Газовая Плита

Квартира была пуста. Это случалось так редко, что Тимофей сначала не поверил. Он обошёл все комнаты, проверил шкаф (после случая со свиньями он проверял шкафы всегда — Кристина однажды спряталась там «для наблюдения за альфа-поведением в естественной среде»), заглянул под кровать, на балкон, в холодильник. Пусто. Ни свиней, ни Дарвина с огурцом, ни Лили с термосом, ни Тимура с системой поцелуев, ни Глеба Воздухана, который, по слухам, мог материализоваться даже в запертой ванной. — Никого, — сказал Тимофей. — Совсем? — не поверил Ник. — Совсем. Только мы двое. Квартира. Тишина. И газовая плита, которая всё ещё не работает. — Не начинай. — Я не начинаю. Я констатирую. Они стояли в гостиной и смотрели друг на друга. Ник — чёрный, красивый, с глазами, которые сейчас выражали смесь недоверия и предвкушения. Тимофей — русый альфа, который наконец-то мог расслабиться и не следить за периметром. — Знаешь, — сказал Ник, делая шаг вперёд, — мы встречаемся уже несколько недель. — Да. — И у нас ни разу не было нормального... ну. Того самого. — Потому что нас постоянно прерывают, — Тимофей тоже сделал шаг. — Свиньи. Дарвин с огурцом. Лиля с хиджабом. Глеб с наблюдениями. Телефон Тимура с вопросом «какой подход сегодня?». — А ещё Бель. Который проник в квартиру, чтобы тренироваться на плите. — Не напоминай. Они были уже близко. Очень близко. Тимофей чувствовал тепло Ника — тот пах горелым (плита, утренняя попытка) и чем-то ещё, чем-то своим, родным, мужским. — Я хочу тебя, — сказал Ник. — Я альфа, — ответил Тимофей. — Я тоже тебя хочу. Это логично. — С каких пор альфа использует слово «логично»? — С тех пор как Тимур начал вести статистику поцелуев. Это заразно. Ник засмеялся и поцеловал его. Поцелуй был хороший. Не «подход номер такой-то, техника 9.7». А настоящий. С чувством. С языком. С руками, которые начали двигаться — Ник положил ладони на плечи Тимофея, Тимофей притянул Ника за талию. Где-то на заднем плане, как всегда, чихнула газовая плита, но они не обратили внимания. — Диван, — выдохнул Тимофей между поцелуями. — Диван — это гетеро-выбор, — пробормотал Ник, расстёгивая пуговицу на рубашке Тимофея. — Но я согласен. — Почему диван — гетеро? — Не знаю. Кристина говорила. Я не слушал. Они рухнули на диван. Тимофей оказался сверху — альфа-позиция, одобренная эволюцией, Дарвином (обоими) и, вероятно, Глебом Воздуханом, который сейчас где-то наблюдает и делает заметки. Рубашка Тимофея полетела на пол. За ней — футболка Ника. Кожа к коже. Горячо. Хорошо. Правильно. — Тимофей, — прошептал Ник, — я... Дверь открылась. --- — ТИМОФЕЙ! НИК! МЫ ПРИНЕСЛИ ПИЦЦУ! Это была Кристина. За ней стояли Лиза, Арина, Тимур (с блокнотом), Дарвин (с Кости Вторым), Лиля (в новом синем хиджабе с «Терпением») и Марина (с аптечкой — на всякий случай). Вся компания в полном составе ввалилась в квартиру и замерла. Тимофей, голый по пояс, нависающий над Ником, который тоже был голый по пояс и очень, очень расстроен, медленно повернул голову. — Вы серьёзно? — спросил он голосом, от которого в древности мамонты падали замертво. — Мы принесли пиццу, — слабо повторила Кристина. — Мы