Ab equis ad asinos*

Divide et impera!

Фред смотрел в глаза тщедушного подростка и думал о том, как было бы славно, если бы он исчез. Последнее время он замечал странную тенденцию, заключавшуюся в том, что дети становились всё более искушенными. Их меньше интересовал арсенал их магазина, скука поселилась в их сердцах, и ничто не могло это изменить. И если маленькие дети ещё легко велись на разноцветные этикетки и хлопушки, то подростков ничего из этого больше не привлекало. Частью Фред чувствовал вину за то, что не мог ничего предложить — в конце концов именно он жил в профессии, отвечающий за веселье, смех и шум. Наверное, за это бессилие древнее волшебство и послало ему испытание: подростки находили за счастье приходить в их с Джорджем лавку и наводить суматоху. По сути, они не делали ничего плохого — не ломали и не портили товар и помещение, — но они ходили по невероятно тонкому лезвию, постоянно проверяя границы того, что им было дозволено, и того, как много было терпения у владельцев «Вредилок». Фред демонстрировал просто божественное терпение, эталон будды — наверное, даже изучал святой свет, — но конец недели давал свои плоды, и он с большим удовольствием сейчас, когда смена почти закончилась, сидел бы в баре за стаканом огневиски. А не развлекал заскучавшего злого подростка. — Почему вы не продаёте мне деньги из кассы? Разве они не считаются товаром, если они находятся в магазине? — он, конечно, считал, что он остряк. По крайней мере, его друзья, сбившиеся у дверей и мешавшие остальным посетителям, поддержали его гнусненьким хихиканьем. Фред уже минут десять не мог начать считать кассу, потому что малолетний самоуверенный пацан из жажды признания хотел показать таким же, как он, подросткам, то, какой он крутой. Он старался улыбаться на очередной выпад, но чувствовал, как сил на это становилось стремительно меньше. Пацан рассмотрел его с ног до головы из-под подведённых ресниц, небрежно чавкая жвачкой, которую наверняка, если отвлечься, собирался налепить где-нибудь на полке. — Шапка у тя дебильная, бро. Лысину скрываешь? — прозвучал контрольный выстрел в лоб. И Фред наконец не смог сдержаться: — А у тебя рожа тупая. Подросток, растянув напомаженные чёрным губы, улыбнулся так, словно именно того и добивался. — Несите книжку для жалоб! — А ты и по-другому говорить умеешь! — театрально изумился Фред. Не стоило ему спускаться до уровня школоты, но терпение лопнуло. — Ты хоть откуда такие слова знаешь? Нос не дорос на кого-то жалобы оставлять. Сам, как жалоба. Однако вовремя появившийся Джордж решил проблему назревающего конфликта быстро: — Молодые люди, магазин закрыт! Попрошу пройти к выходу. — Часы действительно показывали ровно шесть вечера. Дети с той же театральностью и издёвкой постонали, якобы расстроенно, но на улицу вышли, тут же начав толкать друг друга в сугробы. Пацан перед кассой усмехнулся, кинув напоследок: — Повезло те, лысик. Фред буквально почувствовал, как жар поднялся к горлу — вот прям сейчас бы закричал благой руганью с тем же остервенением, что драконы дышат пламенем, но, к своему же удивлению, сдержался, лишь продублировав хулиганью улыбку. Джордж запер за ними дверь, повернул вывеску, и уже схватился за ведро с тряпкой. — Ты ж моя феечка, — кривлялся Фред, уже ковыряясь в монетах. — Что бы я без тебя делал! — Не бухти! — пожурил его мягко брат. Взмахами палочки он по очереди заколдовывал на уборку швабру и тряпки. — Самому под тридцатник, а не можешь с хулиганьём, только вышедшим с пелёнок, справиться. Мы, кажется, в их возрасте и того шебутнее были. Должен понимать, что в голове у них крутится. Спровадил бы его сразу же, чего терпеть? Мы бы убытков не потерпели — всё равно ничего не покупают. Фред горестно вздохнул. Их былые годы! Да у них на ушах весь Хогвартс стоял, если Фреду и Джорджу