Ab equis ad asinos*

Fortes fortuna juiat

Гермиона просто усыхала над этими бесконечными бумагами, которые нужно было заполнить. Утром она не успевала выпить чашку кофе, как ассистентка приносила ей с десяток новых утверждённых договоров, к обеду к ней слетались бумаги уже со всего отдела разной степени важности, и с ними она сидела уже до самого конца, порой задерживаясь и уходя позже остальных. Иногда ей доставалась возможность самолично присутствовать на переговорах от лица их отдела, а порой и выезжать в короткие командировки — и какое удовольствие ей это доставляло! Она общалась с новыми людьми, решала важные вопросы, набиралась опыта. Хотелось бы ей, чтобы такое случалось чаще, а лучше — постоянно! За пять лет ей удалось достигнуть звания зам главы отдела, но всего, что бы она ни делала, было недостаточно, чтобы пойти дальше. Как говорило начальство: их профессия не включала частую смену сотрудников, большинство сидели на своих постах до самой пенсии и к этому времени уже имели своих преемников, а то, что она смогла к двадцати пяти достигнуть своего места, уже было успехом. Отчасти они были правы: она смогла занять свой пост и благодаря своим способностям, и благодаря тому, что мистер Маверик решил сменить профессию и ушёл из министерства в бар. Выбор странный и неочевидный, но, как показалось Гермионе, был сделан осознанно и счастливо. Со временем она даже начинала его понимать. Ей уже казалось, что от бесконечных бумаг у неё сохнет не только кожа рук, но и мозг. А ещё ей было очень скучно. Она редко виделась с Гарри или Джинни, потому что один, будучи мракоборцем, постоянно пропадал в командировках (чему она завидовала!), а вторая разъезжала по миру со своей командой по квидичу (снова завидовала!), брала кубки. Каким-то чудесным и невероятным образом у них даже получалось встречаться между собой. Периодически случалось, что Джинни могла быть на соревнованиях в одном графстве, а Гарри - в соседнем, и они находили минутку, чтобы увидеться. Они старались совпадать графиками по выходным и отпускам, шли на уступки и переработки для этого. И у них отлично получалось — не даром в итоге эти встречи привели к свадьбе, на которой вся семья Уизли, она и родственники отшумели так, что на ушах стояла даже Кэчпоул! И оттого было больно ей, чьё счастье не складывалось подобным же образом. Она видела родителей раз в год — в свой отпуск. Они продолжали жить в Австралии, и когда она приезжала, жизнь действительно становилась насыщеннее и ярче. Она таскала родителей по разным интерактивным экскурсиям на природу, на пикники и вылазки. Рядом с такой живой и опасной природой ей становилось легко дышать! И пусть родители не разделяли её восторгов, отправляясь в очередной поход с тяжёлыми рюкзаками на плечах, половина содержания которых состояла из аптечки и разного рода противоядий, — ходили со смирением. Счастье дочки становилось и их счастьем. А Гермиона понимала и принимала, что по-другому жить она и не умеет. Она попадала в опасность всю свою жизнь с одиннадцати лет: каждый курс в школе она и её друзья попадали в беду, а в конце обучения они и вовсе сложили целый год на спасение всего мира! Кажется, жажда приключений жила в ней и раньше, но гиперзаботливые родители оберегали её очень качественно. Одно было ясно — Гермиона не могла без авантюр. Оттого возвращение на работу становилось личной трагедией. Гермиона, наверное, ломалась каждый раз, когда садилась в самолёт, глядя на мокрые от слёз или жары лица родителей. Совсем плохо ей становилось в момент, когда она переступала порог своего кабинета. А потом ничего — приходило смирение. А настоящая Гермиона Грейнджер, не-чиновница, не-работница-министерства, сидела где-то внутри, поджав коленки, и нервно ждала новых приключений. Единственным её развлечением на это время становились книги и фильмы — в них она черпала силы для нового дня, а ещё идеи для очередного отпуска у родителей. В «Норе» она появлялась чуть чаще. В основном, когда её звала Молли — эта чудесная женщина стремилась заменить маму не только Гарри, но и Гермионе, которой она очень сочувствовала. И Гермиона совсем не была против. С большим удовольствием она трансгрессировала в «Нору» сразу после работы — иногда в компании Артура или Перси. Вечер всегда заканчивался большим и дружным обедом. К сожалению, теперь они проходили не в полном составе. Кто-то всегда