mirror

— Ты влепила леща Малфою? — это было первое, чем встретил её Кит в понедельник утром. — И тебе доброе утро, — ответила Лили из-за кромки учебника по Защите от Тёмных искусств. — Боже, крошка, если это правда, я буду обожать тебя ещё больше. — О, так ты меня обожал? — она повернулась к нему, стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце. — Может быть, — бледное лицо Кита порозовело. Он уложил свою сумку на парту и вдруг смущённо произнёс: — На самом деле, правда обожал. Лили отложила учебник. — Больше нет? — Что? — Келли провёл рукой по волосам, подняв на подругу удивлённый взгляд. — Больше не обожаешь? — Да нет… теперь я тобой восхищаюсь, как женщиной, врезавшей Малфою. Цени это. Обычно я всех презираю, вообще-то. А Линча вообще травлю иногда, — Кит, наверняка силой воли, стал прежним собой, натянув саркастическую улыбку. — Это точно, — подал голос Эйдан Линч с соседней пары. — «Ой, Эйдан, эти трусы связала тебе твоя бабушка? Выглядишь по-старчески в них». Цитата из утреннего диалога. И, знаешь, Китти, что? — Линч приподнял брови, в игривом вопросе. — Что, Эйди? — Какого чёрта ты пялишься на мои трусы? Это так странно, прекрати. — Эйдан засмеялся. Последнюю фразу он сказал невероятно манерно. Кит закатил глаза, кинув в него смятой бумажкой из своей сумки. — Ты просто извращенец. Правда, крошка? — Кит повернулся к Лили, и она утвердительно кивнула, возвращаясь к учебнику. Всё-таки родной, такой дурак. Итак, после того случая прошло уже два дня, и пока что Лили удачно избегала Скорпиуса и компанию. Например, в воскресенье она нашла способ вообще не выходить из комнаты: уговорила соседку Кэрол приносить ей еду из Большого Зала. Взамен, Лили любезно помогла ей с написанием эссе по трансфигурации. И сегодня утром она гордо не замечала парней на завтраке, оживлённо беседуя с Лисандером и Лорканом о том, какие заклинания лучше подходят для осветления волос. Нарисовалась другая проблема: Лили никак не могла избавиться от мыслей о Ките. А когда она увидела его сегодня утром, её сердце забилось так быстро и трепетно, что Лили пришла в ужас. Она подозревала, что это значит и не хотела принимать. Он же всегда был ей как брат, правда ведь? Да ещё и сам Кит подливал масло в огонь своими внезапными странными намёками. Отчего-то так всё вдруг совпало? Может, подлили любовное зелье? Не-е-ет, похоже на Кита такое впечатление произвели объятия. Господи, ну неужели она правда нравилась ему всё это время не только как саркастичная подружка? Все эти жуткие мыльно-оперные мыслишками сопровождали Поттер как вчера, так и сегодня. Она провела в них несколько уроков, и как назло, половину со Слизерином. Да и чёртов Кит сегодня был с ней необычайно мил и прелестен, словно чувствовал, а она упорно пряталась за учебниками. Тихо, Лили, в конце концов сказала она себе, френдзону ещё никто не отменял. Или не стоит отправлять его туда? Он ведь не глуп и симпатичен?.. К обеду Поттер совершенно запугала себя романтикой и смотрела в тарелку, не замечая ничего вокруг. Она ковыряла свою печёную картошку с ростбифом, как будто это было что-то несъедобное. Близнецов поблизости не наблюдалось, и от этого стало ещё более тяжко. Зато, когда Лили всё-таки отодвинула от себя тарелку, не в силах что-то жевать, рядом, буквально на место Лоркана, опустился Скорпиус. Лили, заметив это, непроизвольно отшатнулась и отодвинулась подальше от него. С другой стороны от Скорпиуса присел Эллиот, а напротив Аарон и Коннор. Схватив кубок с тыквенным соком, Лили быстро его опустошила. — Привет, — негромко поздоровался Скорпиус. Чёрт, чёрт! — Привет, — бросила Лили и, взяв свой рюкзак, вскочила со скамьи, едва не опрокинув кубок с остатками напитка. Слава Мерлину, больше занятий со Слизерином не было, а корабль размышлений Лили направился обратно к Великолепной четвёрки. Она всё ещё не понимала, как себя с ними вести. Ей казалось, что избегать — это лучшая идея. Не выходить из комнаты весь день, конечно, перебор, но Поттер уже успела мысленно назвать для себя это единичным случаем, оправдав его стрессом. И немного стыдом за вчерашний удар. Кстати, об ударе! Лили надеялась, что после него Скорпиус отстанет, оскорбившись. Как показал обед, его не так-то просто оскорбить. После пощёчины одному из главных красавчиков школы, она стала ловить на себе заинтересованные взгляды, а некоторые и вовсе в открытую спрашивали, правда ли, что она дала леща Скорпиусу Малфою, прямо как Кит. Однако, Келли не счёл