Atmosphere

      Глава 8. Июль 1981 года       Ровно через год после начала подготовки кандидатов в астронавты был организован поход на озеро. Пригласили всех: и опытных астронавтов, и инструкторов, и новичков вместе с семьями.       Джоан позвала с собой Фрэнсис. Когда она приехала за девочкой, та уже ждала на пороге вместе с Барбарой. На Фрэнсис красовался рыбацкий жилет с кучей карманов и походный рюкзак взрослого размера.       Джоан едва сдержала смех: под весом снаряжения фигурка племянницы почти скрылась.       — Давай-ка я подсоблю, малыш, — сказала она, снимая с неё рюкзак.       — Я просто не знала, что ей может понадобиться в походе, — оправдывалась Барбара.       Джоан мягко улыбнулась:       — Ты молодец, всё правильно. Палатку я одолжила у Харрисона — он поехать не смог. А спальники у меня свои, те самые, в которых мы валялись под звездами в Бразосе. Так что мы полностью укомплектованы, но и ваши вещи пригодятся.       — Слишком много всего! — воскликнула Фрэнсис, стягивая жилет и забираясь на переднее сиденье.       Барбара заговорила так тихо, что Джоан пришлось наклониться к ней:       — Я как раз о таком и переживаю. Она ведь не умеет ходить в походы. Ничего этого не знает... когда рядом нет отца.       Джоан не знала подробностей, но, судя по всему, Скотт уже исчез с горизонта — об этом она мельком слышала от Фрэнсис.       — Ой, Барбара, всё будет хорошо. Правда.       — Просто не хочу, чтобы она чувствовала себя обделенной или в чем-то отставала, — вздохнула Барбара.       — Эй, мы с тобой за ней присмотрим, идет? — Джоан коснулась её руки. — Мы всегда это делали и всегда будем.       Барбара кивнула:       — Да... Наверное, отцу стоит прилетать почаще, проводить с ней больше времени.       — Замечательная идея. Думаю, и мама, и папа будут только рады.       Барбара помахала Фрэнсис и жестом велела опустить стекло, чтобы поцеловать её на прощание.       — И не смей закатывать глаза, — строго добавила Барбара. — Я всю жизнь положила на то, чтобы тебя вырастить. Уж один-то поцелуй ты можешь мне подарить.       — Прости, мам, — ответила Фрэнсис. Она чмокнула Барбару в щеку и, обращаясь уже к обеим, спросила: — Ну, теперь-то мы можем ехать?              Донна и Джоан устанавливали палатку Джоан, а Лидия неподалеку возилась со своей. Большинство детей играли поблизости, остальные толпились на мостках. Фрэнсис уже убежала с Джули, старшей дочкой Дьюка и Крис, и одиннадцатилетней Патти, дочерью Стива и Хелен. Патти учила младших, как раскрашивать камни, растирая об них цветочные лепестки.       Вгоняя колышек в землю, Джоан старалась делать вид, будто не слышит голоса Ванессы, доносившегося со стороны парковки. Ванесса помогала Стиву разгружать продукты из кузова пикапа Дьюка. Джоан никак не могла заставить себя обернуться. Последние несколько недель она просто не могла смотреть Ванессе в глаза.       — Забивай глубже, а то вся эта конструкция сложится от первого же чиха, — бросила Донна.       Джоан закатила глаза и навалилась на колышек всем весом, вгоняя его по самую шляпку.       — Спасибо за совет.       — Тебе повезло, что я тебя люблю и терплю твое дилетантство в установке палаток, — хмыкнула Донна.       — А тебе повезло, что я люблю тебя и терплю твой длинный язык.       Донна на секунду задумалась.       — Пожалуй, тут ты права.       Они закончили как раз в тот момент, когда палатка Лидии завалилась на бок.       — Идем, — сказала Джоан.       Донна вздохнула:       — Я обязательно должна ей помогать?       — Да.       — Даже после того, как она так яростно выбивала себе часы на манипуляторе, что меня сняли с графика в её пользу?       — Если не хочешь помогать, я сама всё сделаю.       — Да ничего ты не сделаешь, — отрезала Донна, шагая вперед. — Ты со своей-то еле справилась.       Когда они подошли, Лидия выпалила:       — Я сама! Не трогайте ничего!       