Уизли надо было что-то провернуть. Обычно от скуки. Как и у этих. Но эта шпана в сравнении с ними — так, котёнок рядом с гиппогрифом. — Боюсь, что сделают то же, что с магазином Дженкилса. Хочешь тратить часы перед работой и после, отмывая краску с окон и отдирая жвачку со стеллажей? У меня вот нет желания, уволь. Но и они уже, как верно отметил Джордж, был взрослыми дядьками под тридцатник. Носиться с малышнёй по собственной воле можно было только в том случае, если это твоя собственная малышня. В остальных случаях это было подобно добровольной пытке. Фреду нравилось приносить детям смех своими шутихами, а не страданиями и унижением. — Надо будет разработать деньги. Поддельные. И чтобы руки красили потом и таяли сразу, как коснёшься, — злорадно звучало из уст старшего близнеца. — И чтобы краска не смывалась сутки. И от неё оставалось слово какое-нибудь такое... обидное. Дурак там. Или уёб... — А это ты виноват, — без обиняков сказал Джордж, контролируя каждый непромытый угол и трещину в полу. Он указал на одну такую, и швабра тут же метнулась с остервенением её отмывать. — Надо было ещё одного продавца нанимать. Вот Велма заболела — и что? Приходится самим стоять. Слушать вот это всё. А могли сидеть себе в кабинете, вредилки выдумывать. Да выходить иногда попонтоваться перед толпой. Фред покачал головой: — Нам не продавец нужен, а кто-то более серьёзный. — Например? — заинтересовался Джордж. — Не можем же мы одновременно всё контролировать. Головы, конечно, две, но обе заняты одним. Надо бы нам обязанности делегировать. А Велма, сам понимаешь, не слишком-то смышлёная для работы посерьёзней, чем счёт. А уж галеоны она любит считать. Особенно зарплатные. Зачем лишать её удовольствия? Разделяй и властвуй, братец! — Ты это всё сообразил, пока за кассой стоял девять часов? Фред печально и насмешливо покивал. — Я предлагаю искать менеджера. Вот у нас есть Рон — занимается магазином в Хогсмиде. И справляется хорошо. Нам и появляться там чаще недели не нужно. И сюда, в нашу основную обитель, надо кого-то. Подойдёт почти кто угодно. Рон не слишком умнее Велмы, — и хохотнул. — Это ты зря так про него. Умный он. К тому же, мы знаем его всю жизнь. И положиться можем. Кто угодно не подойдёт. Конечно, Фред пошутил. Он не умалял способностей брата по-серьёзному. В семье Уизли глупых нет. Но есть мягкие вроде Рона и мамы. А так как Рону не повезло быть именно братом, тем более младшим, вот на него и перепадало постоянно. — Уговорил, — всё же согласился Джордж и подошёл к близнецу. — Но и уборщицу надо. Или чары посильнее, а то ходишь каждую вещь по отдельности заколдовываешь. А надо, чтобы — вжух! — и готово! — Тут ты прав, братец! Упустили мы этот момент в мире академический достижений. Не проработанный вопросик с уборкой. — Может, маму спросить? Она всяко больше в этом понимает. — Фордж, — Фред схватился за сердце, — не сходи с ума! Или хотя бы меня не своди! Хочешь видеть лицо дорогой маменьки каждое утро? Она же сразу всё не так поймёт: подумает, что мы не справляемся, что у нас проблемы. И ведь помогать придёт! А мне как-то не хочется утешением безутешной матери заниматься с утра пораньше. Вон, — он пренебрежительно тыкнул подбородком в сторону закрытых дверей, — этих хватает. Нам есть, кого развлекать. — Уговорил, — продублировал Джордж, печально вздохнув. — Но, знаешь, есть один человек, у которого можно поинтересоваться. Она, думается мне, знает вообще всё. И чары подобного рода в её случае — мелочь. — Неужели это та, о ком я думаю? — усмехнулся Джордж. Фред благоразумно промолчал. Джордж вгляделся в его глаза и увидел знакомую хитрецу. Ту самую, которую многие принимали за издёвку, в то время как на самом деле она была намёком для Джорджа. — Я не ошибся! Ты о Грейнджер! — Ты поймал меня, — улыбнулся Фред, кинув последний