывающий взгляд, без тени смущения или попытки понравиться. Никаких улыбок, никаких опущенных ресниц. Она выглядела так, будто её только что оторвали от чего-то важного, и фотограф чудом выжил. — Александра Фудзивара, — прочитал я вслух, и имя на языке ощущалось чужим, неправильным. — Возраст: двадцать четыре. Клан: Фудзивара. Техника: отсутствует. Ранг: не присвоен. Примечания:… Я поднял взгляд на старейшин. — Кто такая Александра Фудзивара? Советник по внешним связям заёрзал. Советник по ритуалам опустил глаза. Годзё-но-Кими остался неподвижен, но я заметил, как едва заметно дёрнулся уголок его рта — тот самый микрожест, который выдал его на прошлой встрече. — Это иностранка, принятая в род Фудзивара, — произнёс глава совета, и в его голосе появился тот особенный оттенок пренебрежения, который старики приберегают для всего, что выбивается из их картины мира. — Пустышка без проклятой энергии. Девушка не маг. Проблемная сирота с сомнительным прошлым. Чистая формальность. — Формальность, — повторил я, снова глядя на страницу. — В списке из сорока кандидаток на брак с наследником клана Годзё — проблемная сирота без капли магии. Очень убедительно. — Род Фудзивара, — вмешался советник по внешним связям, явно пытаясь говорить буднично, — имеет корни, восходящие к императорской династии. А по линии девушки — к династии Романовых, европейской царской семье. По протоколу межклановых отношений мы обязаны приглашать их представительниц на все ключевые церемонии. Это дань уважения древним договорам, не более. Не обращайте на неё внимания, Сатору-сама. — Романовы, — произнёс я, пробуя слово на вкус. — Царская семья. Императорские корни с двух сторон. И вы хотите, чтобы я не обращал на это внимания. — Династии пали, — отрезал Годзё-но-Кими. — Их время прошло. У Фудзивара нет ни магической силы, ни политического веса в нашем мире. Александра — сирота. Её родители погибли, когда ей было пять лет. Воспитанием занимался род Фудзивара, но, судя по всему, безуспешно. — Что значит «безуспешно»? Советник по внутренним делам — тот, что сидел с краю и молчал почти всю встречу, — негромко проговорил: — У девушки богатая история контактов с полицией. Приводы с десяти лет. Хулиганство, нарушение общественного порядка, однажды — взлом. Ничего серьёзного по взрослым меркам, но для кандидатки в невесты наследника великого клана… — он развёл руками. — Сами понимаете. Я снова посмотрел на фотографию. Дерзкий взгляд. Светлые глаза, которые, казалось, говорили: «Ну и что ты мне сделаешь?». Платиновые волосы, которые никак не вписывались в чопорные ряды чёрноволосых кандидаток с их скромными улыбками и потупленными взорами. Сирота. Царские корни. Подростковые приводы в полицию. — Она звучит как кошмар любого старейшины, — заметил я вслух, и это, кажется, было первое, с чем они все молча согласились. — Вот именно, — кивнул Годзё-но-Кими. — Поэтому мы и говорим: не обращайте внимания. Она в списке исключительно из-за древних протоколов. Реальной кандидаткой мы её не считаем. И вам не советуем. — Разумеется, — сказал я. И перелистнул страницу. Но имя осталось со мной. Как заноза, которую не вытащить, не оставив следа. Остаток переговоров я провёл в режиме автопилота. Слушал объяснения по каждой «приоритетной» кандидатке — старейшины выделили семь основных фавориток, каждую из которых расписывали так, будто от моего выбора зависела судьба всего магического мира. Задавал вопросы — колкие, но не настолько, чтобы сорвать встречу раньше времени. Делал мысленные пометки. Семь фавориток. Все из проверенных семей. Все с сильными техниками. Все с безупречной репутацией. Идеальные марионетки для продолжения рода. Советники расслабились — они явно ожидали от меня большего сопротивления. Годзё-но-Кими не расслабился. Он слишком стар и слишком хитёр. Он знал, что моё наигранное спокойствие — это не смирение. Это затишье. Когда встреча подошла к концу и я поднялся со своего неудобного