нужным поинтересоваться причиной, что странно. А вот пара третьекурсниц со Слизерина, кстати, поинтересовались. Наконец, наступил вечер. Лили сдержала порыв пропустить ужин и вновь оказалась на нём с близнецами. Подальше от четырёх семикурсников. И в общем всё прошло хорошо. А после Поттер даже позволила себе (почти заставила себя) не уходить в спальню, а остаться на излюбленном подоконнике. И, о чудо, её никто не доставал. И даже не кидал сумками. Уходя спать, Лили-таки бросила взгляд в заветный уголок. Он был пуст. *** Шли недели, и Лили, на удивление, вернулась в почти прежнее состояние: она снова не имела никаких контактов со Скорпиусом Малфоем, обитала на своём подоконнике, делая вид, что «того-самого-угла-не-существует», проводила с близнецами странные эксперименты по вечерам, иногда встречалась с Альбусом и Люси, выслушивая подробности их личной жизни, а ещё ходила на тренировки. Но, именно почти в прежнее состояние, но отнюдь не совсем… Во-первых, чёртов Кит совершенно поселился в её голове. Она не могла перестать думать о нём, а от попыток это сделать, Келли словно нарочно начинал ко всему прочему ей ещё и сниться. Да и настоящий, не воображаемый Кит принимал всё новые и новые попытки наступления, словно чувствуя, почти как дикое животное чует свою добычу, что Лили готова принять его не только как друга. Поттер, мысленно продолжавшая себя убеждать, что Кит просто друг, сама не зная зачем, вела с ним великие словесные саркастические баталии, делая вид, что не замечает намёков. Но Кит не хотел сдаваться. И Поттер понимала, что вот-вот, ещё немного, и она потеряет контроль над ситуацией. Во-вторых, несмотря на прекращение всяческих контактов со Скорпиусом Малфоем, троих его друзей в её жизни стало неожиданно много. Сначала Коннор, всё чаще ставший гулять в компании Люси. И иногда они пересекались. Потом Эллиот и Аарон на тренировках по квиддичу: первый внезапно стал хорошо играть и, о чудо, даже перестал проявлять ко всем вокруг признаки агрессии, а второй как-то подозрительно часто принялся заговаривать с Лили, невзначай, то там, то тут. Каждый раз у Ливингстона находился весомый аргумент, чтобы именно у Лили спросить «где лежит инвентарь?» да «когда следующая тренировка?», а ещё это его участившееся «как у тебя вообще дела?». Тьфу, вежливый какой… Через этих троих Лили чувствовала присутствие Скорпиуса, словно он навис над ней, подбираясь своими изящными пальцами всё ближе. Ей даже снилось, как Малфой управляет своими друзьями, будто марионетками, а они танцуют вокруг Лили, которая всё время плачет и просит не убивать Кита. Марионетки её не слушали и кидались в неё бутафорскими маленькими бутылками из-под виски. Или, что Скорпиус нависает над её кроватью, протянув руки. После чего пальцы на них вытягивались, становились длинными тонкими ветвями белоснежных деревьев, опутывающих шею Лили. Обычно, после такого девушка просыпалась. Когда подобные мысли или сны лезли Лили в голову, она говорила себе, что это уже слишком огромное самомнение, и что происходящее вокруг лишь совпадение. От этого становилось легче. В-третьих, помимо эфемерного Малфоя, в её мире, до этого компактном и уютном, появилось ещё и эфемерное Зеркало. Эти Аметистовые Ворота висели над её душой, словно Дамоклов меч, словно Малфой из её кошмаров. И в этот раз не получилось бы сделать вид, что это просто сон и проказы Хогвартса. Даже не потому, что она была уже не ребёнок, а потому, что Лили больше не боялась, а желала эти Ворота. Она начала осознавать это спустя несколько дней после путешествия. Лили вдруг стала думать о Зеркале больше. Не в смысле, «о Мерлин мой, какой тот мир ужасный!», а в смысле «интересно, что ещё есть за Воротами?» и «на самом деле, это было интересное адреналиновое приключение!». Со временем раздумий о Зеркале стало больше. Лили не заметила, как простая заинтересованность переросла буквально в ломку по Воротам. Ей захотелось вновь туда попасть, ненормально сильно. Наверное, это действие ворот. Но если так, почему его не было в прошлый раз? Теперь мозг Лили Поттер состоял не только из мыслей об учёбе, квиддиче и сладком чае по вечерам, как раньше, а ещё из размышлений о Ките, о Великолепной четвёрке, о путешествиях в параллельные миры и Аметистовых Воротах. И от такого голова чуть ли не взрывалась. Апогеем всего стал очередной четверг. Четверги точно не дни Лили Поттер. А может, и наоборот. Вечерняя тренировка прошла хорошо и спокойно. Скамандер ушёл без Лили, потому