Женись, Сатору

Я проснулся первым. За окном едва брезжил рассвет — серый, , безрадостный. Я лежал на футоне, чувствуя тяжесть её головы на своём плече, и смотрел в потолок. Спал я от силы два часа — обычное дело. После пробуждения истинной силы мне никогда не требовалось много сна. Тело восстанавливалось быстро, разум оставался острым. Иногда это было благословением. Сегодня — необходимостью. Александра спала рядом, свернувшись калачиком под одеялом. Её лицо было бледным, но спокойным. Синяк на скуле из красного превратился в тёмно-фиолетовый, расплываясь к виску. Во сне она выглядела младше — той девочкой, которая в пять лет потеряла родителей, в десять начала драться, в шестнадцать приставила нож к горлу наследника Зенинов. Той, что вчера размозжила голову наёмнику статуэткой богини милосердия. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня медленно закипает ярость. Не горячая — холодная, расчётливая, та, что всегда приходила перед боем. Кто-то послал этого урода. Кто-то заплатил ему, чтобы он изнасиловал и, возможно, убил мою невесту. Этот кто-то всё ещё жив, всё ещё дышит, всё ещё думает, что может прятаться за деньгами и связями. Ярость требовала выхода. Я знал, что дам его. Но сначала — информация. Я осторожно высвободил руку, стараясь не разбудить Александру, и потянулся к телефону на низком столике. Экран загорелся, показывая три непрочитанных сообщения от Идзичи. Все отправлены глубокой ночью. Бедняга явно не спал. Первое сообщение: «Сатору-сан, тело убрано. Мои люди сработали чисто. Квартира приведена в порядок, следы уничтожены. Полиция не зафиксировала происшествие». Второе: «Мы проверили банковские счета нападавшего. За два дня до инцидента ему поступил перевод. Крупная сумма. Отправитель — подставная фирма, зарегистрированная на Киото. Я копнул глубже. Фирма связана с холдингом Фудзивара Интернэшнл». Третье: «Сатору-сан… это Акихиро Фудзивара. Приёмный отец Александры-сан. Это он заказал нападение». Я перечитал последнее сообщение трижды. Акихиро Фудзивара. Старик, который двадцать лет делал вид, что Александры не существует. Который после объявления помолвки вдруг вспомнил о ней и начал требовать «уважения к роду». Который назвал её шлюхой за то, что она посмела спать со мной до свадьбы. И который теперь нанял гражданского наёмника, чтобы тот изнасиловал её. Мои пальцы сжали телефон так, что пластик затрещал. Я заставил себя разжать хватку. Нет. Не сейчас. Ярость — это топливо. Если дать ей волю раньше времени, она сожжёт всё, включая меня. Нужно действовать хладнокровно. Я набрал ответ Идзичи: «Мне нужно всё. Его полное расписание на сегодня. Где он будет, с кем, в какое время. Адреса. Охрана. Всё, что можно найти». Ответ пришёл через минуту: «Понял. Будет готово в течение часа». Я отложил телефон и сел, скрестив ноги. Александра пошевелилась во сне, что-то пробормотала — кажется, по-русски, — и снова затихла. Я наклонился и поправил одеяло, укрывая её плечи. Потом встал, накинул домашнее кимоно и вышел в гостиную. Здесь было тихо. Барьеры, поставленные мной, мягко гудели на периферии восприятия — Шесть Глаз фиксировали их автоматически. Никто не мог проникнуть сюда незамеченным. Никто не мог причинить ей вред, пока она здесь. Эта мысль чуть ослабила тиски, сжимавшие грудную клетку. Я заварил кофе — крепкий, чёрный, без сахара. Сел за низкий стол и открыл ноутбук, просматривая сводки, которые Идзичи успел прислать ночью. Акихиро Фудзивара, глава рода Фудзивара. Семьдесят четыре года. Вдовец. Трое законных детей от покойной жены, все — гражданские, все занимают высокие посты в корпорации. Александра — четвёртая, приёмная. Взята в семью после гибели