Благороднейшее и древнейшее

23 мая 1976 г. Вот уже около трех дней, как Поллукс прочитал новости про Альфарда. И все эти дни мужчина практически не выходил из кабинета. Тяжелые портьеры были опущены, в камине не горел огонь — редкость для Блэк Холла. Свет падал узкой полосой на стену. Поллукс смотрел именно туда: не на книги или портреты предков, не на стол, заваленный бумагами, — а на голую стену, будто там можно было прочитать ответ. На столе лежала газета. Домовик, появившийся по привычке с подносом, застыл у порога. Тонкие пальцы дрожали. Он быстро поклонился и отступил в тень, стараясь стать частью ковра и обоев, чем угодно — лишь бы не помешать хозяину думать. За последние три дня не было разрушено ни одной комнаты. Что уж там — даже ни одна ваза не пострадала. Крайне редко старый домовик видел своего хозяина в таком состоянии, и это был очень дурной знак. Иногда Поллукс все же переводил взгляд на фотографию сына и хмурился. Слишком показательное турне устроил себе этот мальчишка, причем без видимых на то причин. Чего он добивается? Ответа у Поллукса не было. Зато уверенность в том, что Альфард сам все подстроил, была — и еще какая. Но как же не вовремя! Вальбурга проклята. Малфои и другие, казалось бы, друзья их предали. Выборы в Визенгамот провалились, и положение Блэков на политической арене сейчас очень и очень шаткое. И все-таки, если есть вероятность, что Альфард не выберется... Пальцы мужчины скользнули по фотографии сына. Поллукс уже отправил своего человека. Использовал старый долг, который рассчитывал приберечь на потом, на черный день. Поллукс поднес газету поближе, всматриваясь в наглое лицо. — Когда мальчишка вернется, ему не сдобровать, — тихо пробормотал мужчина, хмыкнул, отбросил газету обратно на стол и снова уставился в стену. Где-то в дальнем коридоре послышались шаги и стук. Впрочем, Поллукс даже не заметил. Еще через несколько мгновений дверь приоткрылась, и, переминаясь с ноги на ногу, появилась Ирма. Поллукс медленно перевел взгляд на жену. Она нервничала, но как-то слишком уж... тихо. Неужели она еще не в курсе? Мужчина приподнял бровь и усмехнулся. От брошенного тяжелого взгляда Ирма вздрогнула и, казалось, застыла. Поллукс плавно взял в руки волшебную палочку, но затем резко взмахнул. Газета молниеносно направилась в сторону женщины. Ирма не успела ее поймать: газета ударилась о ее лицо, а затем упала на пол. Ирму начала бить дрожь, подступили слезы, но женщина за много лет брака с Поллуксом уже привыкла. Женщины всегда привыкают. Особенно когда есть дети. Ирма наклонилась за газетой. Дрожащими руками подняла ее, увидела фотографию сына. Прочитала заголовок и вскрикнула. Ноги Ирмы подкосились, и она не смогла подняться. Она прижала ладонь ко рту, но все-таки так и не смогла сдержать крика. Прочитав статью, женщина нагнулась вперед и взвыла. Взвыла так, будто у нее заживо сердце из груди вырвали. Поллукс лишь смотрел, не выражая никаких эмоций. Он размышлял о том, как же все-таки презирает эту женщину. Она только что узнала, что единственный человек, кто ее любит, может умереть, а все, на что эта женщина способна, — это валяться на полу и рыдать. Поллукс ненавидел слабость. Ему стало противно. Ирма же неотрывно смотрела на сына, связанного и улыбающегося. Крик закончился. Она стала хватать ртом воздух, чтобы не задохнуться. Наконец она смогла произносить слова. — Нет... нет, нет, нет... — шептала она, и это было скорее заклинание, чем слова. — Это... это ошибка. Поллукс, скажи, что это ошибка... Слезы потекли по ее лицу, смывая привычную маску благовоспитанности. Она задыхалась. Плечи тряслись. — Это же Альфард... — сорвалось у нее, будто имя могло отменить происходящее. — Это... мой мальчик... мой любимый... Она подняла голову и посмотрела на мужа. — Спаси его... — выдохнула Ирма и поползла ближе, не в силах встать. — Поллукс, пожалуйста. Я... я умоляю. Ты можешь. Ты