думали, вы голодные, — добавила Лиза. — Мы ЕБАЛИСЬ! — рявкнул Ник. — Вернее, НАЧИНАЛИ! ВЫ ПОНИМАЕТЕ РАЗНИЦУ МЕЖДУ ПИЦЦЕЙ И ЕБЛЕЙ?! — Пицца — круглая, — задумчиво сказал Тимур. — А ебля... ну, зависит от позиции. — Тимур, блять, я не спрашивал про геометрию! Марина, как медсестра, оценила ситуацию профессионально: — Пульс у обоих повышен. Давление, вероятно, тоже. Эмоциональное состояние: ярость, фрустрация, гомосексуальное неудовлетворение. Рекомендую всем выйти. — Я мусульманка, — сказала Лиля, прикрывая глаза рукой, — я не должна это видеть. Но я вижу. И я запомню. Навсегда. Астагфирулла. — В Торе, — начал Дарвин, — есть запрет на прерывание... некоторых процессов. Но я не уверен, что это применимо к пицце. — Дарвин, — прошипел Тимофей, — если ты сейчас процитируешь Тору, я тебя убью. И Кости Второго не спасёт. Кости Второй в руке Дарвина, кажется, съёжился. Огурец знал, когда молчать. Огурец был мудр. Арина, единственная, кто сохранил относительное спокойствие, сказала: — Тимур, запиши в блокнот: «Прерывание полового акта пиццей — не системно». Тимур записал. Потом подумал и добавил: «Пицца — углеводы. Углеводы после секса — ок. До секса — спорно. Во время — пиздец». — МЫ ЕЩЁ НЕ НАЧАЛИ! — заорал Ник. — ЭТО БЫЛ ПРЕ-СЕКС! ПРЕЛЮДИЯ! FOREPLAY, БЛЯТЬ! — О, — Кристина просияла, — foreplay! У нас есть наклейка «ляшки-вкусняшки»! Хотите?! — НЕТ! — Она правда красивая... — ВОН! ВСЕ ВОН! --- Они вышли. Но недалеко. Потому что, как выяснилось позже, Тимур решил «зафиксировать показатели» и остался у двери с блокнотом. Марина осталась с ним — «на случай, если у них будет сердечный приступ от злости». Дарвин остался, потому что «это исторический момент, я должен быть свидетелем, как еврей на свадьбе, только наоборот». Лиля осталась, потому что «я не могу уйти, не убедившись, что все живы, Аллах свидетель». Свиньи остались, потому что они свиньи. Короче, они все стояли за дверью и слушали. Из квартиры доносились обрывки разговора: — Они ушли? — голос Ника. — Нет. Я слышу, как Тимур перелистывает блокнот. — Откуда ты знаешь, как звучит блокнот Тимура?! — У него блокнот с пружиной. Она скрипит. Я альфа, я слышу. Пауза. — Настроение пропало, — мрачно сказал Ник. — У меня тоже. Но я альфа. Альфа не сдаётся. — Тимофей, у тебя трусы с надписью «АЛЬФА»? Серьёзно? — Это подарок. От свиней. — ПОЧЕМУ ТЫ ИХ НАДЕЛ?! — Я ДУМАЛ, ЭТО БУДЕТ СМЕШНО! За дверью Кристина прошептала: — Они говорят про трусы. Это успех. — Трусы «АЛЬФА» — это не успех, — ответила Лиза. — Это кринж. Но мы подарили, так что кринж — наш. Мы ответственны. — Запиши, — сказал Тимур Арине. — «Трусы с надписью снижают либидо на 30%. Проверить системно». — ТЫ ЗА ДВЕРЬЮ?! — заорал Тимофей. — ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЗА ДВЕРЬЮ, ТИМУР?! — Я собираю данные! — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС СОБЕРУ ДАННЫЕ! БЛОКНОТОМ ПО ГОЛОВЕ! — Насилие — это не системно! — Я АЛЬФА! У МЕНЯ СВОЯ СИСТЕМА! --- В этот момент в коридоре появился Глеб Воздухан. Никто не слышал, как он пришёл. Он просто материализовался из воздуха (отсюда и фамилия, как шутила Настя) и теперь стоял, скрестив