родителей. Содержалась на периферии: образование оплачено, жильё предоставлено, но ни разу не была включена в официальные мероприятия рода. До смотрин. До того, как стала невестой наследника Годзё. Я читал и думал: вот оно. Классическая история. Старик игнорирует сироту, пока она бесполезна. А когда она вдруг обретает власть, он хочет её подчинить. А когда подчинить не получается — уничтожить. Телефон пискнул. Идзичи прислал файл с расписанием Акихиро на сегодня. Я пробежал глазами: восемь утра — завтрак в родовом поместье. Десять — встреча с советом директоров корпорации в Киото. Полдень — частный приём в чайном доме «Касэн» для избранных партнёров. Пять вечера — возвращение в поместье. Чайный дом «Касэн». Я знал это место. Старое здание в центре Киото, принадлежащее ещё одной нейтральной семье. После полудня там будет немноголюдно. Персонал — гражданские, охрана — пара магов низкого ранга из вассалов Фудзивара. Идеально. Я закрыл ноутбук и допил кофе. План уже формировался в голове — быстрый, как всегда. Отлучиться на пару часов. Вернуться до того, как Александра проснётся или вскоре после. Она не узнает, куда я ездил. Она не должна знать. Это моё дело. Моя месть. Мой долг — защитить её так, как я не защитил вчера. Я услышал шорох в спальне и обернулся. Александра стояла в дверях, закутанная в одеяло поверх моей футболки. Её волосы были спутаны после сна, синяк на скуле расплылся, но взгляд был ясным. Она смотрела на меня с тем самым выражением, которое я так хорошо знал, — она пыталась понять, что я задумал. — Доброе утро, — сказала она хриплым со сна голосом. — Доброе, — я встал. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня сбил грузовик, — она коснулась пальцами скулы и поморщилась. — Но жива. Как ты спал? — Нормально, — соврал я. — Пары часов достаточно. Она прошла в гостиную и села на край футона, который я освободил. Одеяло сползло, обнажая следы пальцев на её предплечьях. Я заставил себя не смотреть на них слишком долго. Она заметила мой взгляд и натянула одеяло обратно — не из стыда, скорее из нежелания видеть жалость в моих глазах. Но там была не жалость. Там была ярость. Я спрятал её подальше. — Я заказал доставку, — сказал я, возвращаясь на кухню. — Завтрак. Ничего особенного, но сытно. — Ты умеешь заказывать доставку? — она подняла бровь. — Прогресс. — Я многому научился за последние дни. Например, что еда может приходить к тебе домой, а не только в столовую колледжа. — Потрясающе. Сильнейший маг современности открыл для себя доставку еды. — Именно. Я теперь практически цивилизованный человек. Она слабо улыбнулась, и от этой улыбки у меня что-то сжалось внутри. Даже после того, что случилось, она могла шутить. Даже сейчас она не сломалась. Доставка прибыла через двадцать минут — рис, мисо-суп, жареная рыба, омлет, овощи. Я накрыл на низкий стол в гостиной. Александра сидела, поджав ноги, и наблюдала за мной с лёгким удивлением. — Ты сервируешь стол, — сказала она. — Я не думала, что ты умеешь сервировать. — Я полон сюрпризов. — Очевидно. Мы ели в тишине, но это была не та напряжённая тишина, что висела между нами вчера. Скорее — усталое спокойствие. Она почти не притронулась к рыбе, но съела рис и омлет и выпила две чашки чая. Я наблюдал за ней краем глаза — Шесть Глаз автоматически фиксировали её состояние: пульс чуть учащённый, аура тусклая, но стабильная. Синяк на скуле наливался фиолетовым. На запястьях проступали чёткие следы пальцев — когда наёмник хватал её, он не сдерживался. — Дай посмотрю, — сказал я, когда мы закончили. Она замерла. — Что именно? — Синяки. Ушибы. Голову. Она помолчала, потом отложила одеяло. Я подошёл и опустился на колени рядом с ней — без