Atmosphere

      Глава 10. Август 1981 года       Собрание астронавтов в тот понедельник на первый взгляд ничем не отличалось от обычного. Астронавты и руководители отделов заняли места за столом переговоров и в креслах вдоль стен. Кандидаты, как всегда, выстроились в ряд у стены; Джоан, Грифф, Лидия и Ванесса втиснулись в самый угол.       Донна и Хэнк тихо скользнули в зал в последний момент и встали у дверей, где еще оставалось свободное место. Затем вошел Антонио.       Джоан сразу поняла: сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее. И если кто-то другой списал бы это на шестое чувство, Джоан знала истинное имя этого феномена — наблюдательность. Антонио вел себя иначе: он шел медленнее, а в уголках его губ таилась едва сдерживаемая улыбка.       — Я знаю, что для многих астронавтов в этом зале сегодняшний день остался одним из самых светлых воспоминаний об их бытности кандидатами, — начал он.       Джоан взглянула на Гриффа, и тот понимающе вскинул брови.       — Осенью 1979 года мы получили три тысячи сто двадцать две заявки на участие в программе подготовки. В начале зимы 1980-го мы провели интервью со ста двадцатью одним финалистом и отобрали восемнадцать лучших.       Лидия поймала взгляд Джоан.       — Сегодня, спустя год и месяц после начала подготовки и испытаний, я могу с уверенностью сказать: восемнадцать членов девятого набора астронавтов НАСА доказали, что они — одни из лучших кандидатов, которых нам когда-либо доводилось обучать. И для меня большая честь объявить: вы больше не кандидаты. Джентльмены... и леди. С этой секунды мы с безмерной гордостью называем вас астронавтами. Поздравляю!       Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Джоан встретилась глазами с Ванессой и на этот раз не стала отводить взгляд. Ванесса улыбалась.       Позже, когда в начальной школе закончились уроки, Джоан сняла трубку на своем рабочем столе в НАСА и набрала номер Барбары.       — Позови Фрэнсис, ладно? Чтобы вы обе слышали, — попросила она. Барбара позвала дочь, и когда Джоан поняла, что они обе на связи, она сообщила новость.       — Тебе дали серебряный значок? — тут же спросила Фрэнсис.       Джоан сжимала его в ладони. Маленький, острый. Готовый к полету.       — Я смотрю на него прямо сейчас.       — Джони! — закричала Фрэнсис. — Я так тобой горжусь!       Джоан саму напугало то, как быстро у неё перехватило горло. Она откашлялась.       — Спасибо, малыш.       — Ну, надо же, — сказала Барбара. — Моя старшая сестра — астронавт.       Вечером все отправились в «Аутпост». Хэнк и Джимми заказывали пиво на всех, народ постепенно прибывал. Было еще рано, но обстановка накалялась быстро. Когда Дьюк крикнул, что выставляет выпивку всему бару, заведение отозвалось одобрительным ревом. И тут Хэнк повернулся к Донне и поцеловал её.       Лидия округлила глаза, глядя на Джоан. Та только рассмеялась.       — Так вы теперь, значит, в открытую? — крикнул Джимми.       Хэнк пожал плечами.       Но Донна буквально светилась. Когда она поймала взгляд подруги, Джоан улыбнулась ей в ответ, хотя саму её пронзил тихий ужас. От мысли, что когда-нибудь и она сможет вот так улыбаться — совершенно безоружно.       — Полагаю, что так, — ответил Хэнк. И уже во весь голос добавил: — Мы женимся! Решили, что вам пора бы уже узнать.       Толпа взревела так, что у Джоан заложило уши.       — Ну, повалите меня перышком! — хохотнул Джимми. — Хэнк всё-таки решил завязать со счастьем и бросить якорь у причала. Удачи тебе, старина, — теперь о веселье можешь забыть!       — Очень мило, Джимми, — фыркнула Донна.       — Да я ж шучу! Хэнк, научи свою девочку понимать шутки.       — С этим у неё всё в порядке, Джимми.       В этот момент пришла Ванесса и встала рядом с Джоан.       — Чего все так орут? — спросила она. — Из-за значков?       Джоан покачала головой:       — Хэнк и Донна обручились.       — Ого, — выдохнула Ванесса.       — Чудесно, правда? — сказала Джоан, но голос её прозвучал как-то натянуто. Донна висла на руке Хэнка, буквально вжимаясь в его плечо. Джоан было неловко на это смотреть. — Наверное.       — Ты за неё не рада? — прищурилась Ванесса.       — Я... просто они сами себе кажутся такими милыми, не находят? Два влюбленных астронавта.       Ванесса рассмеялась:       — Да уж, какой кошмар. Влюбленные астронавты.       Спустя несколько часов бар почти опустел. Остались только Грифф, Лидия, Джоан и Ванесса.       — Мы сделали это, — проговорила Лидия. — Мы, правда, это сделали.       — Точно, — отозвалась Ванесса.       — Я вообще не думала, что вы двое пройдете, — Лидия ткнула пальцем в сторону Ванессы и Джоан.       — Полегче, Лидия, — осадила её Ванесса.       — Нет. — Лидия мотнула головой с такой плавностью, что Джоан поняла: та пьяна в стельку. — Я к тому... я к тому... послушайте меня.       — Давай я лучше провожу тебя домой? — предложил Грифф.       — Да, хорошо, но погоди, — не унималась Лидия. — У меня были причины сомневаться. Ванесса, ты ведь, по сути, просто высококвалифицированный механик, так? Только не обижайся.       — С чего бы это мне обижаться? — хмыкнула Ванесса.       — Вот видишь, ты понимаешь. Я же не со зла, — продолжала Лидия. — А ты, Джоан... Ты поначалу была такой тихоней. Напоминала маленького мышонка, и я думала: «Да она даже парашютную подготовку не вытянет». Но посмотри на себя!       — Переходи уже к сути, — попросила Джоан.       Лидия вздохнула:       — Я думала, мне нечему у вас учиться. Понимаете, я всю жизнь была самой умной девочкой в классе. Всю жизнь. Вы хоть знаете, каково это — когда у тебя больше ничего нет?       Вряд ли.       Ванесса закатила глаза:       — Лидия, богом клянусь. Ты, может, и умнее меня, но уж точно не умнее Джоан, так что завязывай. Я честно пыталась вести себя вежливо, но ты уже начинаешь действовать мне на нервы.       — Всё нормально, — мягко сказала Джоан. — Она просто пьяна.       — Нет, не нормально, — отрезала Ванесса и посмотрела на Лидию. — Совсем не нормально.       — Я вам не нравлюсь. Я понимаю, — Лидия понурилась. — Я к этому привыкла. Мало кто меня любит. И я знаю почему: потому что мне на вас плевать так же сильно, как на саму себя, и это заметно. Я даже скрывать это не умею.       Ванесса покачала головой. Грифф спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул. Джоан продолжала слушать.       — Я просто пытаюсь сказать... я понимаю, что в вас есть что-то такое, чего нет во мне, — выговорила Лидия. — Что-то, чему я могла бы поучиться. Пока не знаю как, но я это вижу. Вижу, какие вы классные. У вас есть способности, которых мне не хватает. И мне нужно к вам прислушиваться.       Джоан улыбнулась ей. С Лидией всегда нужно было занижать планку ожиданий, но если набраться терпения, она рано или поздно могла удивить.       — Иди домой и выспись, — сказала Ванесса.       Лидия кивнула, и Грифф повел её к выходу. У самых дверей он обернулся и бросил на Джоан нечитаемый взгляд. От этого взгляда Джоан остро осознала, что они с Ванессой остались одни. Выпитое пиво приятно кружило голову, и смотреть Ванессе в глаза стало гораздо проще.       — Лидия набралась, — заметила Джоан. — Но ты же понимаешь, что она хотела как лучше?       — Я понимаю, что она одинока, — ответила Ванесса, откидываясь на спинку стула.       — Ну, все в какой-то мере одиноки.       Ванесса покачала головой:       — Нет, не все. Вот ты — ты одинока? У тебя есть Барбара, есть Фрэнсис.       — Ну да, конечно. Я не одинока.       — Прозвучало неубедительно.       — Ладно, а ты?       — Не знаю, как ответить на этот вопрос, — сказала Ванесса.       — Почему?       — Ты сама знаешь почему.       Джоан не хотела отвечать, но слова сами сорвались с губ:       — Не могу представить тебя одинокой. Мне кажется, все только и мечтают о том, чтобы оказаться рядом с тобой.       Ванесса смотрела на неё молча. Джоан чувствовала, что теряет контроль над собой.       — Скажи, о чем ты думаешь, — попросила она.       — Поверь, ты не хочешь этого знать.       Джоан понимала, что это правда. Но искушение было слишком велико.       — Не была бы так уверена. Мне кажется, я могла бы знать тебя вечно и всё равно с любопытством ждать, что ты скажешь в следующую минуту.       