отсутствовал: Джинни могла быть в разъездах, близнецы вместе с Рональдом пропадали во «Вредилках», Билл нянчил ребёнка в собственном доме, Чарли всё так же занимался драконами, занят был и Гарри. Дома оставался лишь Перси, но и он не мог постоянно быть наедине с родителями, потому убегал — близнецы как-то заявили, что на свидания. Что ж, не ей было судить. Полным составом собирались на дни рождения и большие праздники. В иные дни, если звали Гермиону, обязательно присутствовал кто-то из детей. Молли и Артур переживали, что ей может стать скучно вместе с ними. Если детей было больше одного, то это обязательно заканчивалось квиддичем. Близнецы даже пытались как-то посадить её на метлу Чарли. И у неё начинало понемногу получаться! Её удивило, что она не замечала этого раньше, но высота, свист и запах ветра, скорость — это увлекательно! Только тренировки за их нечастотой не привели к какому-то результату. В общих чертах — ей было невероятно скучно. И нелюбимая, разочаровавшая её работа делала лишь хуже. В этот вечер ей было ещё и одиноко. Она никогда не была такого рода человеком. И, конечно, не искала приключений на голову. Точно не в таком месте. Но, насмотревшись фильмов, в которых это было порой, когда не заканчивалось перестрелкой, весело, ей казалось, что сходить в бар — неплохая идея. Тем более, что оружие в магмире никто не носил. А постоять за себя при помощи палочки она сможет. Жаль только, что палочку попросили сдать на входе. Вообще-то пару раз она уже была здесь. В основном с Джинни. Они приходили потанцевать и выпить. Гермионе как-то не хотелось идти ради этого в клуб. Бар будто предполагал больше пространства и меньше людей. Иногда к ним присоединялся Гарри. Однажды они приходили сюда своей дружной школьной тройкой: Гарри, она и Рон. Может, потому и стеснение, которое она испытала, придя сюда, начинало улетучиваться. Она не планировала напиваться. Но, пригубляя очередной глоток коктейля с интересным названием (а она выбирала их именно так — по названию) — она чувствовала, как ей становится легче. Ей почти было жаль, что она была здесь одна, и она пришла к тоскливой мысли, что было бы неплохо встретить кого-то знакомого — может, даже из школы. Но, подумав об этом, она неверно оценила масштаб силы мысли, произнесённой вслух. Было ли здесь дело в том, что она была способной ведьмой и иногда могла даже колдовать без палочки, но в какой-то момент — какой, она не приметила, но часы для полезного сна ещё не наступили — к ней подсели. Её обдало запахом жжёных спичек. Насколько она знала, порохом, огнём и взрывоопасными веществами во всём магмире пахло только от Уизли. И это был не Чарли. — Грейнджер? — удивлённо спросили сбоку. Гермиона подняла затуманенный взгляд и присмотрелась. И правда, рядом с ней сидел один из близнецов. Она улыбнулась тому, что смогла опередить обращение по запаху, и указала пальцем куда-то в сторону, после чего Уизли с интересом посмотрел в указанном направлении. — Джордж! — триумфально воскликнула она. Тот широко улыбнулся, осознав, что показал ей своё пустое ухо: — Хитро! — Где же твой брат? — немного нескладно спросила она. — Как всегда при деле, — весело ответили ей со спины, и в следующее мгновение второй близнец подсел слева от неё, поставив на стойку два полных огневиски стакана. Теперь она была заключена между ними, и оттого тут же зажмурила глаза и скрестила пальцы, натужившись. — Ты чего? Она молчала слишком долго для простого ответа, и братья непонятливо переглянулись — нетипичная реакция для той, кто за словом в карман не лезет. — Загадывала желание! — хмельно улыбнулась она, и наконец вдохнула. Её щёки успели покраснеть, пока она задерживала дыхание. — Это зачем? — веселился Фред, с интересом наблюдая, как Грейнджер помазала пальцем в считанных миллиметрах от его лица, будто учительница перед учеником. — Я сижу между тёзками, тем более близнецами! У маглов в таких ситуациях надо загадывать желание! И вообще — в помещении в шапках не ходят, — её отчего-то раздражала пёстрая фиолетовая шапка-бини, надетая неправильно. У Фреда она была какая-то длинная, с мешочком, свисающим с макушки. Ей жуть как захотелось её стянуть. У Уизли были прекрасные волосы — их нельзя было прятать! — Не порядок! — И что, сбудется? — улыбался Фред, слабо уклоняясь от её слепых пальцев. Она что-то буркнула в ответ и махнула рукой. Её состояние и