резких движений, чтобы не напугать. Мои пальцы осторожно коснулись её скулы. Кожа была горячей, воспалённой. — Отёк есть, — сказал я. — Но кость цела. Шесть Глаз видят. — Шесть Глаз видят всё, — пробормотала она. — Это, наверное, утомительно. — Иногда. Но сейчас они полезны. Я осмотрел её запястья, осторожно поворачивая руки. Следы пальцев, ссадины, небольшие кровоподтёки. Затем — лёгким касанием — проверил затылок, где она ударилась об изголовье. Шишка была приличной. — Голова болит? — спросил я. — Да. И немного подташнивает. — Похоже на сотрясение. — Видимо, сотрясение было хорошее, — она усмехнулась криво. — Если уж меня тошнило. Я не поддержал шутку. — Я попрошу Шоко зайти. У неё есть обратная техника — она может ускорить заживление. Снять боль. Ты доверяешь Шоко? — Я её почти не знаю. — Она мой старый друг. Единственный, кто остался с тех времён. Она не спросит лишнего и не расскажет никому. Александра задумалась. Потом кивнула. — Хорошо. — Она придёт, пока меня не будет. Я отлучусь на пару часов. — Куда ты? Я уже подготовил ответ. Правдивый настолько, чтобы не вызывать подозрений, но не настолько, чтобы выдать настоящую цель. — Мне нужно съездить за твоей одеждой. И кое-что проверить по поводу вчерашнего. Идзичи накопал кое-какую информацию. Ничего серьёзного, — добавил я, не дав ей спросить, — просто рутинная проверка. Я хочу знать, кто этот ублюдок и откуда он взялся. — Ты думаешь, он был один? — Почти наверняка. Наёмники-одиночки редко работают в группе, особенно если заказ связан с кланами. Но проверить стоит. Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Я знал этот взгляд. Она чувствовала ложь. Или, по крайней мере, недоговорённость. — Сатору, — сказала она тихо. — Если ты что-то скрываешь… — Я скрываю только то, что тебе не нужно знать прямо сейчас, — я взял её руки в свои. — Ты прошла через ад. Твоё тело болит, твоя голова болит, ты убила человека. Тебе не нужно нести ещё и груз расследования. Дай мне разобраться. Пожалуйста. Она долго смотрела на меня. Серые глаза были уставшими, но не сломленными. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но когда ты вернёшься, ты расскажешь мне всё. Я не хочу быть в неведении. — Обещаю. Я поцеловал её в лоб и встал. Написал Шоко короткое сообщение: «Можешь зайти в мою квартиру? Нужна твоя помощь. Александра ранена. Никаких вопросов. Я уеду на пару часов». Ответ пришёл почти мгновенно: «Буду через пятнадцать минут. С тебя кофе. Хороший». Я убрал телефон в карман и натянул повседневную одежду — джинсы, водолазку, чёрный плащ. Никаких церемониальных кимоно. Никаких гербов. Сегодня я не был наследником клана. Сегодня я был мужчиной, чью невесту пытались уничтожить. — Я вернусь, — сказал я Александре, стоя в дверях. — Шоко скоро придёт. Она позаботится о тебе. — Сатору, — окликнула она, когда я уже взялся за ручку. — Да? — Будь осторожен. Я улыбнулся — той самой улыбкой, которая всегда появлялась перед боем. — Я сильнейший маг современности. Что может мне угрожать? Она не ответила. Просто смотрела, пока я не закрыл за собой дверь. Шоко подходила по коридору, когда я вышел. В её руке был стаканчик с кофе, под глазами — круги, волосы собраны в небрежный хвост. Увидев меня, она замедлила шаг. — Ты выглядишь как дерьмо, — сказала она вместо приветствия. — Я знаю. Спасибо, что пришла. — Что с ней? — Нападение. Вчера. В её квартире. Наёмник, гражданский. Она убила его. У неё сотрясение, синяки, ссадины. Я… — я запнулся. — Я не знаю, что ещё. Может, внутренние повреждения. Может, что-то с психикой. Ты знаешь её историю. Она не скажет, если ей больно. Шоко смотрела на меня, и её лицо смягчилось — едва заметно, но я знал её