Донна выразительно посмотрела на Джоан.       — Лидия, дай нам помочь, — мягко сказала Джоан.       — Просто отойдите, дайте мне развернуться, господи!       — Эй, сколько нужно девчонок, чтобы поставить палатку? — подал голос Марти. Джимми, стоявший рядом, уже начал хохотать, не дожидаясь развязки.       Джоан зажмурилась, чувствуя, как внутри закипает гнев. Донна лишь покачала головой.       — Да какая разница! Любая из вас может «поставить» мою «палатку»! — выдал Марти.       Лидия прыснула и хлопнула Марти по ладони.       — Заткнись уже, Марти, — бросила Донна.       Джимми пробормотал: «Какая недотрога», после чего они с приятелем пошли дальше.       Когда те отошли на приличное расстояние, Джоан повернулась к Лидии:       — Зачем ты это делаешь?       — Что делаю?       — Смеешься над этими идиотскими шуточками. Терпеть не могу, когда ты им потакаешь.       — Мне кажется, тебе просто нужно быть проще.       — Ты говоришь точь-в-точь как они, — заметила Донна.       — А разве не в этом весь смысл? — Лидия бросила центральную стойку на землю, окончательно сдавшись. — Если просто плыть по течению, они, в конце концов, успокоятся. Поймут, что мы такие же, как они.       — Я не хочу быть как они, — отрезала Джоан.       — Нам приходится быть такими, — настаивала Лидия. — Нас только поэтому и взяли в программу. Потому что мы, наконец, убедили их, что мы ничем не хуже.       — В её словах есть резон, — вздохнула Донна. — Никто в НАСА не сидит и не думает: «Интересно, каков он, женский подход». Они думают: «Ладно, дадим им шанс доказать, что они могут работать точно так же, как мы».       — На дворе 1981 год, Джоан, — добавила Лидия. — Пора перестать обижаться на тупые шутки и начать делом заниматься.       — А я бы сказала ровно наоборот, — парировала Джоан; дыхание её стало прерывистым. — На дворе 1981 год, и я сыта по горло притворством. Я не собираюсь смеяться над сексистскими шутками только ради того, чтобы мужчины дали мне шанс в деле, в котором я, скорее всего, разбираюсь лучше них.       Лидия покачала головой:       — Ты просто не понимаешь. Иногда ты меня просто бесишь. До восьмого набора в этой программе не было ни одной женщины. Одни мужчины, причем на полеты назначали только белых.       — Я, представь себе, в курсе.       — В восьмом наборе они пропустили шесть белых женщин, троих чернокожих и одного азиата. А остальные тридцать пять? Снова белые мужчины.       — И это я знаю, — сказала Джоан.       — Она хочет сказать, что мы в меньшинстве, — вставила Донна. Джоан посмотрела на неё. — НАСА заправляют мужчины. Если мы хотим попасть наверх, мы должны заставить мужчину выбрать нас. Мы должны быть теми, с кем им хочется работать. Нужно быть умнее.       Глядя на Донну, Джоан вдруг поняла: та прекрасно сознает, как её воспринимают окружающие. Она знает, что всем известно про их роман с Хэнком. И её напускная скрытность, полное отрицание этих отношений перед коллегами — это просто единственный способ выжить в профессии. Это была инициатива Донны — держать всё в секрете. Не Хэнка.       И если Донна была достаточно умна, чтобы понимать, как связь с Хэнком может навредить её карьере, но всё равно не прекращала её... значит, она действительно его любит.       — Я никогда не стану такой, как Джимми, — твердо сказала Джоан. — Или Марти. Или Тедди. Я не хочу шутить за чужой счет, притворяться, что мне никогда не бывает страшно, и принципиально не просить о помощи. Я не хочу прятать свои чувства или скрывать боль, не хочу доказывать кому-то, что я не умею плакать. Потому что иногда я плачу.       — Ох, я тоже, дорогая, — отозвалась Донна. — Но ты же знаешь, что нам нельзя этого показывать.       — Никогда и ни при каких обстоятельствах, — отрезала Лидия.       — Я... — Джоан покачала головой. — Я не собираюсь доказывать, что могу быть как они. Я не хочу быть как они. И не стану.       — Но то, что делаешь ты, касается всех нас, — настаивала Лидия. — Потому что они следят за каждой женщиной здесь. Нас еще слишком мало, чтобы каждая из нас отвечала только за себя. Стоит тебе расплакаться у них на глазах, и они скажут: «Бабы не тянут работу в стрессовых условиях». И в итоге подставишь ты меня. Ты здесь не только ради себя, Джоан. Мы либо все вместе выплывем, либо все вместе пойдем ко дну.       — Не уверена, что это правда, — пробормотала Джоан.       — Правда, — подтвердила Донна. — Не знаю, как с этим быть, но это правда.       — Значит, мы должны позволять им нести всякую пошлятину в наш адрес и не давать отпор?       — Лично я просто посылаю их к черту, — сказала Донна. — Тебе тоже стоит попробовать.       — Но Лидия смеется так, будто это и впрямь смешно.       — Иногда это и правда смешно, — бросила Лидия.       — Ты так думаешь только потому, что нам всю жизнь внушали: высмеивать женщину — это нормально, — отрезала Джоан. — Но я в этом не участвую. Ты говоришь о том, как поведение одной отражается на всех? Так вот, твой смех над этими шутками дает им понять, что так вести себя — в порядке вещей.       Лидия вздохнула:       — Я не хочу больше об этом говорить.       — Я тоже.       Джоан невольно подумала о Ванессе, которая всё еще болтала со Стивом. Согласилась бы она с ней? Поняла бы она, что Джоан больше не хочет быть «миротворцем»?       — Ладно, проехали, — примирительно сказала Донна. — В корне проблемы мы все согласны. Мы просто не знаем, как её решить.       — Универсального решения не существует, — подытожила Джоан.       Лидия кивнула:       — Тут ты права.       — Но наши ссоры делу точно не помогут, — признала Джоан.       — Это уж точно, — согласилась Лидия.       — Как же бесит, — выдохнула Джоан.       — Я? — спросила Лидия с такой детской беззащитностью, что у Джоан дрогнуло сердце.       — Нет, они. Это из-за них мы грыземся. Я злюсь на них, а срываюсь на тебе.       — Ну, ты же знаешь, — Лидия слабо улыбнулась, — женщины бывают крайне иррациональны.       Джоан невольно рассмеялась.       — Лидия Дейнс, глазам своим не верю! — воскликнула Донна. — Неужели ты только что удачно пошутила?       — Представь себе, я тоже умею быть забавной.       — Нет, — отрезала Донна. — Об этом никто и не подозревал.              После ужина Крис поманила Джоан к одной из палаток и показала на Фрэнсис: та уснула в спальнике вместе с Джули. Обе были в дневной одежде, перемазанные землей. Волосы Фрэнсис спутались, на щеках застыли следы от шоколада.       Джоан смотрела, как племянница смешно посапывает с открытым ртом, во сне сжимая ладошку Джули. В голове мелькнула мысль: интересно, часто ли Фрэнсис видит друзей вне школы?       — Хочешь, я перенесу её в твою палатку? — раздался за спиной тихий голос.       Джоан обернулась — это был Грифф.       — Пусть лежат, — шепнула Крис. — Джули постоянно так засыпает со своей кузиной Линдой. Думает, что это она так хитро улизнула от режима, но это единственный способ заставить её лечь вовремя.       Джоан улыбнулась:       — Хорошо, ты уверена? Разбудишь меня утром, когда она проснется?       — Всё будет в порядке, — заверила Крис.       Грифф кивнул в сторону берега, и Джоан пошла за ним. Ночной воздух был теплым, с воды дул легкий ветерок. Небо было чистым; прямо перед ними, за кронами деревьев, мерцали созвездия Лебедя и Орла.       Вдалеке Джоан заметила Ванессу: та сидела на краю мостков и пила пиво со Стивом. Джоан почувствовала себя мотыльком, который прекрасно знает, что с ним сделает пламя.       Она отвела взгляд от Ванессы и увидела, что Грифф наблюдает за ней.       Он молчал, пока они не отошли подальше от лагеря.       — Я хотел сказать, что всё в норме. Правда. Тебе больше не нужно меня избегать, — заговорил Грифф.       — Ты уверен? — спросила Джоан. — Я сделаю так, как тебе будет удобнее.       Грифф благодарно кивнул.       — Ты когда-нибудь влюблялась? — вдруг спросил он.       Джоан не нашла в себе сил посмотреть ему в глаза.       — Нет, думаю, нет.       — Ну, это как тяжелая простуда: сначала паршиво, а потом в один прекрасный день всё проходит.       Джоан невольно рассмеялась.       — Я просто хочу сказать: давай оставим это в прошлом.       — Оставим в прошлом — что? — с улыбкой переспросила она.       Грифф засмеялся:       — Вот, спасибо.       — Ты и правда лучший парень из всех, кого я знала, — искренне сказала Джоан.       — Ну, только давай без этого, — отмахнулся он.       — Нет, я серьезно... — настаивала Джоан. — В моей жизни не так много мужчин. Если не считать отца и... всех этих ребят. Но ты — человек хороший. Настоящий.       — Ну, я стараюсь.       — Я знаю. И для меня честь быть твоим другом. Правда. Для меня честь работать с тобой.       — Взаимно.       — Значит, мы снова будем вместе ходить в Космический центр?       — Да, я бы этого хотел.       — И ужинать иногда?       Грифф шутливо поднял ладонь:       — Всему свое время, Гудвин.       Джоан улыбнулась, услышав, как он назвал её по фамилии. Но в глубине души она понимала: между ними что-то безвозвратно исчезло.       Они прошли еще немного вдоль берега и повернули обратно к лагерю.       — Можно я скажу еще одну вещь? — спросил Грифф, когда они уже подходили к палатке. — Хотя, наверное, это не мое дело.       — Конечно.       — Я не претендую на то, чтобы знать, что у тебя на душе. Но ты кое-что говорила, то там, то сям... и я... ну, почувствовал что-то, наверное... и... Он остановился и повернулся к ней.       — Если ты и правда к кому-то что-то чувствуешь — если тебя это тяготит... боюсь, ты в непростом положении. Потому что, как бы я ни считал их позицию в корне неверной, есть вещи, которые НАСА официально не одобряет для астронавтов. Судя по тому, что я слышал.       У Джоан на мгновение перехватило дыхание, словно легкие напрочь забыли, как выпускать воздух.       — Ты в порядке? — спросил он.       Она кивнула.       — Спасибо, Грифф. За заботу. Но я... я не совсем понимаю, какое отношение всё это имеет ко мне.       — Ладно, — сказал он. — Я просто... если понадобится, я за тебя вступлюсь. Просто хотел, чтобы ты это знала. Даже несмотря на то, что в Новом Орлеане ты в пух и прах разнесла мое эго... — добавил он со смехом.       — Да замолчи ты!       Он продолжал смеяться:       — Я серьезно... задетая гордость не меняет моих убеждений. Каждый должен иметь право жить своей жизнью и любить того, кого хочет. Я прикрою тебя, Гудвин. Поняла? Вот что я пытаюсь сказать.       — Спасибо, Грифф, правда, — ответила Джоан. — Но я понятия не имею, о чем ты.       Джоан вернулась в свою палатку, но без Фрэнсис там было пусто, и сон не шел. Мысли роились в голове, а тишину то и дело нарушали тихие всплески — то ли рыба плеснула, то ли какая-то птица на озере. Раздраженно вздохнув, она выбралась из спальника, расстегнула молнию палатки и вышла наружу.       Там, на мостках, стояла Ванесса. Она пускала по воде блинчики.       Джоан взглянула на небо. Судя по положению Веги, до двух ночи было еще далеко.       Она могла бы вернуться и попробовать уснуть снова. Но фигура Ванессы была так призрачно освещена лунным светом, что Джоан невольно двинулась к ней.       Ванесса, должно быть, услышала шаги — она обернулась и, увидев Джоан, расплылась в широкой улыбке. У Ванессы была удивительная улыбка — чуть асимметричная, хотя всё остальное лицо было безупречно правильным. Завитки её волос казались Джоан самым прекрасным зрелищем в жизни; ей безумно захотелось протянуть руку и коснуться их. Притянуть её к себе.       — Смотри, — сказала Ванесса, указывая на западный край небосвода. — Геркулес.       Джоан молчала.       — Теперь для меня всё небо обрело смысл, — негромко добавила Ванесса. — Благодаря тебе.       И Джоан подумала: «О нет. О нет. О нет. О нет».