что ему ещё предстояло написать эссе по зельеварению. Лили, уже переодевшая форму, о чём-то задумалась, как часто с ней было в последнее время, и, присев на скамью, уставилась в одну точку. Кроме неё в раздевалке остались Аарон и Эллиот. — Всё хорошо? — спросил Аарон, расшнуровывавший рядом свои ботинки. Лили пропустила его вопрос мимо ушей, в очередной раз размышляя о Зеркале. — Хей, Лили, ты где? Вызывает Земля! — Аарон щёлкнул пальцами у неё перед носом. Поттер вздрогнула и уставилась на парня, испуганно выдавив: — Зерк… Я… — она замолчала, осознавая происходящее. — Я здесь, просто задумалась. Напротив неё, прислонившись спиной к стене, стоял Эллиот, снимающий перчатки ловца. Мрачнее тучи, он вдруг фыркнул, скидывая с глаз свои чёрные вьющиеся локоны. Лили подняла на него удивлённый взгляд, выдыхая. — Ломка, принцесса? — спросил Мун. На его губах появилась пугающая полуулыбка. — Что ты сказал? — неужели, он вот так просто всё понял? — Я сказал — ломка. Жуткое слово, согласись? — вкрадчиво проговорил Эллиот. Эта его вкрадчивость пробирала до костей. Лили отшатнулась, как от горячего. Он знает и понимает! Неужели, это у всех так после зеркала? Честно признаться, все эти дни она считала себя немного чокнутой от такой странной зависимости. — Чувак, прекрати актёрствовать, — возмутился Аарон. — Кажется, ты её пугаешь. Эй, Лили, все хорошо, не обращай на него внимания. Хотя, он, конечно, прав… — Ничего личного, но успокаивать ты не умеешь, — не удержалась Лили, возвращая к себе самообладание. С огромным трудом, кстати! — С другой стороны, если вы об этом знаете, значит я не одна такая. А соответственно, не псих. — Да-а, знаем, — сказал Эллиот с превосходством голосе. Он тягуче растягивал слова своим мрачным голосом. Скорпиус, как заметила Лили во время их «путешествия», тоже иногда говорил в такой манере, но его речь была скорее тягуче-обаятельной, Малфой не специально так говорил. Мун же произносил слова будто бы свысока, как какой-нибудь байронический герой из старых романов, и явно нарочно. — И даже можем помочь. — Дозу предлагаешь? — упрямо спросила Лили. Даже если они хотят помочь, неприязнь она не испытывает пока только к Аарону. И то, это не значит, что он действительно ей нравится. — Типа того, — кивнул Мун. Он повернул к ней голову, осторожно всматриваясь в глаза. — Но! Только услуга за услугу, принцесса. — И откуда у вас всех это отвратительная привычка звать людей прозвищами? — Мун не ответил. — Ладно, удиви. Что тебе нужно? — В общем, принцесса, — о, ну точно! Теперь, раз ясно, что Лили не нравится, когда её называют дурацкими прозвищами, попахивающими бульварными книжками, они будут впиханы куда только возможно! Надо было молчать. — Нам просто нужна ты. Вот так новость. — Прости, я ослышалась? Эллиот поджал губы и стянул с вешалки полотенце. Развернувшись к Лили и Аарону спиной, он ушёл в душ, на полпути бросив: — Объясни ей, Аарон. Лили перевела взгляд на Аарона. Пока тот подбирал слова, Поттер хмыкнула: — Знаешь, впервые он при мне сказал так много букв. — Аарон улыбнулся. Как ни странно, иронично. — Понимаешь, — начал он тоном психотерапевта, — ты теперь буквально одна из нас. Ты была там, вместе со Скорпиусом, чего ни одному из нас не удалось. Эллиот там был, но один. Это же потрясающе! А теперь, когда ты хочешь туда снова, мы просто обязаны сотрудничать. Лили разглядывала его. На тёмной коже двумя бездонными озерцами плескались ярко-голубые глаза. Добрые и серьёзные. — Но это всё ещё не объясняет, зачем вам я. Я всё, что знала, рассказала Малфою. Не думаю, что от меня есть прок. — Так ты хочешь отказаться? Она бы и хотела, но мания к зеркалу… Есть шанс, что Лили встретит его и сама, но вдруг. А даже если не встретит, эта шайка кажется знает, как избавиться от зависимости. — Нет. Но чую подвох. — Подвоха нет. Просто, как ты могла заметить, мы бьёмся над эти делом много лет, и ничего не происходило. А тут появляешься ты, и внезапно Скорпиусу подворачивается зеркало. Да не абы куда, а в параллельный мир. Возможно, все эти годы нам просто недоставало именно тебя? Что ж, звучит разумно. Да и она уже хочет избавиться от этой странной «ломки», чтобы это не значило. — Я подумаю, — ответила Поттер. — И скажу завтра. Идёт? — Идёт. — Аарон кивнул. Минуту он молчал, глядя как Лили забирает с вешалки свои вещи. — Только, Лили… — Да? — Если ты откажешь, больше предлагать и бегать за тобой мы не будем. Лили прикусила губу, смотря на Аарона. — Я поняла это.