Ванесса подалась вперед и понизила голос:       — Я подумала о тебе то же самое в нашу первую встречу.       В груди у Джоан стало тяжело, словно в самую нежную часть её сердца медленно опускался якорь.       — Нам пора, — сказала Ванесса. — Я отвезу тебя.       Ехали молча. Джоан не знала, что сказать, чтобы это не прозвучало фальшиво.       Когда они припарковались у дома Джоан, Ванесса спросила: «Можно мы поговорим наверху?», и Джоан кивнула.       Тишина снова окутала их, пока они поднимались по лестнице и входили в квартиру.       Только когда дверь за ними закрылась, Джоан почувствовала, что снова может дышать.       — Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, — сказала Ванесса.       Обе замерли у самого порога.       — Хорошо.       Ванесса посмотрела на неё и нахмурилась.       — Не знаю, как... — Она выдохнула. — Мне часто снится один и тот же сон.       — Про что? — Джоан втайне надеялась, что про неё.       — Мои похороны. Я лежу в гробу, но я жива — на самом деле со мной всё в порядке. Но никто этого не видит и не слышит. И все просто плачут. Там моя мать. Другие люди меняются, но мать всегда там. Она вечно рыдает в платочек. И всегда говорит о чем-то, чего я так и не успела сделать. Иногда — что у меня не было семьи. Или что я не вышла замуж.       — А ты этого хочешь?       Ванесса покачала головой:       — Дело скорее в том, чего моя мать хочет для меня. Но суть всегда одна — какая короткая у меня была жизнь. И лежа там, в гробу, я понимаю, как мало я успела сделать на этой Земле. Что мне не дали шанса распорядиться моим временем.       — Думаешь, это из-за твоего отца?       Ванесса снова качнула головой:       — Нет, я о другом... Джоан, ты живешь в мире, где время на твоей стороне. Но мой мир устроен иначе. И в своем мире ты живешь одна.       — О чем ты?       Она глубоко вдохнула и выдохнула следующие слова, словно сигаретный дым:       — О том, чтобы ты не путала мое уважение к тебе с безграничным терпением.       Джоан кожей чувствовала жар её взгляда. Она поняла, что настоящая Ванесса никогда не смотрела на неё так прямо, как сейчас.       Настоящая Джоан не могла ответить тем же.       — Кажется, я не понимаю, к чему ты клонишь.       — Ты тратишь слишком много сил, притворяясь, будто не понимаешь.       Джоан отвела взгляд. Она не знала, как быть той, кем она была на самом деле.       — У меня нет такого повторяющегося сна, — тихо сказала Джоан. — Но есть один сюжет, который снится мне с подростковых лет.       — Расскажи...       — Я там счастлива и занимаюсь чем-то очень простым, — начала Джоан. — Готовлю ужин. Или читаю книгу. Или вешаю картину. Дома всегда разные. Иногда это старый дом моих родителей. Один раз это был особняк, который я видела в кино. Я там всегда разного возраста, делаю разные вещи. В этом нет ничего опасного или драматичного. Ничего выдающегося. Я просто дома. Живу своей жизнью.       — Но?       Тут Джоан, наконец, посмотрела Ванессе в глаза. Заставила себя не отворачиваться.       — В этих снах я всегда одна, Ванесса.       Ванесса опустила взгляд. Их руки были всего в дюйме друг от друга, и Джоан безумно хотелось шевельнуть мизинцем, дотронуться до неё. Но она не смогла.       — Я понимаю, что ты хочешь сказать, — проговорила Джоан. — Ты не будешь ждать вечно.       Ванесса покачала головой:       — Нет, Джо. Ты совсем ничего не поняла.       Янтарь в её глазах на свету отливал золотом. В этот момент их взгляд был таким глубоким и сложным, что Джоан вспомнила слова матери о её любимом пейзаже над обеденным столом: эта картина «вознаграждает твое внимание». Джоан могла бы часами смотреть в глаза Ванессе и никогда не устать от того, что в них скрыто.       — Я боюсь, что буду ждать вечно, — прошептала Ванесса. — И это меня убьет.       Сердце Джоан забилось как сумасшедшее.       — Я умоляю тебя: скажи мне этого не делать, — продолжала Ванесса. — Пожалуйста. Скажи, что я зря трачу время. Скажи, что я сумасшедшая. Прекрати мои мучения, Джоан. Ты можешь это сделать?       Джоан посмотрела на неё:       — Я не могу тебе этого сказать.       Ванесса не сводила с неё глаз.       — И я не хочу тебе этого говорить.       