Женись, Сатору

Чайная церемония завершилась, и меня почти сразу утащили в малый зал совещаний. Старейшины двигались быстро — слишком быстро для людей, которым перевалило за семьдесят. Годзё-но-Кими, всё ещё бледный после поклона Александре, но уже взявший себя в руки, шёл первым. За ним семенил советник по наследованию, прижимая к груди свитки. Замыкали процессию советник по внешним связям и советник по ритуалам — оба молчаливые и напряжённые, как струны сямисэна. Я шёл последним, засунув руки в карманы церемониальных хакама. Мне хотелось пить. Мне хотелось снять парадное кимоно. Мне хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Но клятва есть клятва, а старейшины есть старейшины — если уж я затеял эту игру, нужно было довести её до конца. Малый зал совещаний располагался в восточном крыле поместья — небольшая комната без окон, с толстыми стенами и звукопоглощающими барьерами. Здесь обсуждались самые деликатные вопросы клана. Сделки. Стратегии. Назначения. И сегодня — мой брак. Двери закрылись. Барьеры активировались — я почувствовал лёгкое покалывание на коже. Мы были отрезаны от внешнего мира. — Сатору-сама, — начал Годзё-но-Кими, опускаясь на подушку у низкого стола. Голос его звучал устало, но твёрдо. — Пришло время обсудить кандидаток. Я сел напротив, скрестив ноги. Остальные расселись по бокам — как вороны на ветках. — Обсуждайте, — разрешил я. Советник по наследованию развернул свиток. Тот самый, куда он заносил пометки во время смотрин. Иероглифы плясали в свете масляных ламп. — Семь основных фавориток, — начал он сухим тоном. — Кандидатка номер один: Юки Асано. Клан Асано, вассалы Годзё. Сильная наследственная техника манипуляции светом. Отличная родословная. Девушка воспитана в традициях… — Скучная, — перебил я. Советник поперхнулся. — Что, простите? — Скучная. Ты видел её глаза? Она смотрела на меня так, будто я не человек, а призовая лошадь. Нет. Старейшины переглянулись. Годзё-но-Кими нахмурился. — Хорошо, — произнёс он. — Кандидатка номер два: Акари Камо. Дальняя родственница основной ветви. Техника крови, средний ранг. Политически выгодный союз. — Камо, — повторил я. — Тот самый клан Камо, чей глава только что поклонился Александре Фудзивара в глубоком поклоне? Интересно, что он ей сказал? Советник по внешним связям заёрзал. — Это не имеет отношения к… — Имеет, — отрезал я. — В этом зале всё имеет отношение ко всему. Дальше. Советник по наследованию переглянулся с главой совета и продолжил — уже с меньшим энтузиазмом. — Кандидатка номер три: Мидзуки Инумаки. Племянница нынешнего главы. Техника речи. Сильный союзник… — Была замечена в попытке переглянуться с Наоей Зенином, пока шла к возвышению, — заметил я. — Не знаю, что она ему обещала взглядом, но проверять не хочу. Дальше. — Кандидатка номер четыре: Рин Такахаси. Клан Такахаси, нейтральная территория. Хорошая техника защиты. Девушка с безупречной репутацией. — И с лицом человека, который мысленно находится в другом месте. Она не хотела быть здесь. Я её не виню. Но и выбирать не буду. Годзё-но-Кими ударил посохом о пол. Не сильно — скорее, чтобы привлечь внимание. — Сатору-сама, — произнёс он ледяным тоном. — Мы можем играть в эту игру до вечера. Вы забракуете тридцать девять кандидаток, одну за другой. Но мы знаем, к чему вы ведёте. И мы не допустим. Я медленно повернул голову к нему. — Не допустите чего? — Александры Фудзивара, — он выплюнул это имя, как косточку от сливы. — Она не подходит. Она не маг. У неё нет проклятой энергии. Её род замешан в политических интригах, которые тянутся со времён сёгуната. Её включили в список только из-за древнего протокола, и вы прекрасно это знаете. Она — формальность. Пустышка. Вы не можете её выбрать. Я откинулся на спинку и посмотрел на него. Долго. Молча. Так, что советник по ритуалам закашлялся в кулак, а советник по внешним связям уставился в пол. — Во-первых, — сказал я, и мой голос прозвучал тихо, но с той особой интонацией, которую я приберегаю для