достаточно долго, чтобы заметить. — Я позабочусь о ней, Сатору. А ты… — Мне нужно кое-что сделать. Она помолчала, потом кивнула. — Не делай глупостей. Ты нужен ей. — Именно поэтому я это делаю. Я вышел из колледжа и закрыл за собой дверь. Утренний свет резал глаза. Я не стал вызывать машину. Телепортация быстрее. Чайный дом «Касэн» находился в старом районе Киото, в десяти минутах ходьбы от храма Киёмидзу. Белые стены, черепичная крыша, сад камней, ухоженные сосны. В обычный день здесь принимали богатых клиентов — чайные церемонии стоили целое состояние и бронировались за месяцы вперёд. Сегодня дом был закрыт для публики. Частный приём Акихиро Фудзивара. Я появился за углом здания, в узком переулке между двумя сувенирными лавками. Никто не заметил. Я поправил ворот плаща и обошёл здание с тыла. Служебный вход был заперт, но замок — механический, простой — поддался Бесконечности за секунду. Я проскользнул внутрь, двигаясь бесшумно. Шесть Глаз сканировали пространство: охрана — двое магов низкого ранга у парадного входа. Персонал — четверо гражданских в кухне и зале. Акихиро — на втором этаже, в главном зале для церемоний. Я поднялся по лестнице, не касаясь ступеней. Бесконечность создавала тончайшую прослойку между мной и миром, гася звук шагов. Наверху я толкнул дверь и вошёл. Акихиро сидел в одиночестве за низким столом, перед чайным набором. Он был одет в дорогое тёмно-синее кимоно с гербом Фудзивара. Его волосы были седы, лицо покрыто сеткой морщин, но осанка оставалась прямой, как у военного. Он не услышал, как я вошёл. Только когда дверь закрылась за мной с тихим щелчком, он поднял голову. — Сатору-сама, — произнёс он после короткой паузы, и его голос прозвучал ровно, без страха. — Я не ожидал вас сегодня. Чайный дом закрыт для посетителей. — Я не посетитель, — сказал я, садясь напротив него без приглашения. — Я наследник Годзё. Для меня открыты все двери. Вы это знаете. Он отложил чайную ложку. Его руки не дрожали. Он был либо очень уверен в своей безопасности, либо слишком стар, чтобы бояться. — Чем обязан? Я смотрел на него. На этого человека, который двадцать лет назад взял в семью пятилетнюю сироту, чтобы запереть в золотой клетке. Который забыл о ней, пока она не стала полезна. Который назвал её шлюхой за то, что она посмела сама выбрать свою судьбу. И который вчера нанял наёмника, чтобы её изнасиловали. Мои пальцы сжались в кулак под столом. — Вчера вечером в квартиру Александры проник человек, — сказал я ровно. — Он ударил её в лицо. Разорвал на ней одежду. Пытался изнасиловать. Он тащил её за волосы к кровати и говорил, что все знают, что она передо мной ноги раздвинула. Акихиро слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым. — Она убила его, — продолжил я. — Размозжила голову статуэткой. Той самой, которую вы ей подарили. Знаете, статуэтка богини милосердия — ирония получилась замечательная. — Я не понимаю, к чему вы клоните, Сатору-сама, — произнёс Акихиро. — Это печальная история, но я не имею к ней отношения. Я не видел Александру несколько недель. — Нет, — сказал я. — Не видели. Но заплатили. — Это обвинение. У вас есть доказательства? Я выложил на стол ксерокопию банковского перевода, которую прислал Идзичи. Подставная фирма, зарегистрированная на Киото. Связь с холдингом Фудзивара Интернэшнл. Акихиро взял лист, поднёс к глазам. Его лицо не изменилось. — Это ничего не доказывает. — Мне не нужны доказательства. Я не суд. Он поднял на меня глаза. Впервые за разговор в них мелькнуло что-то — не страх, но тревога. — Вы не можете меня тронуть, Годзё. Я не маг. Я гражданский. Договор шестнадцатого века защищает Александру от магических кланов, но он также обязывает