Atmosphere

      Глава 13. Лето 1982 года       У Джоан и Ванессы вошло в привычку созваниваться перед сном в те дни, когда им не удавалось увидеться. А случалось это всё чаще — обе были по горло в делах.       Ванесса работала в группе технической поддержки астронавтов — их называли «Плащеносцами». Они готовили шаттл к полету, помогали экипажу пристегнуться в креслах и «закрывали» корабль после возвращения. Это означало, что почти всё время она проводила на мысе Канаверал.       Выкраивать часы для встреч становилось всё труднее. Целыми неделями Джоан довольствовалась лишь этими украденными телефонными разговорами, вслушиваясь в шепот, летящий по проводам из Флориды.       Но сейчас они обе были в Хьюстоне, и Джоан наслаждалась каждой минутой. Она накрывала на стол в доме Ванессы, когда та вошла через боковую дверь с блюдом дымящихся кебабов.       Поставив тарелку, Ванесса призналась, что хочет кое о чем попросить.       — Хэнк говорит, что если он подвинет график, то завтра сможет поднять меня на Т-38, — сказала она. — Но тогда в среду тебе придется искать кого-то другого, кто тебя подбросит. Прости, что спрашиваю, но он обещал дать мне управление на весь полет. А я в этом месяце почти не летала. Ты не против? Если это неудобно, клянусь, я откажусь. Не хочу тебя подставлять.       — Нет-нет, — Джоан покачала головой и села за стол. — Всё в порядке. Дюк говорил, что как-нибудь может меня взять. Я просто попрошу его, но…       — Но что?       — Но мы же договаривались, что завтрашний вечер у обеих свободен, помнишь? Ты хотела съездить в тот текс-мекс ресторанчик в городе, прежде чем снова улетишь на мыс.       Завтра был их последний шанс побыть вдвоем перед отъездом Ванессы.       — Ох, точно, — вздохнула Ванесса. — Нет, я правда хочу поехать. Но…       — Но полетать на Т-38 тебе хочется больше.       Ванесса помедлила и выдохнула:       — Если честно, да.       К тому моменту Джоан знала Ванессу уже больше двух лет. Почти год прошел с их первого поцелуя, и она всё глубже погружалась в омут этой близости.       Джоан доверилась Ванессе с какой-то пугающей ее саму полнотой. Она не потеряла себя в этих отношениях, а, скорее, нашла. Она не «отрезала» от себя куски, чтобы соответствовать партнеру, а училась освобождать внутри место для кого-то еще.       Джоан с радостью приготовила бы Ванессе мясной рулет, даже будь она сама убежденной вегетарианкой.       Эта покорность судьбе не всегда давалась легко — Джоан поразило, какой физической болью может оборачиваться такая любовь.       Ей жгло руки от невозможности коснуться Ванессы при людях так просто, как Донна касалась Хэнка.       Внутри нее полыхал пожар — в самом сердце и животе — когда они ссорились.       А они ссорились. Был случай, когда Джоан сорвалась перед самой свадьбой Донны и Хэнка, потому что Ванесса не захотела ехать в одной машине. Или когда Джоан расплакалась из-за того, что Ванесса представила ей свою бывшую пассию, даже не предупредив. А мертвенно-холодное молчание Ванессы, когда Джоан в очередной раз отменяла встречу? Или те споры, когда Джоан пыталась оправдать сомнительные выходки Барбары.       Обе наговорили друг другу немало гадостей. Впервые в жизни Джоан произносила заведомую ложь лишь для того, чтобы задеть побольнее — чтобы заглушить собственную обиду. Она ужасалась словам, срывавшимся с ее губ: «Конечно, племянница мне дороже, чем ты!», «Ты не умеешь быть рядом! Ты всегда одной ногой за дверью!».       И слова Ванессы… те, которые Джоан, сколько бы та ни извинялась, в глубине души никогда не сможет забыть: «Ты просто тряпка рядом со своей сестрой!», «Ты ведешь себя как ребенок, Джоан. Не твоя вина, тебе не хватает опыта, но в этих делах ты порой не взрослее подростка».       