Atmosphere

      Глава 9. 29 декабря 1984 года       Теперь, уже в скафандре, Ванесса выходит в грузовой отсек, закрепив страховочный фал. Она движется к передней переборке, чтобы осмотреть правые замки. Она старается не думать о Хэнке. Старается не думать о том, через что сейчас проходит Донна. Старается не думать о малышке Тее и о том, что девочка никогда не вспомнит, как Хэнк держал её на руках в День благодарения. Как Донна всё просила дать ей дочку, а Хэнк только качал головой. «Нет, — слышала она его слова. — Пожалуйста, не надо. Дай мне побыть с ней». Тея никогда не вспомнит, каково это — быть в руках отца. О нём ей будут только рассказывать.       Она не может об этом думать.       Вместо этого она думает о Гриффе. Думает о Лидии.       И думает о Джоан.       У передней переборки её пробирает дрожь. С этой стороны она видит края пробоины, но вдобавок ко всему створка грузового отсека деформирована. По ней пришелся удар — скорее всего, осколком детонировавшего кабеля.       — Хьюстон, правая створка отсека погнута. Попробую запереть её вручную, но не уверена, что кромки сойдутся.       Раздается голос Джоан:       — «Навигатор», принято. Створки допускают определенную погрешность. Приступайте к работе, будем оценивать по ходу.       Ванесса осматривается. Сверху грузовой отсек напоминает по форме заглавную букву «I», и в закрытом состоянии створки удерживаются тридцатью двумя замками. Восемь на передней переборке, восемь на задней и шестнадцать вдоль центральной линии. Сначала она попробует затянуть замки на передней переборке настолько, насколько получится.       Левый ряд из четырех замков закрылся автоматически. Она переходит к правому, начиная с самого дальнего от центра. Первый заклинило, но она знает, что делать. В любой другой ситуации это мог бы быть звездный час Ванессы. Ради этого она здесь. Ради механики.       Она достает сумку с инструментами из-за экранно-вакуумной изоляции и подплывает обратно к первому замку. Достает торцевой ключ. В космосе нельзя спешить — никогда. И в эту минуту она благодарна за то, что вынуждена решать задачу методично. Она годами тренировалась ради этого момента. Там, на Земле, она заучивала, куда положить правую руку, куда — левую, как закрепиться в фиксаторах для ног и как извернуться, чтобы создать максимальный рычаг. Она принимает рабочую позу и начинает.       Как ей быть астронавтом без Стива? Как вернуться домой без него? Она не сможет. Она ни на что не способна. Она всё запорет, и они все погибнут. Ей это не под силу.       Ванесса резко вдыхает.       Может, спешка была бы лучше? Может, если бы у неё не было ни секунды на раздумья, всё было бы проще. Гравитацию недооценивают — она хотя бы дает нам то, чему можно сопротивляться.       Она пытается очистить разум. Совмещает ключ с приводом и начинает вращать.       Однажды Стив сказал ей, что хотя он и младший из двух братьев, Ванесса для него — как младшая сестренка.       Ванесса тогда ответила, что и сама чувствует себя младшей: вечно она в центре внимания, вечно требует от него слишком многого. Но Стив её поправил. Сказал, что и он получает от этого не меньше. «Когда я говорю с тобой, когда слушаю о твоих трудностях, я понимаю, как далеко ушел с тех пор, как был в твоем возрасте. И, черт возьми, может, я и великий астронавт, но если я использую свой опыт только для себя самого, то какой в этом толк? Какое наследие я оставлю?»       «Так я помогу тебе, ты поможешь другому новичку, она — следующей, и так по цепочке. И когда-нибудь, спустя десятилетия, когда человечество доберется до Марса, меня уже давно не будет в живых. Но я всё равно буду частью этого».       Она крутит привод, затягивая замок до предела. Четверка замков защелкивается. Ощущение надежного сцепления в руке приносит мимолетное облегчение.       — «Навигатор», видим: первая четверка готова. Спасибо.       