кланы не применять силу против рода Фудзивара. Если вы убьёте меня, совет трёх кланов… — Совет трёх кланов, — перебил я, — не узнает. Я встал. Он смотрел на меня снизу вверх, и теперь в его глазах я наконец увидел то, что искал. Страх. — Вы не посмеете, — прошептал он. — Я старик. Я глава древнего рода. Я… — Вы никто, — сказал я. — Вы человек, который нанял наёмника, чтобы изнасиловать собственную приёмную дочь. Вы тот, кто бросил её в детстве и вспомнил, только когда она стала полезна. Вы не отец. Вы не защитник. Вы — паразит. — Что вы хотите? Денег? Власти? Я могу предложить… — Я хочу, — перебил я, — чтобы вы знали. Когда вы будете умирать, вы будете знать, что это сделал я. И вы будете знать, за что. Акихиро вскочил — с неожиданной для своего возраста прытью — и попытался бежать к двери. Я не использовал Бесконечность. Не использовал технику. Я сделал шаг вперёд и схватил его за шиворот, швырнув обратно на татами. Он упал, ударившись спиной о низкий стол. Чайный набор опрокинулся, заливая циновки зелёным чаем. Фарфоровые чашки покатились по полу и разбились с тонким звоном. — Охрана! — закричал он. — Охрана! — Они не услышат, — сказал я. — Я поставил барьер, когда вошёл. Здесь только вы и я. Он попытался отползти, цепляясь за складки кимоно. Я настиг его в два шага, схватил за ворот и поднял на ноги, прижимая к стене. — Вы знаете, что она пережила? — спросил я, и мой голос был тихим, почти шёпотом. — Вы знаете, через что она прошла? Её отец был убит вашими союзниками. Её мать погибла в той же машине. Она осталась одна в пять лет. Вы взяли её и заперли в клетке, делая вид, что заботитесь. А когда она выросла и стала сильной, вы попытались её сломать. — Она опозорила род! — прохрипел он. — Она смешалась с магами! Она… — Она — лучшее, что случилось с вашим прогнившим родом, — перебил я. — И вы этого не заслужили. Я отпустил его ворот, и он сполз по стене на пол. Я не использовал Бесконечность. Не использовал проклятую энергию. Я просто взял его за горло — голыми руками, чувствуя, как его пульс бьётся под пальцами. — Я мог бы убить вас десятком способов, — сказал я. — Мог бы стереть в порошок техникой пустоты. Мог бы разорвать барьером. Мог бы сделать так, что от вас не осталось бы даже атомов. Но я не буду. Я наклонился ближе. Его глаза были полны ужаса. — Вы умрёте так же, как умер бы любой человек. Без магии. Без спецэффектов. Просто перестанете дышать. Потому что я не хочу, чтобы ваша смерть была связана с проклятой энергией. Я хочу, чтобы это было просто. По-человечески. Как смерть вашей дочери — если бы вы считали её дочерью. Как смерть её отца — если бы вы считали его сыном. — Пожалуйста… — прохрипел он, цепляясь за мои запястья. Его ногти царапали кожу, но я не чувствовал боли. — У меня есть деньги… связи… Я могу… — Вы ничего не можете. И я сжал пальцы. Это заняло больше времени, чем я ожидал. Человеческая жизнь — хрупкая вещь, но тело сопротивляется до последнего. Он хрипел, дёргался, его лицо багровело, потом синело. Я смотрел ему в глаза всё это время — видел, как страх сменяется ужасом, ужас — агонией, агония — пустотой. Шесть Глаз фиксировали всё: последний удар сердца, последний всплеск ауры, последний выдох. Когда он затих, я отпустил его. Тело сползло на пол, застыв в неестественной позе. Я выпрямился. Сердце билось ровно. Дыхание было спокойным. Я смотрел на труп Акихиро Фудзивара и не чувствовал ни раскаяния, ни торжества. Только холодное удовлетворение. Этот человек больше никогда никому не причинит вреда. Ни Александре. Ни другой девушке. Никому. Я вышел из чайного дома тем же путём, что и вошёл. Охрана не заметила. Персонал не услышал. Через час тело обнаружат, и