Благороднейшее и древнейшее

20 мая 1976 г. Камера была тесной, влажной, с низким потолком и запахом сырости, который въедался в кожу. На стенах виднелись царапины тех, кто до него переживал здесь свое «досадное недоразумение», как назвал это Маркус. В соседних камерах кряхтели спящие заключенные; где-то в глубине подземелья упрямо капала вода; массивные двери глухо поскрипывали от сквозняка. Запах сырости и старой магии висел в воздухе таким плотным полотном, что его будто можно было разрезать. Альфард сидел на скрипучей койке, прислонившись спиной к ледяной каменной стене. В его камере имелась лишь крошечная дырка под потолком, перекрытая вкрученной решеткой. Снаружи бушевала буря, и единственный свет, который пробивался внутрь вместе с редкими каплями — скорее снарядами дождя, — был кратким, резким отблеском молний. В животе уже не урчало. Казалось, желудок высох до состояния пергамента, и обе его стенки безнадежно прилипли друг к другу. Тюремный паек оказался настолько отвратительным, что, когда его принесли в первый раз, Альфард лишь хрипло рассмеялся и вылил содержимое миски прямо на тюремщика. Причин тому было несколько: стражник сам нарвался — до этого он избил обездвиженного Блэка просто так, для собственной забавы. Да и Альфард вообще не собирался задерживаться здесь надолго. В его планах значилось благополучно покинуть камеру той же ночью. Вот только что-то пошло не так. Маркус так и не посвятил Альфарда в свой план полностью. Ограничился парой фраз, сказанных небрежным тоном: ему, дескать, нужна помощь старого друга. «Не переживай, ничего необычного. Почти как в молодости, помнишь? Будет небольшая стычка, и твоя палочка мне пригодится», — сказал тогда Маркус. Альфард раздраженно фыркнул, но все равно улыбнулся. Да, молодость у них и правда была насыщенной. Если тюрьма — это только начало, то что же будет дальше? Охота на драконов? Маскарад в обществе подпольных последователей Гриндевальда? Или Маркус в очередной раз затащит его в «операцию», где ему придется быть приманкой, отвлекающим фактором или, в худшем случае, правдоподобно притворяться трупом? Чего только стоил их налет на склад контрабандистов. Иногда Альфард и сам не верил, что в его жизни действительно были такие приключения, такие бои, такие глупые, безрассудные решения. А если вспомнить заказ на кражу артефакта из поместья Селвинов… Тогда им пришлось выпить оборотное зелье и несколько часов корчить из себя мадам Берк и ее племянницу, которые уговорили женишка показать хранилище семейных ценностей. Альфард до сих пор содрогался при мысли о том, сколько слоев кружева и шнуров ему пришлось терпеть на себе ради этого проникновения. Тогда он не особо задумался о законности и серьезности всего происходящего. Да, были клиенты, были деньги, был азарт. Мысль о последствиях как-то ускользала. Маркус был его пропуском в настоящую жизнь — с риском, адреналином и чувствами, которые не сравнятся ни с какими светскими приемами под бдительным надзором старших Блэков. Каждая вылазка становилась все опаснее, и именно тогда Альфард чувствовал себя по-настоящему живым. К тому же часть заказов явно играла в пользу тех, кого семья Блэков привычно считала ничтожествами. Эдакие Робин Гуды на волшебный манер. Когда Маркус в первый раз рассказал ему маггловскую легенду о разбойнике, что грабил богатых и помогал бедным, Альфард неожиданно сильно впечатлился. Особенно после случая в Ливерпуле, когда они вместе со сквибами угодили в самую гущу облавы. Там, в грязных переулках и разбитых квартирах, где люди жили хуже, чем домовые эльфы в подвалах, понятия «грязнокровка» и «ничтожество» вдруг перестали звучать так убедительно. Маркус учился на одном потоке с Альфардом, но был распределен в Хаффлпафф. Они по-настоящему заметили друг друга только на третьем курсе. Альфард тогда задирал кого-то из «барсуков», и Маркусу это решительно не понравилось. Альфард тогда впервые в жизни получил по морде. С этого и началось их вечное соперничество, которое заставляло обоих мальчишек из кожи вон лезть, чтобы