все можешь. Сделай что-нибудь. У тебя же связи, у тебя же... ты же... Его лицо не изменилось. Ни одна морщина не дрогнула. Только в глазах — темных, сухих — мелькнуло раздражение. — Встань, — сказал он. Ирма не смогла. Она всхлипнула, будто ее ударили. — Поллукс... — Встань, — повторил он, и в голосе появилось то самое, от чего Ирма всегда подчинялась раньше, чем успевала подумать. Она попыталась подняться на дрожащих ногах. Получилось плохо: ее шатало, как пьяную. — Поллукс, пожалуйста... — пролепетала она, снова захлебываясь слезами. — Ты думаешь, я не понимаю? Его... его же могут убить. Они же... «казнь»... Поллукс, это же... это же... — Я уже отправил людей, — произнес он сухо. — Я подстраховал. Ирма моргнула. Слово «подстраховал» звучало слишком спокойно рядом с «казнью». — Тогда почему ты... почему ты сидишь? — взвизгнула она внезапно, и голос сорвался на тонкую истерику. — Почему ты ничего не делаешь?! Поллукс удивленно поднял бровь и медленно встал с кресла, подошел к трясущейся жене. Ирма дрожала. Но к их обоюдному удивлению женщина не опустила взгляда. Она смотрела на мужа с вызовом и обвинением в глазах. — Почему ты сидишь здесь, когда нашего сына могут казнить?! Поллукс подошел слишком близко. Ирма хотела было попятиться, но муж ее опередил. Он схватил ее за убранную в хитрую прическу косу и подтащил к себе. Ему было неудобно, поэтому он взмахнул палочкой, и волосы Ирмы сами по себе распустились, закрывая женщину со спины будто шелковым одеялом. Поллукс зарылся поглубже в волосы и крепко сжал. Подтащил женщину еще ближе. Ирма не могла выдержать — ее накрыл страх. Она зажмурилась. Поллукс встряхнул ее. — Посмотри на меня. Она только крепче зажмурилась. Поллукс встряхнул ее с еще большей силой. — Я сказал: смотри на меня! Женщина подчинилась. Поллукс еще какое-то время смотрел на нее, пытаясь найти что-то, но в итоге поморщился и отпустил Ирму, даже немного оттолкнув от себя. — Убирайся, — добавил он ровно. — С глаз моих. Ирма отшатнулась. Не потому, что он толкнул, — потому, что слова ударили точнее любого проклятия. Она попятилась, наступая на собственную юбку. В дверях оглянулась — будто надеялась, что он передумает. Но Поллукс уже направлялся обратно к креслу, как будто Ирмы в кабинете не было. Ирма еще раз всхлипнула и бросилась прочь. Она не могла все оставить так, как есть. Она должна была что-то сделать. И если Поллукс отказывался спасти ее сына, она обратится за помощью к другим. И впервые за много десятков лет женщина не думала о последствиях и о том, в какую ярость придет Поллукс. Она отправлялась просить о помощи Мелифлуа. Поллукс остался в кабинете один, и после хлопка двери стало слышно, как в коридоре затихают шаги Ирмы. *** Когда Арктурус увидел Поллукса в своем доме, спокойного, как ледяная глыба, глава семьи напрягся. Он уже видел подобное состояние кузена несколько раз, и ничем хорошим ни для кого это не заканчивалось. На оценку ситуации старейшине потребовалась всего пара мгновений — решение пришло быстро. Усмехнувшись своим мыслям, Арктурус довольно бойко поднялся с любимого кожаного кресла, прихлопнув ладонями по подлокотникам. Взмахнув палочкой, мужчина подозвал к себе мантию и серьезно посмотрел на Поллукса. С едва заметной понимающей улыбкой кивнул кузену. — Прогуляемся. Поллукс казался удивленным и настороженным, но промедлил лишь доли секунды. Кивнул Арктурусу и схватился за протянутое предплечье. Двое мужчин оказались в темноте маггловских пустых улиц Лондона. Впрочем, в этих закоулках давно не видели магглов: официальные представители власти забыли об этих улицах, а обычные жители просто лишний раз старались не лезть — больно уж часто здесь пропадали люди. Арктурус как ни в чем не бывало отряхнул мантию, исподтишка наблюдая за кузеном, потом кивнул своим мыслям, развернулся и пошел по уже знакомому пути. Поллукс же не ожидал оказаться в маггловском мире. Однако