Женись, Сатору

Заседание совета трёх кланов началось как обычно — скучно, душно и с ощущением, что время здесь течёт в три раза медленнее, чем за пределами зала. Я сидел на своём месте, откинувшись на спинку кресла, и разглядывал трещину на потолке, которая была там уже лет пятьдесят. Интересно, кто-нибудь вообще замечает её, кроме меня? Верховный старейшина, сухой старик из Камо, бубнил что-то о распределении зон патрулирования. Зенины с левого яруса вставляли реплики — Наобито сидел с каменным лицом, а Наоя за его плечом лениво перелистывал какие-то бумаги. Камо держались с правой стороны, их глава хранил молчание. Мои старейшины — Годзё-но-Кими и его свита — сидели на своём ярусе и делали вид, что всё идёт по плану. Я знал: не идёт. Уже две недели как не идёт. Но они пока не знали. И это было прекрасно. — Переходим к вопросу о храме в префектуре Нара, — объявил верховный старейшина. — Требуется решение о выделении средств на восстановление барьеров. Голосование. Он перечислил кланы: Годзё — согласие, Зенин — согласие, Камо — согласие. Потом нахмурился, сверяясь с протоколом. — Для окончательного утверждения требуется голос главы рода Фудзивара. Однако представитель Фудзивара не был приглашён. Это формальность — договор не активирован, поэтому… Он не закончил. Где-то в глубине зала, в архиве, куда не ступала нога живого мага уже много лет, что-то вспыхнуло. Свет был настолько ярким, что пробился сквозь каменные стены и залил зал золотистым сиянием. Магические печати на полу, которых никто не замечал столетиями, начали светиться одна за другой — они расходились концентрическими кругами, вырисовывая иероглифы, которые были старше любого из присутствующих. Договор шестнадцатого века активировался. — Невозможно! — выдохнул верховный старейшина. — Что происходит? — потребовал ответа Наобито, поднимаясь со своего места. Его голос сорвался на высокую ноту. В зале поднялся шум — вассалы перешёптывались, кто-то из младших магов отступил к стене, кто-то, наоборот, вытянул шею, чтобы лучше видеть. Я медленно поднялся. Все взгляды обратились ко мне. — Похоже, договор больше не спит, — произнёс я, и мой голос разнёсся под сводами зала, перекрывая гул. — Он вступил в полную силу. Потому что наследник Годзё женился на представительнице Фудзивара. На Александре. Две недели назад. Тишина. Она была такой глубокой, что я слышал, как у советника по внешним связям клана Камо скрипнули зубы. Старейшины Годзё на своём ярусе побелели — Годзё-но-Кими вцепился в посох так, что костяшки стали белее снега за окном. Наобито медленно опустился в кресло — его лицо было серым. Камо-но-Тадаёри прикрыл глаза и едва заметно кивнул, будто подтверждая то, о чём давно догадывался. А Наоя… Наоя смотрел на меня с выражением, которое я не мог расшифровать. Это не была ярость. Не было в его взгляде и привычной насмешки. Он смотрел на меня так, будто я только что подтвердил теорию, которую он выстраивал годами. Мрачное удовлетворение — вот что это было. Будто он проиграл, но проигрыш оказался именно таким, как он предсказывал. — Вы… — начал верховный старейшина и осёкся. — Вы женились? Без одобрения совета? Без свидетелей из трёх кланов? — Без, — подтвердил я. — Но разрешите напомнить: договор шестнадцатого века не требует ни одобрения совета, ни свидетелей. Он требует только одного: чтобы наследник Годзё женился на представительнице Фудзивара. Это произошло. Договор активирован. Александра Фудзивара — теперь Александра Годзё — является полноправным членом совета. И без её голоса ни одно ваше решение не будет легитимным. Вы только что сами это увидели. Зал взорвался. Вассалы заговорили одновременно, перекрикивая друг друга. Зенины требовали объяснений, Камо пытались сохранить спокойствие, но даже их глава выглядел потрясённым — хотя, подозреваю, он догадывался о чём-то подобном. Мои старейшины молчали. Они просто сидели и смотрели на меня так, будто видели перед собой не наследника, а живое стихийное бедствие. И знаете что? Возможно, они были правы. Наобито снова встал. На этот раз его голос был тихим и опасным. — Это неслыханно, — произнёс он. — Вы заключили брак в тайне от совета. Вы манипулировали договором. Вы… — Я выполнил клятву, — перебил я. — Ту самую, которую дал в пятнадцать лет в этом самом зале. Или вы забыли? Я обещал жениться через двенадцать лет. Срок истёк. Я женился. Всё честно. Наобито открыл рот, чтобы возразить, но свет от печатей всё ещё пульсировал, и это лишало его аргументов. Договор работал. Он признавал наш брак. И этот факт был сильнее любых слов. — Я требую