стула, глава совета задержал меня взглядом. — Сатору-сама, — произнёс он. — Мы понимаем, что для вас это неприятная ситуация. Но мы действуем исключительно в интересах клана. И в ваших интересах тоже. Наследник необходим. Техника Шести Глаз и Безграничности не должна исчезнуть. — Техника не исчезнет, пока я жив, — ответил я, направляясь к выходу. — А я планирую жить долго. — Этого недостаточно, — его голос настиг меня уже у двери. — Вы знаете, чего мы хотим. Думайте не о себе, Сатору-сама. Думайте о будущем. Я не обернулся. Просто толкнул дверь и вышел в коридор, где молодой слуга всё ещё стоял с побелевшими костяшками. Папку я забрал с собой. Обратная дорога заняла почти два часа. Поезд, станция, потом ещё один — я мог бы телепортироваться, но предпочёл трястись в вагоне вместе с гражданскими. Их присутствие успокаивало — люди, которые не знали о клановой политике, о проклятиях, о брачных договорах. Их проблемы ограничивались квартальными отчётами, школьными родительскими собраниями и тем, что ужин снова подгорел. Иногда я им завидовал. В поезде я снова открыл папку. На этот раз методично, страницу за страницей, анализируя каждую кандидатку так, как анализировал бы врага перед боем. Кто стоит за ней? Какие связи? Какие слабости? Если меня загоняют в этот брак, я должен знать всё. Две кандидатки от семьи, которая традиционно поставляет советников клану Камо, но в последнее время пытается дистанцироваться. Три — от вассалов Годзё, которые хотят укрепить позиции. Одна — дочь главы среднего клана, который балансирует между Годзё и Зенинами уже три поколения. Её включили либо в надежде перетянуть на нашу сторону, либо как жест доброй воли. Ни одна из них не вызывала у меня ничего, кроме скуки и глухого раздражения. Они были функциями. Инструментами. Пешками — как и я сам. Я пролистал до тридцать шестой страницы. Александра Фудзивара. Теперь, когда я знал больше, фотография казалась ещё более неправильной. Платиновые волосы — не крашеные, слишком натуральный оттенок, значит, унаследован от европейской ветви. Серые глаза — редкий цвет даже для смешанной крови. Черты лица тонкие, но в линии челюсти и разрезе глаз чувствовалась та особая стать, которую дают только поколения аристократического воспитания. Но главное — взгляд. Я встречал много разных взглядов. Испуганные. Восхищённые. Ненавидящие. Пустые. Этот был другим. Он говорил: «Я здесь не по своей воле, и ты это знаешь». Царская кровь с двух сторон. Романовы и императорский дом Японии. Двойное наследие, которое должно было сделать её одной из самых влиятельных не-магических фигур в стране. А вместо этого — сирота с пятью годами, воспитание в семье Фудзивара, полицейские приводы с десяти лет. Хулиганство. Взлом. Я невольно хмыкнул. Что должно было случиться с ребёнком, унаследовавшим кровь двух империй, чтобы к десяти годам он начал влипать в неприятности с полицией? Я закрыл папку и уставился в окно. За стеклом проплывали поля, редкие дома, линии электропередач. Токио приближался — я чувствовал его по запаху. Проклятия, выхлопные газы, миллионы человеческих жизней. Привычный фон. Что-то в этом списке было неправильным. Сорок кандидаток — это слишком много. Даже для клана Годзё. Даже для моего статуса. Такое количество невест собирают, когда хотят что-то спрятать. Когда настоящая цель — не найти жену, а разыграть партию, в которой у каждой пешки своя роль. И Александра Фудзивара — не просто формальность. Формальностей не описывают с такой смесью пренебрежения и осторожности. Старейшины говорили о ней так, будто она была одновременно и пустым местом, и чем-то, что они хотели бы замять побыстрее. Спрятать на виду. Старый, как мир, трюк. Я сам пользовался им десятки раз: положи что-то важное на виду, и никто не обратит внимания, потому что все будут искать тайник. Только вот я — не «все». И эта девушка с дерзким взглядом и платиновыми волосами зацепила моё внимание, как рыболовный