возмущаться пока не стал, лишь брезгливо сморщил нос и с раздражением смотрел Арктурусу вслед, затем тяжело вздохнул и направился следом. Мужчины петляли по переулкам какое-то время, пока наконец Арктурус не остановился напротив ярко горевшей вывески ядерно-розового и голубого цветов. Впрочем, часть букв не подсвечивалась, поэтому Поллукс не смог разобрать название. Поллукс продолжал молчать, но по сопению и возмущенному выкатыванию глаз Арктурус понял, что все делает правильно. — Ах, ну что за место. Поверь, я был самого ужасного мнения о нем до того, как попал сюда в первый раз. Но это не то, чем кажется, кузен. Я тебя уверяю, нужно просто присмотреться. Арктурус широко улыбнулся еще более мрачному Поллуксу, чем тот был, когда пришел к главе в дом, а затем взмахнул палочкой определенным жестом. Лестница в полуподвальное помещение расширилась, вокруг появились свечи, а на ступенях — красная ковровая дорожка с вышитым на ней узором из золотой нити. Мужчины начали спускаться, и чем дальше они шли, тем больше менялось пространство вокруг них, пока наконец они не увидели огромные деревянные двери с искусно вырезанным на них узором. Арктурус еще шире улыбнулся кузену, открыл дверь и шутовски поклонился, пропуская того вперед. Как только дверь открылась, на мужчин обрушился шквал звуков: смех, музыка, бьющаяся посуда и женский визг. Пройдя внутрь, Поллукс ничего не говорил. Он шел за Арктурусом, который чувствовал себя так расслабленно, будто бывал здесь каждый день. Когда мимо них проскочила полуголая, одетая в одни какие-то нелепые камни и перья, девица, Арктурус весело поймал ее и окликнул. На это девица лишь взвизгнула и повисла у старика на шее. Поллукс смотрел на эту картину с таким отвращением, что от него шарахались люди. Его переполняли разные мысли. Одна из них: какая уважающая себя волшебница будет щеголять в чем мать родила? Но как только он задал себе этот вопрос, все встало на свои места. Его охватил гнев. Арктурус как раз достал шампанское уже у другой полуголой девицы и направлялся в сторону, когда Поллукс не стерпел и взревел на весь зал: — Ну и какого Мерлина ты меня сюда притащил?! Арктурус улыбнулся — теперь искренне — и повернулся к бушующей буре так, будто ему только этого и не хватало. *** Люциус Малфой, крайне собой довольный, трансгрессировал на улицы маггловского Лондона. Его отец внезапно отбыл в Европу по каким-то таинственным делам, и наконец Люциус мог сам распоряжаться своим свободным временем. Нарциссу, впрочем, отвлечь тоже оказалось не так уж сложно : близился ее день рождения, и дорогая супруга так хотела устроить все по высшему разряду. Люциусу только и стоило намекнуть, что сможет увеличить ее бюджет вдвое, и девушка просто перестала замечать все вокруг себя. Она даже за обедом на него внимания не обращала, все время раздавая указания домовикам или диктуя перьям тексты писем. Поэтому улизнуть из дома на ночь глядя, незамеченным и не вызывая вопросов, у Люциуса получилось с легкостью. Разумеется, Люциус не сбегал, как подросток, втайне от семьи, чтобы развлечься. У него была совершенно определенная цель: ему нужно было выяснить детали одного спора у Пиритса. Да и Майкнеру нужно было отплатить благодарностью — все-таки этот стервец достал артефакт, за который старик Горбин отвалил приличную сумму. Конечно, салон мадам Нокс — не то место, где стоило бы показываться наследнику чистокровного семейства, но, поскольку там бывают в основном такие же, как и он, наследники других семейств, в этом может быть больше пользы, чем вреда. Ведь Люциус ни за что не притронется к сквибкам или грязнокровкам. А вот собрать компромат на остальных — почему бы и нет? Примерно с такими мыслями единственный наследник чистокровной семьи Малфоев спускался в обитель похоти, разврата и грязной крови, невероятно довольный собой. И как бы ни воротил нос Люциус от грязнокровок и сквибов, атмосфера в этом