поднимется шум. Через день об этом будут говорить все кланы. Через неделю кто-нибудь, возможно, свяжет его смерть со мной. Но доказательств не будет. Я не использовал проклятую энергию. Я не оставил следов. Я просто был там — и ушёл. Когда я вернулся в свою квартиру в колледже, Шоко уже ушла. Александра сидела на футоне, поджав ноги, и пила чай. Она выглядела лучше — синяк на скуле заметно побледнел, а пальцы больше не дрожали, когда она поднесла чашку к губам. — Шоко поработала? — спросил я, разуваясь. — Да, — она кивнула. — Голова прошла. Синяки тоже почти. Она… необычная. — Я говорил. Я прошёл в гостиную и сел рядом. Молчание между нами было не неловким, но наполненным — как будто оба знали, что сейчас последует серьёзный разговор. — Сатору, — начала она, — Шоко сказала, что, когда она вошла, ты выглядел так, будто собираешься на войну. Она сказала, что у тебя было такое лицо, какое бывает, когда ты идёшь убивать. — Шоко слишком много говорит. — Шоко права? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты кого-то убил сегодня? Я молчал. Я обещал ей, что расскажу правду, когда вернусь. И я расскажу. Но слова давались тяжело. — Да, — сказал я наконец. — Я кого-то убил. — Кого? — Твоего приёмного отца. Тишина. Долгая, глубокая, как бездна. Александра поставила чашку на стол. Её лицо не изменилось. — Акихиро? — Идзичи нашёл связь. Это он нанял того наёмника. — Ты уверен? — Абсолютно. Она отвела взгляд и долго смотрела в окно. Я не знал, что она думает. Я не знал, что она чувствует. Я убил человека, который был её отцом — не по крови, но по закону. Я убил его без её ведома, без её согласия. Если она сейчас возненавидит меня за это — я приму. Я был готов. Она заговорила. — Когда я вошла в кабинет Наобито и приставила нож к горлу Наои, я думала, что смогу убить. Если понадобится. Но тогда мне повезло — не пришлось. А вчера… вчера я убила. И знаешь, что я чувствую? — Что? — Ничего, — она повернулась ко мне. — Совсем ничего. Мне не жаль наёмника. Мне не жаль Акихиро. Мне жаль только ту девочку, которой я была в пять лет, когда он взял меня в свою семью и запер в золотой клетке. Мне жаль, что всё так вышло. Но я не чувствую вины за то, что эти люди мертвы. Я смотрел на неё. Она продолжала. — Ты не спрашивал моего разрешения. Ты сделал это за моей спиной. И если честно… — она выдержала паузу. — Я рада. Я рада, что мне не пришлось это делать самой. Я рада, что ты защитил меня так, как никто и никогда не защищал. — Ты не злишься? — Злюсь ли я на то, что человек, который нанял наёмника, чтобы меня изнасиловать, мёртв? — она горько усмехнулась. — Нет, Сатору. Я не злюсь. Я просто… устала. Но это хорошая усталость. Как после долгой битвы. Я притянул её к себе. Она не сопротивлялась — наоборот, прильнула, спрятала лицо у меня на груди. Я обнимал её, чувствуя, как медленно, очень медленно уходит напряжение из её тела. — Это война? — спросила она глухо. — Между нами и всеми остальными? — Возможно, — ответил я. — Но мы выиграем. — Потому что ты сильнейший маг современности? — Потому что мы вместе. Она закрыла глаза. Я гладил её по волосам, пока её дыхание не стало ровным. За окном занимался вечер — оранжевый, тихий. В Киото, в чайном доме «Касэн», лежало тело старика, который думал, что может управлять судьбами других. В моей квартире, защищённой барьерами, спала женщина, которая убила нападавшего статуэткой богини милосердия и не чувствовала вины. А я — я сидел рядом и думал о том, что сделал и что ещё готов сделать. Любовь — это не цветы и не признания при луне. Любовь — это готовность убивать. И умирать. И снова убивать. Я поцеловал её в макушку и закрыл глаза. Война только начиналась.