Ванесса поднимает взгляд. Изгиб створки мешает краям сойтись вплотную. Она снова приставляет ключ к приводу и пытается довернуть его, притягивая дверь максимально плотно.       Если щель между створками окажется слишком большой, шаттл просто сгорит при входе в атмосферу. И Ванесса никогда больше не увидит Джоан.       Она заставляет себя расслабить челюсть и сосредотачивается на дыхании. Вдох на четыре счета. Задержка на четыре. Выдох на четыре. Она знает: если дышать в одном ритме, можно занять мозг настолько, чтобы в него не лезло всё остальное.       Вдох на четыре. Задержка на четыре. Выдох на четыре.       Вдох на четыре. Задержка на четыре. Выдох на четыре.       Она продолжает крутить.       В грузовом отсеке темно, а работы еще непочатый край.       Джоан не скажет этого вслух. Никто не скажет. Но если замки передней переборки не смогут выровнять створку, дело примет скверный оборот.       Рэй встает.       — Слет, это врач. Меня беспокоит пульс Гриффа.       Он отмечает это уже в четвертый раз, но теперь его тон спокойнее, лишен прежней живости, что пугает еще сильнее. Джоан поворачивается к нему. По его бледному лицу и широко раскрытым глазам она видит, каких усилий ему стоит сохранять самообладание. Джек:       — Какие показатели?       — Двадцать один удар в минуту, аритмия нарастает.       — Насколько?       Рэй снова проверяет приборы и сглатывает.       Когда Рэй начинает говорить — с похоронным выражением лица — Джоан кажется, будто кто-то приглушил звук во всём мире. Каждое слово в диалоге Рэя и Джека кажется ватным, глухим, нереальным. Она видит, как Рэй хмурится. Видит, как Джек хлопает ладонью по консоли.       Но она не может разобрать ни слова.       Позже она поймет, что на самом деле всё слышала. Просто спрятала эти воспоминания в дальний ящик, чтобы переварить их потом, когда сможет найти в себе силы. Они вернутся к ней вспышками гораздо позже.       «Температура упала». «Мы потеряли сигнал пульса». «Не говорите Форд». «Даже если она доберется до него в ближайшие тридцать секунд, я не думаю, что...»       Но сейчас Джоан словно покинула собственное тело. Она видит происходящее с высоты трех метров.       Видит себя в кресле. Растрепанный хвост, налитые кровью глаза.       И вот время начинает течь вспять. Она видит, как приходит сегодня утром на работу, как ложится спать вчера вечером. Видит, как машет на прощание Гриффу на парковке у Центра имени Джонсона перед его карантином. Видит, как он говорит с ней в бассейне дома у Стива, подплывая ближе. Видит, как он здоровается с ней в самый первый день у жилого комплекса.       Она видит прошлое, но теперь оно окрашено мучительной неизбежностью настоящего.       Как она могла не видеть, к чему всё идет, когда это было так ослепительно очевидно?       «Ну ты и ребенок», — думает она. Человека задело осколками взрыва в двухстах милях над Землей, а ты надеялась, что он выживет?       Резкая, болезненная тишина обрушивается на зал, и Джоан возвращается в реальность.       Она видит, как лицо Рэя становится мертвенно-бледным.       — Слет, это врач. Джон Гриффин мертв.       Джоан чувствует, как раскаленное железное ядро Земли тянет её к себе, вниз, в самую бездну ада, в который она никогда не верила.       Хэнка нет. Стива нет. Теперь и Гриффа нет тоже.       Он когда-то назвал её романтиком, а она не поверила. Откуда он знал её лучше, чем она сама? Та Джоан, которую он видел в тот день, была куда ближе к истине, чем та, которую она видела в зеркале всю свою жизнь. Голос Ванессы звучит четко:       — Хьюстон, это Форд. Я попыталась затянуть замки, но не могу свести створки вплотную. Остается зазор примерно в один сантиметр.       Джоан закрывает глаза. Она не понимает, как пережить эту секунду.       Она так сильно сжимает ручку в руке, что та трескается, и острый край врезается в ладонь.       У неё будет вся оставшаяся жизнь, чтобы оплакивать его. Но за этой консолью у неё осталось всего несколько часов.       — Хьюстон, ответьте. Это «Навигатор», как слышно? — повторяет Ванесса.       Соберись, Гудвин.       Джоан никогда раньше не называла себя по фамилии в собственном мыслях. И сейчас она гадает, чей это голос звучит внутри.       — Не говори ей, — отрывисто произносит Джек. — Нам нужно, чтобы она сосредоточилась на замках.       Джоан смотрит на него. Она понимает: это единственный шанс Ванессы сохранить концентрацию и спасти себя и Лидию. Так нужно. Но она не уверена, что сможет это сделать.       «Поехали, черт возьми».       — «Навигатор», это Хьюстон, — говорит она. — Мы считаем, что вам нужно двигаться дальше, учитывая дефицит времени. Если остальные замки по линии закроются, шансы есть.       — Не согласна, Хьюстон. Я считаю, что должна попробовать еще раз...       — «Навигатор», продолжайте работу. У нас нет времени.       — С тобой всё в порядке, Гудвин? — спрашивает Ванесса. — Голос у тебя какой-то не такой.       Джек смотрит на Джоан и качает головой. «Наша работа — не говорить ей правду, наша работа — вернуть её домой».       — «Навигатор», да. Мы по-прежнему уверены в створках. Переходите к восьми замкам задней переборки.       Джоан чувствует, как её душа коченеет. Губы шевелятся, но сердца здесь больше нет. Она знает, что справится — эти часы пройдут, так или иначе, и физически она выживет. Но она не уверена, что когда всё закончится, она когда-нибудь снова станет прежней.       Ванесса слышит дрожь в голосе Джоан. Но раз та не хочет говорить о причине, значит, так надо.       — Принято, — отвечает Ванесса.       Она перебирается к задней переборке.       Каждый из восьми замков защелкивается один за другим. Шестнадцать из тридцати двух готовы. Верхняя и нижняя перекладины нашей заглавной «I» зафиксированы, пусть и не идеально.       Она представляет ощущение твердой земли под ногами, то облегчение, с которым врачи бросятся в кабину, чтобы спасти Гриффа и Лидию. Думает о том, какой там будет воздух — пахнущий пылью и топливом.       Стив говорил ей, что выход из корабля похож на возвращение домой после долгого отпуска. В это редкое мгновение ты чувствуешь знакомый запах Земли, пока снова не привыкнешь к нему настолько, что перестанешь замечать.       Она так ждала этого момента.       Ей становится горько от мысли, как сильно она ждала всей этой миссии. Как протестовала против роли «всего лишь» специалиста полета. Как умоляла дать ей шанс стать пилотом.       И конечно, именно Стив сказал ей тогда, что она заслуживает права когда-нибудь самой сесть за штурвал шаттла. Стив, который хлопотал за неё. Который обещал не отступаться, пока Антонио всё не поймет.       Она переходит к осевым замкам. К счастью, первые четыре закрываются без труда. Она движется к следующей четверке.       Десять лет назад Стив изменил жене. Один раз. Был пьян. Он так и не простил себя за это, хотя Хелен, когда он во всём признался, дала ему шанс загладить вину. И он загладил. Правда.       Ванесса не до конца понимала ни ту, ни другую сторону — ни само предательство, ни возможность прощения. Но Стив говорил, что со временем она поймет и то, и другое. Что стоит полюбить кого-то достаточно долго, и ты осознаешь: возможно всё, и ты сама способна на поступки куда более страшные и куда более великие, чем можешь представить.       Этому он её тоже научил.       Она закрывает последний замок в ряду. Двадцать четыре готовы. Осталось восемь. Если получится закрыть все восемь, можно надеяться, что шаттл выдержит нагрузку, даже если передняя переборка останется слабым местом. Она переходит к следующей группе из четырех осевых замков, расположенных ближе к передней переборке.       И сразу видит, что привод треснул — его тоже задело осколками.       — Хьюстон, сколько замков мы можем потерять? — спрашивает Ванесса. — На какой уровень отказов рассчитан шаттл?       Она смотрит дальше, на последнюю четверку у самой передней переборки. И снова видит, что створку перекосило.       — «Навигатор», мы полагаем, что даже если замки передней переборки прилегают не плотно, орбитальный аппарат может выдержать некоторую нестабильность осевых замков.       — Некоторую — это сколько? У меня может не закрыться восемь замков в дополнение к щели в переборке.       — Принято, «Навигатор». Ведем расчеты.       Ванесса и сама знает: ответом не будет «Шаттл выдержит посадку с восемью открытыми замками и сантиметровой щелью». Но если она сможет провернуть этот привод и закрыть хотя бы эту четверку, это может притянуть створки достаточно плотно со стороны хвоста. А значит, даже если остальные не закроются, у них останется призрачный шанс.       Она старается покрепче ухватить ключ и прижимает его к приводу. Но тот не двигается. Она давит изо всех сил, но чем сильнее напор, тем настойчивее микрогравитация отталкивает её от замка. Ей приходится упереться одной рукой и одной ногой в створку, используя собственное тело как противовес. Она напрягает каждую мышцу, всем телом вдавливаясь в дверь. Напряжение отдается в конечностях, в спине, в животе. Она так стискивает челюсти, что боится раскрошить зубы. Ни с места.       — «Навигатор», мы считаем, что незапертая четверка на осевой линии — это допустимо.       Этого мало — впереди еще восемь, плюс погнутая дверь. Ей нужна эта четверка. Иначе никто не выживет.       Ванесса снова наваливается на инструмент. Ноль эффекта.       Снова. То же самое.       Снова.       И снова.       И снова.       — Черт бы всё побрал! — она перестает давить на дверь, теряет опору и кувыркается в пустоте. Приходится тратить силы, чтобы вернуться в позицию. Проклятье.       — Форд, мы считаем, вам нужно двигаться дальше. Подтвердите.       Ванесса не может говорить. Она сейчас закричит.       — «Навигатор», подтвердите переход к следующему этапу.       Ей хочется швырнуть этот гребаный ключ через весь отсек, сорвать шлем и взвыть. Но ключ нужен ей, чтобы вернуться домой; если она хотя бы разгерметизируется шлем, то умрет через несколько секунд; а даже если бы она и закричала — здесь её никто не услышит. Звуку не в чем распространяться.       — Ни один из этих четырех не закрывается! Если я пойду дальше, это значит, что мне нужно закрыть все оставшиеся, а они отсюда выглядят безнадежными. Вы уверены, что я должна переходить к последней четверке?       — Учитывая лимит времени — да, это оптимальное решение.       — Принято, Хьюстон, — говорит Ванесса. Закрывает глаза и выдыхает.       Она перебирается к последней группе у задней переборки.       И она оказывается права. Мало того, что дверь и здесь деформирована, так еще и торсионный вал поврежден.       Она прилаживает ключ к приводу, но он не проворачивает замки. Она хватает спецключ для трехточечных замков и пытается закрыть каждый по отдельности, но ни один не поддается. Она вдыхает и сосредотачивается на первом из четырех. Вставляет инструмент в активный замок и пытается провернуть.       Наконец, замок подается на миллиметр. Всё её тело словно прошивает током. Она тянет сильнее, еще сильнее. Рука нещадно ноет. Спина разламывается. Но нужно продолжать.       Еще миллиметр. И вот, когда уже, кажется, что замок зацепится, вал трескается окончательно. Она закрывает глаза.       Ей просто нужно, чтобы створки грузового отсека не раскрылись при входе в атмосферу. Неужели это такая запредельная просьба?       Донна однажды сказала ей: если кому-то из них с Хэнком суждено погибнуть, она надеется, что это будет она. Ванесса не поверила, но Донна настаивала. «И не по какой-то там сопливой причине, вроде "я не смогу без него жить", — говорила Донна. — Смогу. Жила же как-то тридцать лет до встречи с этим мерзавцем. Просто он как родитель лучше. Он любит нашу малышку сильнее. Знаю, любовь нельзя измерить, и я люблю её до безумия, но он, Ванесса, любит её еще больше».       Ванесса не хочет больше думать о Донне. Но она хочет вернуть тело Хэнка домой. Каждый раз, когда она приходила на могилу отца, она знала, что его самого там нет. И для неё это всегда было важно.       