Сирена

1931 На следующий день во время обеда Элис взяла свой поднос и, окинув взглядом зал, направилась к концу одного из длинных обеденных столов, где напротив друг друга сидели Стив и Баки. Баки подпер подбородок рукой, помахивая вилкой в воздухе, а Стив откинулся назад, смеясь. Элис подождала, пока его смех утихнет, и подошла к концу стола. "Привет, Стив» - сказала она с улыбкой. «Наслаждаешься Шекспиром?» У них только что был двойной урок английской литературы. «Привет», - тепло ответил Стив, подняв на нее взгляд. Она ожидала увидеть его обычную застенчивость, поэтому от того, как легко он ее приветствовал, у нее чуть не расширились глаза. Как будто вчера, пока завязывали узлы, внутри Стива распутался какой-то узел. Напротив него Баки, нахмурив брови, смотрел между Стивом и Элис. Стив прочистил горло. "Ну, я не так уж и против поэзии. Там есть забавные места, если присмотреться". «Точно, нужно только расшифровать». Стив подвинулся и прикоснулся к скамейке рядом с собой. «Хочешь присесть?» Элис увидела, как расширились глаза Баки. «Спасибо». Она села, прекрасно понимая, что другой мальчик внимательно наблюдает за ней. Поставив поднос с едой, она встретила его взгляд. «Мозер», - поприветствовал её Баки. «Барнс», - вежливо ответила она. Стив посмотрел между ними, а затем решил заняться своим обедом. «Где твой друг?» спросил Баки. «Э... Иден?» «Эдит сегодня сидит с Кэтрин и Сарой Эпплвуд». Баки бросил взгляд через весь зал на рыжеволосых сестер, с которыми сидела подруга Элис, а затем снова на Элис. В его глазах читался явный вопрос: "Почему ты не там? «Я им не нравлюсь». «Интересно, почему», - сухо сказал Баки. «Баки» - нахмурился Стив, набив рот едой. Баки оглянулся на друга и полуобернулся к нему, как бы спрашивая, за что? Элис тем временем смотрела на Баки. Сестры Эпплвуд недолюбливали ее за то, что они жили в квартале от нее, а значит, знали о ее отчиме и брате. «Я не знаю», - сказала онав конце концов. Она взяла с подноса вилку картофельного пюре и проглотила ее. «Есть идеи?» Глаза Баки расширились, почувствовав ловушку, которую она для него расставила. Его рот несколько раз открывался и закрывался. Наконец он просто покачал головой. «Никаких». Он снова начал есть в свой обед. «Так вам двоим действительно нравится Шекспир?» «Не можем же мы все время читать комиксы про Бака Роджерса, Баки», - язвительно ответил Стив. Баки сузил глаза и направил вилку на Стива. «Ты маленький... Я читаю книги». «Назови хоть одну книгу, которую ты прочитал за этот год», - ответил Стив. «Я прочитал ту книгу Агаты Кристи!» «А вы, ребята, читали Бака Роджерса?» вклинилась Элис, приподняв брови. Затем она махнула рукой. «Конечно, читаете, это же практически ваши имена вместе взятые». «Мы читаем его не поэтому», - рассмеялся Стив. «Но она очень классная», - подмигнул Баки. «Погоди, ты читаешь Бака Роджерса?» "Когда могу. Мы не можем позволить себе покупать их. Но на Рождество я получила один из комиксов, тот, где он сражается с Убийцей Кейном в Филадельфии". «У тебя есть копия?» спросил Баки, широко раскрыв глаза, и Элис тут же поняла, что его семья живет не лучше, чем ее собственная. Он почесал лицо. «Не могла бы ты... не мог бы ты принести ее завтра в школу?» Элис перевела взгляд с него на Стива, у которого на лице было точно такое же выражение надежды. Она улыбнулась. «Конечно». *** Экспозиция Смитсоновского музея (2014): Когда Баки Барнс впервые встретил Стива Роджерса на детской площадке в Бруклине, он еще не знал, что завяжет с ним связь, которая приведет его на поле сражений в Европе и за ее пределами. Барнс родился в 1917 году и рос старшим ребенком из четырех детей. Отличный спортсмен, который также преуспевал в учебе... *** Мало кто заметил, что Элис подружилась со Стивом и Баки, потому что мало что изменилось. Она сидела с ними за обедом (иногда с Эдит и Финном), иногда сидела рядом со Стивом в классе, а в церкви после службы отходила от матери, чтобы постоять со Стивом в задней части церкви и рассказать о том, как они провели выходные. Элис также присоединялась к Баки и Стиву во время их внеклассных приключений. В основном они катались по улицам Бруклина, но когда у них было достаточно денег, они объединяли свои ресурсы, чтобы купить кока-колу в местном фонтанчике или коричневый бумажный пакет с конфетами. Стив любил рисовать, поэтому, когда у него была свободная бумага и карандаш, он зарисовывал