Ванесса помедлила еще мгновение, а потом прижала Джоан к двери и поцеловала её. Джоан обхватила ладонями лицо Ванессы и ответила на поцелуй. И в ту же секунду почти всё, что Джоан знала о себе, оказалось неправдой.       А всё, о чем она боялась мечтать, оказалось в её руках.       Губы Ванессы были солеными. От неё пахло так же, как всегда, но этот запах стал гуще, острее. Джоан притянула её к себе так сильно, как только могла. На мгновение она испугалась, что делает ей больно, так крепко сжимая в объятиях. Но Ванесса лишь выдохнула. Хватка Джоан ослабла, она перестала упираться спиной в дверь и почувствовала в ногах небывалую легкость.       Ванесса попыталась отстраниться, но Джоан потянула её обратно. Отчасти потому, что боялась взглянуть ей в лицо, признать то, на что наконец решилась. Но больше потому, что ей было жизненно необходимо чувствовать вес её тела. Она хотела быть зажатой между Ванессой и дверью. Хотела, чтобы её заставили сдаться.       Наконец Джоан отпустила её. Ванесса немного отстранилась, но не ушла. Она смотрела на Джоан, и та почувствовала, как краснеет.       Ванесса провела большим пальцем по линии её челюсти. Мышцы Джоан обмякли, ей показалось, что она сейчас просто растворится в воздухе. В этот миг Джоан поняла, что Донна вовсе не дура. И что песни «Битлз» — не бессмыслица. И что в этом мире всегда было место для неё. Просто она раз за разом проходила мимо него, не замечая неприметную дверь, которая ждала, пока её откроют.       Но что теперь?       Джоан понятия не имела, как ей себя вести!       Она не знала, когда прилично улыбаться Ванессе на работе, а когда стоит скрывать чувства. Она не понимала, не слишком ли близко стоит к ней в баре, когда они выбираются куда-то всей компанией.       И вот больше недели Джоан жила с колотящимся сердцем, отчаянно ища случая — якобы случайного — остаться с Ванессой наедине. Что в условиях кампуса было задачей не из легких.       — Нам нужно уехать, — прошептала Ванесса однажды днем, когда им, наконец, удалось столкнуться в пустом коридоре. Ванесса держалась так непринужденно, так легко ориентировалась в ситуации.       — Хорошо, — ответила Джоан, понимая, что голос звучит слишком уж нетерпеливо, но не в силах это скрыть. — Куда?              В Рокпорт они поехали на разных машинах, чтобы не вызывать подозрений. Так предложила Ванесса. И Джоан начинала понимать, как теперь будет устроена их жизнь.       Джоан приехала в отель раньше. Она сидела в роскошном вестибюле, пила чай со льдом и наблюдала за латунными дверями-вертушками. Входили семьи, пары, пара бизнесменов. Когда в дверях появилась девочка лет восьми — ровесница Фрэнсис, — Джоан кольнула тоска по племяннице. Она звонила Барбаре, чтобы договориться о встрече на следующих выходных, но на душе всё равно было неспокойно из-за того, что она предпочла уехать.       Джоан быстро допила чай, официант принес второй. Осушив и его в два больших глотка, она отказалась от третьего. Нервы были натянуты до предела.       Наконец она увидела, как машина Ванессы притормозила у входа. Джоан вскочила, порываясь выйти навстречу, но тут же почувствовала себя глупо и снова села.       Ванесса вышла из машины, подняла верх кабриолета и отдала ключи парковщику.       Проходя через вращающуюся дверь, Ванесса не заметила Джоан. И Джоан ждала, глядя, как та идет к стойке регистрации. Ванесса улыбнулась администратору. И пока женщина искала её имя в списках, Ванесса обвела взглядом вестибюль, и её глаза встретились с глазами Джоан. Лицо Ванессы преобразилось. Забрав ключ, она направилась к Джоан.       — Привет, — сказала она, подойдя ближе.       — Привет.       Джоан пыталась скрыть улыбку, но та упрямо расплывалась по лицу.       — Пойдем, оставим вещи в номере? — предложила она.       — Давай.       Джоан подхватила сумку и пошла рядом с Ванессой к лифтам.       Она просто не могла перестать улыбаться. Ей вспомнилось, как Фрэнсис в четыре года обожала играть в «прятки». Она набрасывала на себя одеяло или забиралась под кровать так, что ноги торчали наружу, а Джоан говорила: «Ой, и куда же делась Фрэнсис?» И девочка хихикала, как будто совершала нечто невероятно дерзкое и смешное. Если уж бесформенный холм под одеялом или болтающиеся ноги не выдавали её, то этот восторженный смех — точно. Фрэнсис просто не могла удержать радость в себе.       