галеон в мешок. — Кого я ещё мог иметь в виду? Минерву МакГонагалл? Джордж всхохотнул. — Как там у них дела с Роном? Может, через него к ней подобраться? Грейнджер натура осторожная и скрытная. Тем более в отношении нас. — Ещё со школьных лет, — согласился Джордж, останавливая намывшую всё до блеска тряпку. — А как в министерстве начала работать — совсем жуть! — Фред опёрся рукой на стол, вскинув задумчиво глаза. — Пу-пу-пу... Надо будет извернуться. — Может, ты просто хочешь её помучить, как в старые-добрые? — насмешливо изогнул бровь Джордж. — И ты снова меня поймал! — картинно вздохнул Фред, разведя руками. — Конечно, я и моя жажда кого-то сжать в тисках моего саркастического гениального ума неразделимы! Но Грейнджер не одна-единственная такая. Могу подойти к любой — и всё будет. А с Грейнджер у нас не клеится. Мне кажется, она и не думала никогда, что я с ней флиртую. — Твоя личная драма, я помню! — покивал деланно-серьёзно Джордж. — Тем более она с Роном уже сколько? Лет пять? — Мы расстались! — чужой дрожащий голос вырвался из камина в их кабинете раньше, чем вышел человек. Послышались слишком уж спешные шаги, и над головами близнецов, держась на перила, свесился Рон: — Столько лет, и всё закончилось!

***

Они благоразумно закончили закрывать смену и переместились в комнату — в обычном доме она бы называлась гостевой. Рон горестно ронял слёзы, прижимая к себе одну из диванных подушек. Джордж уже торопливо заваривал чай, готовя чашки, и Фред возмутился: — Сейчас нашему брату нужна твёрдая дружеская рука огневиски, а не мягкое женское чайное плечо! — и он уверенно поставил посуду обратно. Джордж немного обиделся, но, подумав, в целом согласился с близнецом. Они вернулись в гостиную, где на диване расселся расстроенный Рон. Джордж подсел на подлокотник и поставил стакан, пока Фред вынимал из потайного шкафчика припрятанный огневиски. — И что, кто был инициатором? — кинул он через плечо. — А я сам не понял... Сидел в Хогсмиде за кружкой сливочного пива. Вижу — записку несут от совы. Написано: дорогому Рону. Внутри: давай расстанемся, ничего не получается. То же мне... дорогой! — он снова взревел. — Что, прям так и сказала? — уточнил Джордж, переглянувшись с Фредом. Слабо верилось, что Грейнджер, обычно расписывавшая несколько пергаментов, вылизывая ответ в задании досконально, написала о таком важном, чувственном (а все девушки любили это) деле, ограничившись парой нехарактерных слов. — Ну, нет... — засомневался Рон. — Там было много написано, но я пробежался — понял, что расстаёмся, и всё... А какие причины — какая уж теперь разница... — Браток, позволь-ка, — Фред протянул руку, ожидая письма. Рон уставился на него, как на умалишённого. Джордж тоже за его спиной с осуждением качал головой. — Да брось, вдруг ты чего-то не понял, а я смогу углядеть? Сам знаешь, у меня в этом опыт успеш-ай! — Джордж перекинулся через спинку дивана и щипнул его за плечо. Настроение Рона стремительно падало. Фреду даже стало совестно, он хотел было извиниться, но в ладонь ему вдруг упала бумага. — На, читай... Если увидишь что-то, то говори. А если всё так, как я и сказал — лучше молчи! — и он схватил губами огневиски, выпив залпом. Джордж хотел предложить закусить, чтобы не так быстро опьянеть, но младший отвёл его руку в сторону. Фред, с усилием скрывая разгоревшийся интерес и нацепив маску сочувствия покрепче, раскрыл письмо. В нос сразу ударил запах духов — Гермиона теперь пользовалась другими. Эти были более сдержанными и строгими, но всё ещё чувствовались характерные цветочные нотки при достаточном распылении. Соответствовало чиновнику. В конверт был заключён лист, исписанный с двух сторон — это было куда больше, чем сказал Рон, но и куда меньше, чем предполагал Фред. Удивило содержание: ноль эмоций, сплошные факты — так что он даже