разговоров с проклятиями особого уровня, — она не пустышка. То, что у неё нет проклятой энергии, не делает её пустой. Во-вторых, она заставила тебя поклониться. Ты, глава совета старейшин Годзё, склонил голову перед гражданской. И ты всё ещё хочешь обсуждать, подходит она или нет? Старейшина побагровел. — Это была манипуляция протоколом! Она использовала древние правила, которые никто не применял веками! — Именно, — я улыбнулся. — Она знает правила. И использует их. Это называется ум, а не манипуляция. Рекомендую ознакомиться с понятием. Годзё-но-Кими сжал посох так, что побелели костяшки. — Вы не понимаете, — прошипел он. — Если вы выберете её, вы активируете договор шестнадцатого века. Тот самый, по которому Фудзивара имеют право голоса в делах трёх великих кланов. Вы откроете ящик Пандоры. Зенины никогда этого не допустят. Камо… — Камо уже поклонились ей, — напомнил я. — Ты это видел так же ясно, как и я. Глава Камо склонился перед ней. Что это значит? Что они знают что-то, чего не знаешь ты? Тишина. Советник по внешним связям открыл было рот, но осёкся под моим взглядом. — Мы отвлеклись, — произнёс советник по наследованию, пытаясь вернуть разговор в русло. — Процедура требует, чтобы вы выбрали семь кандидаток для продолжения. Мы настаиваем, чтобы Александры Фудзивара среди них не было. — Настаиваете? — я медленно поднялся. — Вы. Настаиваете. Я обвёл их взглядом — всех четверых. Старые, морщинистые, пропитанные властью и страхом её потерять. Пауки, которые думали, что поймали в свою сеть пятнадцатилетнего мальчишку. Но мальчишка вырос. И он больше не боится пауков. — Послушайте меня внимательно, — сказал я. — Потому что я скажу это один раз. Я сделал шаг к столу, и пламя ламп дрогнуло. — Двенадцать лет назад вы заставили меня подписать клятву. Магическое обязательство уровня А-1. Брак по выбору — моему или вашему. Я подписал, потому что был молод, глуп и хотел свободы. Но свобода кончилась. Срок истёк. И теперь вы требуете, чтобы я выбрал. Я положил ладони на стол и наклонился к Годзё-но-Кими. Наши лица разделяло не больше полуметра. — Так вот, слушайте мой выбор. Я ещё не решил окончательно. Но если вы попытаетесь давить на меня, если вы посмеете обсуждать моих кандидаток так, будто это ваш выбор, а не мой, — я готов на блокировку силы. Тишина. Она была такой глубокой, что я слышал, как скрипят половицы где-то в дальнем крыле поместья. — Что вы сказали? — прошептал советник по ритуалам. — Блокировка силы, — повторил я спокойно. — Клятва завязана на мою технику. Если я откажусь выбирать — техника будет заблокирована. Но знаете что? Мне плевать. Плевать на Безграничность. Плевать на Шесть Глаз. Я сильнейший маг современности, даже без техники я останусь сильнее девяноста процентов ваших хвалёных воинов. А вот вы… Я выпрямился и обвёл их взглядом. — Вы потеряете всё. Клан Годзё держится на мне. Вы это прекрасно знаете. Не на ваших интригах. Не на ваших договорах. На моей силе. На моей репутации. На том факте, что я существую. Уберите меня — и кто останется? Кучка стариков с пафосными титулами, которых сожрут Зенины в первый же месяц. Или Камо. Или собственные вассалы, которые только и ждут повода переметнуться к сильнейшему. Я улыбнулся — тонко, холодно. — Вы не можете заставить меня, старейшина. Вы можете только просить. И я предлагаю вам сделать это вежливо. Потому что мой выбор — это мой выбор. И если он вам не понравится, пострадаете вы, а не я. Годзё-но-Кими смотрел на меня, и в его глазах читалось то, чего я никогда не видел прежде. Поражение. Полное, безоговорочное поражение. Он открыл рот. Закрыл. Потом медленно, очень медленно склонил голову — во второй раз за день. — Как пожелаете, Сатору-сама, — произнёс он глухо. — Выбор за вами. Совет… примет любое ваше решение. Я кивнул. — Вот и поговорили. Я развернулся и вышел из зала, оставив старейшин в тишине. Барьеры за моей спиной схлопнулись с тихим звоном. Я шёл по коридору, не разбирая дороги. В висках стучало. Разговор