Точно так же чувствовала себя сейчас Джоан.       Как люди это делают? Как они проживают день за днем с таким восторгом внутри? Как, как, как?! Бедная Донна. Каково ей было скрывать это так долго. Это было самое прекрасное чувство, которое Джоан когда-либо испытывала.       Двери лифта открылись, и Джоан с облегчением увидела, что кабина пуста. Когда двери сомкнулись, она втайне надеялась, что Ванесса бросится к ней. Вместо этого Ванесса просто протянула руку и мягко сжала ладонь Джоан — так естественно, словно они делали это тысячи раз. В этом жесте было столько будничной нежности, что у Джоан на миг закружилась голова.       Но тут лифт остановился на промежуточном этаже, и Ванесса отпустила её руку так же легко, как и взяла. В кабину вошла женщина в костюме от Шанель.       — Ой, — сказала дама, когда двери закрылись. — А мне же в холл нужно было.       Ванесса вежливо улыбнулась ей, но выйти они уже не могли. Неужели эта женщина не чувствует напряжения? Неужели она не понимает, как изменилось пространство с её вторжением в их мир?       Прозвенел звонок, и Ванесса спокойно повела Джоан по коридору к номеру 408. Она открыла дверь ключом, и они переступили порог.       Джоан наслаждалась звуком захлопнувшейся тяжелой двери, тем, как с весомым щелчком встали на место замки. Бывал ли звук прекраснее этого?       — Иди сюда, — сказала Ванесса.       Джоан бросилась к ней. Ванесса обняла её, и они вместе повалились на кровать.       Ванесса коснулась верхней пуговицы на рубашке Джоан.       — Можно?       — Да.       «Сними с меня всё», — думала Джоан. То, что всю жизнь казалось ей необходимым — закрытость, одежда, — теперь ощущалось как кандалы. Она хотела избавиться от всего. От своей одежды, от одежды Ванессы.       Джоан откинулась на подушки. Ванесса стянула свою рубашку и легла сверху; её кулон коснулся груди Джоан. Джоан сбросила туфли, расстегнула брюки.       Прикосновение кожи к коже казалось жизненно важным. Никогда еще она не желала ничего сильнее.       Когда Ванесса расстегнула её лифчик, прохладный воздух коснулся кожи, а тепло рук Ванессы заставило Джоан содрогнуться. Она закрыла глаза. Она не позволяла себе сомневаться, не давала голосу разума, отвечающему за суждения, подать голос. Не должно быть стыда, робости или колебаний. Не сейчас, если она хочет получить то, к чему стремится.       Сейчас она должна была существовать только на уровне инстинктов, в такт ударам сердца. И она отбросила всё, кроме «Да», «Я хочу» и «Еще, пожалуйста».       Она сосредоточилась на пульсации в груди, на жаре и легкости внизу живота.       Если бы Джоан прислушалась к тому, что происходит за пределами комнаты, она услышала бы шаги в коридоре и шум волн за окном. Но для неё существовали только удары собственного пульса и прерывистое дыхание Ванессы. А вскоре — и её собственный голос, раз за разом повторяющий: «О...»       То, что пронзило Джоан, заставило её вскрикнуть незнакомым ей тоном. И за этим последовал глубокий, всеобъемлющий покой.       Чувство неловкости попыталось было прокрасться в душу, но Джоан его не пустила. Не сейчас. Не сегодня. Только не отнимайте это у меня.       Действовала ли она неуклюже? Ошибалась ли в движениях? Да, да, конечно. Но ей было плевать. Впервые в жизни Джоан узнала, каково это — довериться кому-то и просто отпустить себя.       — Я хочу сходить с тобой в ресторан, — сказала Ванесса, целуя Джоан в шею, пока они лежали под простынями.       — Нам разве можно?       — Можно ли нам ужинать?       — На людях... Я просто не совсем понимаю, как это всё работает. Ну, ты понимаешь...       — Отношения с женщиной в этом мире?       — Отношения с кем угодно в этом мире. Но да, именно это.       — Ты хочешь поужинать со мной? — спросила Ванесса.       — Я хочу делать с тобой всё на свете. Хочу быть к тебе так близко, что даже начинаю бояться, не слишком ли я навязчива.       