заведении ему нравилась. Громкая музыка, блеск свечей, обнаженные женские тела, готовые тапочки в зубах приносить за лишнюю монетку. Эта услужливость и вседозволенность пьянила. И как бы Люциус ни восхищался Нарциссой, он никогда не смог бы представить ее на месте этих распущенных существ. И это к лучшему. Нарцисса — жена, его драгоценный камень и сокровище, повод для гордости. А тут — обитель низших фантазий. Хотя Люциус был здесь не в первый раз — он действительно не позволял себе дотрагиваться до грязи. Смотреть, впрочем, было приятно, это факт. Вот и в этот раз, когда Люциус зашел в обитель вакханалии, атмосфера праздника и вседозволенности опьянила его раньше, чем к нему в руки попал бокал с огневиски. Вихрь полуголых женщин и знакомых увлек его настолько, что он сперва и забыл про Пиритса, Майкнера и Крэбба, с кем они условились встретиться. К своему удивлению он увидел Яксли: Корбан недавно получил повышение в министерстве и сейчас, видимо, отмечал. Люциус хихикнул — хорошо отмечал, с комфортом. Корбан раскинулся на диване, положив руки на спинку, а между ног мелькала рыжая голова в перьях. Возле них невозмутимо сидел Руквуд. Люциус помнил его по учебе. Скрытный тип из когтеврана. Неожиданная компания для Яксли, конечно. Нужно будет узнать, с чего это они вдруг ведут дела вместе. В этот момент на Люциуса обрушились объятия такие сильные, что Малфой сперва задохнулся. По силе объятий сразу стало понятно: это Крэбб. — Ты опоздал, дружище. — Отпусти, — просипел Малфой, — задушишь. — Пойдем, все уже заждались, — и Крэбб, немного ослабив хватку, повел Малфоя в соседний зал. Сквозь поток людей и перьев Люциус разглядел нужный столик. Его перекрывали две мужские спины, но за ними Люциус видел сидящего Майкнера, пьяно качающего головой, будто бы не понимающего, что происходит. Пиритс же, напротив, стоял за столом, явно общаясь с двумя мужчинами, поправляя свои любимые белые перчатки. Малфой поморщился. Какой щегол! Малфой с Крэббом подходили все ближе, и в какой-то момент Пиритс увидел Малфоя и улыбнулся. Люциус замер и вгляделся в стоящих спиной к нему мужчин. Оба с сединой. Одного роста, но один крупнее, а второй — тощий, даже несколько угловатый. Дорогие мантии и ровная осанка. Один из мужчин начал оборачиваться. Люциус, сам не совсем понимая, что делает, упал на корточки и спрятался за ближайшим диваном. На какой-то момент даже забыв дышать. Тем временем мужчина заговорил, и Люциус с ужасом получил подтверждение своим самым страшным догадкам. Это был Арктурус Блэк. — О, вижу, молодой Крэбб тоже здесь. Как поживает ваш батюшка? Крэбб промычал что-то нечленораздельное. — Вы кого-то потеряли, мой юный друг? Люциус не знал, всегда ли старший Блэк разговаривал с такой язвительной интонацией или же он успел увидеть Люциуса. Впрочем, Малфой не захотел узнать правду и все так же, на корточках, выглядывая из-за дивана и подгадывая момент, переместился за следующий диван — подальше от веселой компании. Кажется, Блэки его не заметили. Второй был, несомненно, Поллукс, дедушка Нарциссы. Отец обыграл их в политике, и ни в коем случае нельзя попадаться им на глаза, давать компромат. А самое отвратительное было то, что, пока Люциус на четвереньках прятался за диванами, Пиритс, этот надутый индюк, все прекрасно видел и понимал. Он периодически поглядывал на Люциуса и улыбался. Ну и дорого же ему выйдет эта вылазка! *** Поллукс сам не ожидал от себя, но все-таки с Арктурусом согласился. Салон мадам Нокс действительно был чем-то другим, чем могло показаться, и это действительно было занимательно. Помимо того, что здесь развлекались все отпрыски мужского, а иногда и женского пола чистокровных семейств, все они были в крайне расслабленном состоянии. Так еще иногда встречались люди и постарше. Конечно, сквибы и грязнокровки вызывали тошноту, но если на них не обращать внимания, что давалось Поллуксу без каких-либо