окружающий мир: вид на Бруклинский мост снизу, когда они однажды днем прокрались на берег под ним, стаю голубей, преследующих Баки с его хот-догом, Элис, которая щипала себя за нос, когда наклонялась к мусорному баку, чтобы достать ботинки Стива, которые туда бросил хулиган. Рисунки Стива были неровными, и чаще всего он сминал их и выбрасывал, но Элис могла сказать, что он становится лучше. Ему не нравилось, что люди знают, что он рисует(возможно, потому, что они дразнили его за это), поэтому ей повезло, что она узнала этот секрет. Элис нравилось, как они общались: подтрунивали друг над другом, легко и в то же время абсолютно лояльно. Они никогда не смеялись над ее акцентом и не относились к ней по-другому из-за того, что она девочка. Они считали ее способность подражать акцентам и голосам забавной, а не жуткой. Они разделяли ее тягу к приключениям, независимо от того, находили ли они их на страницах комиксов или стояли на причале в доках Ред-Хука, когда соленый воздух дул им в лицо. Элис не приглашала их к себе домой, как и они не приглашали ее к себе - мама Стива много работала и нуждалась в отдыхе, а дом Баки был сумасшедшим домом. Поэтому они держались на улице или в общественных местах вроде библиотеки. Элис нравилось, как Стив и Баки поддерживают друг друга; когда один попадал в беду, другой обязательно следовал за ним. Элис не была драчуньей, но она находила другие способы заступиться за них. По прошествии нескольких недель, Стив понял, что, если он с кем-то дрался в школе, обычно к тому времени, как он выходил из-под стражи, с тем, с кем он дрался, что-нибудь случалось. Старший ребенок, который выбросил его учебники из окна третьего этажа, оказался с жвачкой в ботинках. Тот, кто толкнул Стива на землю после того, как Стив обвинил его в краже обедов, в тот день отправился домой с зудящей пудрой на внутренней стороне воротника. В другой раз Элис подошла прямо к парню, который подставил Стиву подножку в коридоре, и обозвала его на глазах у его возлюбленной. На неделе дошли слухи, что одного из школьных хулиганов отругали и мать, и священник, после того как до них каким-то образом дошли сведения о его проступках. Каждый раз Стив подходил к Элис в конце уроков и провожал ее взглядом. Она всегда признавалась. "Это слишком?" - спрашивала она. Стив всегда качал головой. Потому что Элис никогда не нападала на тех, кто этого не заслуживал, - она никогда не была задирой. Она преследовала сильных людей, которые использовали свою силу, чтобы быть жестокими. "Тебе нужно быть терпеливее", - сказала ему Элис однажды днем, ткнув пальцем в живот, отчего он скривился. Дэвид Ченсор ударил его в туалете во время обеда. "Перестань бросаться на него с кулаками, это всегда заканчивается тем, что тебя бьют". Стив развел руками. "Но иногда нужно делать что-то немедленно! Что, если бы я просто стоял и смотрел, когда Билли Рассел бросил твою книгу в лужу?" Она изогнула тонкую светлую бровь. «Тогда бы тебя тоже не столкнули в лужу, а Баки не получил бы удар, и мой план прошел бы идеально». Стив рассмеялся. "Отлично. Тогда обязательно расскажи мне о своих планах заранее, чтобы я их не испортил". Элис торжественно положила руку на сердце. «Я обещаю - я всегда буду рассказывать тебе о своих планах». В этот момент подошел Баки, его книжный ремень был перекинут через одно плечо, а походка была как всегда уверенной. «Как живот, Стив?» «Болит». «Я все время говорю тебе, что ты должен...» «Отставь лекции», - вздохнул Стив и закатил глаза. Элис и Баки обменялись взглядами, а Баки пожал плечами. "Ну ладно. Ты отомстил, смутьян?" Элис сузила глаза из-за прозвища, но на лице Баки было только любопытство, никакой злобы. Она пожала плечами. «Понятия не имею, о чем ты говоришь». Она положила соленую рыбу с обеда в карманы пальто Дэвида Ченсора. Баки похлопал Стива по плечу. «Ну конечно», - сказал он доверительным тоном. «Ладно, сегодня слишком холодно, чтобы быть на улице, может, попробуем пробраться в кинотеатр?» «По-моему, неплохо», - сказал Стив, все еще мрачно потирая живот. «Я всегда хотела посмотреть, каково это - быть выгнанной из кинотеатра», - сухо сказала Элис. Но она все равно пошла за ними. В марте, на свой четырнадцатый день рождения, Баки получил от дяди, служившего в армии, книгу кодов и шифров. Его сестры начали заниматься вышиванием по воскресеньям, поэтому после церкви Элис и Стив спешили за пять кварталов