Как же так выходило, что два человека, оставив друг на друге такие шрамы, продолжали идти рука об руку? И даже сближались? Как Джоан могла осознавать, что в словах Ванессы была доля правды — и признавать в моменты тишины, что и сама не лгала до конца, — но при этом чувствовать, что их узел затягивается лишь крепче?       Почему, впустив кого-то так глубоко, ты примиряешься с тем, какой он тебя видит, даже если отражение неприглядно? Почему прямо сейчас, разговаривая с Ванессой, Джоан чувствовала себя в абсолютной безопасности?       Рациональный ум Джоан-ученого мог бы найти этому массу объяснений: от таланта мозга к самообману до механизмов психологической защиты. Но она подозревала: истина в том, что когда принятие настолько всеобъемлюще, всё остальное кажется сущей мелочью.       Ванесса любила ее. И собиралась любить дальше. Она не собиралась отступать, рискуя при этом собственным будущим.       — Да, конечно, — сказала Джоан. — Разумеется, лети на Т-38 с Хэнком. Тут и обсуждать нечего.       — Ты уверена?       — Правда, — подтвердила Джоан. — Я всё понимаю. Ты должна. Я сама на тебя рассержусь, если не полетишь.       Ванесса рассмеялась, и от одного этого звука Джоан стало тепло. Она хотела любить Ванессу так, чтобы той никогда не приходилось отказываться от своих желаний. Чтобы любовь ее не меняла.       Хотя, возможно, это было не совсем так.       На следующий день, после полетов, Ванесса приехала к Джоан поздно вечером, когда та уже надела пижаму и собиралась ложиться.       Ванесса скинула одежду, почистила зубы и нырнула под одеяло, прижав свои озябшие ноги к теплому телу Джоан.       Засыпая, Ванесса тихо произнесла:       — Знаешь, мне уже несколько месяцев не снились собственные похороны.       — Правда? — отозвалась Джоан. — Интересно, почему.       И Ванесса, уткнувшись лицом в шею Джоан, прошептала:       — Из-за тебя.       Джоан и Ванесса возвращались после ужина в кабриолете Ванессы с откинутым верхом; жаркий августовский ветер путался в волосах Джоан.       Она заметила, что Ванесса завела привычку водить, держа одну руку на руле, а другую — на колене Джоан. Иногда Джоан завороженно наблюдала, как Ванесса разворачивается на узкой дорожке: ее ладонь плоско и уверенно скользила по ободу руля. Это зрелище неизменно зажигало в Джоан какой-то внутренний свет.       Ванесса въехала на подъездную дорожку и заглушила мотор.       — Я хочу отвезти тебя в какое-нибудь особенное место, — сказала она.       — Я всегда мечтала уехать куда-нибудь, — ответила Джоан и, придвинувшись ближе, добавила тише: — Куда-нибудь очень далеко, где нас никто не увидит. Где я смогу целовать тебя прямо под солнцем.       Ванесса подняла крышу кабриолета, и они зашли в дом. Стоило двери захлопнуться, как Ванесса прижала Джоан к стене и поцеловала ее. Джоан никогда не надоедал этот напор, эта жадная тяга друг к другу.       — Знаешь, чего я хочу? — прошептала Ванесса. — Лежать на пляже, где нас никто не знает. Ты — в бикини. Я расстилаю огромный плед. Всё вокруг пахнет маслом для загара. Официанты приносят нам коктейли «Френч 75». И вода теплая-теплая.       — И мы заходим в океан, и я обнимаю тебя, когда налетает волна, обвиваю ногами твою талию и просто замираю в твоих руках.       — И я целую тебя, и никто не смотрит. Всем плевать.       — Я тоже этого хочу.       — Послушай, у моей подруги Эйлин есть аэродром под Майами. Иногда она берет «Хокер 400» своего клиента и возит свою половинку, Жаклин, в Коста-Рику. Может, и мы когда-нибудь так выберемся? Напросимся к ним.       — Или одолжим самолет, и ты сама нас повезешь.       — Что ж, забавно, что ты об этом заговорила…       — Ты собираешься куда-то меня отвезти?       — Тебе бы хотелось?       — Я хочу увидеть тебя в деле. Я ведь никогда не летала с тобой, когда ты за штурвалом. Хочу посмотреть на тебя вблизи.       — Ну, на долгое путешествие времени сейчас нет. Но у меня есть идея поскромнее.       — Рассказывай.       Ванесса улыбнулась:       — Через месяц с небольшим будут выходные на День Труда.       Сердце Джоан екнуло.       — В прошлом году в это время… мы ездили в Рокпорт.       — Да, было дело, — подтвердила Джоан.       — И это было чудесно.       — Чудесно.       — И я подумала, что в честь этого события я могла бы пригласить тебя на ужин.       — Хорошо, — согласилась Джоан. — Ужин на День Труда, я согласна.       — Но не абы где, само собой.       Джоан подхватила ее тон, расплываясь в улыбке:       — Ну, разумеется, это же важный ужин.       Ванесса рассмеялась:       — А что, если я отвезу тебя в парк Глейшер в Монтане, и мы поужинаем прямо под звездами?       — А что, если так и сделать, Ванесса Форд? — воскликнула Джоан. Она уже не могла сдержать сияющей улыбки. — Давай так и сделаем!       Ванесса пилотировала самолет так же, как водила машину: спокойно, сосредоточенно и уверенно. В ее движениях, когда она касалась штурвала, чувствовалась удивительная легкость.       Они пролетали над национальным парком Биг-Бенд. Джоан прижалась лбом к стеклу, рассматривая величественные горные хребты внизу.       — Обожаю высоту, — призналась она. — Если честно, не понимаю, как я прожила столько времени там, внизу. Какая же я была дурочка.       Ванесса усмехнулась.       — Знаешь, когда обе мои ноги стоят на земле, я иногда чувствую себя потерянной, — сказала она. — Понимаешь, о чем я?       — Конечно, — кивнула Джоан.       — Здесь мне проще. Здесь тише, меньше людей. Тут я могу быть собой так, как никогда не получается внизу.       — В этом есть смысл.       — Но еще полет для меня — это… надежда.       — Надежда?       — Именно. Подумай сама: мы сейчас внутри машины, о которой восемьдесят лет назад говорили, что она невозможна. В 1903 году «Нью-Йорк Таймс» заявила, что человечество отделяет от создания летательного аппарата от одного до десяти миллионов лет.       — Десять миллионов?!       Ванесса кивнула:       — Статья называлась «Летательные машины, которые не летают». Крупнейшие инженеры мира утверждали, что создать аппарат тяжелее воздуха, способный летать, — невыполнимая задача.       — Кажется, я об этом не знала.       — А через шестьдесят девять дней после этой статьи братья Райт взлетели.       Джоан рассмеялась. Ванесса подхватила ее смех.       — Вот именно! Они выставили всех этих умников полными идиотами. Но штука в том, что у тех были веские причины сомневаться. Столько людей потерпело фиаско. Самуэль Лэнгли только что грохнул свой «Аэродром» в Потомак. Инженеры бились годами и не могли даже приблизиться к управляемому полету.       — И как же братья Райт догадались?       — Они поняли многое из того, что упустили Лэнгли и остальные. Трехосевое управление, балансировка… да что угодно. Но самое главное, что они осознали: дело не только в самолете. Дело в пилоте.       Джоан улыбнулась и закрыла глаза.       — Ну конечно.       — Мало создать машину, которая может летать. Нужно понять, как ей управлять. Личность пилота имеет значение. Умение стать частью механизма — вот что делает полет возможным.       — О-о-о, — протянула Джоан. — Понятно. Теперь я понимаю.       Ванесса взглянула на нее:       — Правда?       — Да. Когда ты в небе… ты больше, чем просто человек.       Ванесса вспыхнула, снова уставилась вперед и едва заметно кивнула самой себе.       — У братьев Райт не было ни финансирования, ни даже высшего образования. У них была велосипедная мастерская и младшая сестра Катарина, которая заслуживает, куда большего признания, чем получает, ведь она тянула на себе весь быт, пока они возились с железками. Им просто безумно хотелось узнать, смогут ли они научиться летать. Они не бросили это дело, потому что были влюблены в сам поиск. Когда я думаю об этом… наверное, это я и называю «надеждой». Потому что тогда я задаюсь вопросом…       — …что еще из того, что все называют «невозможным», можно попробовать сделать просто ради удовольствия?       — Да! — выдохнула Ванесса. — Ты только представь, на что мы способны, если возможно вот это? Представь, на что способен шаттл?       — Думаю, ты будешь одной из тех, кто это выяснит, — сказала Джоан. Ванесса прикусила губу, не глядя на спутницу.       — Ты, правда, так думаешь? — В ее голосе прозвучали нотки такой неуверенности, какой Джоан еще никогда от нее не слышала.       Джоан положила руку ей на колено.       — Искренне.       Ванесса кивнула и глубоко вдохнула.       — Эй, — сказала она уже своим обычным голосом. — Хочешь, я сделаю приличный крюк и пролечу над Гранд-Каньоном?       — Тысячу раз «да»! — отозвалась Джоан.       Ванесса кивнула и заложила вираж — так плавно, что если бы Джоан не видела этого своими глазами, она бы и не заметила смены курса.       Она продолжала наблюдать за ней: как та меняет настройки, как выверяет маршрут. Джоан смотрела на грудь Ванессы — как она мерно поднимается и опускается. Столько спокойствия, столько контроля, столько свободы.       Когда они пролетали над Гранд-Каньоном, Джоан приникла к окну, вглядываясь в бездонные провалы ущелий. Она восхищалась миллионами лет, в течение которых Земля существовала без людей, и тем, как неспешно она преображалась.       Джоан снова перевела взгляд на Ванессу. Она видела, как лицо той озарилось улыбкой, когда самолет замер над Северным Римом; видела покой, разлившийся по ее чертам, когда она снова начала набирать высоту. Почти незаметно расслабились плечи, смягчился взгляд. Это была женщина, которую она любила.       И Джоан не могла найти в ней ни единого изъяна, ни одной причины для жалоб, которая не казалась бы в эту минуту ничтожной. Джоан никогда не верила, что Бог посылает на землю две половинки одной души в разных телах, обреченных на встречу. Она не верила в Бога, способного на такое.       Но она верила в Бога, который привел их сюда. Который позволил их жизням пересечься. Который сделал так, чтобы Ванессе было нужно то, что Джоан могла ей дать. А Джоан — то, в чем она нуждалась.       Она верила в силы, заставившие Северо-Американскую плиту сдвинуться, подняв Колорадское плато и вознеся бывшее морское дно на девять тысяч футов над уровнем моря. Она верила в Бога, который — безучастно и неосознанно — направил реку Колорадо сквозь эти скалы.       Она верила в Бога, который свел девочку, оставшуюся без отца, с другом семьи, у которого был самолет. В Бога, который привел саму Джоан в Джошуа-Три, чтобы она безнадежно влюбилась в звезды. В Бога, который вел их к этому самому мгновению: к ним двоим, летящим в полной безопасности над Гранд-Каньоном.       И этого Бога Джоан любила.       Позже, в Монтане, Ванесса расстелила плед под ночным небом. Она достала телескоп Джоан, который бережно упаковала в дорогу. Достала корзинку для пикника из какой-то лавки и стеклянную бутылку минералки.       — Я забыла стаканы, — повинилась она.       — Мне всё равно, — ответила Джоан.       Они пили прямо из горлышка, передавая бутылку друг другу.       — Вон Пегас, — сказала Ванесса, указывая на восток.       — Ванесса, — прошептала Джоан. — Я хочу, чтобы так было всегда.       Ванесса повернулась к ней и улыбнулась. А потом поцеловала ее в висок и тихо произнесла:       — Это было бы просто чудесно.