Ванесса запрокинула голову и рассмеялась.       — Значит, давай решать, где у нас будет романтический ужин.       — А если нас кто-нибудь увидит?       — Они увидят двух женщин за ужином и ничего не заподозрят. Мы в большом отеле, в городе, где нас никто не знает. Пока я не полезу к тебе с поцелуями через стол, никто ничего не заметит.       — Хорошо, — кивнула Джоан.       — Дома нам придется быть осторожными. Но и там найдутся моменты, когда можно будет не волноваться. Здесь на нас никто и не взглянет, если мы не дадим повода. Я не обещаю, что это всегда будет просто, но в эти выходные, прямо сейчас — может быть именно так.       — Хорошо, — улыбнулась Джоан. — Мне нравится, когда просто.       Ванесса со смехом встала и начала разбирать вещи.       — Тебе какую сторону? — спросила она.       Джоан указала на правую:       — Эту.       Ванесса кивнула:       — Отлично, тогда я буду поближе к двери.       Они по очереди раскладывали вещи. Джоан сложила футболки и джинсы в ящик, повесила платье в шкаф. А потом полезла на самое дно чемодана. Вчера в магазине белья она купила лавандовый комплект. Продавщица посоветовала: если хочешь, чтобы кто-то увидел, лучше, когда всё совпадает по цвету. Когда Джоан потянулась за ним, комплект выскользнул на пол. Она наклонилась, чтобы поднять, и выронила снова.       — Господи помилуй! — воскликнула она.       Ванесса посмотрела на неё:       — Ты нервничаешь?       Джоан замерла.       — Да! — И ей стало так легко от этого признания. Просто позволить себе нервничать, не тратя силы на маскировку. — А ты разве нет? Что мы вообще делаем?       Ванесса улыбнулась:       — Нет, я не нервничаю.       Щеки Джоан запылали.       — Я в предвкушении, — сказала Ванесса, подходя вплотную. — Я хочу сводить тебя куда угодно. Делать с тобой что угодно. Задать тебе все вопросы, которые копились у меня месяцами. Хочу знать, когда ты поняла, что между нами что-то происходит, и хочу рассказать, когда поняла я. Хочу держать тебя за руку в тихом уголке и лежать в постели, слушая стук твоего сердца. Хочу приносить тебе кофе в постель. Хочу, чтобы ты рассказала мне всё, чем тебе когда-либо хотелось поделиться. Потому что теперь ты знаешь: рядом с тобой человек, который безумно хочет тебя слушать.       У Джоан комок встал в горле.       — Мне никто никогда... не говорил ничего настолько прекрасного, — выговорила она, тщетно пытаясь сохранить ровный голос.       Ванесса взяла белье из её рук и аккуратно положила в верхний ящик комода. Потом встала перед Джоан и поцеловала её.       — Вот и славно. Заканчивай и веди меня сегодня на свидание, — сказала Ванесса.       Ванесса захотела поплавать.       — Будет здорово побыть в бассейне без скафандра весом в три сотни фунтов и не отрабатывать замену замка торцевым ключом.       — Отличная идея, — согласилась Джоан. — Давай ты возьмешь вещи, примешь душ в раздевалке, и встретимся в вестибюле в восемь?       — Как на настоящем свидании?       — Как на настоящем свидании.       — До встречи, — сказала Ванесса, чмокнула её на прощание и вышла.       Поцелуй был совсем коротким, почти формальностью. Но когда дверь за Ванессой закрылась, Джоан потребовалось время, чтобы прийти в себя.       Затем она подошла к телефону и позвонила консьержу, чтобы забронировать столик.       Закончив, она надела темно-синее платье с завязками на талии. У него был вырез чуть глубже, чем у остальных её нарядов, и ей нравилось, как она в нем выглядит.       Подойдя к зеркалу, она открыла свою скромную косметичку. В тот вечер Джоан впервые взяла тушь не для того, чтобы «соответствовать», а с надеждой, что кто-то это заметит. Закончив, она глубоко вздохнула и посмотрела на свое отражение. Похожа ли она на Ингрид Бергман? Эти скулы, губы... может быть. Вполне возможно.       Когда Джоан спустилась вниз, Ванесса ждала её у колонны. На ней были поношенные «Ливайсы» с черным ремнем и ослепительно белая рубашка с закатанными рукавами. Волосы были еще влажными.       Она была самым красивым человеком, которого Джоан видела в своей жизни.       