в квартиру семьи Баки, чтобы поиграть в настольные игры и полистать книгу. Чаще всего Баки и Стив добродушно спорили за игрой в шашки, а Элис, свернувшись калачиком перед камином, приклеивалась к «Кодам, ключам и шифрам». Она никогда раньше не встречала ничего подобного, кроме головоломок в газетах. В книге описывались основы, которые изучали в армии, например азбука Морзе и международная система флагов, а также более сложные меры, такие как шифры, использовавшиеся в римской армии, кодирующее устройство под названием диск Альберти и шифр-квадраты. В основном это была математика, и Элис преуспела в ней. Через три недели Баки передал книгу Элис. «Оставь себе». Он улыбнулся ее широко раскрытым глазам. "Я вообще не читаю ее, пока ты не приходишь, а тебе она явно нравится больше, чем мне. Только... не говори моему дяде". После еще пятнадцати минут уговоров Элис взяла «Коды, ключи и шифры» домой. Она заменила «Нэнси Дрю» на ящике рядом с ее кроватью. Через неделю она знала ее вдоль и поперек. Но в одиночку разбираться в шифрах было неинтересно, поэтому она начала учить Баки и Стива более простым вещам, чтобы испытать свои силы. Они начали с азбуки Морзе. Элис выписывала длинные цепочки тире и точек и ждала, что мальчики фыркнут или застонут, когда расшифруют написанную ею шутку. Когда Стив разобрался с этим, они начали набирать сообщения друг другу в классе. .- -. ... .- . .-. / - - - / ...- ...-... [ответ на 3?] Стив постукивал пальцем по столешнице во время экзамена по истории. Для остальных это звучало так, будто он отбивает такт в песне, но Элис от этого ритма закатила глаза, глядя на свою работу. Когда он закончил, она пригнула голову и посмотрела на него краем глаза. Он озорно усмехнулся. Элис закатила глаза и постучала карандашом по столу... - -... -... -. [1879]. Стив издал звук «ах» и начал писать. Мгновение спустя она продолжила. - .- -.- -... . [возможно]. После уроков Элис и Стив со смехом направились в обеденный зал. «Хорошо, но ты не можешь делать это на экзамене по математике», - протестовала она. «Я уверена, что мистер Леткин знает азбуку Морзе». «Тогда нам придется использовать более совершенный код», - сказал Стив без обиняков. Элис рассмеялась. «Ты такой жулик». «Это не жульничество, это... командная работа», - сказал он с легкой улыбкой. «К тому же я чему-то учусь». «Не думаю, что изучение азбуки Морзе, чтобы списывать на тестах по истории, считается обучением». «Посмотрим». *** Отрывок из книги «Возрождение Капитана Америки» Элспет Уиллоу (1995), стр. 23: ...в лагере Лехай в Нью-Джерси армия Соединенных Штатов научила Стива Роджерса всему, что знала сама. Позже он будет использовать эти навыки в войне против нацистов и HYDRA. *** Элис учила Стива новым кодам, а также Баки, когда он был внимателен. Стив не был увлечен этим делом так, как она, но он был умен и жаждал учиться. На уроках, когда удавалось выкрутиться, они передавали друг другу записки, состоящие из тарабарщины, которую нужно было разгадать. Это, конечно, делало скучные уроки интересными. Они разработали набор ручных сигналов для церкви: сжатый кулак на правом колене означал, что после службы пойдем к Баки, скрещенные пальцы - что встретимся во дворе после службы (там был небольшой пруд, через который можно было перебрасывать камешки), а почесанное ухо - что посмотрите на мистера Билкинса, он опять заснул. Когда Баки научили подавать сигналы рукой, он добавил еще несколько - взмах левого плеча, означающий, что Стива вот-вот ударят, пора вмешаться (Стиву это не нравилось, но Элис обнаружила, что использует этот сигнал чаще, чем ей хотелось бы), несколько других, связанных с уходом от скучных разговоров, и свой любимый: "Вот это вы можете не бояться забыть", - весело сказал он, показывая Стиву и Элис средний палец. *** В первый день мая на первых полосах всех газет города красовалось одно событие. Элис читала заголовки по дороге из школы, слышала, как восторгаются этим ее друзья-новобранцы, а когда вошла в квартиру, с кухонного стола на нее посыпались новости из «Пост»: ПРЕЗИДЕНТ И СМИТ ОТКРЫВАЮТ ЭМПАЙР-СТЕЙТ, САМОЕ МОГУЧЕЕ ЗДАНИЕ. Элис вздохнула и перевернула газету. Они строили это здание больше года, после того как снесли старый отель «Уолдорф-Астория». Она видела его несколько раз, когда ездила в город с мамой: огромная громадина с шипастыми строительными лесами, тянущимися вверх. Она полагала, что теперь, когда