отнял больше сил, чем я показывал. Но главное было сделано. Старейшины отступили. По крайней мере, на время. Теперь оставалось решить самое сложное. Что я скажу ей? Я вышел в сад через боковую дверь — подальше от гостей, подальше от шума. Здесь было тихо. Осенние клёны уже начали ронять листья, и каменные дорожки покрывал жёлто-красный ковёр. Воздух пах влажной землёй и хвоей — послеполуденный туман, смешанный с ароматом сада. Я прикрыл глаза. Вдох. Выдох. Александра Фудзивара. Девушка без капли проклятой энергии пришла на смотрины магических кланов и заставила говорить о себе всех. Глава Камо поклонился ей. Глава Годзё — тоже, пусть и под давлением. Наоя Зенин боялся. Настоящая загадка, которую я пытался разгадать все эти дни, оказалась глубже, чем я предполагал. И теперь, когда я знал о ней больше, чем в начале, — я хотел узнать ещё. Не просто как загадку. Как человека. Я открыл глаза и двинулся по дорожке вглубь сада. Голоса я услышал прежде, чем увидел их. — …вы прекрасно понимаете, о чём я говорю, Александра-сан. Голос был старый, скрипучий, но полный властности. Я узнал его сразу. Наобито Зенин. Отец Наои. Бывший глава клана, который формально отрёкся от должности, но на деле продолжал дергать за ниточки. — Понимаю, — ответил второй голос. Спокойный, холодный. Голос Александры. — Вы говорите о моём отце. И о том, что вы ничего не можете мне сделать. Я замер за живой изгородью. Шесть Глаз сфокусировались, пробивая листву. Они стояли у каменного фонаря — Наобито, высокий и сухой, как старый меч, и Александра, всё ещё в своём алом кимоно. Она была ниже его на голову, но стояла так, будто это он был просителем. — Твой отец слишком много знал, — произнёс Наобито, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Он угрожал оглаской. Он хотел обнародовать договор. Если бы это случилось, магический мир перестал бы существовать в том виде, в каком мы его знаем. Я не мог этого допустить. — Вы убили его, — сказала Александра. Не спросила. Констатировала. — Я защищал интересы клана. Трёх кланов. Твой отец был угрозой. — И поэтому вы убили и мою мать? Она тоже была угрозой? Историк, изучавшая восточные религии? Наверное, очень опасный противник для великого Наобито Зенина. Тишина. Наобито не ответил. — Вы ничего не можете мне сделать, — продолжала Александра, и в её голосе появилась сталь. — И вы знаете почему. Если со мной что-то случится, если я умру — не от старости, не от болезни, а от руки мага — договор активирует последний пункт. Тот самый, о котором вы предпочитаете не вспоминать. Пункт о возмездии. Я напрягся. Пункт о возмездии? Я не читал о нём в архиве. — Три великих клана связаны с родом Фудзивара магической клятвой, — сказала она. — Эта клятва защищает каждого члена рода, имеющего императорскую кровь. Если маг убьёт Фудзивара, его род понесёт проклятие. Не просто упадок. Вымирание. Ваш клан Зенин перестанет существовать. Ваши техники исчезнут. Ваши наследники умрут. Вы знаете это, Наобито-сан. Вы знали это, когда убивали моего отца. Наобито молчал. Я видел, как его пальцы сжались в кулаки. — Твой отец не имел императорской крови по прямой линии, — выдавил он. — Это была лазейка. Мы проверили. — Верно, — согласилась Александра. — У отца не было прямой линии. Поэтому вы смогли его убить. Но я — другое дело. Моя мать была Романовой. Я несу кровь двух династий, и защита договора распространяется на меня в полной мере. Вы не можете меня тронуть. Ни вы. Ни ваш сын. Ни кто-либо из вашего клана. Она помолчала. Потом добавила — тихо, почти небрежно: — Кстати, о вашем клане, Наобито-сан. Забавная вещь. Вы так печётесь о чистоте крови, так гордитесь своей наследственной техникой… А в итоге её получил подросток из другой семьи. Мегуми Фушигуро. Сын человека, которого вы презирали. И его мать, насколько я знаю, вообще не имела проклятой энергии. Наобито вздрогнул. Я видел это даже сквозь листву. — Откуда ты знаешь о Мегуми? — Я много чего знаю, — ответила Александра. — Я знаю