Женись, Сатору

Утро обмена началось с того, что Александру вырвало. Я стоял в дверях ванной, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как она, бледная, с испариной на лбу, цепляется за край раковины. Четвёртый месяц — говорила Шоко — должен быть легче. Утренняя тошнота должна отступить. Но сегодня, кажется, организм Александры решил иначе. — Я в порядке, — прохрипела она, не оборачиваясь. — Разумеется. Поэтому ты обнимаешь раковину, как старого друга. Она бросила на меня злой взгляд через зеркало и включила воду, смывая следы. Я подошёл ближе и положил руку ей на лоб. Шесть Глаз считали показатели: пульс учащён, температура чуть повышена, уровень стресса зашкаливает. Ничего опасного, но достаточно, чтобы я принял решение. — Ты сегодня никуда не едешь, — сказал я. — Сатору, мы обсуждали это. Я должна быть там. Я глава рода, и если я пропущу первое же крупное мероприятие… — Ты едва стоишь на ногах. Если потеряешь сознание на трибуне, вопросов будет больше. А если что-то случится с ребёнком? Я не могу рисковать. Не сегодня. Она смотрела на меня долго. Её серые глаза боролись — гордость против здравого смысла. Наконец она выдохнула. — Хорошо. Но ты будешь звонить. Каждый час. — Каждые полчаса. И вечером расскажу всё в подробностях. — И если что-то пойдёт не так… — Я справлюсь, — я поцеловал её в лоб. — Я всегда справляюсь. — Теперь ты не один. Помни об этом. Я оставил её в гостиной с чашкой имбирного чая. У ворот меня уже ждали Идзичи и студенты. Юдзи подпрыгивал на месте, Нобара крутила молот, Мегуми был спокоен. Второй курс — Панда, Инумаки, Маки — тоже был здесь, готовый к бою. — Александра-сан не идёт? — спросил Юдзи. — Плохо себя чувствует. Осталась дома. Пожелала нам удачи. — Мы победим! — Нобара сжала кулак. — Лично посвящу ей первый нокаут. — Я передам. Поехали. Программа обмена между Киото и Токио проходила на нейтральной территории — тренировочный комплекс в горах, старая постройка клана Камо, окружённая барьерами и полигонами. Когда мы прибыли, киотские студенты уже были там: Аой Тодо возвышался над всеми, Касуми Мива нервно теребила рукоять катаны, Момо Нисимия хмурилась, а Норитоши Камо стоял поодаль с непроницаемым лицом. Их куратор — сухой старик Ямада — встретил нас с фальшивой улыбкой и проводил к главному зданию. — Сатору-сан, — произнёс он, поклонившись, — для преподавателей и наблюдателей подготовлена комната мониторинга. Вы сможете следить за ходом соревнований оттуда. — Комната наблюдения? — я поднял бровь. — Звучит как место, где нас запрут и заставят смотреть скучное кино. — Уверяю вас, это стандартная процедура. Я пожал плечами и направился в указанном направлении. Студентов развели по полигонам, а я поднялся на второй этаж и вошёл в просторное помещение с огромными мониторами на стенах. Здесь уже собрались все взрослые участники программы. Утахиме Иори сидела в кресле с чашкой чая и выражением вселенской усталости на лице. Увидев меня, она немедленно поджала губы. — Годзё, — произнесла она тоном, которым обычно говорят «опять ты». — Утахиме! — я расплылся в улыбке и плюхнулся в кресло рядом с ней. — Ты скучала по мне? — Ни секунды. — Врёшь. Вон, даже чай заказала на двоих. — Это мой чай. Для меня. Я потянулся к её чашке, она отдёрнула руку. Мы обменялись взглядами — я усмехнулся, она закатила глаза. Всё как обычно. Наше знакомство длилось уже много лет, и большую его часть Утахиме провела в состоянии праведного раздражения от одного моего присутствия. Я платил ей взаимностью — в том смысле, что не упускал ни единой возможности её поддеть. В другом углу комнаты сидела Мей Мей — высокая, элегантная, с неизменной улыбкой на губах. Она была одета в дорогой костюм, который стоил больше, чем весь этот тренировочный комплекс, и держала в руках планшет с трансляцией с полигонов. Рядом с ней лежал топор — её верный спутник и, подозреваю, единственное, что она любила больше денег. — Сатору-кун, — пропела она, не отрываясь от экрана. — Твои студенты сегодня в хорошей форме. Особенно девочка с молотом. У неё есть потенциал. — Нобара? — я кивнул. — Она далеко пойдёт. — Если доживёт, — добавила Мей Мей всё с той же улыбкой. Я предпочёл не комментировать. Мей Мей всегда говорила правду, даже когда эта правда была неприятной. Это качество я в ней уважал, хотя иногда оно действовало на нервы. Директор Масамучи Яга сидел в центре комнаты, перед главным монитором. Его огромная фигура — результат его уникальной техники создания проклятых трупов — занимала почти всё пространство. Панда, его лучшее творение, сейчас был на полигоне, и я знал, что Яга следит за ним с особым вниманием, хоть и старался не показывать. — Все в сборе, — произнёс он, кивая мне. — Обмен можно начинать. — Отлично, — я откинулся в кресле и закинул ноги на соседний стул. — Давайте посмотрим, на что способны наши дети. — Они тебе не дети, Годзё, — проворчала Утахиме. — Конечно, дети. Просто некоторые из них выше меня ростом. Первые бои начались по расписанию. На главном экране появился полигон, где встречались Юдзи Итадори и Аой Тодо. Я сразу напрягся — внутренне, внешне оставаясь всё тем же расслабленным Годзё. Тодо был козырем Киото. Его физическая сила, помноженная на технику Буги-Вуги, делала его одним из опаснейших студентов здесь. А Юдзи, хоть и прогрессировал быстро, всё ещё не контролировал Сукуну в полной мере. — Твой парень против Тодо, — заметила Мей Мей. — Ставлю десять тысяч йен, что Тодо победит за три минуты. — Принимаю, — ответил я. — Только наоборот: Юдзи продержится дольше трёх минут. — Уверен? — Абсолютно. Мы ударили по рукам. Утахиме посмотрела на нас как на сумасшедших, Яга только вздохнул. Бой начался. Тодо ринулся вперёд, как грузовик. Его кулак обрушился на Юдзи, и тот едва успел блокировать — его отбросило на несколько метров. Но Юдзи вскочил, встряхнул руками и улыбнулся. — Сильно! — крикнул он. — Ты тоже неплох, — ответил Тодо. И тут случилось то, чего никто не ожидал. Тодо замер. Его лицо исказилось, как будто он увидел нечто невероятное. А затем он разразился слезами. — КАКОЙ У ТЕБЯ ТИП ДЕВУШКИ?! Я поперхнулся воздухом. Утахиме выронила чашку. Мей Мей подняла бровь. — Что? — выдохнула Утахиме. — ТИП ДЕВУШКИ! — проорал Тодо на весь полигон. — ОТВЕЧАЙ! Юдзи, ни секунды не сомневаясь, ответил: — Высокие девушки с большой задницей! Как Дженнифер Лоуренс! Тодо рухнул на колени. Слёзы текли по его лицу. А затем он вскочил и заключил Юдзи в медвежьи объятия. — МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ! Я медленно повернулся к Утахиме. — Твои студенты, — сказал я, — очень странные. — Это твой студент только что назвал ему свой тип девушек! — возмутилась она. — И это сработало, — заметила Мей Мей. — Сатору-кун, ты выиграл пари. Три минуты прошли. — Я знал, — ответил я, хотя понятия не имел, что так будет. Дальше бой превратился в нечто среднее между тренировкой и дружеской потасовкой. Тодо, обливаясь слезами счастья, начал учить Юдзи основам управления проклятой энергией — прямо во время боя. Чёрная вспышка. Концентрация. Поток. — Он передаёт ему техники? — Утахиме была в шоке. — Это же враг! — Уже нет, — я усмехнулся. — Ты слышала. Они лучшие друзья. — Это нарушение протокола! — Это обмен опытом, — возразил я. — В