усилий, можно было вынести массу полезной информации. Как минимум Поллукс увидел Фаджа. Того самого, чьими услугами воспользовался Абраксас. Стоит навести на него справки и при возможности прищучить. — Ну, дорогой кузен, мне удалось развеять твою хандру? Наконец они отошли от компании малолеток и сами присели за столик, окруженный занавесками. Как только Арктурус задернул их волшебной палочкой, шум окружающего веселья выключился — наступила тишина. Поллукс невольно вздохнул с облегчением. — Да. Но это не отменяет того, что мой сын в тюрьме. И что что-то непонятное происходит с Вальбургой. Арктурус лишь пожал плечами, крутя бокал с шампанским. — Ну, как я понимаю, в Копенгаген ты человека отправил. Дождавшись от Поллукса утвердительного кивка, Арктурус сделал глоток и сам немного расслабился. — Знаешь, я все-таки тоже немного переживаю за Альфарда. Он мне всегда нравился. И так случилось, что одна моя давняя подруга замужем за одним чинушей... — Ой, не надо меня сверлить таким взглядом! Я собирался рассказать тебе сразу же, как только узнал. Но мы так хорошо проводили время! За соседним столиком что-то взорвалось. — С ним все в порядке, его оправдают. Посидит еще недельку в тюрьме, пока документы оформят, да и подумает о своем поведении. Надо же — напасть на министра! Он в рубашке родился, вот что! — Это ты походатайствовал? Арктурус помедлил... — Нет, все уже было готово. Как бы я ни хотел выглядеть всесильным, но, если бы дело было серьезным, я бы вряд ли смог бы что-то сделать. Да и ты. Тут дело в другом. Альфард сам расскажет, как вернется. Поллукс на мгновение прикрыл глаза, переваривая информацию. Поганец у него получит. Пятый десяток уже стукнул, а все успокоиться никак не может! — А что с Вальбургой? С ней ты тоже мне поможешь, Мерлинову Моргану тебе в зад?! Арктурус лишь хохотнул, еще раз отпивая из бокала. — Тут будет посложнее. Орион никого в дом не пускает, даже меня. Портить отношения с сыном ради тебя я не готов. Но мне тоже любопытно, что же там происходит. — Какая жалость, что их домовик был подарен именно Вальбурге. Мне он совем не подчиняется! — Но есть вариант получше. — Я тебя слушаю. — Мы отвлечем Ориона. Я тут краем глаза заметил его старого друга, Розье. Думаю, он будет рад вытащить моего сына из депрессии, прямо как я тебя. В школе они особенно дружили. — Розье? Адриан Розье? — О нет-нет, я о его дальнем родственнике, Бастьене. Адриан будет постарше, он изначально из Англии. А вот семья Бастьена была вынуждена эмигрировать из Франции. — Да, припоминаю. Винда Розье — потрясающая ведьма. А Адриан, он ближе к Вальбурге. — Верно. Адриан — один из друзей лорда. А вот Бастьен помладше, они с Орионом в свое время неплохо развлекались в Хогвартсе. — И что ты предлагаешь? Отвлечь Ориона и навестить Вальбургу в его отсутствие? — Именно это, дорогой кузен. Именно так. *** Люциус сидел за диваном так низко, что перья с чьего-то костюма пару раз мазнули ему по волосам. Он не шевелился, слушая, как рядом звенит стекло и кто-то смеется слишком громко, слишком близко. Арктурус говорил еще пару фраз — издевательски вежливых, — и Люциус ненавидел его за это спокойствие. За то, что можно стоять посреди подобного места и все равно звучать как в гостиной на Гриммо. Наконец голоса отдалились. Люциус осторожно выглянул: седые головы сместились в сторону, фигуры двинулись сквозь толпу — неспешно, уверенно. Люди сами расступались перед ними. Только когда между ним и Блэками выросла стена из людей и шума, Люциус позволил себе выдохнуть. Он распрямился не сразу. Сначала поднялся на одно колено, потом на ноги, отряхнул мантию так, словно это он тут хозяин. Плечи выпрямил, подбородок поднял. И только потом, как ни в чем не бывало, подошел к столику друзей. Майкнер сидел все так же, пьяно качая головой, и смотрел на Люциуса так, будто не узнавал. Крэбб радостно хлопнул Малфоя по спине: — Ну наконец-то! Пиритс