не почувствовал, будто копается в чужом белье. Но разводы от слёз присутствовали. — Ну, ты меня ничем не удивляешь, Ронни... — сделал вывод Фред, сложив аккуратно листок. Джордж на него зыркнул: будь мягче. Фред смирился. — Прости, если прозвучу грубо или задену — я не понимаю, каково тебе сейчас, понимаешь? Но отругать тебя надо, а то никто в нашей семье этого не сделает. Ты нашу Грейнджер обидел. Забросил, прямо скажем. Молодец, что много внимания уделяешь работе, но как ты мог за всё время ни разу не встретиться с ней? Сколько ты у нас работаешь? — Почти год.... — И ты ни разу к ней не пришёл?! — тут подключился и Джордж. — Тык ведь времени не было... и я ей говорил, что всё пока так. — А она чиновник — у неё времени и того меньше! И всё равно встречи тебе предлагала. И поди обещал, что скоро ситуация изменится, — закатил глаза Фред. — Я такое обычно говорил тем, про кого знал — ничего не изменится. Ты хоть, не знаю, подарки ей отправлял? — Бывало... что-нибудь из вредилок... — Шутишь?! — ошалел Джордж. — Девушке, помешанной на книгах и учёбе, работающей в министерстве! Посылал бесполезные вредилки? — Гений! — подхватил Фред. — А что ещё?! — разозлился Рон. — Рядом кабак да Хогвартс... — Вообще-то в Хогсмиде есть интереснейший магазин антиквариата и книг, — заметил Фред. — И если во время учёбы нельзя было туда попасть, то теперь, как взрослому лбу, — можно! Перед тем, как с фейерверками вылететь из школы, они с Джорджем по карте Мародёров пробирались в этот самый магазин. Порой там были штуки, которых нельзя было найти в кладовой — и даже в тайной кладовой — Снейпа. А ещё там был жуткий старик, но до того картинно-жуткий, что Фред и Джордж хохотали над ним, видя его серое «муммийное» лицо в окне, когда тот провожал взглядом возможных покупателей. Но лавка была отличная. — Я не знал... — Тут ты прав — любопытства тебе никогда не доставало! — продолжал ругаться Фред. — Надо же было... Почти со школы вместе! Мало кому вообще так везёт, как тебе!.. Такую девушку — и упустил! — Думаешь, исправить никак?.. — с надеждой спросил Рон. Фред смягчился под взглядами братьев. Он вздохнул: — А оно тебе надо? Ты хорошенько подумай. Так точечно и систематично выедать ложечкой сердце могущественной ведьмы столетия? Уверен? Рон молчал. — Я тебе серьёзно говорю. Встань на её место: она тебя год ждала. А ты ей только обещаниями и вредилками перед носом водил. Ей больно и обидно. И уже давно. Рон всё ещё молчал. Задумался. — Если придёшь к выводу, что готов что-то делать, то я тебя поддержу. И Джордж поддержит. Только поразмышляй на досуге — кому-то будет лучше после этого? Я надеюсь, ты, как всё-таки ответственный и заботливый человек — а этого у тебя не отнять, — в приоритет поставишь её чувства. Будет ей лучше с тобой или без тебя? «Думается, что она уже всё сказала», — закончил про себя Фред. Через час Рон уже не плакал и продолжал угрюмо пить. Как бы ни старались близнецы создать активность рядом, состояние его не менялось: говорить он с ними не хотел. Стало ясно, что ему нужно было время. И пространство... — Вообще мы планировали пойти в бар и выпить, — первым начал Джордж, когда близнецы верно считали взгляды друг друга. — А то, знаешь, пить в стенах дома почти что алкоголизм... Фред подхватил: — ...Да и одно и то же место надоедает. Мы здесь и работаем, и спим, и едим, и... ну, ты понял. — Вы идите, а я, кажется, хочу побыть один... — вздохнул он печально. Так, что близнецы даже засомневались, действительно ли они того хотят. — Можно я у вас пока останусь, а? Не хочу домой — там мама... — Конечно-конечно! — понимающе ответили они, уверенно кивая. — Наш дом — твой дом! — Только со следующего дня плата посуточная! — пошутил Фред. — Да, ладно... — бесцветно ответил Рон и растёкся по дивану. Ни белье, ни одеяло его не интересовали.