Эмпайр-стейт-билдинг побил предыдущий мировой рекорд на целых 400 футов, о «Гонке в небо» перестали говорить. В этот момент в комнату вошла мама Элис с Томом на руках. «Элис!» - воскликнула она. "Ты видела? Sie haben es endlich fertig-" [Они наконец-то закончили-]. «Das reicht!» [Хватит!] - воскликнула Элис, заткнув уши и бросившись к радиоприемнику, чтобы остановить мамину болтовню. Но когда она переключилась на свою любимую станцию, ее встретили: «А сейчас прозвучат песни, исполненные сегодня на церемонии открытия Эмпайр-Стейт...» «Ах!» - вскинула она руки и удалилась в свою комнату, чтобы зарыться с головой в книгу. *** В следующие выходные Элис поднималась по лестнице метро на станции Пенн-Стейшн под яркими лучами утреннего солнца рядом со Стивом и Баки. Дойдя до последней ступеньки, они повернули направо и остановились на месте. В двух кварталах от них возвышался в небе Эмпайр-стейт-билдинг, сияя на солнце, а его высокий шпиль, казалось, задевал облака. Это был гигант, возвышавшийся на фоне небольших зданий города, настолько огромный, что это поражало воображение. Элис никогда в жизни не видела ничего столь высокого - никто не видел. Конечно, она видела его с другого берега реки, видела, как он возвышается над остальными небоскребами, но это было совсем другое. Она поняла, что рот ее раскрылся, и с щелчком закрыла его. «Святая корова», - вздохнул Стив. Другие жители Нью-Йорка обступили их, стоящих на тротуаре, уже привыкших к гигантскому небоскребу. Элис смахнула с лица изумление и фыркнула. «Знаете, пять человек погибли при его строительстве». Стив и Баки переглянулись. «Я удивлен, что их было только пять», - сказал Баки. «А теперь пойдемте, отдадим им наши деньги». Баки и Стив бросились вперед, и Элис, с сожалением вздохнув, поспешила за ними. Несколько недель они откладывали деньги на что-то - может быть, на экстравагантный поход к фонтану с газировкой, может быть, даже на Кони-Айленд, но в последнюю неделю в школе Стив и Баки решили посетить самое высокое здание в мире. Элис пыталась отговорить их, используя все известные ей приемы убеждения, но их было не переубедить. И вот она стоит у подножия Эмпайр-стейт-билдинг с долларом в кармане. На первом этаже здания было полно народу. Элис и Баки инстинктивно пристроились по обе стороны от Стива, чтобы выполнять роль буферов, и всей стаей пробирались по блестящему мраморному полу. Элис мельком взглянула на интерьер и убедилась, что он прекрасен, но все, что она видела, - это толпы людей, теснившие ее. В зале стоял шум от возбужденной болтовни и громкого смеха, и было очень жарко. Они заплатили по доллару за билет на смотровую площадку, а затем протиснулись сквозь толпу людей к очереди на лифт. «Это как чертов карнавал», - пробормотал Баки, когда женщина с закрытым зонтом чуть не выколола ему глаз. «Я же говорила, что приходить сюда глупо», - пробормотала в ответ Элис. Между ними Стив закатил глаза. После двадцатиминутного ожидания их ввели в блестящий, обшитый деревом лифт, за которым сидел оператор в нарядном бордовом костюме и шляпе. Им удалось протиснуться внутрь вместе с десятью взрослыми. Оператор улыбнулся им. "Какой этаж, дети? спросил он, подмигнув. Элис постаралась не закатить глаза. «Угадай с одного раза, приятель», - сказал Баки, каким-то образом сделав свой умный рот достаточно очаровательным, чтобы не быть оскорбительным. Оператор приподнял шляпу и нажал на кнопку в верхней части хромированной панели. «Поднимаемся, ребята!» Лифт начал движение, едва заметно покачиваясь, и у Элис заныло в животе. 102 этажа. Локоть Стива ударился о ее локоть, и она посмотрела на него. Ее рост ускорился, и она стала на пару дюймов выше его. Его щеки были розовымиот жары в лифте, а вечная хмурость нависла над бровями. Почувствовав ее взгляд, он встретился с ней глазами. «Ты в порядке?» - пробормотала она. Она только что поняла, что находиться среди стольких людей в тесном пространстве, вероятно, не самая лучшая идея для человека, склонного к болезням. За то время, что она его знает, он дважды простужался, страдал от сенной лихорадки и был вынужден пропустить несколько дней занятий в школе из-за учащенного сердцебиения. Стив закатил глаза. «Я в порядке», - пробормотал он в ответ. Элис покачала головой, а затем широко распахнула глаза, и в ушах у нее зашипело и затрещало. Стив посмотрел на нее, но через мгновение на его лице появилось такое же