обстоятельства, при которых с ней встретились близнецы, вызывали как минимум — беспокойство, как максимум — тревогу. Не самое типичное место для встречи бывшей старосты и нынешнего чиновника. — Как ты здесь оказалась, Грейнджер? — Пришла! — как само собой разумеющееся ответила Гермиона. Джордж прыснул. Фред растянул губы. — Как пришла? — не отставал он, видя, что гриффиндорка уже была малость поддатая. — Вот так! — она поставила на стойку два пальца и изобразил походку. — Хотя нет, не так! — посмотрев по сторонам, будто прицениваясь к окружению, она поставила руку на плечо Джорджа, издала гудящий-шипящий звук, резко убрала руку, и поставила другую уже на ненавистную шапку Фреда. — Трансгрессировала! — догадался Джордж, пока Фред в последний момент успел схватить пальцы Грейнджер, начавшие стягивать с него головной убор: — Гермиона, шапку я тебе дам снять только в одном случае — когда снимают вообще всё. Она зарделась ещё сильнее, чем после задержанного дыхания, и придушенно проскулила, капитулируя: — На нудистском пляже? Оба брата взорвались смехом, и Гермиона почувствовала, как на душе стало тепло. Давно она не слышала чужого хохота рядом. — Неожиданно тебя здесь встретить, Гермиона! Тоже оплакиваешь прошедшую неделю? — Джордж наконец пригубил огневиски, но лишь чтобы промочить горло после смеха. — Именно так! — искренне ответила она, грустно покрутив соломинку. — Тогда выпьем за конец рабочей недели! — объявил Фред, и стаканы близнецов каждый со своей стороны столкнулись с стоящим на стойке коктейлем. Гермиона сделала один маленький глоток, пока братья опустошили свои напитки наполовину. — Если честно, выглядишь ты не просто усталой. Что-то случилось? — спросил Фред, с шумом выдохнув и водрузив стакан обратно. Гермиона сейчас бы поспорила с тем, кто выглядел грустным и уставшим больше. — Дайте подумать, — она сделала вид, будто прикидывает в голове. — Нелюбимая работа, скука и одиночество. Не очень приятный коктейль, — вдруг созналась она, и Фред был уверен: если бы не её состояние, они бы бились над этим ещё с час. — О как! — изумился он. — Неужели тебе не в радость служить на благо магии? — поднял брови Джордж. — Если бы мои подписи и огромное количество бумаг помогали хоть сколько-то, то... — Гермиона была слишком уж печальна, говоря это. — А чего тебе хочется? — спросил Фред. — ...свободы? Энергии? Жизни? — отозвалась она задумчиво. — Да уж, министерство вряд ли обеспечит это, — согласился Джордж. — Так приходи работать к нам, Грейнджер! — прервал их Фред. Джордж удивлённо округлил глаза. Гермиона захохотала. От её смеха Фред почувствовал, что и у него грудь вибрирует. — Во Вредилки? — уточнила она с несерьёзным тоном. — А что? Уж в нашем магазине свободы, энергии и приключений достаточно, — он подмигнул ей с озорством. — Работа непыльная, но иногда случается что-нибудь эдакое. Что было у нас в прошлом месяце? Ах да, дверь кладовой вылетела и долетела аж до самого выхода. Джордж что-то кашеварил. Рискни, Грейнджер. Фортуна помогает смелым. — Вряд ли Гермионе нужна именно такая энергия. — Так ведь никто не пострадал. Мы тогда ещё не успели открыться, а я дверь в последний момент чарами Невесомости заколдовал, — и продолжил, вернувшись к Гермионе: — У нас вообще много интересных вещей случается, не только опасных. И никто ни разу не умер! Единственные, кто может пострадать — так это мы с братом. Мне кажется, у нас уже начинает стираться чувство самосохранения. — Только у тебя, Фредди! Я пока помирать не готов. — Вот поэтому ты у нас и по части защитной магии! — улыбнулся Фред. Пока братья говорили, Гермиона в самом деле задумалась. Её зацепило слово «приключения». Ключевое понятие, проходящее лейтмотивом в её жизни. Она могла устраивать себе их сколько угодно, но это всегда было лишь в отпуск. И всегда под контролем. А жизнь Уизли — череда неожиданностей. Что-то несомненно знакомое, но не испробованное ею. Сейчас, когда Гермионе казалось, что она могла бы горы свернуть из-за горячащей кровь и мозг амброзии, у неё не возникло сомнений. Впервые, казалось ей, она мыслила так ясно. — На какую должность? — Менеджер, — с готовностью ответил Фред, пока Джордж всё ещё не мог совладать с нитью происходящего. — Управляющая, — обернувшись к нему с решительно настроенным видом, начала торговаться она и протянула руку. — На иное не согласна. — По рукам! — тут же согласился Фред.