о Маки Зенин и её сёстре. Знаю о Тодзи. О том, как вы его называли — «позор клана», — хотя он был сильнее всех ваших бойцов вместе взятых. И знаю, что вы, Наобито-сан, просрали человека, который одним ударом мог уничтожить половину вашего рода. А теперь его сын — законный наследник вашей техники. Как иронично. Наобито побледнел. Его аура — я видел это Шестью Глазами — дрогнула и сжалась. — Ты не понимаешь, — прохрипел он. — Ты гражданская. Ты не знаешь наших законов. — Я знаю законы лучше, чем вы, — отрезала она. — Я пятнадцать лет их изучала. День за днём. С десяти лет. И я знаю, что ваш клан прогнил до основания. Вы держитесь только на страхе и традициях. Но страх проходит. Традиции рушатся. И когда-нибудь — возможно, очень скоро — вы останетесь ни с чем. Наобито шагнул к ней. Его аура вспыхнула — не атакой, но демонстрацией силы. Запугиванием. — Ты думаешь, что договор тебя защитит, девочка? — прошипел он. — Есть другие способы. Не магические. Не убийство. Ты живёшь в мире людей. А в мире людей случаются несчастные случаи. — Попробуйте, — сказала она спокойно. — Я буду ждать. Они стояли друг напротив друга — старый маг, привыкший править через страх, и девушка без капли проклятой энергии, которая не боялась его ни на гран. А потом Наобито сменил тактику. Я увидел, как его аура успокоилась, как плечи расслабились. Он заговорил другим тоном — почти дружелюбным. — У моего сына Наои скоро будут свои смотрины, — произнёс он, будто речь шла о погоде. — Я хотел бы предложить… — Некрасиво, Наобито-сан. Я вышел из-за изгороди. Оба обернулись. Наобито — с раздражением, Александра — с непроницаемым выражением лица. — Некрасиво, — повторил я, подходя ближе. — Предлагать моей невесте другой брак прямо во время моих смотрин. Это даже по меркам Зенинов дурной тон. Наобито поджал губы. — Ты ещё не сделал выбор, Годзё. — Сделал, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я выбрал. И тебе, старик, лучше с этим смириться. А теперь — уйди. У тебя есть свои кандидатки. Займись ими. Наобито посмотрел на меня долгим взглядом — взглядом человека, который проиграл битву, но ещё не проиграл войну. Потом кивнул Александре — сухо, без намёка на почтительность — и ушёл по дорожке, растворившись в осеннем тумане сада. Мы остались вдвоём. Тишина затянулась. Александра смотрела на меня — без страха, без благодарности, без какого-либо выражения, которое я мог бы прочитать. Её серые глаза в сумерках казались почти серебряными. Алое кимоно выделялось на фоне жёлтых кленов, как капля крови на золоте. — Ты слышал, — сказала она. — Слышал. — И? — И теперь я знаю, почему ты не боишься Зенинов. — Я никогда их не боялась, — она отвернулась и посмотрела на каменный фонарь. — Я боялась только одного: что правда о смерти отца никогда не выйдет наружу. — Ты могла сказать мне раньше. В записке. Или тогда, когда я приходил в твой офис. — Зачем? — она снова повернулась ко мне. — Ты бы поверил? Наследник Годзё, сильнейший маг современности, поверил бы гражданской девушке, которая утверждает, что три великих клана убили её родителей и покрывали это двадцать лет? Я помолчал. — Возможно. — Ложь. — Не ложь. Я мог бы проверить твои слова. Но ты не дала мне шанса. Ты закрыла дверь. — Потому что ты был врагом! — в её голосе впервые прорвалась эмоция. Резкая, как удар хлыста. — Ты — Годзё. Твой клан одобрил убийство моего отца. Твои старейшины голосовали за это. Ты думаешь, я могла просто открыть тебе душу? Рассказать всё, что я знаю, и надеяться, что ты не побежишь к ним? Я шагнул к ней. — Я не бегаю к старейшинам, Александра. Я с ними воюю. Всегда воевал. — Ты носишь их имя. Ты наследник. Ты часть системы. — Система пыталась сломать меня с пятнадцати лет, — сказал я. — Они заставили меня подписать клятву, которую я не хотел давать. Они манипулировали мной, угрожали, давили. И сегодня я сказал им, что если они посмеют обсуждать мой выбор, я готов заблокировать собственную технику. Ты знаешь, что это значит для мага? Это