выражение. «Не волнуйтесь, что у вас закладывает уши, ребята» - с улыбкой сказал оператор. "Это просто ваше тело приспосабливается к высоте. Если вам больно, просто сглотните, и уши прочистятся". Элис сглотнула, и ее глаза снова расширились, когда давление в ушах ослабло. Она снова встретилась взглядом со Стивом, и они обменялись взглядами. Наконец они добрались до вершины, и двери распахнулись, открыв еще одну стену людей. Элис, Стив и Баки протиснулись сквозь толпу, пробираясь между острыми локтями и причудливо выглядящими типами в дорогих шляпах. Солнце палило на всех. Они проскользнули мимо торговца едой и напитками, насмехаясь над ценами, и продолжали вслепую протискиваться сквозь людские заросли. После нескольких минут протискивания сквозь тесно прижатые друг к другу тела пальцы Элис стали каменными. «Сюда!» - сказала она. Она протиснулась в просвет между двумя женщинами средних лет в платьях с пейсли, за ней следовали Стив и Баки. Убедившись, что Баки и Стив добрались до каменного барьера, она обернулась, чтобы перевести дух от порыва холодного ветра и открывшегося перед ней вида. Несколько мгновений Элис не могла перевести дыхание. Ее пальцы побелели, хватаясь за каменную преграду, а глаза щипало от ужаса. Она никогда не видела Нью-Йорк таким, никогда не видела ничего подобного. Город внизу напоминал здания из спичечных коробков, все было маленьким и лежало под ногами. Элис видела, как 5-я авеню стрелой уходила в сторону острова Манхэттен, туда, где Бруклинский мост выгибался дугой на солнце. Сверкающие Гудзон и Ист-Ривер изгибались по обе стороны, словно обнимая город, а над всем этим нависало широкое голубое небо. Если Элисприщурится, то сможет разглядеть статую Свободы, стоящую на своем острове за много миль отсюда. Здесь дул сильный ветер, порывы которого били в лицо Элис и заставляли ее глаза слезиться. Между ней и Нью-Йорком не было ничего, кроме каменного барьера высотой до живота. Элис обхватила руками его край. «Вот это да!» - пробормотал Баки, первым из них заговорив. Он встал по другую сторону от Стива, и все трое, положив руки на каменный барьер, смотрели на крошечный город под ними. Шум толпы отошел на задний план. «Я живу в Нью-Йорке почти шесть лет,» - вздохнула Элис. Ее глаза блуждали по текстурному гобелену города внизу. «Я никогда не представляла, что он может выглядеть так». «Чертовски красивый вид», - согласился Стив. Элис оторвала взгляд от города, чтобы посмотреть на него. Она видела, как он запоминает линии города, и знала, что он нарисует это позже. Она могла бы побить себя за то, что не принесла ему бумагу. Лучше бы он рисовал от руки, а не по памяти. В конце концов Стив отвел взгляд, чтобы встретиться с глазами Элис. "Ты мало рассказывала о том, как переехаласюда. Ты переехала из Австрии, верно?" Элис поборола первоначальный инстинкт - застыть и отмахнуться. Здесь, под ногами, было легче: мир расстилался перед ней, а в лицо дул свежий ветер. Рядом со Стивом с любопытством оглядывался Баки. "Я переехала сюда с мамой и папой, - начала она, ее голос был мягким. "Мой отец получил здесь возможность заняться бизнесом. Но он... он умер вскоре после этого. Сердечный приступ". Она услышала, как Баки и Стив открыли рты. «Мне было всего семь лет», - вклинилась она, прежде чем они успели что-то сказать. «Я не очень-то его помню». «Я тоже не помню своего отца», - поспешно сказал Стив, словно пытаясь вымолвить это. Элис встретила его взгляд, широко раскрыв глаза. Он никогда раньше не упоминал о своем отце. Стив пожал плечами. Ветер трепал его волосы. «Он был на войне». «Мне очень жаль» - сказала Элис. В ее голосе чувствовался кислый акцент. Ее отец никогда не воевал, поскольку работал на правительство, но отца Стива вполне мог убить кто-то из ее родственников. Словно почувствовав, куда ушли ее мысли, Стив энергично покачал головой. «Нет, я говорю это не для того, чтобы...», - он на мгновение зажмурил глаза, а затем открыл их. "Я просто хочу сказать, что понимаю. Иногда мне хочется встретиться с отцом, чтобы узнать, каким он был. Узнать, похож ли я на него". Баки, прислонившись к каменному барьеру и не обращая внимания на сотни и сотни футов открытого воздуха внизу, легонько подтолкнул Стива. «Он отправился защищать свою страну и свою семью», - сказал он. «Очень похоже на то, что сделал бы ты». Стив улыбнулся своему другу, а затем снова обратился к Элис. «Так вы с мамой... не