Подойдя к ней, Джоан безумно захотела её поцеловать. Но не стала. Просто улыбнулась. На этот раз она смогла спрятать их общую тайну поглубже, под самую кожу.       Ванесса усмехнулась, и Джоан прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке.       Джоан никогда не чувствовала ничего подобного к мужчинам, поэтому никогда не стояла с ними вот так на людях, держась за руки. И если бы это было ей доступно с Ванессой, она была бы счастлива.       Но сейчас Джоан не могла представить себе ничего сладостнее того, что у неё уже было.       — Я поведу, — сказала Джоан.       Ванесса вскинула брови:       — Веди.       Когда они подошли к машине, Ванесса взяла правую руку Джоан в свою еще до того, как та успела вставить ключ в зажигание. Она поднесла руку Джоан к губам и поцеловала внутреннюю сторону запястья.       Никто никогда не прикасался к Джоан так нежно, и Джоан поняла: что бы ни ждало их в будущем, отныне и до конца жизни это место на её теле будет принадлежать только Ванессе.       В середине ужина Джоан увлеченно рассказывала о том, как хочет помочь НАСА в разработке солнечного зонда, и вдруг заметила, что Ванесса пристально на неё смотрит.       — Я что-то не то сказала? — спросила Джоан.       — Нет, конечно нет.       — Тогда что?       — Обожаю слушать, как ты говоришь, — улыбнулась Ванесса.       «Можно ли сгореть от такого яркого взгляда?» — подумала Джоан.       — О...       — Ты первая женщина в моей жизни, которая, как мне кажется, понимает меня еще до того, как я открою рот.       — Правда? — удивилась Джоан. — В каком смысле?       Ванесса задумалась, а потом посмотрела Джоан прямо в глаза:       — Что ты чувствовала, когда видела высадку на Луну по телевизору?       Джоан рассмеялась:       — Серьезно?       — Вполне. Что ты чувствовала? Потому что я испытала нечто настолько сильное, что до сих пор не могу подобрать слов.       — Я... — Джоан попыталась облечь в слова чувство, жившее в самой глубине её души. — Я чувствовала себя... лишней, — наконец выговорила она. — Словно меня это сжигало заживо. До того момента, как люди коснулись Луны, мне было нормально. Но как только кто-то это сделал, я поняла: я тоже должна.       — А сейчас? — спросила Ванесса.       — Теперь я согласна и на звезды.       Ванесса рассмеялась:       — Я знала, что ты понимаешь. Знала, что ты понимаешь это даже лучше меня. Долгое время никто не мог понять мои чувства. Почему я так к этому стремилась. Нет, люди впечатлялись, не пойми меня неправильно. Но объяснить этот огонь, это желание покинуть планету... Это как описывать синий цвет тому, кто никогда его не видел. А потом появляешься ты и начинаешь рассказывать мне про синий цвет, и я чувствую такое... облегчение. Я бы пошла за тобой на край света только ради этого.       Что происходит?       В груди у Джоан стало жарко, она не знала, что ответить. Она не сказала: «Я обожаю каждое твое слово» или «Меня тянуло к тебе с первой секунды». Вместо этого она произнесла:       — Я хочу показать тебе, как моя мама подает хлеб.       — О... — удивилась Ванесса. — Ладно.       Джоан достала ломтик из корзинки и покрыла каждый миллиметр тончайшим слоем масла. Сначала она посыпала его солью, а потом — черным перцем. Равномерно, едва заметно. И протянула Ванессе.       Ванесса взяла хлеб и откусила. Её глаза на мгновение вспыхнули.       — Видишь? — сказала Джоан.       — Как он может быть настолько вкуснее с обычной солью и перцем?       — Не знаю, но я... я хочу показать тебе всё самое лучшее, что я когда-либо находила, — призналась Джоан.       Глядя на лучики морщинок у глаз Ванессы, Джоан поняла: ей не нужно искать способ объясниться в любви. Ванесса и так всё поймет. А значит, Джоан не нужно учиться быть кем-то другим — достаточно просто оставаться собой.       Позже, когда Джоан оплатила счет и официант отошел, Ванесса посмотрела ей прямо в глаза.       — Тебе очень идет это платье, — сказала она. И добавила шепотом: — И я очень хочу его с тебя снять.       Внизу живота у Джоан разлилась тяжесть.       Она почти бегом повела Ванессу к машине. До отеля они не доехали. Припарковавшись на обочине темной дороги, Джоан — неистово, безрассудно — позволила Ванессе исцелить её тоску.       