***

Гермиона перестала понимать, что происходит, после седьмого коктейля. Всё превратилось в мешанину звуков, запахов и чувств. Кажется, она праздновала смену работы с близнецами. Периодически улавливала рядом запах спичек, как и до этого, а остальных она не узнавала. В её уши забивались томные, почти развратные барные песни, и, вроде бы, несколько раз она даже танцевала под них, выходя в центр бара, пока кто-то не уводил её. В моменте вокруг неё стало больше людей — подключилось ещё двое. Вроде бы, чьи-то бывшие сокурсники. Вроде бы, мужчина и женщина. Иногда она включалась в происходящее. Кто-то постоянно говорил с ней, смеялся. Кто-то трогал её, и она трогала в ответ, но касания были мазанными — не интимными, скорее безопасными. Будто в любой момент она могла оступиться, а её подхватывали. — Грейнджер, — она смутно поняла, что кто-то мягко коснулся её спины. Мороз, ударивший в щёки, остудил её. Гермиона поняла, что удаляется от бара, и от этого ей стало немного грустно — настолько, что она метнулась назад, но чьи-то руки её задержали. Низкий смех щекотал волосы за ухом. Пахло алкоголем. Она еле перебирала ногами, и было приятно, что кто-то — сильный, ловкий, крепкий — помогал ей не упасть. Куда они шли? Она не помнила, но мужчина — а это была точно не женщина — вёл её уверенно. Значит, он знал. И она ему просто доверилась. Трезвость настигла её ненадолго. Или Гермиона, расслабившись в надёжных руках, спустила всё на самотёк, хотя никогда так не делала. Она была очень и очень пьяна. Когда Грейнджер вспомнила себя, то не осталось ничего, кроме горячих языков и бесстыдных рук, гуляющих под одеждой. Кажется, это был её дом, потому что она на автомате смогла обойти все углы и пороги. И, кажется, она тянула за собой мужчину — либо просто рукастого, либо с шестью конечностями. Ладони были буквально повсюду: на её шее, боках, под бюстгальтером. Всё было стремительно и одновременно медленно-томно, жарко. Гермиона отстранилась, осознав, что происходит. Она привела в дом мужчину, с которым собиралась переспать. И это был не тот случай, когда оба остаются в одежде. Она же только неделю назад отправила письмо Рону с предложением расстаться. А ведь он на него не ответил. Или, наоборот, ответил — просто настолько давно, что Гермиона этого не помнила. Они расстались год назад, получается? Но имела ли она право так скоро броситься в новые отношения? Письму была неделя. А последний раз, когда её вот так вот — грубо, с желанием — трогали, был давно. Настолько, что она снова не помнила. Может, она и эту ночь не запомнит. Ей нравились перекаты хорошо развитых мышц и солоноватый вкус кожи под губами. Нравилась мягкость волос и даже грубый шрам под ними. Её партнёр был явно непростым человеком. Возможно, опасным. И ей нравилось всё, что было с этим связано. В конце концов, ничто не обязывало её начинать встречаться с ним. Ей просто нравился именно этот момент.                                                                                                                                  Она решила, что терять ей нечего. — Да пошло всё к чёрту! «Пошёл Рон к чёрту!» Столкнувшись, их тела повалились на кровать, подняв в воздух ворох из подушек и мыслей Гермионы, бросившихся врассыпную.