Она пытается подтянуть второй замок, чтобы накинуть инструмент, но он не шевелится.       Она бьет перчаткой по шлему. Снова. Снова. И снова.       — Хьюстон, я не знаю, что делать.       — «Навигатор», — говорит Джоан. — Мы ждем доклада: удается ли закрыть последнюю четверку?       — А если нет? Какой запасной план?       Джоан молчит. Ванесса уже давно живет с этим чувством: весь мир стирается, остается только голос Джоан, за каждое слово которой нужно цепляться, как за спасательный круг.       — Хьюстон, как слышно?       — Слышим вас, «Навигатор». По нашим данным, все четыре замка не заперты.       — Я не думаю, что они закроются, Гудвин.       — Принято, — отвечает Джоан.       — Корабль выдержит посадку с восемью открытыми замками и двумя щелями в переборках? На глаз — у нас как минимум сантиметровая уязвимость вдоль всей осевой линии.       Снова тишина. Но Ванесса всё понимает. Джоан не хочет ей лгать.       — «Навигатор», — произносит Джоан спустя вечность пугающе твердым тоном. — У нас нет уверенности, что шаттл пригоден к посадке с таким количеством открытых замков. Мы не верим, что он выдержит жар при входе в атмосферу. Вам необходимо начать всё сначала. Затягивайте каждый замок до упора, начиная с передней переборки. Мы считаем, что даже небольшое дополнительное усилие в начале даст шанс выровнять створки по всей длине. Сердце Ванессы пускается вскачь.       — Хьюстон, если я начну всё сначала, мы пропустим окно для схода с орбиты.       — «Навигатор», верно.       — Грифф и Лидия протянут еще один виток? — спрашивает Ванесса. В ответ — молчание.       — Хьюстон, ответьте! Когда следующее окно? Грифф и Лидия выживут, если мы пропустим это?       — «Навигатор», — наконец говорит Джоан. — Мы должны сообщить вам новости об экипаже.       В Центре управления полетами воцарилась атмосфера агонии. Почти никто не разговаривает. Джек стоит прямо за спиной Джоан, Антонио замер у входа. Остальные поникли в своих креслах. Джоан не может заставить себя поднять на кого-то взгляд.       — Кто из них, Гудвин? — голос Ванессы срывается.       Джоан не может вытолкнуть слова.       — Грифф или Лидия? — снова спрашивает Ванесса.       Грифф как-то признался Джоан, что боится, будто пик его жизни уже позади. Что он был слишком популярен в школе — а значит, дальше только путь под откос. Джоан тогда рассмеялась и положила голову ему на плечо. «А может, ты просто будешь становиться всё лучше и лучше? Ты об этом не думал?» «Нет, — ответил он. — В это я не верю».       — Это Грифф, — говорит Джоан в микрофон гарнитуры. — Он умер семнадцать минут назад.       Ванесса молчит.       — Форд... — произносит Джоан. — Нам очень жаль.       «Мне так жаль. Мне так страшно от того, что будет дальше».       — Гудвин, — наконец отзывается Ванесса. — Ты как?       — Я... я... — Джоан вспоминает о своей роли. — Нет, я не в порядке. Мы все здесь убиты горем. Но сейчас наша главная задача — помочь вам посадить шаттл и вернуть выживших астронавтов домой.       Ванесса не отвечает.       Секунды тянутся одна за другой. Секунды, которых у них нет.       Наконец, голос Ванессы снова прорезает эфир:       — Он был одним из лучших астронавтов, что у нас были.       Джоан изо всех сил пытается сохранить самообладание.       — Подтверждаю, — это всё, что она может из себя выдавить.       — Если я продолжу возиться со створками, — спрашивает Ванесса, — что будет с Лидией?       Джоан смотрит на Рэя — тот хмурится. Потом переводит взгляд на Джека. Тот кивает.       — «Навигатор», посадка на базе Эдвардс — наша последняя возможность. Следующий шанс будет только в Космическом центре имени Кеннеди через двенадцать часов.       — Поняла, Хьюстон. Сколько времени осталось у Лидии? — спрашивает Ванесса.       — Мы не можем ей врать, — говорит Джек.       Джоан кивает.       — Говори, — разрешает он. — Пора.