вернулись в Австрию?» Элис вздохнула. "Нет, мама решила сделать все возможное здесь. Она нашла работу переводчика, познакомилась с моим отчимом, и теперь мы здесь навсегда". «Тебе когда-нибудь хотелось вернуться?» Лицо Баки было нехарактерно серьезным, когда он опирался локтем на барьер. Темно-синие глаза Стива были устремлены на Элис. Она прикусила губу. "Я не очень помню Австрию. Немного помню свою семью - в основном пение для них, и помню улицу, на которой мы жили. Я еще помню язык, но это только потому, что мама постоянно его использует, чтобы я не забывала". «Ты знаешь немецкий?» Брови Стива взлетели вверх. «Да», - ответила она с намеком на улыбку. «Но хочу ли я вернуться...?» Она жестом указала на раскинувшийся под ними Манхэттен. "Я выросла здесь. Моя семья здесь, моя школа здесь, мои... - она кивнула на Баки и Стива. "Вы, ребята, здесь. Я не могу вернуться назад". «В Австрии не найти такого вида», - сказал Стив с ноткой облегчения в голосе, повторив ее жест в сторону города. «Такого вида нет нигде в мире», - добавила Элис. Они простояли так еще несколько минут, глядя на Нью-Йорк сверху, пока их не растолкали толпы людей. В лифте Элис приложила руки к пылающим щекам и испустила долгий вздох. Долгое время она все еще чувствовала себя в этом городе новичком, чужаком. Но сейчас, когда она стояла вместе со Стивом и Баки в тесном лифте, ее желудок урчал, а уши закладывало, она поняла: это ее дом. *** Отрывок из статьи «Что послушать в эти длинные выходные», автор Майкл Хармон (2015): 7. Продолжение серии подкастов: «Трагедия художников, которые умирают молодыми». В этом эпизоде ведущая Кэтлин Моррисон рассказывает о семи артистах, погибших при загадочных обстоятельствах, начиная со странного случая трагедии кантри-музыканта в самолете. *** В июне школа закрылась. Элис делила свое время между помощью маме и отчиму (обычно играя с Томом в квартире и обучая его неподходящим словам) и возней на улице со Стивом и Баки. Но по мере того, как на улице становилось все жарче, им приходилось все чаще прятаться от солнца - либо к шумному Баки, либо в Бруклинскую библиотеку, где только что установили кондиционер. 4 июля Стиву исполнилось тринадцать лет, и после того как мама отвела его в кафе, чтобы угостить в честь дня рождения, он присоединился к Элис и Баки на берегу возле Бруклинского моста, чтобы посмотреть, как над городом взлетают фейерверки. Баки подарил ему совершенно новый набор карандашей, на который он, должно быть, копил весь год, а Элис - единственное, что смогла: теплую пару носков из портновской мастерской. Он заверил ее, что это очень заботливый подарок, и надел их на ноги прямо там, на берегу Ист-Ривер. На следующей неделе, после очередного дня плутания по знойным улицам от одного места к другому в попытках найти место, где они могли бы спокойно посидеть, не будучи наказанными за слишком громкий шум, Элис остановилась и сказала: "Забудьте об этом. Идите за мной". Она привела их в портновскую лавку и, распахнув дверь, заставила зазвенеть крошечный колокольчик. «Мне сюда можно», - сказала она им. «Поверьте мне». Они даже не обменялись скептическим взглядом, к которому она так привыкла, а просто пожали плечами и последовали за ней внутрь. В портновской мастерской было прохладно после бьющего снаружи солнца. Это была узкая и длинная лавка со слегка поскрипывающим деревянным полом и полками и стеллажами с аккуратной одеждой, выстроившимися вдоль стен. В углах оштукатуренные стены покрылись паутинными трещинами. Всю заднюю стену занимали коробки из-под шляп и обуви. Магазин был забит от стены до стены одеждой, витринами и портновскими инструментами, но в нем царила чистота. Одинокая покупательница, пожилая чернокожая дама, рассматривала стеллаж с лентами в переднем углу. В дальнем конце комнаты стоял стол обслуживания, за которым сидел Матиас, склонившись над гудящей швейной машинкой с зажатыми между губами булавками. Он поднял голову, когда раздался стук двери, и увидел Элис, стоящую между высоким темноволосым Баки Барнсом и низкорослым светловолосым и взволнованным Стивом Роджерсом. Его брови нахмурились. Он выключил швейную машинку и вытащил булавки изо рта. «Элли, все в порядке?» Она слабо улыбнулась ему, не обращая внимания на любопытные взгляды Баки и Стива. Она увидела, как Стив тихо произнес «Элли?». "Я в порядке. Мы можем немного посидеть в задней комнате?" Его брови поднялись, но