буквальном смысле. Яга, молча наблюдавший за происходящим, вдруг заговорил: — Тодо видит в Итадори родственную душу. Такое бывает редко. Не мешай им. Утахиме замолчала, но её лицо всё ещё выражало крайнюю степень неодобрения. Я же смотрел на экран и думал: Юдзи нужны союзники. Особенно сейчас, когда совет жаждет его смерти. Если Тодо станет его другом — это не просто трогательный момент. Это стратегический выигрыш. Следующий бой: Панда против Мехамару. Два проклятых трупа с разных техникумов вступили в жестокий поединок. Панда, создание Яги, обладал тремя ядрами и мог переключаться между формами — от милой панды до гориллы. Мехамару — марионетка, управляемая дистанционно, — компенсировал свою физическую слабость арсеналом оружия и хитростью. — Мехамару, — произнёс Яга. — Я слышал о нём. Его настоящее тело скрыто. Он управляет куклой на расстоянии. — Значит, где-то прячется настоящий маг? — уточнила Мей Мей. — Вероятно. Бой был жестоким. Ракеты, силовые удары, блоки. Панда сражался отчаянно, но Мехамару не уступал. В какой-то момент я заметил странность — Мехамару говорил, и в его голосе звучала боль. — Я готов на всё ради неё, — произнёс он, когда Панда спросил, почему он так старается. — Ради кого? — переспросил Панда. Но Мехамару не ответил. Его кукла взорвалась — ложное отступление. Панда победил технически, но когда он стоял над обломками, его лицо было мрачным. — Он дрался не ради победы, — тихо сказал Яга. — Он что-то скрывал. Я запомнил это. Бой Маки против Мивы был коротким и поучительным. Мива, милая девушка с катаной, верила в ранг и правила. Она думала, что раз Маки — изгой клана Зенин, не имеющая проклятой энергии, то слаба. Она ошиблась. Маки разоружила её за три движения — чистая физическая сила и отточенные рефлексы. — Ранг не всегда отражает силу, — сказала Маки, подавая Миве руку. — Впечатляет, — заметила Мей Мей. — Эта девушка — Зенин, да? Но без их техники? — Да, — подтвердил я. — Семейные обстоятельства. — Жаль. С такой силой она могла бы возглавить клан. Я промолчал. Маки не нуждалась в клане. Она и так была сильнее большинства Зенинов. Тем временем на другом полигоне Нобара и Момо вступили в идеологический спор, который быстро перерос в бой. — Девушка-маг должна быть идеальной! — заявила Момо. — Красивой, элегантной, сильной! — А ты слишком пафосная! — отрезала Нобара. — Я не собираюсь быть куклой. — Женщины в мире магов должны держаться вместе! — Я держусь с теми, кто готов драться! — Твоя студентка, — заметила Утахиме. — Она всегда такая? — Всегда, — с гордостью ответил я. Бой Нобары был жёстким, но она победила. Момо, лёжа на земле, признала её силу. Я знал, что Нобара посвятит эту победу Александре. Она обещала. Мегуми против Норитоши Камо. Этот бой должен был стать центральным: наследственные техники Зенин против наследственных техник Камо. Мегуми с Десятью тенями против Норитоши с манипуляцией кровью. Я смотрел на экран с особым вниманием. Мегуми был моим студентом, но этот бой — больше, чем просто соревнование. Это была проверка того, чему он научился. Теневые волки сходились с кровавыми потоками. Никто не уступал. Каждый показывал силу своего рода. Мегуми использовал Нуэ, Maximum Elephant — техники, которые ещё несколько месяцев назад давались ему с трудом. Теперь он владел ими уверенно. — Фушигуро силён, — заметил Яга. — Но Камо тоже. — Их техники зеркальны, — добавила Мей Мей. — Тени против крови. Сила рода против силы рода. Бой достиг кульминации — и в этот момент воздух сгустился. Я почувствовал его первым. Шесть Глаз зафиксировали всплеск проклятой энергии — огромной, древней, чужеродной. Проклятый