перенести заседание, — произнёс я, обращаясь к верховному старейшине. — До тех пор, пока моя жена не сможет занять своё место. В конце концов, без неё вы всё равно ничего не решите. Буквально. — Заседание объявляется закрытым, — выдавил верховный старейшина. — Следующее собрание — через неделю. Присутствие главы рода Фудзивара… то есть, Годзё-Фудзивара… обязательно. Я улыбнулся. — Я передам ей приглашение. Я вышел из зала под шум, который преследовал меня до самых дверей. Когда они закрылись за моей спиной, я наконец позволил себе рассмеяться — тихо, но искренне. Спектакль удался. Три дня спустя меня вызвали в родовое поместье Годзё. Курьер прибыл рано утром — тот самый молодой парень, который когда-то приносил мне письма о смотринах. Он выглядел так, будто ожидал, что я испепелю его на месте. Я не стал. Просто взял свиток, прочитал и кивнул. — Передай, что я буду. — Д-да, Сатору-сама. Александра стояла в дверях спальни, закутанная в одеяло. Утреннее солнце подсвечивало её платиновые волосы. Она вопросительно подняла бровь. — Они хотят меня видеть. Наедине. — Старейшины? — Они самые. — Я поеду с тобой. — Нет, — я покачал головой. — Это моя битва. Им нужен я, а не мы оба. Они хотят устроить мне выволочку. Пусть попробуют. Она подошла и поправила ворот моей рубашки. Её пальцы задержались на ткани чуть дольше, чем нужно. — Не перегибай палку. Ты нужен мне целым и невредимым. — Я сильнейший маг современности. Что они могут мне сделать? — Оскорбить. Разозлить. Вывести из себя. Это тоже раны, Сатору. Просто невидимые. Я взял её руку и поцеловал. — Я вернусь к вечеру. Закажи доставку. Без тебя я не умею выбирать. Она фыркнула, но улыбнулась. Я запомнил эту улыбку на весь день. Родовое поместье Годзё встретило меня запахом старого ладана и мокрой листвы. Слуги кланялись ниже обычного — они уже знали. Они всегда всё знали раньше, чем им говорили. Я шёл по длинным коридорам, засунув руки в карманы хакама, и думал о том, что этот зал видел меня пятнадцатилетним дураком, подписывающим клятву не глядя. Теперь он увидит двадцативосьмилетнего мужчину, который выполняет ту же клятву на своих условиях. Старейшины ждали в главном зале. Все пятеро — включая Годзё-но-Кими, который сидел в центре с выражением человека, проглотившего осу. Советник по наследованию по правую руку от него, советник по внешним связям по левую, советник по ритуалам чуть поодаль, и советник по внутренним делам замыкал круг. Они были в полном составе. Я был один. — Сатору-сама, — начал Годзё-но-Кими, и его голос звучал как скрип несмазанной двери. — Благодарим, что почтили нас визитом. — Я почтил, — согласился я, останавливаясь посреди зала. — О чём хотели поговорить? — Вы знаете о чём, — отрезал советник по наследованию. — Тайный брак. Без одобрения совета. Без протокола. Без свидетелей из трёх кланов. Это чудовищное нарушение традиций. — Традиций, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Вы говорите о традициях. Давайте поговорим о традициях. Двенадцать лет назад вы заставили пятнадцатилетнего мальчишку подписать клятву, которая связала его по рукам и ногам. Это традиция? Вы манипулировали мной, угрожали, давили. Это традиция? Вы пытались навязать мне брак с женщинами, которых я не выбирал, по причинам, которые не имели ко мне никакого отношения. И когда я наконец сделал то, что должен был сделать — выбрал сам, — вы называете это нарушением традиций? Советник по ритуалам открыл было рот, но я не дал ему вставить ни слова. — Я выполнил вашу клятву. Я женился до истечения срока. На той, кого выбрал сам. Всё остальное — ваши проблемы. Не мои. — Вы подрываете авторитет клана! — взорвался советник по внешним связям. — Что скажут Зенины? Что скажут Камо? Вы поставили нас в унизительное положение! — Зенины уже сказали, — заметил я. — Наобито был в ярости. Наоя, кстати, нет. Интересно, почему? А Камо… Камо промолчали. Их глава даже кивнул. По-моему, они оценили. Советник по внешним связям побагровел. Годзё-но-Кими поднял руку, призывая к тишине. — Сатору-сама, — произнёс он, и в его голосе уже не было ярости. Только усталость. — Вы хоть понимаете, что вы наделали? Договор активирован. Полностью. Впервые за четыреста лет. Это означает, что род Фудзивара — гражданский род — получает право голоса в совете. Право вето. Право на любую информацию, которую мы предпочли бы держать в тайне. Вы открыли ящик Пандоры. — Я в курсе, — сказал я. — И вас это не беспокоит? — Меня беспокоит только одно, — я обвёл их взглядом. — Что вы будете делать дальше. Попытаетесь аннулировать брак? Попробуете надавить