он кивнул. «Конечно, если вы можете поручиться за этих джентльменов». «Я могу за них поручиться», - улыбнулась Элис в ответ. Темно-карие глаза Маттиаса потеплели, и он снова включил аппарат. Она повернулась к Баки и Стиву. «Пойдемте». Она провела их мимо покупателя, который едва взглянул на них, мимо стола, где Матиас уже вернулся к темным брюкам на швейной машинке, и через узкую дверь в дальнем углу. Она выходила в прихожую с лестницей, ведущей в ее квартиру, но, свернув с лестницы, она открыла еще одну узкую дверь в тесную и прохладную подсобку магазина. Элис провела Стива и Баки внутрь, наблюдая за тем, как они оглядывают небольшое помещение с полуфабрикатами, обрывками тканей и старыми, неуклюжими станками. Она хорошо знала это помещение, поскольку посещала магазин с тех пор, как ее мама начала встречаться с Маттиасом. Ей нравилось, что в этом помещении всегда есть что-то новое и удивительное, и она с удовольствием вспоминала, как Матиас учил ее здесь своему ремеслу, а радиоприемник на верстаке передавал последний джаз из Гарлема. Она знала, как обойти все странные на вид машины, коробки с иглами и булавками. Она наклонилась, чтобы включить старый пыльный вентилятор, и вздохнула, почувствовав, как прохладный воздух обдувает ее кожу. «Что это за место?» - спросил Стив, перекрикивая шум вентилятора. Он опустился на один из табуретов и огляделся. Баки обошел комнату по периметру и посмотрел на бирки с заказами на каждом предмете незаконченной одежды. «Это портновская мастерская», - сказала Элис. «И здесь тихо». Чтобы избежать дальнейших вопросов, она полезла в ящик на высокой полке и достала колоду карт. «Во что вы хотите поиграть?» *** В знойные дни летних каникул они втроем стали использовать заднюю комнату портновской мастерской как своеобразное убежище. Они заходили в магазин, здоровались с Матиасом, а потом уходили в подсобку. Они играли в карты и настольные игры, слушали радио, толкая друг друга локтями, чтобы получить доступ к прохладному воздуху из вентилятора. Элис никогда не объясняла Стиву и Баки, почему ей разрешили войти в магазин. Она знала, что они решили, будто Матиас - еще один из ее многочисленных знакомых, и ничего не сделала, чтобы их поправить. Они были достаточно дружелюбны с Маттиасом, но обычно не обменивались с ним более чем приветствиями. Матиас, конечно, знал о Стиве и Баки и каждый день за ужином спрашивал Элис, чем они занимаются. Она подумала, что, возможно, Маттиас знает, что она держит свои отношения с ним в секрете. Это заставляло ее чувствовать себя... странно. Пока одним медленным, жарким днем. Баки листал в углу приключенческую историю, а Элис смотрела, как Стив рисует комикс о них троих в роли солдат, когда в заднюю комнату проскользнул Маттиас. "Добрый день, дети. Живы?" «Почти», - ответил Баки. «Еще раз спасибо». Матиас прислонился к дверному косяку и махнул рукой, другой разглаживая жилет поверх аккуратно отглаженной белой рубашки. «Без проблем». Он часто заходил в подсобку за припасами, но обычно не задерживался там дольше, чем требовалось, чтобы дружелюбно кивнуть. «Хэй, Элли?» Элис подняла глаза от того места, где она заглядывала через плечо Стива, и подняла брови. Ее щеки были розовыми от остаточного тепла в подсобке, а измятая блузка выбивалась из-под юбки. «Нужна твоя помощь», - сказал Маттиас, постукивая себя по голове. «Я не могу вспомнить название новой песни - той, что из фильма?» Он посмотрел вверх, как бы ища ответ, затем разочарованно покачал головой. Стив оглянулся через плечо. "Я как раз думал об этом, в магазине так тихо. Ты знаешь..." Матиас напевает несколько тактов, заставляя Баки и Стива поднимать брови. Элис наклонила голову. Они с Матиасом часто так делали: напевали полузабытые песни и обрывки текстов, пока не получалась песня. На мгновение она засомневалась в присутствии Стива и Баки, но затем отбросила свои страхи. Она пригласила их сюда, она доверяла им - и она не собиралась притворяться, что Матиас не был для нее самым близким человеком, похожим на отца. Поэтому она сосредоточилась на тихом мычании Матиаса. Мелодия была медленной и тягучей, немного джазовой, и вскоре она присоединилась к словам. «Ты пришел ко мне, - пела она с растущей на лице улыбкой, - из ниоткуда». Матиас хлопнул в ладоши, глаза его загорелись, и он продолжил напевать. «Ты взяла мое сердце и нашла его свободным». Элис сделала ровный вдох, и ее голос