Atmosphere

      Глава 15. Весна и лето 1984 года       В последующие несколько месяцев подготовка Джоан к миссии стала настолько напряженной, что ей не всегда удавалось видеться с Фрэнсис. Тем временем Ванесса из-за своих параллельных тренировок так часто пропадала в тренировочном бассейне в Алабаме, что они с Джоан не виделись неделями.       Но Джоан с головой ушла в работу.       Она участвовала в симуляциях вместе с экипажем, проходила многочисленные физические тесты и готовила лабораторию «Спейслэб» к экспериментам по изучению Солнца. Порой по вечерам Джоан валилась в кровать как подкошенная и спала так глубоко, что утреннее пробуждение больше походило на возвращение в сознание, чем на обычный подъем. И всё же.       Несмотря на предельную загруженность, она пришла в кабинет Антонио и попросила о большем.       — Я бы хотела получить назначение в Центр управления полетами, — сказала Джоан, как только села.       Антонио выглядел удивленным.       — В последних миссиях вы назначали туда по одному человеку из каждого экипажа, — продолжила она. — И я вижу в этом огромный смысл. Нам всем нужно понимать, как лучше взаимодействовать с ЦУПом, и лучшая тренировка — это когда хотя бы один из нас сам поработал на той стороне. Думаю, этим человеком должна стать я.       Всё это было правдой.       Но Антонио она не сказала о том, что в последнее время ее просто тянуло в это кресло.       Во время симуляций в последние месяцы Джоан ловила себя на том, что прислушивается к одинокому голосу по ту сторону динамика. Это напоминало ей студенческие годы: она слушала преподавателя, но не могла удержаться от мысли, что и сама когда-нибудь будет учить.       Каково это — быть тем самым спокойным, уверенным голосом для кого-то другого?       — Я подумаю, — ответил Антонио. — Не уверен, что это необходимо именно вам.       — При всём уважении, сэр, — сказала Джоан, подаваясь вперед, — я именно та, кто вам нужен.       — И почему же? — спросил Антонио. В его голосе не было ни восхищения, ни сомнения.       Джоан вдохнула. Она подготовила все аргументы утром, пока стояла в душе.       — Потому что из всего экипажа я самая невозмутимая. Посмотрите на показатели моего пульса и давления во время симуляций — можете даже поднять мои данные четырехлетней давности, с первого отбора. К тому же у меня самые стабильные отношения внутри отряда астронавтов. Я дружелюбна и в хороших отношениях со всеми: от пилотов вроде Хэнка и Дюка до специалистов миссии вроде Лидии. И я умею соображать на ходу. Вы сами видели это в симуляциях. Вы видели это на отборочных испытаниях. Я сделаю всё, что потребуется для команды. Я умею выполнять приказы. Я всегда это доказывала.       — В кресле оператора связи вам нужен тот, кому доверяют, кто умеет сохранять спокойствие, быстро думать и делать то, что велят. Это я.       — Люди думают, что ты такая покладистая, — сказала Ванесса, когда Джоан сообщила, что Антонио согласился. — Но в некоторых вещах ты удивительно напориста. Никто от тебя такого не ожидает.       — Я не отступаю, — ответила Джоан. — Когда чего-то хочу.       Ванесса кивнула. — Настойчивость. Крайне недооцененное качество в женщинах. В мужчинах его переоценивают, а в женщинах — недооценивают.       Джоан рассмеялась.              Как-то в пятницу днем Джоан забрала Фрэнсис из лагеря и повезла в торговый центр. Они зашли в ресторанный дворик и взяли одну порцию картофеля фри на двоих.       И тут Фрэнсис спросила, может ли она провести у Джоан все выходные.       — Все выходные? — переспросила Джоан.       