сидел, откинувшись на спинку кресла, лениво вертя в руках бокал. Он улыбался слишком широко. — Люциус, — протянул он сладко, — я уж подумал, тебя унесло. Или... — Пиритс чуть наклонил голову, — ты просто решил потренироваться ходить по салону на четвереньках? Крэбб хохотнул — громко, но Люциус был уверен, что он не понял и половины. Малфой бросил на него убийственный взгляд и снова посмотрел на Пиритса. — Следи за языком, — холодно сказал он. — Ты слишком много болтаешь. — О, я просто восхищаюсь твоей... пластичностью, — Пиритс сделал вид, что задумался. — И твоей белобрысой шевелюрой. Она, знаешь ли, бросается в глаза. Люциус почувствовал, как внутри все неприятно сжалось. — Они не могли меня увидеть. Пиритс пожал плечами, как будто речь шла о погоде. — Конечно-конечно. Арктурус Блэк просто так спросил, кого мы потеряли. Просто так. И улыбнулся... — он прищурился. — А ты вообще видел, когда он улыбается? Крэбб нахмурился: — Ты о чем вообще? — Ни о чем, — бросил Люциус. И резко сменил тон, нарочито спокойный: — Откуда они вообще... взялись тут? Пиритс поставил бокал на стол мягко, почти заботливо. — Они подошли сами. Арктурус как будто искал кого-то... или просто развлекался. — Он снова улыбнулся. — Мне даже показалось, он наслаждался тем, что кто-то рядом заметно нервничает. Люциус сжал зубы так, что челюсть свело. Если они увидели... если они заметили... если хоть кто-то потом скажет Абраксасу, что его сын ползал по «обители разврата», прячась от Блэков... — Ты хочешь меня напугать, — сказал Люциус ровно. — Я хочу, чтобы ты был осторожнее, — ответил Пиритс слишком честно для своего язвительного лица. — И чтобы ты не делал вид, что Блэки тебе никак не могут навредить. Пусть лорд Малфой и опрокинул их с Визенгамотом, но я бы на твоем месте от этого еще больше напрягся. Майкнер внезапно хихикнул и пробормотал что-то нечленораздельное, уронив голову на ладонь. Люциус почти не слышал. Он смотрел туда, куда ушли Блэки. — Куда они пошли? — спросросил он. Пиритс кивнул в сторону: — Вон туда, ближе к красным залам. Люциус заставил себя остаться на месте еще несколько секунд — чтобы это не выглядело как паника. Потом взял со стола бокал, сделал вид, что пьет, и поставил обратно. — Я сейчас вернусь, — сказал он. — Только не ползком, — лениво бросил Пиритс вслед. — Это вызовет вопросы. Люциус проигнорировал выпад. Он шагнул в толпу и растворился в перьях, свечах и чужих голосах. Он шел не напрямую: петлял, делал круги, останавливался, будто выбирая напиток или знакомое лицо. Держал дистанцию. Отражался в зеркалах, прятался за высокими спинками диванов, за полуобнаженными плечами, за смехом. И все это время ловил взглядом две фигуры в дорогих мантиях: Арктуруса и Поллукса. Они двигались уверенно, как люди, которых здесь никто не посмеет остановить. И наконец исчезли за плотными занавесками — в маленьком «кабинете» внутри салона. Люциус подкрался ближе. Шум здесь будто обрывался на невидимой границе. Он остановился так, чтобы выглядеть обычным праздным посетителем — спиной к ткани, как будто просто ждет кого-то. И прислушался. — ...за Альфарда... — прозвучало отчетливо. За соседним столиком что-то взорвалось. — Это ты походатайствовал? — теперь голос принадлежал Поллуксу. Люциус непроизвольно наклонил голову — будто это могло помочь услышать. — Я бы вряд ли смог бы что-то сделать. Да и ты. Тут дело в другом. Альфард сам расскажет, как вернется. Люциус сложил все сказанное. Альфард Блэк в тюрьме, в Копенгагене. За него все устроили, но старшие Блэки сами не знают. Это было... странно. И опасно. Но в этот момент рядом кто-то рассмеялся слишком громко, и звук выстрелил прямо в ухо, сбив концентрацию. Люциус заставил себя отойти на шаг, не делая резких движений. Он не мог стоять здесь слишком долго. Но теперь он уже знал достаточно. Даже если Блэки его заметили, ему будет чем им ответить. Надо срочно рассказать все отцу.