дух особого уровня. — Вторжение, — сказал я, поднимаясь. — Что? — Утахиме обернулась. — Где? — На полигоне. Я не стал ждать. Телепортировался прямо из комнаты наблюдения, оставляя остальных позади. Мир сжался в точку, а когда расширился снова, я стоял на поле боя. Проклятый дух, рождённый из страха перед природой. Его аура была огромна, корни рвались из-под земли, цветы испускали ядовитую пыльцу. Студенты обоих техникумов отступали, перегруппировываясь. Мегуми и Норитоши, забыв о своём поединке, встали плечом к плечу. — Всем назад! — скомандовал я и выставил барьер. Бой занял несколько минут. Я сражался, используя технику пустоты, но проклятый дух был быстр. Он отступил, раненый, но не уничтоженный. Студенты отделались ушибами и царапинами — повезло. Когда я вернулся в комнату наблюдения, Утахиме и Мей Мей уже просматривали записи. — Ушёл, — доложил я. — Ранен, но жив. Что-то ещё? — Пока ты был на поле, — произнесла Мей Мей, и её голос впервые потерял игривые нотки, — кто-то проник в хранилище. — Что? — Три проклятых объекта особого уровня, — Яга был бледен. — Картины Смерти. И один палец Сукуны. Их украли. Махито. Я знал это имя. Проклятый дух, способный манипулировать формой душ. Он действовал, пока я отвлёкся на другого. И он украл то, что было нужно для воскрешения Сукуны. — Это был отвлекающий манёвр, — сказал я. — Дух отвлёк меня, а Махито сделал своё дело. — Что теперь? — спросила Утахиме. — Теперь мы ждём, — я посмотрел на монитор, где студенты, не подозревая о масштабе случившегося, уже собирались на поле для обеда. — И готовимся к худшему. Вечером я позвонил Александре и рассказал всё. О лухе, о Махито, о краже. Она слушала молча, задавала точные вопросы. Когда я закончил, она сказала: «Я приеду». — Ты уверена? Ты плохо себя чувствовала утром. — Сейчас лучше. И я хочу быть там. Со студентами. С тобой. Я не спорил. Она приехала через час, закутанная в тёплое пальто, и села рядом со мной на трибуне, где студенты двух техникумов уже готовились к финальному событию дня. Студенты играли в бейсбол. Я конечно это подстроил. Идея была безумной, но студенты — есть студенты. Тодо уже тащил биту. Юдзи спорил с ним о правилах. Нобара тренировала подачу. Мегуми философски смотрел на мяч. Маки объясняла Миве, что бить нужно не по человеку, а по мячу. Панда и Мехамару, забыв о своём бое, обсуждали тактику команды. — Знаешь, — сказала Александра, кладя голову мне на плечо, — сегодня было страшно. Когда ты позвонил и сказал, что был бой с особым уровнем, я чуть не поехала сюда сразу. Но потом вспомнила: ты обещал вернуться. — Я всегда возвращаюсь. — Теперь — особенно. Мы смотрели, как студенты играют. Тодо перепутал бейсбол с регби и пытался сбить соперника с ног. Юдзи хохотал. Нобара забила ран. Мегуми поймал мяч с таким лицом, будто это был философский тезис, который он только что опроверг. — Сенсей! — заорал Юдзи с поля. — Идите к нам! Вы нужны в команде! — Иди, — сказала Александра, подталкивая меня локтем. — А ты? — Я посмотрю. И запомню этот вечер. Я спустился на поле. Тодо немедленно заявил, что я его новый соперник. Юдзи вручил мне биту. Нобара объяснила правила (снова). Мегуми заметил, что бейсбол — это метафора жизни. — Фушигуро, хватит философствовать! — крикнула Нобара. — Бей по мячу! — Я не философствую. Я анализирую. — Это одно и то же! Я рассмеялся. Игра началась. Я носился по полю, впервые за день забыв о духе, о Махито, о совете и старейшинах. Здесь были только студенты, смех и осеннее небо над головой. Где-то на трибуне сидела моя жена, и я знал, что она видит меня — живого, уставшего, но счастливого.