на меня? На неё? Потому что если да, я хочу вас предупредить. Я сделал шаг вперёд и положил руки на низкий стол, за которым они сидели. — Попробуйте аннулировать брак. И посмотрите, что сделает договор шестнадцатого века с теми, кто попытается его нарушить. Тишина. Она длилась долго — настолько долго, что я успел сосчитать удары собственного сердца. Старейшины переглянулись. По их лицам я видел: они понимают. Договор шестнадцатого века — это не просто бумага. Это магическое обязательство уровня А-1, завязанное на крови трёх великих кланов. Если они попытаются нарушить его, они потеряют всё. Технику. Защиту. Возможно, жизни. — Вы зашли слишком далеко, Сатору-сама, — произнёс наконец Годзё-но-Кими, но его голос был пустым. Он уже знал, что проиграл. — Я зашёл ровно настолько, насколько вы меня загнали, — ответил я. — Двенадцать лет назад. Я выпрямился и направился к выходу. У самой двери остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Кстати. Моя жена — глава рода Фудзивара, носительница императорской крови и ваша новая коллега по совету. Советую вам обращаться к ней с тем же уважением, с каким вы обращаетесь ко мне. Потому что если я узнаю, что вы её оскорбили, вам придётся иметь дело не с договором. Со мной. Дверь захлопнулась за мной с гулким стуком. В зале осталась тишина — та самая, которую я так хорошо знал. Тишина поражения. Я вернулся домой к ужину. Александра ждала меня на веранде, закутанная в плед. Перед ней стоял низкий столик с чайным набором и тарелка с онигири — она, кажется, уже поужинала без меня. Увидев меня, она подняла голову и окинула взглядом. — Живой. — Живой, — подтвердил я, садясь рядом. — Сильно они тебя? — Они меня? — я усмехнулся. — Старейшины пытались угрожать. Я напомнил им про договор. Они поняли, что проиграли. Всё прошло отлично. — Ты выглядишь уставшим. — Я всегда выгляжу уставшим. Это моя фишка. Она не ответила — просто налила мне чай и подвинула онигири. Я взял один и надкусил. С лососем. Мои любимые. Она помнила. — Когда совет соберётся снова? — спросила она. — Через неделю. Тебя пригласят официально. Как главу рода Фудзивара. Вернее, Годзё-Фудзивара. Александра долго молчала, глядя на закатное небо. Потом её губы тронула слабая улыбка. — Знаешь, я думала об этом дне с десяти лет. С того момента, как впервые прочитала отцовские записи о договоре. Я представляла, как войду в этот зал и посмотрю им в глаза. Зенинам, которые убили моего отца. Старейшинам, которые это покрывали. Всем, кто считал меня пустышкой. — И? — И теперь, когда этот день почти настал, я не чувствую торжества. Только спокойствие. Как будто пазл сложился. Я взял её руку и переплёл наши пальцы. Два серебряных кольца блеснули в закатном свете. — Ты знала, что так будет, — сказал я. — Ты шла к этому всю жизнь. — Мы шли к этому всю жизнь, — поправила она. — Ты и я. Разными путями. — И оба устали, — добавил я. — И оба устали, — согласилась она. Мы сидели на веранде, пока солнце не скрылось за соснами. Потом она сказала: — У меня есть ещё одна новость. О беременности всё ещё никто не знает, кроме Шоко и Идзичи. Но скоро скрывать станет сложнее. — Мы скажем, когда будем готовы, — ответил я. — После совета. После обмена с Киото. Сейчас у них и так слишком много поводов для скандала. Незачем добавлять ещё один. — Согласна. Но, Сатору… — она замялась. — Ты уверен, что мы справимся со всем этим? Ребёнок, совет, обмен, Зенины? Это похоже на список дел, который невозможно выполнить. — Справимся, — сказал я твёрдо. — У нас есть преимущества. — Какие? — Ты. Я. И тот факт, что никто из них не ожидал, что мы окажемся настолько упрямыми. Она рассмеялась — тихо, но искренне, и этот смех был лучшей наградой за этот безумный день. — Ты невозможен, Сатору Годзё. — Я в курсе. Мы легли поздно. Ночью, когда она уже спала, я лежал без сна и думал о предстоящей неделе. Совет, где она впервые сядет в кресло главы рода. Наобито, который не сдастся без боя. Наоя с его мрачным удовлетворением и непонятными мотивами. Старейшины, которые затаились, но не простили. Обмен с Киото, где мои студенты будут доказывать, что они — не просто «эксперименты Годзё». И где-то за всем этим — наша тайна. Ребёнок, который растёт внутри неё. Наш ребёнок. Сын или дочь, которые унаследуют всё это безумие — магический мир, интриги, договоры, — но унаследуют и нас. Двух упрямых, сломанных, но не сломленных людей, которые выбрали друг друга. Я положил руку на её живот — туда, где угадывался лёгкий, едва заметный изгиб, — и закрыл глаза. Завтра начнётся новая битва. Но сегодня мы победили.