превзойти противника. Это касалось всего, но особенно — дуэлей. Подпольный дуэльный клуб в те годы в Хогвартсе еще существовал, и они встречались там регулярно. Счет в их противостоянии постоянно менялся: сегодня выигрывал Слизерин, завтра — Хаффлпафф, а послезавтра они оба лежали на полу, хрипя от встречного оглушительного. В следующий раз они столкнулись уже через несколько лет после выпуска. Маркус тогда работал в ликвидаторах проклятий и оказался среди тех, кого экстренно вызвали в дом Блэков. Альфард толком не был в курсе причин вызова и, увидев давнего соперника, не сдержался — завязал драку. Но из-за дурного характера Поллукса в отделе разразился скандал. Маркуса из ликвидаторов вышвырнули в тот же день. Альфард уважал давнего соперника и не ожидал, что его собственные действия приведут к таким последствиям. Он пытался найти Маркуса, но тот словно испарился. И однажды, на одном подпольном дуэльном клубе, куда Альфард ходил уже просто ради развлечения, он увидел его снова. Маркус бился за деньги. Выглядел плохо — изможденный, в поношенной мантии, с тенью усталости под глазами, — но в бою, казалось, ему не было равных. Удары были точными, заклинания — быстрыми, без малейших лишних движений. Альфард тогда подошел после поединка и через силу извинился. Ожидаемо был послан к Мерлину в задницу. Альфард признал за собой должок. А Маркус этот долг долго не откладывал. Предложил дело — не совсем легальное и определенно не слишком приличное по меркам Блэков. Он специально выбрал именно этот заказ. Нужно было спереть кое-какие припасы и доставить их сквибам. Альфард согласился, скрипя зубами и внутренне корчась от раздражения. Но потом увидел, как на самом деле живут сквибы, как они прячутся и шарахаются от каждого шороха. Когда оказался вместе с ними в разгар облавы и едва сам не угодил под зачистку… Маркус сумел невозможное — показал и убедил Блэка в том, что жизнь человека, даже не владеющего магией, чего-то стоит. И что бывает, когда этим «ничем» можно безнаказанно жертвовать. После того задания Альфард был растерян, зол, сбит с привычных ориентиров, но все равно попросил Маркуса позвать его в следующий раз. Так постепенно и начала расти их странная дружба. Не все задания были связаны со сквибами: чистокровные тоже иногда нанимали их — порой для весьма сомнительных проектов. Конечно, Альфард скрывал свою личность под оборотным зельем, но со временем их вылазки становились все опаснее и рискованнее. И чем опаснее они становились, тем больше Альфард чувствовал себя живым. Когда Поллукс об этом узнал, разразился скандал. Альфарда приперли к стенке и сообщили, что он больше никуда с этим своим приятелем не пойдет. Ему запретили участвовать в вылазках, пригрозили лишением наследства, а заодно вполне убедительно намекнули на возможность отречения. Благодаря связям Поллукса, Маркуса объявили вне закона, и ему пришлось срочно уехать из страны. Перед отъездом Маркус предложил Альфарду уехать вместе. Альфард выбрал семью. И вот теперь, сидя в камере уже третьи сутки, Альфард невольно размышлял, не была ли вся эта история своеобразной, сильно запоздалой местью. Маркус сказал, что ему обязательно понадобится алиби. А где лучше всего прятаться? В тюрьме или в больнице. В итоге остановились на тюрьме. Оговоренный срок — один день. Чтобы семья не всполошилась раньше времени и не раскопала обман, Альфард на колдографии постарался выглядеть максимально довольным: самоуверенная ухмылка, ленивый взгляд, никакого раскаяния. Отец, скорее всего, будет в ярости от его поведения и пальцем не пошевелит, чтобы немедленно вмешаться, хотя, разумеется, направит кого-нибудь, чтобы проверить угрозу, оценить риски и, если что, притормозить процесс. Кассиопея и Орион должны все понять без слов. Если бы Альфард действительно собирался к казни, он вряд ли стал бы откровенно смеяться на камеру. Хотя отец, зная его, и это бы понял по-своему. Смешные эти датчане. Все еще практикуют смертную казнь. Хотя, возможно, это и лучше, чем Поцелуй дементора. А всего-то и потребовалось — вызвать