значит — добровольно стать калекой. Я готов был пойти на это. Ради права выбрать. Она смотрела на меня — и впервые за всё время её лицо дрогнуло. — Зачем? — спросила она тихо. — Зачем тебе это? Ты мог выбрать любую из тридцати девяти. Сильных магов с отличными родословными. Зачем ты выбрал меня? — Потому что ты — единственная, кто не боится, — ответил я. — Единственная, кто пришла сюда не ради титула. Единственная, кто знает, что такое справедливость, и готова за неё бороться. Она покачала головой. — Ты романтик, Годзё. Хуже того — ты идеалист. Я не та, кого тебе стоит выбирать. Я пришла сюда не ради брака. Я пришла, чтобы заставить Зенинов бояться. Чтобы напомнить старейшинам о договоре. Чтобы заявить о себе. — И ты сделала это, — я улыбнулся. — Блистательно. — Это не значит, что я согласна стать твоей женой. — Я знаю. — Тогда почему? Я подошёл ближе. Теперь нас разделяло всего несколько шагов. Она не отступила. — Потому что выбор не обязан быть правильным, — сказал я. — Он может быть честным. А ты — самое честное, что случилось в моей жизни за последние двенадцать лет. Она долго смотрела на меня. Потом её губы дрогнули — не улыбка, но что-то близкое к ней. — Ну и дурак ты, Годзё. — Почему? — я поднял бровь. — Потому что ты уже выбрал, — она скрестила руки на груди. — Ты выбрал в тот момент, когда пришёл ко мне в офис. Когда сказал старейшинам заткнуться. Когда вышел сюда и прервал Наобито. Ты сделал выбор, не спросив меня. А это, Годзё-сан, неправильный выбор. — Зато честный, — я улыбнулся шире. — Но я не согласна. — У меня есть год, — напомнил я. — По условиям клятвы, брак должен быть заключён в течение года после выбора. Год. Триста шестьдесят пять дней. — И что? — За это время я намерен тебя переубедить. Она рассмеялась. Коротко, недоверчиво — но всё-таки рассмеялась. — Самоуверенно. — Я сильнейший маг современности, Александра-сан. Самоуверенность — моя профессия. Она покачала головой, но я видел — лёд треснул. Не сломался. Но треснул. — Посмотрим, Годзё-сан, — сказала она. — Посмотрим. И, развернувшись, пошла по дорожке обратно к главному корпусу. Алое кимоно горело в сумерках, как факел. Я смотрел ей вслед и улыбался. Наою я нашёл у бокового выхода из сада. Он стоял, прислонившись к колонне галереи, и смотрел в ту же сторону, куда ушла Александра. Его лицо было хмурым — никакой улыбки, никакой насмешки. Он, кажется, даже не заметил меня, пока я не остановился в двух шагах. — Зенин. Он вздрогнул и повернулся. Увидел меня — и на его лицо тут же вернулась привычная маска. Но было поздно. Я уже видел то, что под ней. — Годзё, — произнёс он. — Что тебе нужно? — Я слышал разговор твоего старика с Александрой. Его глаза сузились. — Ты подслушивал? — Я был рядом. Наоя промолчал. — Что это было, Зенин? — спросил я. — Отцовский приказ? Или твоя собственная инициатива? — Тебя это не касается. — Касается. Потому что я только что объявил её своей невестой, — я сделал паузу, наблюдая за его реакцией. — Ты не получишь её. Ни ты, ни твой отец. Никогда. Наоя посмотрел на меня — и в его взгляде было то, чего я не ожидал. Не ненависть. Не злость. Что-то более сложное. Зависть. Ревность. И — возможно — восхищение, которое он сам в себе ненавидел. — Ты даже не знаешь, кого ты выбрал, Годзё, — сказал он тихо. — Она опаснее, чем ты думаешь. — Я знаю, — ответил я. — Именно поэтому я её и выбрал. Я развернулся и пошёл прочь, оставив его стоять у колонны. Гости разъезжались — я слышал шум моторов и голоса у главных ворот. Делегации покидали поместье, увозя с собой слухи, догадки и новую реальность. Наследник Годзё сделал свой выбор. И весь магический мир скоро об этом узнает. Я стоял у входа в главный корпус, глядя на тёмнеющее небо, и думал: сегодня я поставил всё на кон. Клятву. Клан. Будущее. И всё ради девушки, которая только что назвала меня дураком. Может, она была права. Но это был мой выбор. Первый настоящий выбор за последние двенадцать лет. И я не собирался от него отказываться.