руки, и смотрел на толпу у двери. — Я наблюдаю, — сказал он. — ГЛЕБ! — взвизгнула Кристина. — Ты пришёл! — Я всегда прихожу. Но не всегда вовремя. Сегодня — вовремя. Вы прервали половой акт двух альфа-самцов пиццей. Это новый уровень. Даже для вас. — Пицца была с пепперони, — зачем-то уточнил Дарвин. — Пепперони — харам, — машинально сказала Лиля. — Пепперони — не харам, это свинина? Нет? Это говядина. Говядина — халяль, если правильно забита. Как забили эту пиццу? — В пиццерии, — сказала Кристина. — Её забили в пиццерии. Я не знаю, халяльно ли это. — Мы обсуждаем халяльность пиццы, — констатировал Глеб. — В то время как за дверью два мужчины пытаются заняться сексом. Это не воздуханство. Это цирк. Дверь распахнулась. На пороге стоял Тимофей. Голый по пояс. В трусах «АЛЬФА». С выражением лица человека, который прошёл все круги ада и теперь хочет только одного — убивать. — Вы, — сказал он ледяным голосом, — все. Заходите. — Что? — не поняла Кристина. — Заходите. Сейчас. В квартиру. Все. — Ты нас приглашаешь? — Да. Заходите. Садитесь. Ешьте свою ебаную пиццу. А мы с Ником пойдём в спальню и ЗАПРЁМ ДВЕРЬ. И если кто-то — ХОТЬ КТО-ТО — постучится, я выйду и начну убивать. По списку. Первым — Тимур. За блокнот. Тимур побледнел (хотя он был белым и так). Арина сжала его руку: — Я защищу тебя. — У тебя техника поцелуев 9.7. Против альфы этого недостаточно. Толпа ввалилась в квартиру. Тимофей схватил Ника за руку и потащил в спальню. У двери обернулся: — Глеб. — Да? — Не наблюдай. — Я не могу не наблюдать. Это моя суть. — Тогда наблюдай за ними. — Тимофей кивнул на компанию. — А про нас с Ником напиши: «Они закрыли дверь. Дальнейшее — тайна». Понял? Глеб снял очки. Протёр. Надел. — Ты даёшь мне указания, — сказал он. — Альфа даёт сигме указания. Это интересно. Это ново. Я принимаю. — Спасибо, блять. Дверь спальни захлопнулась. Щёлкнул замок. В гостиной воцарилась тишина. Потом Кристина сказала: — Пицца стынет. — Я не буду это есть, — сказала Лиля. — Я не знаю, халяльная ли она. — В Торе, — начал Дарвин, — есть благословение на хлеб. Пицца — это хлеб с начинкой. Я могу благословить. И она станет... ну, не халяльной, но кошерной. Или около того. Межконфессиональный компромисс. — Благословляй, — вздохнула Лиля. — Аллах простит. Дарвин встал, поднял Кости Второго над пиццей и произнёс: — Барух ата Адонай, Элохейну мелех ха-олам, а-моци лехем мин ха-арец. И да будет эта пицца съедобной для всех. Аминь. — Аминь, — повторили все, включая Глеба. — Я не религиозен, — сказал Глеб. — Но я уважаю ритуалы. Особенно с огурцом. --- Из спальни донеслись звуки. Не те звуки, которых все боялись. Нет. Это был смех. Тимофей и Ник ржали. Громко. Истерически. — ТРУСЫ «АЛЬФА»! — доносился голос Ника. — ТЫ СПЕЦИАЛЬНО ИХ НАДЕЛ, ЧТОБЫ Я РЖАЛ?! — ЭТО БЫЛ ПОДАРОК! Я НЕ МОГ НЕ НАДЕТЬ! ЭТО БЫЛО БЫ НЕУВАЖЕНИЕ К СВИНЬЯМ! — СВИНЬИ ДАРЯТ ТЕБЕ ТРУСЫ, И ТЫ ИХ НОСИШЬ?! ТЫ АЛЬФА ИЛИ КТО?! — АЛЬФА С ПОДАРКАМИ ОТ СВИНЕЙ! ЭТО НОВАЯ ЭВОЛЮЦИЯ! ДАРВИН БЫ ОЦЕНИЛ! — Я ОЦЕНИЛ! — крикнул Дарвин из гостиной. — НЕ ПОДСЛУШИВАЙ! — заорали хором Тимофей и Ник. Глеб смотрел на всё это и делал заметки в телефоне. Однажды