крючок — палец. Неприятно. И не вытащить. Вернувшись в колледж, я сразу направился в библиотеку. Не в студенческую — в закрытый архив, доступ к которому был только у преподавателей и высшего руководства. Библиотекарь, пожилой мужчина с лицом человека, который прочитал слишком много книг и слишком мало спал, поднял на меня глаза. — Сатору-сама. Вы в библиотеке. Добровольно. Мне вызывать скорую? — Смешно, Танака-сан. Мне нужна информация по клану Фудзивара. А также по династии Романовых и всем документам о смешанных не-магических родах, имеющих договоры с магическими кланами. Он моргнул. Потом ещё раз. — Это… специфический запрос. Вы случаем не заболели? — Заболел. Любопытством. Говорят, неизлечимо. Он покачал головой, но спорить не стал. Через двадцать минут передо мной лежали старые свитки, несколько папок разной степени потрёпанности и один том в потускневшем переплёте — генеалогия рода Романовых с комментариями на полях. Я сел за стол и начал читать. Род Фудзивара. Один из старейших не-магических родов Японии. Прямые потомки императорской династии через побочную ветвь. В эпоху Хэйан — вторая по влиянию семья в государстве, фактически управлявшая страной через браки с императорским домом. С установлением сёгуната утратили политическую власть, но сохранили статус. И главное — сохранили связи. В том числе — с магами. Одна строчка в одном из свитков заставила меня остановиться. Шестнадцатый век. Фудзивара заключили договор с одним из магических кланов — каким именно, не уточнялось, но клятва была засвидетельствована и скреплена магическим обязательством. Подробности отсутствовали, что само по себе было подозрительно. Обычно такие договоры описываются дотошно — кто, кому, на каких условиях. А здесь — только факт заключения и печать свидетеля. Я перелистнул страницу. Дальше — генеалогическое древо, сложное и разветвлённое. Клан Фудзивара давно смешался с европейской аристократией — отсюда и иностранные имена в последних поколениях. Александра Фудзивара. Отец — японец из основной ветви, мать — британка русского происхождения, из побочной ветви Романовых. Указано примечание: мать — историк, специалист по восточным религиям. Отец — дипломат. Оба погибли, когда Александре было пять. Обстоятельства смерти не указаны. Ещё одна подозрительная лакуна. Воспитывалась в семье Фудзивара. Официально удочерена главой рода. Никаких магических способностей не зафиксировано. Я откинулся на спинку стула и задумался. Первое: договор шестнадцатого века. Если Фудзивара заключили магическое обязательство с одним из кланов — неважно каким — это обязательство может действовать до сих пор. Магические клятвы не имеют срока давности, если в них не указано обратное. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Второе: родители Александры погибли при невыясненных обстоятельствах. Отец — дипломат. Мать — историк, изучавшая восточные религии. Слишком опасное сочетание для случайной автокатастрофы. Третье: девочка с двойным имперским наследием, оставшись сиротой, с десяти лет начинает попадать в полицейские сводки. Хулиганство. Взлом. И это — воспитанница аристократического рода, который славится своей сдержанностью и традициями. Что-то не сходилось. Что-то было не так с этой картиной — то ли девочка мстила миру за смерть родителей, то ли ей помогали влипать в неприятности, то ли она что-то искала. И четвёртое: зачем её включили в список? Если бы старейшины действительно считали её пустышкой, они бы не стали удостаивать её отдельной страницы. Спрятали бы в конце, мелким шрифтом, без фотографии. Но нет — полноценный разворот, профессиональный снимок, подробное досье. И при этом — настойчивое «не обращайте внимания». Я не верил в такие совпадения. — Что же ты такое, Александра Фудзивара? — пробормотал я себе под нос, разглядывая старую фотографию, приложенную к генеалогическому древу. Семейный снимок Фудзивара. В центре — старый глава рода. По бокам — дети, внуки. И