отчетливо прозвучал в тесной комнате. "Чудесные мечты, чудесные замыслы из ниоткуда. Каждый час был для меня сладок, как цветок...", - с усмешкой проговорила она. «Бинг Кросби», - добавила она, и Маттиас снова хлопнул в ладоши. «Это она!» - воскликнул он. Он повернулся к Баки и Стиву, которые смотрели на Элис, а теперь повернулись, чтобы посмотреть на него, когда он указал на Элис. «Лучше, чем звукозаписывающий лейбл для запоминания этого материала, клянусь». Он наклонился, чтобы взъерошить волосы Элис, и рассмеялся, когда она отмахнулась от него, а затем позвал: «Ужин в шесть, Элли!». Через мгновение он снова исчез, захлопнув за собой дверь задней комнаты. Его смех эхом разнесся по коридорам. В маленькой комнате воцарилась тишина. Баки заговорил первым. «Кто... это?» Элис встретила его взгляд. «Матиас», - сказала она, как будто он был глупым. Несмотря на доверие к Баки и Стиву, ее сердце колотилось о грудную клетку. «И он твой...?» То, как Баки спросил, без злобы или подозрения, заставило Элис опустить руки. Оба мальчика смотрели на нее, нахмурив брови, но она не заметила отвращения к привычной манере разговора с Матиасом. Она выдохнула. «Он мой отчим». Обе пары глаз расширились. Но в отличие от большинства людей, узнавших об этом, они не стали отводить глаза в сторону или холодно отстраняться. «Ха», - сказал Баки. Через мгновение Стив сказал: «Тебе повезло, он действительно интересный парень». Затем он вернулся к своему рисунку, зажав язык между зубами, чтобы заштриховать шлем Элис. Элис их обожала. «Стив сказал, что ты поёшь, - сказал Баки, - но я не знал, что ты умеешь петь». Она нахмурилась. «Что это значит?» «Ты... ну, знаешь, хорошо поешь». Она взглянула на Стива, который все еще смотрел на свой рисунок, но его щеки стали розовыми. «Спасибо за блестящую рекомендацию, Стив», - язвительно сказала она. Его голова дернулась вверх. "Я сказал, что ты хороша! Нет, я уверен, что сказал, что ты лучше, чем просто хороша". «Тогда давайте выйдем на бис,» - объявил Баки. Он повернулся к коробчатому радиоприемнику, стоявшему на верстаке, включил его, и до их ушей донесся быстрый голос ведущего новостей. Баки что-то пробормотал себе под нос и начал крутить циферблаты. «Подождите, - запротестовала Элис, - я не собираюсь выступать...» "Тогда мы споем вместе с вами! Мои сестры постоянно так делают, ну да ладно. Ты ведь участвуешь, Стив?" «Не уверен, что у меня есть выбор», - вздохнул Стив. Он почесал затылок и переглянулся с Элис. Баки наконец-то нашел новую станцию, и его глаза загорелись, когда зазвучали первые несколько тактов песни «На солнечной стороне улицы». Элис вздохнула. Баки крутанулся на своем табурете, бросив озорной взгляд на Элис и Стива на другом конце комнаты. «Хватай пальто и шляпу!» - пропел он в такт певцу, имитируя действия. Стив прикрыл глаза рукой. «Оставь свои заботы на ступеньках». Певец на радио действительно напевал слова, и Баки, словно приняв это как вызов, раскинул руки и начал подпрыгивать плечами в такт музыке. Элис рассмеялась. "И просто направь свои стопы, - пел Баки, теперь уже громче, - на солнечную сторону улицы. Стив!" Стив присоединился к следующему куплету, убрав руку от глаз и бросив недовольный взгляд на Баки. «Разве ты не слышишь это питтер-пат?» Голос у него был тихий и тонкий, но Элис никогда раньше не слышала, как он поет, и ей очень понравилось, как серьезно он произносит слова и как сосредоточенно нахмуривает брови. Баки отвлек ее внимание, жестом указав на нее из другого конца комнаты, его брови приподнялись, когда он пробормотал одну из низких нот. Он манил. Элис покачала головой. Но тут Стив тоже посмотрел на нее, улыбнулся, несмотря на себя, и они с Баки запели: «Жизнь может быть такой сладкой...» «На солнечной стороне улицы!» присоединилась Элис. Она покачала головой, несмотря на улыбку, растянувшую ее губы, и рассмеялась над началом следующей строчки, когда Баки ликующе закричал, а рот Стива искривился на одну сторону. Посмеиваясь над собой и над артистом, они втроем пели до конца этой и следующей песни, переигрывая друг друга в громкости и нелепости, пока в заднюю комнату не спустилась мама Элис и не велела им замолчать, потому что Том спит. Они извинились и вышли обратно на улицу, продолжая петь, и когда они шли по улице, в тумане засияла радуга. Элис смеялась и пела, ее голос был чище и сильнее, чем когда-либо в затхлом, пыльном церковном зале.