он напишет книгу. «Воздуханство: как наблюдать за пиздецом и не сойти с ума». Бестселлер. Особенно глава «Трусы "АЛЬФА" и халяльная пицца». Марина открыла аптечку и достала успокоительное: — Кому-нибудь нужно? — Всем, — сказала Лиля. — Мне двойную дозу, — сказал Тимур и перевернул страницу блокнота. — Я записываю: «Никогда не прерывать альфа-секс пиццей. Никогда. Даже если кажется, что это хорошая идея». Жирным. С восклицательным знаком. — Три восклицательных знака, — подсказала Арина. — Четыре. И череп. Рисую череп. Марина протянула ему таблетку. — Тимур, ты белый. — Да. — И ты только что нарисовал череп в блокноте из-за того, что прервал секс. — Да. — У тебя всё нормально? Тимур подумал. Потом сказал: — У меня есть система. Система дала сбой. Я корректирую систему. Это нормально. Это как с газовой плитой: она не работает, но мы не выбрасываем. Мы чиним. Или благословляем. Или игнорируем. Главное — не сдаваться. Ник из спальни крикнул: — Я СЛЫШАЛ ПРО ПЛИТУ! Я НАУЧУСЬ! ОБЕЩАЮ! — ТЫ ПЯТЫЙ МЕСЯЦ ОБЕЩАЕШЬ! — крикнула Кристина. — ПЯТЫЙ МЕСЯЦ — ЭТО СРОК! У ВСЕЛЕННОЙ СВОИ ПЛАНЫ! — У ВСЕЛЕННОЙ ПЛАН — ЧТОБЫ ТЫ НЕ ГОТОВИЛ! — ИДИТЕ В ЖОПУ! — МЫ УЖЕ ТАМ! — радостно ответила Лиза. — В ЖОПЕ! ВСЕЙ КОМПАНИЕЙ! С ПИЦЦЕЙ, ОГУРЦОМ И ХИДЖАБОМ! --- Час спустя все сидели в гостиной и ели остывшую пиццу. Тимофей и Ник вышли из спальни — оба одетые, оба счастливые, оба с лёгким румянцем. Ник держал в руках трусы «АЛЬФА». — Мы хотим их торжественно сжечь, — объявил Тимофей. — На газовой плите, — добавил Ник. — Которая всё равно не работает. Так что это будет символическое сожжение. Без огня. Но с чувством. — Это самая грустная казнь в истории, — сказала Кристина. — Это самая наша казнь, — ответил Тимофей. — В нашем стиле. Глеб встал: — Я наблюдал за этим днём. И я делаю вывод. Вы — самая дисфункциональная, безумная, нелогичная группа людей, которую я когда-либо видел. Но вы функционируете. Даже когда вас прерывают. Даже когда пицца стынет. Даже когда трусы «АЛЬФА» мешают сексу. Вы продолжаете. Это не воздуханство. Это что-то большее. — Что? — спросила Лиля. — Не знаю. Но я продолжу наблюдать. Пока не пойму. Он надел очки. Снял. Надел снова. Двойное надевание — высший уровень. — Спокойной ночи, — сказал он. — И да. Тимур. — Да? — Твой блокнот с черепом — это искусство. Не выбрасывай. И исчез. Все молча смотрели на пустое место, где только что стоял человек. Потом Лиза сказала: — Блять, он реально растворяется в воздухе. — Поэтому Воздухан, — сказал Дарвин. — Фамилия обязывает. — В Торе есть про такое? — В Торе есть про всё. Но я ещё не дочитал. Там много. Я работаю над этим. Ночью Тимофей и Ник наконец остались одни. По-настоящему. Без свиней. Без Тимура. Без Глеба. Только они, спальня и закрытая дверь. — Ну что, — сказал Ник, — попытка номер два? — Попытка номер два, — согласился Тимофей. — Трусы «АЛЬФА» мы сожгли. Пиццу съели. Все живы. Можно продолжать. Они поцеловались. Медленно. Вкусно. Без систем и подходов. Просто двое мужчин, которые любят друг друга и наконец-то могут это показать. Где-то на крыше Глеб Воздухан улыбнулся и закрыл блокнот. На сегодня наблюдений хватит.