где-то в углу, чуть в стороне — девочка с платиновыми волосами, которая смотрит не в камеру, а куда-то вбок, будто ждёт, что оттуда появится что-то опасное. Ей здесь лет семь. Уже сирота. Уже чужая среди своих. Я захлопнул папку. Нужно было больше информации. И я знал, кто может её достать. Телефонный звонок Идзичи застал врасплох. Он ответил после третьего гудка — как всегда, с ноткой обречённости в голосе, будто заранее знал, что ничего хорошего я не скажу. — Сатору-сан? Что-то срочное? — Мне нужно, чтобы ты накопал информацию на один род. Не-магический. Фудзивара. И конкретно на одну девушку — Александру Фудзивара, двадцать четыре года. Всё — биография, связи, полицейские сводки, школьные досье. И особенно всё, что касается гибели её родителей. Пауза. — Фудзивара? Как императорские Фудзивара? — Они самые. И да, Идзичи, это срочно. Он тяжело вздохнул. — Это займёт время. Мне понадобится допуск к полицейским базам данных, а это значит — официальный запрос, обоснование… — Придумай что-нибудь. Скажи, что это связано с безопасностью колледжа. Что она — потенциальный свидетель в деле о проклятиях. Я не знаю. Ты умный, ты придумаешь. В трубке повисла та особенная тишина, которая обычно означает, что Идзичи просчитывает, сколько нервных клеток ему будет стоить эта авантюра. — Сатору-сан, — наконец произнёс он осторожно. — Это как-то связано с брачным договором? — Почему ты спрашиваешь? — Потому что только брачный договор мог заставить вас интересоваться семьёй, у которой нет проклятой энергии. Иногда Идзичи был слишком проницательным. Я усмехнулся: — Просто достань информацию. И… Идзичи. — Да? — Будь осторожен. Это может быть опаснее, чем кажется. Я повесил трубку, не дожидаясь ответа. Ночью я не мог уснуть. Такое случалось редко — обычно я отключался за минуту, стоило голове коснуться подушки. Но сегодня сон не шёл. Я лежал на футоне и смотрел в потолок, прокручивая в голове каждую деталь сегодняшней встречи. Голоса. Жесты. Взгляды. То, как дёрнулся рот старейшины, когда я спросил про Александру. То, как советник по внешним связям отвёл глаза. То, как они все хором пытались убедить меня, что девчонка — пустое место. Сирота императорской крови. Родители погибли при неясных обстоятельствах. С десяти лет — проблемы с законом. И при этом — в списке невест для наследника сильнейшего магического клана. Не на последнем месте. На тридцать шестом. Достаточно заметно, чтобы привлечь внимание. Достаточно глубоко, чтобы не вызвать подозрений у тех, кто листает по диагонали. Но я не листаю по диагонали. Я поднялся и снова сел за стол. Включил лампу, разложил папку. Нашёл тридцать шестую страницу. Александра Фудзивара. Платиновые волосы. Серые глаза. Дерзкий взгляд. «Я здесь не по своей воле, и ты это знаешь». — Знаю, — сказал я фотографии. — И хочу знать больше. Я просидел над папкой до рассвета. И к тому моменту, как первые лучи ударили в окно, во мне созрело решение. Я должен встретиться с ней. Сам. Без старейшин. Без посредников. Без протокольных церемоний. Девушка, которую они называют пустышкой. Сирота с полицейскими приводами. Наследница двух павших династий. Слишком много титулов для того, кого пытаются выставить пустым местом. Слишком много противоречий. Что-то во всей этой истории не складывалось — и я собирался понять, что именно. За окном разгорался новый день. Где-то в Токио просыпались студенты, ничего не подозревающие о политических играх. Где-то в другом районе просыпались старейшины, уверенные, что загнали меня в угол. А где-то — возможно, в этом же городе — просыпалась Александра Фудзивара, которая, возможно, даже не подозревала, что стала пешкой в игре великих кланов. Или подозревала. Или сама была игроком. Я усмехнулся и потянулся к телефону. Нужно было заказать кофе. Много кофе. Переговоры с пауками закончились. Но настоящая игра только начиналась — и я собирался узнать правила. Даже если для этого придётся перевернуть доску.