В голове тут же начал расти список препятствий. В субботу вечером намечалось барбекю у Антонио, где ее ждали и куда детей не приглашали. Она пообещала Харрисону встретиться в воскресенье за обедом, чтобы обсудить ошибки в симуляциях. Джек, полетный директор, с которым она ладила лучше всего, предложил ей прийти в понедельник в качестве наблюдателя. Но главной проблемой было то, что Фрэнсис в доме никак не совмещалась с близостью с Ванессой. Эти две вещи были несовместимы.       — Давай запланируем это на будущее, но, пожалуй, не в эти выходные. Разве тебе не хочется обустроиться в своей новой комнате?       Дэниел принес из строительного магазина палитру красок, и Фрэнсис выбрала лавандово-серый. Барбара подобрала в «Мейсис» гарнитур в тон. Большая кровать, красивый комод. Комната была чудесная.       — Не особо, — призналась Фрэнсис. — В моей комнате скучно. Я там только книжки читаю в одиночестве. Мамы и Дэниела никогда нет дома, Джони.       — Что?       — Их никогда нет дома. Они ходят в ресторан каждый божий вечер. Мама кормит меня горячим бутербродом, говорит готовиться ко сну, я иду к себе, а они уходят. Я не вижу их до самого утра.       — Оу, — выдохнула Джоан. Фрэнсис было десять лет, она только что закончила пятый класс. Джоан попыталась вспомнить, сколько лет было ей самой, когда родители начали оставлять ее дома присматривать за Барбарой. Она была старше, это точно. Но, возможно, дело было не только в возрасте.       Закончив обедать, Джоан отвела Фрэнсис купить подарок на день рождения ее новой подруги Ребекки.       После этого Джоан должна была отвезти племянницу домой, но вместо этого она взяла Фрэнсис за руку и спросила: — Раз уж мы здесь, может, сходим в кино?       Фрэнсис начала прыгать от радости. Джоан позвонила Барбаре из автомата.       — Я хотела спросить, можно она останется у меня на ночь? — сказала она. — Привезу ее завтра утром.       — Ой, пожалуйста, забери ее, — отозвалась Барбара. — Она меня с ума сведет.       — Что ты имеешь в виду?       — Что я имею в виду? Она ведет себя ужасно, Джоан! Грубит Дэниелу. Постоянно плачет без причины. Я ясно дала понять — и Дэниел тоже — что мы ждем уважения в этом доме. «Да, сэр», «Нет, спасибо», элементарные вещи. А она не слушает!       — Вчера вечером он позвонил из ресторана, хотел привезти ей десерт, а она заявила, что «скорее умрет», чем что-то от него примет. И это человеку, который позаботился, чтобы у нее была идеальная комната! Который открыл для нее свой дом. Знаешь ли ты, что он собирался купить ей стереосистему? Даже не на день рождения, а просто так, по доброте душевной. Но теперь я не уверена, что она это заслужила. Клянусь, я воспитывала её иначе. Помнишь, какой она была маленькой? Просто ангел.       — А тебе не кажется, что она просто чувствует себя лишней? В твоей новой жизни?       Барбара замолчала на так долго, что Джоан подумала, не оборвалась ли связь. — Алло?       — Ей десять лет, — отрезала Барбара. — Она не часть моей взрослой жизни.       — Ладно, — сказала Джоан. — Я попробую с ней поговорить.       — Спасибо. Мне, правда, нужно, чтобы у нас всё наладилось.       Джоан покачала головой и повесила трубку. — Так, мама сказала, что будет скучать, но она не против. Мороженое, кино, ужин и ночевка у меня — что скажешь?       — А Ванесса придет? — спросила Фрэнсис.       Джоан улыбнулась. — Сейчас ей позвоню.       Джоан не знала, как провести с Фрэнсис все выходные и не расставаться с Ванессой. Но сегодняшний вечер складывался идеально.       — Это была идея Фрэнсис, — сказала Джоан, пока Ванесса раздумывала.       — Ну, раз просит сама Фрэнсис Эмерсон Гудвин, я не могу отказать, — ответила Ванесса. — Буду у кинотеатра через двадцать минут.       Втроем они посмотрели «Бесконечную историю». Когда они вышли из зала, и у Фрэнсис, и у Ванессы глаза были на мокром месте.       — Ну, вы и плаксы, — с улыбкой заметила Джоан.       — Ты как Атрейю, — сказала Фрэнсис Ванессе.       — Я?       — Да, точь-в-точь как он.       — И чем же Ванесса похожа на Атрейю? — спросила Джоан.       — Тем, — ответила Фрэнсис, глядя на Ванессу, — что ты из тех людей, которые сделают что угодно, чтобы спасти королевство. — И добавила: — Правда ведь, Джони?       Джоан посмотрела на Ванессу и улыбнулась.       — Можно мне мелочь для автомата с жвачкой?       Получив монетку, Фрэнсис убежала вперед.       — Боже мой, — выдохнула Ванесса. — Дети умеют выбить почву из-под ног, да?       Джоан рассмеялась. — Они просто говорят правду, без всякого подтекста, вот и всё.       — Ну, не уверена, что это правда, но…       — Но что?       Ванесса покачала головой. — Просто было бы здорово быть тем человеком, которым она меня считает. Вот и всё.       После этого они пошли в итальянский ресторан. И Фрэнсис снова заговорила о том, как ей нравится быть с Джоан и Ванессой и как сильно ей не хочется возвращаться домой.       Джоан не знала, что ответить, но Ванесса опередила ее: — Послушай меня, малышка. Для некоторых детство — лучшая пора в жизни, и потом они только и делают, что пытаются в него вернуться. Но для таких, как мы, всё иначе. Твое «самое лучшее» еще даже не началось. Но оно близко. Оно наступит совсем скоро, когда твоя жизнь окажется в твоих собственных руках, и, поверь мне, ты еще взлетишь.       Фрэнсис подалась вперед. — Ты, правда, так думаешь?       — Я это знаю, — отрезала Ванесса. — Я это в тебе вижу.       — А я смогу стать астронавтом? — спросила Фрэнсис.       — Если захочешь, милая, — ответила Ванесса. — Ты, может, еще и на Луне высадишься.       Всё свободное от тренировок время Джоан проводила в Центре управления полетами.       Это было лучшее время ее дней и ночей.       Ей нравился гул в зале, нравилось знакомиться с учеными за пультами. Это было похоже на общество специалистов миссии: одни «ботаники», никаких «ковбоев».       Но это также означало, что ее график был забит до отказа. Сегодня после работы ей нужно было завезти книги Фрэнсис к Барбаре, а она уже опаздывала на встречу с Донной и Гриффом.       Они договорились встретиться в баре, и хотя Джоан не очень-то хотелось идти, она чувствовала, что нужна там. Ей нужно было заказать содовую, а потом позволить Донне незаметно подменить её на свой джин-тоник. Так Донна могла делать вид, что пьет, и никто бы не догадался, что она уже почти на шестом месяце. Кроме Хэнка, об этом в НАСА знали только Ванесса и Джоан.       Удивительно, но живот у Донны был почти не заметен. Его легко можно было скрыть полетным комбинезоном или мешковатой рубашкой. И это было хорошо. Потому что как только руководство НАСА узнало бы о беременности, Донну тут же отстранили бы от многих задач, даже если для этого не было медицинских показаний.       Прежде всего, ей бы запретили летать на Т-38, а это значило, что она не сможет претендовать на участие в миссиях еще долго после рождения ребенка. Беременность Донны практически гарантировала, что ее не назначат в экипаж еще несколько лет. Тем временем Хэнк должен был лететь меньше чем через полгода.       Джоан очень хотела успеть в бар, чтобы заказать для Донны напиток. Быть доверенным лицом в таком секрете было честью, и она не хотела подвести подругу. Но она уже опаздывала, когда Барбара затащила ее в гостиную для «серьезного разговора».       — В чем дело, Барб? — спросила Джоан. Она не стала садиться.       — Пожалуйста, присядь, — настаивала Барбара, опускаясь на белый кожаный диван перед стеклянным столиком.       Джоан села.       — Я должна перед тобой извиниться.       Джоан постаралась не смотреть на сестру искоса, но вышло не очень.       — Мне кажется, я недостаточно ценила всё, что ты сделала для нас с Фрэнсис за последние годы. Хотя нет, — поправилась Барбара. — Не за годы. За всю ее жизнь.       Это было похоже на подарок, о котором ты отчаянно мечтал пять лет назад. Тот самый, который Джоан научила себя больше не ждать. И потому она теперь не знала, что с этим делать.       — Оу, — только и вымолвила Джоан.       — Когда она родилась, я была совершенно потеряна. Я была так зла, — призналась Барбара. — Зла на весь мир за то, что оказалась в такой ситуации. И я… в те моменты я знала, что могу на тебя положиться. Я полагалась на тебя так долго, и, думаю… Дэниел помог мне понять, что мне просто было неловко. Из-за того, что я в тебе нуждалась. Поэтому я вела себя так, будто это ничего не значит. Это было неправильно с моей стороны. Прости.       — Ого, — сказала Джоан. — Это…       — И ты была для Фрэнсис вторым родителем во многих смыслах. Так, как поступила бы далеко не каждая сестра. Спасибо тебе. И поэтому я хочу первой сообщить тебе нашу новость.       Джоан почувствовала, что за этим что-то кроется, и укорила себя за то, что не заметила замаха до того, как прилетел удар.       — Фрэнсис едет в школу-пансион.       У Джоан перехватило дыхание. — Что? Барб, нет.       — Да, едет.       — Она же еще даже не в средней школе.       — В некоторых из этих школ обучение начинается с шестого класса. Она пойдет в «Лэндингем Преп» после Дня Труда. Это в Далласе. Многие дети там учатся и в восторге.       — Зачем ты это делаешь?       — Потому что нынешняя ситуация никуда не годится.       — Нужно дать ей время.       Барбара покачала головой с таким терпением, которое привело Джоан в ярость.       — Не верится, что ты так с ней поступаешь, — сказала Джоан.       — Полно детей учатся в пансионах, Джоан. Не делай из этого драму.       — Ей десять лет. Она младше всех в классе. Она не готова.       — Она определенно достаточно взрослая, чтобы создавать проблемы.       — Ей больно, она сбита с толку из-за твоей свадьбы и того, как меняется ее жизнь. Сейчас не время, даже если бы пансион ей подходил.       — Джоан, пожалуйста…       Пульс у Джоан участился. — И самое паршивое, что ты сама это понимаешь.       — Я понимаю? Прости меня, но ты понятия не имеешь, как она с ним разговаривает, Джоан. Это недопустимо. Я уже не говорю о том, как она говорит со мной. Дэниел всерьез обеспокоен. Ей нужна дисциплина. Может, я в чем-то ошибалась до этого момента. Я чувствовала себя такой виноватой за то, что я мать-одиночка, что слишком ее баловала. Ей нужны рамки, а те рамки, что даем мы, она не принимает. Значит, получит их там. Это хорошо. Это пойдет ей на пользу.       — А она сама хочет ехать?       — Конечно хочет. За кого ты меня принимаешь?       Для Джоан это звучало дико. Она решительным шагом направилась прямиком в спальню Фрэнсис. Девочка сидела за столом, заканчивая домашнее задание.       — Мама сказала, что ты едешь в «Лэндингем». Ты правда этого хочешь, милая?       — Ну да, — ответила Фрэнсис. — Мама говорит, там много других ребят. Я буду ужинать с друзьями каждый вечер.       Джоан посмотрела на нее и вздохнула. Могла ли она найти аргумент получше? Ведь последние вечера Фрэнсис и так ужинала в одиночестве.       — У меня будет соседка по комнате, думаю, это весело. И мы будем постоянно ездить на экскурсии. В брошюре написано, что в седьмом классе мы поедем в Вашингтон.       Джоан кивнула. — Ты точно уверена?       — Я буду скучать по тебе, но мама говорит, что я смогу приезжать на выходные часто, чуть ли не каждый месяц. И я подумала, может, в некоторые из них я смогу останавливаться у тебя?       — Конечно. Само собой.       — Я предвкушаю.       Как Барбара сумела всё так мастерски обставить? У Джоан не было возможности этому помешать.       Джоан заставила себя улыбнуться. — Знаю, ты уже взрослая, но можно мне всё-таки поцеловать тебя в макушку? — спросила она. — В этот раз?       Фрэнсис рассмеялась и наклонила голову.       Джоан поцеловала ее в пробор.       — Я люблю тебя, Фрэнсис, — сказала Джоан.       — Я тебя тоже люблю.       Джоан закрыла дверь. Она попыталась взять себя в руки, прежде чем спуститься вниз.       — Значит, всё? — спросила Джоан, положив руку на дверную ручку. — Решение принято? Обсуждению не подлежит?       — Я ценю всё, что ты для нас сделала. Правда. Как я уже сказала, я знаю, что не всегда давала это понять. Так что спасибо. Но мой ребенок несчастлив. Я хочу, чтобы она нашла место в мире, где почувствует себя своей.       Джоан хотелось вцепиться Барбаре в плечи и повалить ее на пол. Хотелось кричать на нее. Потрясти, чтобы та пришла в себя. Хотелось подняться наверх и сказать Фрэнсис, что она заслуживает дома, где она будет своей.       Вместо этого она стиснула зубы и вышла за дверь.       В день отъезда Фрэнсис в пансион Джоан проснулась в постели Ванессы и расплакалась, еще не успев окончательно прийти в себя.       С самого рождения Фрэнсис не было и десяти дней, чтобы Джоан не виделась с ней хотя бы на пару минут. Теперь же Джоан ждало будущее, где они будут видеться только по праздникам. Даже если это пойдет Фрэнсис на пользу, как утверждала Барбара, сердце Джоан разрывалось от мысли, как сильно она будет по ней скучать.       Ванесса протянула ей салфетку. Джоан вытерла слезы.       — Она будет приезжать на некоторые выходные, — сказала Ванесса.       — Знаю, — ответила Джоан. — Я буду скучать, но я справлюсь. Просто я…       — Они паршивые родители, — наконец отрезала Ванесса.       Джоан уставилась на нее в шоке.       — Ты ходишь вокруг да около, — продолжила Ванесса. — Кажется, даже твоя мать это понимает, но не может сказать вслух. Так скажи это. То, что делают Барб и Дэниел, — это паршиво.       — Барб считает, что так будет лучше для Фрэнсис, — возразила Джоан.       Ванесса нахмурилась. — А ты считаешь, что так лучше для Фрэнсис?       — Конечно нет.       — Как ты думаешь, если бы Барбара хоть на секунду задумалась всерьез, она бы по-прежнему считала, что так лучше для дочери?       Джоан покачала головой. — Для каких-то детей это было бы хорошей идеей. Но если бы Барб была честна с собой, она бы увидела, что ее ребенок капризничает, потому что она одинока, потому что ей нужно чувствовать заботу и близость. А не то, что ее отсылают еще дальше.       — Именно.       — Но я не Барбара, — вздохнула Джоан. — В конце концов, Фрэнсис не мой ребенок. Она моя племянница.       — Да, но при этом — какая разница, какое слово использовать? Бывают тетки, которым на всё плевать, а бывают такие, которые рядом с первого дня жизни. У меня была одна бабушка, которую я в глаза не видела, и другая, по которой я плакала три дня, когда она умерла. Важно не слово. Важны отношения. Ты любишь этого ребенка больше всего на свете. Она это знает. И это главное.       Джоан кивнула. — Не знаю, как я буду с ней прощаться.       — Скажешь ей то, что должна. Что у тебя всё будет хорошо, даже если это не так. И что у нее всё будет хорошо, даже если ты не уверена. И что ты всегда рядом.       Тем утром Джоан поехала к ним и позавтракала вместе с Барбарой, Дэниелом и Фрэнсис. Через час они должны были выезжать.       Пока Барбара и Дэниел паковали машину, Джоан сидела с Фрэнсис в ее комнате.       — Я буду жить в Клэрфилд-холле, — сказала Фрэнсис. Она достала брошюру, которую взяла во время первой поездки в кампус. — Вот он, на заднем плане.       Фрэнсис указала на большое кирпичное здание общежития за тем, что выглядело как центральная площадь кампуса.       — Все девочки хотят попасть именно в это здание, — пояснила Фрэнсис. — Потому что оно рядом со столовой и самое новое, там в комнатах отдельные ванные и больше телефонных будок. Значит, я смогу звонить тебе, когда захочу, наверное.       Джоан кивнула. — Выглядит великолепно.       — Мою соседку зовут Табита. Ей одиннадцать. Кажется, большинству ребят там одиннадцать. Мы с Тэбби решили, что вместе выберем постеры для стен. Ей тоже нравится Синди Лопер. Так что, думаю, будет круто.       Джоан не сводила глаз с ее лица, ища признаки грусти, но их не было.       — И мама с Дэниелом приедут на родительские выходные всего через несколько недель. Мама говорит, они будут постоянно присылать огромные посылки. Каждую пятницу.       — Что ж, хорошо, — сказала Джоан. — Я рада.       — И я приеду домой на День Благодарения.       — О, я буду очень ждать.       — Жалко, что я не увижу твой взлет, — вздохнула Фрэнсис.       — Знаю, но в школе у тебя будет столько дел, тебе и думать об этом будет некогда. Я слетаю туда и обратно глазом моргнуть не успеешь. Как раз ко Дню Благодарения вернусь. Так что на тех выходных я за тобой заеду и свожу в кино. Подумай, что ты хочешь посмотреть.       Минуты летели слишком быстро, и Джоан отчаянно хотелось их замедлить. Так было почти всё детство Фрэнсис. Побудь еще. Побудь со мной. Не расти так быстро.       В дверях появилась Барбара.       — Слушай, малышка, — сказала Джоан. Ей становилось всё труднее сохранять самообладание, а плакать при Фрэнсис не хотелось. — Думаю, мне пора — вам уже пора садиться в машину.       — Спускайся через две минуты, ладно, любовь моя? — бросила Барбара.       Фрэнсис кивнула.       Когда Барбара вышла, Джоан обняла Фрэнсис так крепко, как только могла, словно пытаясь этим объятием восполнить всё грядущее время разлуки.       — Я люблю тебя, веди себя хорошо, увидимся на День Благодарения, — сказала Джоан.       — Джони, — окликнула ее Фрэнсис, когда Джоан уже дошла до двери.       — Да?       — Мне же там будет очень весело, правда?       Джоан сглотнула подступивший к горлу ком. Сердце подсказывало, что это неправильно. Всё это. Но что она могла сделать? Она не могла этому помешать. Через два месяца ей самой предстояло улететь. Она закрыла глаза и взяла себя в руки. — Тебе будет очень здорово. И я всегда на связи. Днем и ночью. Я всегда возьму трубку. Договорились?       Джоан порывисто вернулась, еще раз поцеловала Фрэнсис в макушку и попрощалась.       В тот вторник у экипажа Джоан была полномасштабная симуляция подготовки к миссии.       Она пристегнулась в своем кресле на средней палубе. Слушала командира и пилота, готовящихся к взлету. Она была там, готовая ко всему, что могло случиться.       Но часть ее мыслей была с Фрэнсис.       Она думала о том, что чувствовала племянница, когда приехала в кампус, поладили ли они с Табитой. Не слишком ли пугают старшеклассники? Как прошло прощание с Барбарой и Дэниелом?       Джоан пыталась представить Фрэнсис свободной, счастливой, окруженной друзьями; представляла, что школа оказалась именно такой, о какой Фрэнсис мечтала.       Через восемь с половиной минут во время симуляции они оказались «на орбите». Джоан отстегнулась и начала изображать, насколько могла, пребывание в микрогравитации. Делать вид, что решает задачи в невесомости, хотя земное притяжение тянуло всех вниз.       Сплошное притворство.