министра магии на дуэль и, не дожидаясь формального согласия, первым перейти к атаке. Может, он немного перегнул палку? Может, Маркус сейчас просто увяз в проблемах и не может вовремя добраться до тюрьмы. А может, это и правда месть? Альфард передернул плечами и поморщился. Нет. Это не похоже на Маркуса. Хотел бы тот отомстить — Альфард бы уже давно об этом узнал самым наглядным способом. По позвоночнику пробежали мурашки. Удивительно, как сильно жизнь может менять людей. Как тот сопливый хаффлпафец, вечно стремившийся всех защищать, превратился в… это? Альфард передернулся сильнее. Он успел подумать еще пару особенно нелестных мыслей о собственных жизненных выборах, когда в коридоре что-то изменилось. Звуки словно срезало — будто кто-то накрыл коридор куполом тишины. — Ну наконец-то… — негромко пробормотал Альфард. Замок щелкнул изнутри. Тяжелая дубовая дверь медленно отворилась, и в проеме возник тюремщик — тот самый, на которого Альфард в первый день вылил паек. Альфард поднялся, вытянулся во весь рост, прищурился и хищно оскалился: — Соскучился? — Сбавь обороты, — раздался знакомый голос. В тени коридора, словно из воздуха, появился Маркус. Он держал в руке серебристую мантию. Альфард криво ухмыльнулся: — Пришел-таки. — Хотел оставить тебя здесь подольше на перевоспитание, но сроки поджимают, принцесса, — буднично сообщил Маркус. — Раздевайся. Альфард удивленно выгнул бровь, но ничего не успел сказать. В этот момент лицо тюремщика начало меняться. Кожа будто поплыла; черты исказились и перетекли во что-то знакомое. Через пару секунд Альфард смотрел уже не на ненавистного стражника, а на собственное лицо — слегка мрачнее, чуть более угрюмое, но несомненно его. Альфард вздрогнул. — Метаморф? — спросил он, не отрывая взгляда от своего двойника. — У нас не так много времени, — сухо ответил Маркус. — Меняйтесь одеждой. — Удивительно неприятно смотреть на себя со стороны, — буркнул настоящий Альфард, стягивая с себя тюремный халат и бросая его двойнику. — Почему у меня такой вид, будто я собираюсь кого-то ударить? — Потому что ты обычно именно так и выглядишь, — невозмутимо заметил Маркус. — Великолепно, — сквозь зубы отозвался Альфард. Двойник, уже полностью принявший его облик, поправил на себе тюремный халат и, будто в насмешку, повторил один из фирменных жестов Альфарда — характерный взмах рукой, когда тот собирался спорить. Альфард открыл рот, чтобы возразить, но замолчал, потому что выглядело это до обидного правдоподобно. — Элайна очень убедительно копирует твою манеру ходить, не правда ли? Раздражающее выражение лица и этот дурацкий жест. — Я не делаю никаких дурацких жестов, — автоматически начал Альфард и тут же осекся, заметив, как двойник синхронно с ним дернул плечом и фыркнул. — У нас нет времени, мальчики, — сказал двойник, и от звука собственного голоса Альфарда передернуло. — Я, конечно, здесь посижу, но быть пойманной не хочется. Альфард с удивлением вслушался в свой же голос и всмотрелся в лицо двойника. Сказать, что это было странно, — ничего не сказать. Маркус достал из внутреннего кармана маленький флакон и протянул Альфарду. — Пей. Альфард сперва принюхался. Маркус насмешливо поднял брови и покачал головой. Ничто так не раздражало Альфарда, как эта ухмыляющаяся рожа. Жидкость оказалась премерзкой на вкус. Через несколько секунд его тело затрясло: кости будто дернули в разные стороны, кожа натянулась неприятным зудом. Плечи стали шире, руки — тяжелее, дыхание — грубее. Через миг на месте Альфарда стоял тот самый охранник. — Очаровательно, — хрипло сказал Альфард уже чужим голосом. — Просто мечта. Маркус достал палочку и протянул ее — не ту, к которой Альфард привык за годы. — Держи. — Это не моя, — подозрительно отметил Альфард, впрочем палочку он взял. — Знаю, — вздохнул Маркус. — Ну так ты теперь и не Альфард, верно? — Навевает воспоминания. — Подожди еще. Все самое интересное впереди. — Мне даже страшно представить, куда ты меня втянешь на этот раз. Маркус коротко усмехнулся. — Всего-то навсего курорт. Шамони ждет нас.