В три часа ночи они всё еще не спали. Джоан лежала, положив голову на грудь Ванессе. Было жарко, одеяло отброшено, простыня едва прикрывала их. Джоан сама поражалась тому, как быстро она отбросила десятилетия запретов.       — ...а когда я увидела те твои рисунки, — Ванесса негромко рассмеялась.       — Те наброски были не с тебя! — возмутилась Джоан. — Я рисовала стриптизершу. Как её звали? Рэйвен!       — Да-да, я видела. Это была Рэйвен...       — Вот именно.       — ...единственная стриптизерша в том заведении, которая была на меня похожа.       Джоан стало неловко — так бывает, когда тебя щекочут в детстве.       — Невероятно, — сказала она. — Откуда тебе вообще знать, как она выглядела? Ты же ушла раньше всех.       — Я ушла, потому что не могла смотреть, как ты на них пялишься.       Джоан замерла:       — О...       — Да.       — Я не знала.       — Теперь знаешь.       — Ты... ревновала.       — Ревновала.       Джоан почувствовала, как под кожей начинается мелкая дрожь. Она взяла Ванессу за руку.       — Не думаю, что меня когда-нибудь к кому-то ревновали.       — Ревновали, — отрезала Ванесса. — Ты просто и половины того, что вокруг тебя происходит, не замечаешь.       Она притянула руку Джоан поближе.       — Погоди, ты в порядке? — спросила она, коснувшись её предплечья. Джоан не сразу поняла, в чем дело, но, присмотревшись, увидела, что её руки покрылись крапивницей. Глянув на грудь, она увидела ту же картину — кожа была ярко-красной.       Ванесса приподнялась и осмотрела её спину.       — У тебя сыпь, — сказала она и заставила Джоан сесть. — Может, дело в простынях? Позвонить на ресепшен, чтобы принесли другие?       — Всё нормально, я чувствую себя хорошо.       — Да ты вся в волдырях!       — Знаю, вижу. Но они не болят. Я их даже не чувствую.       — Может, в душ? Прохладная вода поможет.       Джоан легла обратно и потянула Ванессу за собой:       — Всё в порядке, Ванесса. Правда.       — Ладно... — протянула та. — Это часто бывает?       Джоан выдохнула:       — Вообще-то нет. На моей памяти такое было всего один раз.       — Когда?       Джоан рассмеялась:       — Не хочу говорить.       — О, ну теперь ты просто обязана рассказать.       Джоан закрыла глаза локтем.       — Это было на моем семилетии. Родители повезли меня в Диснейленд. Обычно, даже в мой день рождения, всё решала Барбара. Родители вечно твердили: «Твоя сестра может расстроиться, если...» Но в тот день... в общем, папа знал кого-то из администрации, кто отвечал за расписание персонажей, и он устроил так, что я встретилась с Минни, Микки, Дональдом и Дейзи совсем одна. Только я. Даже Барбару не взяли.       — И ты покрылась сыпью, когда их увидела?       — Я покрылась сыпью еще по дороге. Мы шли через парк вдвоем с папой, он объяснял, куда мы идем и что это сюрприз только для меня... и меня обсыпало. А когда я их увидела, я расплакалась и едва набралась смелости заговорить. Я была так счастлива. Помню это очень отчетливо. Я не могла поверить, что говорю с Минни Маус один на один. Что она стоит прямо здесь и всё её внимание — только мне. Сыпь прошла потом, когда всё закончилось. Родители вечером позвонили врачу, и тот сказал, что это, скорее всего, просто от избытка чувств.       — От избытка чувств, — Ванесса нежно улыбнулась.       — Боже, какой стыд, — пробормотала Джоан, когда волдыри начали зудеть. Она сцепила пальцы, чтобы не чесаться.       Ванесса встала и включила душ. Вернувшись к кровати, она протянула руку:       — Вставай. Холодная вода поможет.       — Но я так устала, хочу просто уснуть.       — Ты не уснешь с таким зудом.       — Верно.       Ванесса потянула её за руку, помогая встать.       Джоан глубоко вдохнула:       — Ладно.       Она зашла в душ, и прохладные струи успокоили кожу, смыли пот. Выключив воду, она отодвинула занавеску и увидела Ванессу — та стояла, прислонившись к раковине, и с улыбкой качала головой.       — Что смешного? — спросила Джоан.       — Это опасно, — ответила Ванесса, протягивая ей полотенце. — Знаешь, эта твоя крапивница — пожалуй, самый романтичный момент в моей жизни.